Teisės terminijos padėtis Lietuvoje 1918–1940 metais

Alvydas UMBRASAS Институт литовского языка ПОЛОЖЕНИЕ ПРАВОВОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ В ЛИТВЕ В 1918–1940 ГОДАХ Как в Великом княжестве Литовском, прекратившем существование в качестве государства в конце XVIII века, так и на более поздней территории современной Литвы, которую более века делили между собой могущественные соседние страны, литовскому языку почти не находилось места в государственной правовой жизни. Ни знаменитый Литовский статут 1588 г. (написанный на латинском, канцелярском славянском и польском языках), ни более поздние русские своды законов Российской империи, действовавшие на большей части современной Литвы, не создали условий для формирования литовского юридического языка и литовской правовой терминологии. После провозглашения независимости Литвы в 1918 г. литовский язык впервые начали использовать в государственном управлении и других сферах общественной жизни. Разумеется, молодое государство, стремясь сохранить стабильность общественных отношений, неизбежно должно было перенять большинство законов Российской империи. Это было узаконено статьёй 24 Основ Временной Конституции Литвы, принятых Государственным советом 2 ноября 1918 г.: до появления новых законов временно сохраняют силу законы, действовавшие до Первой мировой войны (тем самым отказывались от недолго действовавших правовых актов военного времени, введённых в период кайзеровской оккупации). В том же году Государственный совет озаботился и переводом русских законов на литовский язык (Maksimaitis 2001: 46–48). А вскоре (1920 07 31) Высший трибунал закрепил в статье 16 Закона о временном устройстве литовских судов и их деятельности, что судопроизводство должно вестись на государственном литовском языке (LLTI: 47). Начало было нелёгким. Как пишет юрист, большой поборник литовской национальной культуры Болесловас Масиулис, литовских юристов было всего горстка, и некоторые ещё не вернулись из России. Уже в первые годы независимости активно взялись за создание литовских правовых терминов. Этим занимались главным образом несколько человек, хорошо владевших литовским языком. В 1919 г. 76 Б. Масиулис и Константинас Яблонскис (сын Йонаса Яблонскиса), по поручению министра Лиудаса Норейки, создавали в Министерстве юстиции правовые термины для различных отраслей. Позднее К. Яблонскис, советуясь с Б. Масиулисом, перевёл Уголовный устав России и Устав о векселях. Антанас Кришчюкайтис (Айшбе), председатель Высшего трибунала, занимался терминами, связанными с процессами (тогда употреблялся термин teisenos). Иными словами, уже в 1919–1920 гг. были установлены наиболее необходимые для судов термины уголовного и гражданского права (Masiulis 1954 6: 2). В начале независимости приступили и к составлению словаря правовых терминов. Сохранился рукописный русско-литовский «Проект словарика правовых терминов и других слов, необходимых судам» довольно большого формата (немного больше A4), объёмом 120 страниц (рис. 1). До сих пор он не только не исследован, но и, можно сказать, вообще неизвестен; в литературе упомянут, пожалуй, лишь однажды (Andriulis 1998: 12). Гектографированная копия этого словаря (несброшюрованные листы) хранится в рукописном отделе Центральной библиотеки Литовской академии наук, в фонде К. Яблонскиса (F 256–551). Две такие же копии есть у внука А. Кришчюкайтиса Витаутаса Вайделиса. Гектографированная копия (только переплетённая в твёрдую обложку) есть и у юриста Витаутаса Андрюлиса1. У В. Вайделиса есть также ещё один вариант того же словаря — оригинал, написанный другой рукой (гектографированные копии, вероятнее всего, были переписаны писарем). Ни в одной из копий словаря не указаны ни автор, ни год составления (только на первой странице копии В. Андрюлиса среди терминов по неизвестной причине внесена дата 1923 VI 13). О времени создания словаря можно судить по дополнительным источникам. 3 ноября 1919 г. в газете «Летува», в разделе «Правительственные известия», сообщалось, что II департамент Министерства юстиции готовит к печати «словарь юридических терминов и слов, наиболее необходимых судьям, следователям, нотариусам и т. д.» (DJTŽ: 2). Как указано в сообщении, информацию предоставили директор II департамента Ал. Мильчинскис и заведующий делами К. Яблонскис. Людей, для которых предназначался словарь, просили в течение трёх недель прислать перечни употребляемых ими терминов и терминов на русском языке, которые 1 Благодарю В. Андрюлиса и В. Вайделиса за предоставленную информацию и возможность воспользоваться словарём. 