Pr. Skardžiaus terminologijos srities veikla ir jos reikšmė

PRAEITIES AIDAI Stasys KEINYS Институт литовского языка ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПР. СКАРДЖЮСА В ОБЛАСТИ ТЕРМИНОЛОГИИ И ЕЁ ЗНАЧЕНИЕ В конце XIX века и особенно в первые три десятилетия XX века закладывались основы современной литовской терминологии. Термины для различных областей создавал, упорядочивал или обновлял в соответствии с требованиями современного литературного языка небольшой круг просвещённых людей того времени. Не только вдохновителем и духовным руководителем этого небольшого, но очень трудолюбивого, в значительной степени бескорыстного сообщества, посвятившего себя нуждам народа, но и самым деятельным его участником был Й. Яблонскис. Не случайно вскоре после смерти этого классика литовского языкознания его соратник Й. Бальчиконис писал: «В истории нашей школы имя Яблонскиса должно остаться навеки. Ведь он первым дал ей не только грамматику литовского языка и книги для чтения — он дал ей и термины для других предметов»1. Й. Яблонскис вместе с просвещёнными людьми своего поколения определил и направление терминологической работы, установил порядок и методы этой работы, которых по существу придерживаются до сих пор наиболее заметные работники этой области. Поэтому молодым начинающим языковедам — Пр. Скарджюсу, А. Салису и другим, приступившим к работе в конце третьего десятилетия, — уже не пришлось закладывать основы современной литовской терминологии, ни теоретические, ни практические2. Эти основы в целом уже были заложены. Новому поколению предстояло венец за венцом возводить стены здания терминологии. Рабочих сил было немного, к тому же все они прежде всего были заняты другой работой, поэтому ожидать, что дело будет кипеть, не приходилось. Теоретическими вопросами терминологии в то время преимущественно интересовался философ 1 Balčikonis J. Prakalba // Jablonskio raštai. Kaunas, 1933. T. 2. P. VII. 2 См. Rosinas A. Pranas Skardžius – mokslininkas ir bendrinės kalbos ugdytojas // Pranas Skardžius – bendrinės kalbos teoretikas ir ugdytojas: Seminaro tezės. Vilnius, 1999. P. 5, где утверждается, что «Скарджюс заложил теоретические основы упорядочения терминологии». 69 Ст. Шалькаускис, кроме того, имел и большие практические замыслы, которые, по-видимому, и прервали успешно развивавшуюся теоретическую деятельность в области терминологии. Многие другие работники того времени также занимались той или иной практической терминологической работой. К числу таких прежде всего следует отнести и Пр. Скарджюса. Tad Pranas Skardžius (1899–1975), kurio šimtosios gimimo metinės neseniai Lietuvoje buvo plačiai paminėtos, yra pirmosios pobūginės bei pojablonskinės kartos kalbininkas. Jam dar teko, kad ir trumpai, pabūti mokiniu tų dviejų žymiausių dvidešimto amžiaus pradžios (ir ne tik jos) kalbininkų, ne vienu atžvilgiu pelniusių atskirų mūsų kalbotyros barų pradininkų šlovę, o J. Jablonskiui net pripažįstamas garbingas pačios bendrinės kalbos tėvo vardas (jei taip, tai, matyt, kartu ir tos kalbos terminologijos tėvo garbė). Rūpestingo tėvo, nes tai J. Jablonskio rūpesčiu Pr. Skardžius kartu su A. Saliu (1902–1972) buvo pasiųstas baigti mokslų į Vokietiją, ir iš ten abudu po keleto metų tuomet dak­taruoti grįžo tęsti savo buvusių kauniškių profesorių darbų. K. Būga tuomet jau keletą metų ilsėjosi Vytauto prospekto kapuose, netrukus Viešpaties Angelas buvo sugiedotas ir tų pačių kapų priglaustam J. Jablonskiui. Šitaip labai greitai jauniems apsukriems vyrams atiteko nemaža dalis velionių varytų darbų, su jais ir kalbinė terminologijos baro pusė. Сначала следует сказать, что более значительным примером для Пр. Скарджюса, вероятно, был К. Буга, хотя, как писал сам Скарджюс, теснее он общался с Й. Яблонскисом3. В своих первых небольших статьях о языке, написанных ещё во время учёбы в Германии, он явно старался следовать по стопам автора «Языка и старины»; кроме того, он начал оспаривать некоторые предложения Й. Яблонскиса, поначалу не называя его имени, чем уже отличался от К. Буги. Подобных придирок (и неоднократно повторявшихся) Пр. Скарджюс долго не избегал. Эти придирки, несогласия, а местами даже демонстрация собственного превосходства (подчёркивания того, что сам Й. Яблонскис уступал ему) и теперь, спустя 60–70 лет, не кажутся ни достаточно обоснованными, ни уместными. Тем более что сам критик — ни в молодости, ни в зрелом возрасте — не выглядит щепетильным в вопросах литературного языка 3 Skardžius Pr. Rinktiniai raštai. Vilnius, 1997. T. 2. P. 16. 70 хранитель живости языкового употребления и единства нормирования или, по крайней мере, их сторонник. Приобщиться к терминологической работе Пр. Скаржюсу довелось ещё во время учёбы в Литовском университете (он учился здесь с осени 1923 г. до ноября 1925 г.). Об этом в статье «Моя жизнь и работа», опубликованной в журнале «Айдай» по случаю его семидесятипятилетия, он сам писал так: «<...> вместе с ним [Й. Яблонскисом — Ст. К.] я работал в терминологической комиссии, которая собиралась у него и секретарём которой я был, а позднее некоторое время вместе с ним работал также в орфографической комиссии, пока не уехал за границу»4. Позднее, в тридцатые годы, уже после смерти Й. Яблонскиса, в Литовском языковом обществе, созданном в 1935 г., Пр. Скаржюс возглавлял секцию терминологии. Как видно из сообщений, опубликованных в то время в газете «Gimtoji kalba», эта секция обсуждала термины словаря «Общая терминология философии», подготовленного проф. Ст. Шалкаускисом, а также подборки терминов спорта (футбола, баскетбола, конькобежного спорта), глазных болезней и театра. Несомненно, самой значительной работой этой секции была «Общая терминология философии», в которой отчётливо виден вклад знающих своё дело языковедов. Об этом, кстати, сказано уже в первом предложении «Предисловия» к словарю: «Рассмотрение, исправление, дополнение и принятие публикуемой ниже философской [=философской — Ст. К.] терминологии — первая крупная работа, выполненная Секцией терминологии (СТ) Литовского языкового общества (ЛЯО), состоящей из председателя доц. Пр. Скаржюса, секретаря А. Вайчюлайтиса и членов: редактора словаря Й. Балчикониса, полковника Й. М. Лауринайтиса, доц. А. Салиса и проф. Ст. Шалкаускиса. О масштабах этой работы можно судить по тому, что ей было посвящено более 35 заседаний продолжительностью по 2 часа каждое»5. Кроме того, как сказано там же, замечаниями, советами и предложениями в подготовке словаря участвовали прелат А. Дамбраускас, д-р Й. Панкаускас, епископ М. Рейнис, проф. В. Сеземан, проф. Й. Вабалас-Гудайтис и художник А. Варнас, а ударения в приводимых терминах расставил Пр. Скаржюс, который «и вообще немало потрудился над совершенствованием всего текста»6. 4 Там же. 5 Шалкаускис Ст. Сочинения. Вильнюс, 1991. Т. 2. С. 126. 6 Там же. С. 127. 71 «Общая терминология философии» — один из лучших терминологических словарей межвоенного периода, в основном полностью использованный в важнейших современных трудах по нормированию литературного языка. Это и есть наиболее убедительное свидетельство признания этой работы. Отсутствие в словаре хотя бы одного так называемого международного термина, по-видимому, явно свидетельствует о стремлении составителей очищать язык, однако это ещё и особенно интересный этап в истории нормирования литературного языка в целом. Этот словарь убедительно показывает, что совершенно неправы те люди того времени и нынешние (кстати, в том числе и языковеды), которые нередко утверждают, будто в литовском языке невозможно выразить всего того (или возможно выразить не всё то), что другие выражают этими «международными» обозначениями, или даже что и пытаться делать это не нужно. Словарь, несомненно, отражает так называемые пуристические (направленные на очищение языка) устремления составителей. В этом отношении действительно весьма интересен и заслуживает внимания также словарь Пр. Скаржюса «Литовские соответствия международным словам», изданный в Чикаго в 1973 г., через 35 лет после выхода «Общей терминологии философии». Во введении к этой работе справедливо говорится: «Люди, владея нужными иностранными языками и будучи знакомы с международной терминологией соответствующей области, часто вовсе не слишком склонны употреблять литуанизированные замены, которые по ассоциации нередко уже отличаются от соответствующих международных слов. Такая практика особенно заметна за рубежом, где эмигранты, говоря на иностранных языках, которые они выучили, часто чувствуют себя увереннее, чем на родных, особенно в какой-либо специальной области»},{7. Увы, увы! Нежелание употреблять, и особенно искать, литовские замены весьма характерно не только для эмигрантов, как пишет Пр. Скаржюс, но и по меньшей мере для значительной части активных деятелей науки, техники, религии, политики и других областей самой Литвы. И здесь порой приходится подолгу убеждать не одного убеждённого «интернационалиста» в том, что литовский термин, даже если ему и не отдают предпочтения, по крайней мере имеет право употребляться наряду с заимствованным термином, который нередко вовсе не является международным. В словаре «Литовские соответствия международным словам» приведены литовские соответствия примерно к тысяче международных слов. Немалая их часть уже давно хорошо известна в употреблении литературного языка 7 Skardžius Pr. Rinktiniai raštai. Vilnius, 1998. T. 3. P. 437. 72 ...образования или даже слова живой речи, например: abažiūras – gaubtas, abscesas – pūlinys, abstinencija – blaivybė, abstrakcija – atsaja, abzacas – pastraipa и т. д. Этот словарь, который, без сомнения, также был призван способствовать очищению литовского языка, имеет большое значение для литовского языка специального назначения конца XX века, в котором чрезмерно широко употребляются разного рода заимствования, с почётом именуемые интернациональными словами. Современный язык специального назначения загрязнён заимствованиями ничуть не меньше, чем язык письменных памятников прежних столетий. И значительная часть этих заимствований ничем не лучше варваризмов, которые просвещённые люди прошлого века и начала нынешнего изгоняли из языка. Таким образом, рассматриваемая книга Пр. Скарджюса, на которую, кстати, опирались при подготовке третьего издания «Словаря современного литовского языка», и спустя четверть века остаётся весьма важной для современной терминологии и, в целом, для употребления и нормирования литературного языка. Кстати, как и «Общая философская терминология» Ст. Шалкаускиса, опубликованная более шестидесяти лет назад. После Второй мировой войны, оказавшись в США и не получив работы лингвиста, Пр. Скарджюс окончил библиотечную школу и вскоре начал работать в главной библиотеке этой страны — Библиотеке Конгресса (проработал там 15 лет, до 1971 г.8). Образование и работа библиотекаря, вероятно, обусловили составление глоссария библиотечных терминов объёмом почти в 200 словарных статей. Этот глоссарий был опубликован в 1961 г. в возобновлённом в США журнале «Gimtoji kalba». По словам автора, в него включены литовские названия понятий, употребляемых в более широком смысле (не только для узкобиблиотечных нужд), приведены соответствия на английском, французском и немецком языках, некоторые термины кратко объяснены. Не изучив вопрос подробнее, трудно сказать, пользовался ли Пр. Скарджюс глоссарием «Библиотечная и библиографическая терминология», составленным И. Кисинасом и изданным в Литве в 1956 г.: лишь чуть более одной шестой терминов сборника Пр. Скарджюса совпадают с терминами глоссария И. Кисинаса; некоторые понятия названы иначе. Например, Пр. Скарджюс предлагает antrinininkas (или dublikatas), antrinis autorius, jungtinis katalogas, papildas и др., тогда как в глоссарии И. Кисинаса — dubletas, bendraautoris. 8 Skardžius Pr. Rinktiniai raštai. T. 2. P. 24, 29. 9 Перепечатано в третьем томе «Избранных сочинений» Пр. Скарджюса (с. 315–324). 73 [=соавтор — St. K.], сводный каталог, дополнение. Некоторые термины, введённые Пр. Скарждюсом, в Литве почти совсем неизвестны, например: книга адресов «адресная книга», библиотечное дело «библиотековедение», каллиграфические шрифты «каллиграфические шрифты», евангелие «книга Евангелий», путевой дневник «путевая книга, маршрут», переписчик «переписчик», сборник сказок «книга сказок», абонемент «отдел выдачи, читальный зал абонемента, отдел абонемента» и т. д. В целом нововведения Пр. Скарждюса в этом сборнике, можно сказать, не прижились; некоторые из них слишком необычны даже с точки зрения практического применения (например: библиотечное дело, каллиграфические шрифты, листовка «большой лист, односторонняя листовка, листовка, рекламный листок»). Кроме того, здесь приведены такие термины, которые в Литве не рекомендовали к употреблению ни тогда, ни сейчас, например: титул «название книги или статьи, заглавие», титульный лист «титульный лист» (термин заглавный лист, включённый в словарик И. Кисина и одобренный к употреблению Терминологической комиссией Института литовского языка и литературы, обычно используется специалистами этой области). Таким образом, эту небольшую работу Пр. Скарждюса можно оценить как попытку внести вклад в развитие библиотечной терминологии, не оказавшую существенного влияния. Правда, возможно, она была полезнее для языка американских литовцев. Пр. Скарджюс исправлял и предлагал немало терминов из разных областей (возможно, несколько больше технических) в многочисленных статьях и заметках, посвящённых вопросам языковой практики. Из них складывается впечатление, что лингвист предпочитал создавать термины сам, а не искать их в народной речи. Возможно, и поэтому значительная часть его предложений не получила широкого распространения. С другой стороны, в этих статьях и заметках можно найти полезные рекомендации более общего характера, показывающие, как следует заниматься терминологической работой и в каком направлении её вести. Например, в 1940 г., после прихода русских, отвечая в журнале «Gimtoji kalba» на вопрос «Действительно ли следует употреблять только obalsis?», он писал, что некоторые без доказательств начинают утверждать и даже предписывать употреблять не šūkį, o obalsį, и по этому поводу совершенно справедливо наставлял: «<...> более вдумчивые лингвисты подкрепляют свои утверждения данными народной речи; поэтому те, кто хочет внести конструктивный вклад в улучшение употребления нашего литературного языка, должны публично обосновывать предлагаемые ими новые явления более общего характера и ясно объяснять, почему то, что до сих пор широко употреблялось, стало непригодным; в противном случае индивидуальный и приказной подход может нанести немалый вред». 74 10 Эта мысль, выраженная предельно ясно и в духе и стиле Ю. Яблонскиса, должна была иметь огромное значение в условиях начавшейся тогда языковой революции; её следовало бы хорошо усвоить и нынешним сторонникам директивного нормирования. Пр. Скарджюс не писал специальных статей по теории терминологии и нигде не рассматривал и не обсуждал эти теоретические вопросы подробно. По-видимому, он не слишком углублялся в особенности терминологии и требования, предъявляемые к терминам. Вопросы терминологии он поднимал прежде всего, опираясь на общее понимание языкознания и нормирования литературного языка, то есть так же, как и другие вопросы языковой кодификации. Однако, как уже говорилось, в статьях и заметках Пр. Скарджюса рассыпано немало метких обобщений, золотых мыслей и ценных советов, важных и для теории терминологии. Эти вопросы следовало бы когда-нибудь исследовать подробнее и отдельно. После Второй мировой войны, прожив за границей три десятилетия зрелой жизни, Пр. Скарджюс не имел здесь, на родине, такого влияния, какое мог бы иметь при иных обстоятельствах. Правда, его книги и статьи были известны и специалистам по языковому нормированию, и терминологам; ими пользовались, однако основные работы по развитию и формированию литовской терминологии велись без его непосредственного участия, проходя в стороне от него. Ему оставалась роль наблюдателя за тем, что делается в Литве, временами весьма критичного, возможно, даже сурового. Но со временем эта критичность заметно ослабла: некоторые работы литовских лингвистов по нормированию, поначалу подвергавшиеся резкой критике, например «Словарь современного литовского языка», позднее уже упоминались вполне благосклонно. Правда, выпускавшиеся в Литве с середины шестидесятых годов в довольно большом количестве терминологические словари Пр. Скарджюс словно не замечал. Зато он много писал, стараясь пробуждать и повышать культуру терминологии в эмиграции. В этом отношении весьма поучительны и поныне важны не только для эмигрантов его замечания по поводу высказанных П. Оринтайте в 1958 г. в «Gimtoji kalba» соображений об употреблении терминов romanas, poema, novelė, учитывая, что в английском языке эти слова означают другое и потому не помогают, а даже мешают общению «с чужой культурой» (поэтому она предлагала— 10 Skardžius Pr. Rinktiniai raštai. T. 3. P. 797–798. 75 … заменять чисто литовскими терминами). По этому поводу Пр. Скарджюс подробнее высказался о соотношении терминов с отдельными другими языками и об их устойчивости. Он писал: «Если мы начнём употреблять некоторые термины не так, как привыкли или склонны их употреблять, а совершенно иначе, чем, например, англичане или американцы, то мы порвём непосредственную связь с нашей общей языковой практикой и тем самым явно затрудним взаимное общение, а следовательно, значительно осложним и усвоение чужой культуры. Если мы начнём употреблять слово apysaka или что-либо подобное вместо привычного до сих пор слова romanas, то одновременно чрезвычайно затрудним понимание всего того, что до сих пор повсюду — в истории литературы или в учебниках — говорилось и рассказывалось о романах; кроме того, поступая так, мы совершенно напрасно смешаем два совершенно разных понятия — в данном случае apysaka и roman либо novelė и apsakymas. И всё же, идя этим путём, мы не приблизим к себе чужую культуру: американцы и англичане шли совсем иными, отличными от наших путями, поэтому неизвестно, как следует приспособить к англосаксонским понятия, возникшие на наших путях. Например, в Литве уже давно употребляется и поныне употребляется слово dirigentas „diriguotojas, choro ar orkestro vedėjas“, тогда как его английский эквивалент conductor „dirigentas“ соответствует нашему konduktorius „traukinio palydovas“. Или вот ещё: в нашем языке создатель музыкальных произведений издавна называется kompozitorius, а его английский эквивалент compositor (ударение на слоге -po-) означает лишь „наборщик“. <...> Нет, мы уже не можем отказаться ни от dirigentas, ни от kompozitorius, ни от romanas, ни от novelė, ни от poema, ни от pamfletas, ни от других подобных международных заимствований лишь потому, что в английском или каком-либо другом иностранном языке они имеют иное значение, чем в нашем. Все они уже укоренились в нашем языке, имеют определённую традицию, и поэтому мы должны продолжать их употреблять: они прекрасно служат непосредственной цели — нашему взаимному и всеобщему общению»11. Здесь намеренно приведён довольно пространный отрывок из статьи Пр. Скарджюса «Ar tai pasenęs laužas?», потому что теперь, спустя четыре десятилетия, уже и в самой Литве всё чаще появляются языковые, точнее, словесные употребления 11 Ten pat. P. 285–286. 76 …ных реформаторов, слепо следующих тому же английскому языку, о котором упоминал Пр. Скарджюс, и совершенно не учитывающих, что это лишь мешает лучшему взаимопониманию литовцев. Пр. Скарджюс предельно ясно показал, что это не путь развития языка, а окольный путь, или, точнее говоря, ложный путь. Живя в Америке, он гораздо трезвее, чем многие сегодня в восторге и поспешно англизируемой Литве, оценивал отношения между литовским и английским языками. Наследие Пр. Скарджюса — значимая и неотъемлемая часть деятельности по нормированию, развитию и совершенствованию литовского литературного языка. А поскольку термины — очень важная и приобретающая всё большее значение составляющая этого языка, нетрудно понять, почему он уделял вопросам терминологии действительно много внимания. Получено 1999 09 20 ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПР. СКАРДЖЮСА И ЕЁ ЗНАЧЕНИЕ Аннотация В статье рассматривается основная организационная и практическая деятельность литовского языковеда Пранаса Скарджюса (1899–1975) в области терминологии, осуществлявшаяся в Литве и Америке после Второй мировой войны. Среди его довоенных трудов выделяется участие в подготовке словаря философа Ст. Шалкаускиса «Общая терминология философии». Обсуждается книга Пр. Скарджюса «Литовские эквиваленты международных слов», изданная в США в 1973 году, и анализируется собрание терминов библиотечного дела. Особое внимание уделяется некоторым актуальным мыслям из статей Пр. Скарджюса об отдельных терминах, например важности обоснования введения терминов и необходимости придерживаться принципов устойчивости и традиции. 77