77 Рис. 1. Первая страница проекта рукописного словаря юридических терминов 78 следовало бы перевести (с предлагаемыми вариантами перевода). В. Вайделис располагает письмами Министерства юстиции (подписанными министром юстиции Винцасом Кароблисом и др.), из которых видно, что уже 1 сентября 1920 г. знаменитому языковеду Й. Яблонскису были отправлены два листа упомянутого словаря (остальные листы отправлялись по два 21 сентября и 1 октября того же года). Й. Яблонскиса просили как можно скорее ознакомиться со словарём и представить замечания по имеющимся переводам терминов, а также предложения о том, чем дополнить словарь и как перевести непереведённые термины. Через некоторое время планировалось созвать совещание юристов и языковедов, чтобы окончательно установить юридические термины. Вероятнее всего, Й. Яблонскису была отправлена такая же копия, как и сохранившиеся экземпляры. К сожалению, сведений о том, представил ли он какие-либо предложения, не найдено. Неизвестно, как обсуждался этот словарь (вероятнее всего, участники обсуждения получили такие же копии), однако в одной из копий В. Вайделиса имеется множество записей — различных предложений терминов, рядом с которыми указан и автор. Здесь можно найти фамилии Циплиаускаса, Леона, Линарта, Мачиса, Сямаяускаса2, Шаулиса и других либо их сокращения (например: Braz., Bugail., Stark., Šalk.). Кто автор этого словаря — сказать совершенно точно трудно, но, вероятнее всего, это К. Яблонскис (по крайней мере один из авторов). В упомянутом фонде рукописей К. Яблонскиса находится черновик этого словаря (F 256–550), а также немало листов разного размера, испещрённых мелкими записями (F 256–546, 547, 552), по которым можно проследить процесс создания словаря. Поскольку работа выполнялась в Министерстве юстиции, вероятно, у К. Яблонскиса были и помощники. Весьма вероятно, что он консультировался с А. Кришчюкайтисом (или даже сотрудничал с ним). Неизвестно как, но сохранившийся оригинал оказался у него (почерк, по-видимому, принадлежит К. Яблонскису; теперь, как уже упоминалось, он хранится у В. Вайделиса). Понятно, что А. Кришчюкайтису, как председателю Высшего трибунала, были особенно актуальны термины, необходимые для судов. Источники свидетельствуют, что А. Кришчюкайтис активно участвовал в создании юридической терминологии. По словам Людаса Шмулькштиса, он «создал целую литовскую терминологию в области судопроизводства и показал, как просто и ясно можно выражать юридические мысли» (Šmulkštys 1958: 153). 2 Он подписывался именно так, однако в «Литовской энциклопедии» указано Samajauskas (XXVI, South Boston, 1961, 379.) 79 Рассматриваемый проект словаря юридических терминов — единственный известный на данный момент труд такого рода периода первой независимости. Неизвестно, продолжали ли его совершенствовать и был ли он доступен юристам того времени. Возможно, его распространяли в гектографированном виде. Учитывая, что словарь составлялся в первые годы свободы Литовской Республики (1919–1920), при отсутствии подходящих литовских источников, его объём весьма впечатляет. По приблизительным подсчётам, в словаре около 3000 терминологических гнёзд, в которых приведено примерно 4000 русских составных и однословных терминов либо просто слов. Из них на литовский язык не переведено лишь немногим более 200. Переводить русские термины было непросто, поэтому чаще всего приводилось по несколько литовских соответствий. Общее число литовских соответствий, представленных в словаре, составляет около 5500. Как следует из названия, в словаре содержатся не только юридические термины. Примерно пятую часть его терминов следует считать неюридическими или вообще не терминами. Тем не менее словарь мог оказать значительное влияние на юридический язык; к сожалению, его дальнейшая судьба неизвестна. Возможно, по неизвестным причинам его больше не редактировали, и он канул в забвение. Содержание словаря, несомненно, заслуживает отдельного исследования. На создание и стабилизацию юридических терминов повлияла и Терминологическая комиссия, созданная при Министерстве просвещения постановлением Кабинета министров от 29 марта 1921 г. Этим постановлением также предусматривалось, что заинтересованные государственные учреждения должны создавать вспомогательные комиссии по различным областям, в том числе по праву, для сбора терминов (TKSĮ: 4). Сведений о том, была ли создана такая комиссия по юридическим терминам, пока не найдено. Как показывают протоколы Терминологической комиссии, уже 6 октября 1921 г. тогдашнему председателю комиссии А. Сметоне было поручено создать «комиссию по юридическим терминам» (обычно такие комиссии состояли из трёх человек), которая подготовила бы термины этой области. Конкретных сведений о составе и деятельности этой комиссии не найдено, однако уже на заседании 11 ноября того же года обсуждался небольшой список юридических терминов с примерами употребления, автором которого был А. Кришчюкайтис (он присутствовал на заседании и, возможно, также был членом упомянутой комиссии). Несколько больше юридических терминов обсуждалось на заседании 1 декабря. Все термины были опубликованы в газете «Летува» (TTP: 2) для общественного обсуждения. Как видно из протоколов, поступило несколько отзывов (Бендо 80 рио и Булоты). По-видимому, и сама комиссия кое-что переосмыслила, поскольку довольно хаотичный список был несколько упорядочен, примеры употребления вынесены в отдельный раздел, термины отредактированы. Появились отсутствовавшие до этого в списке литовские соответствия atsakovas (atsakytojas) – ответчик, ieškovas – истец (гражданский). Было исключено tretininkas в значении «третье лицо в деле». Отказались от первоначально принятых терминов kliaudis (улика), įkliaudinti (уличать, уличить), вместо них предлагалось употреблять įkaltis, įkaltinti и др. Окончательно исправленный список юридических терминов был утверждён на заседании Терминологической комиссии 9 марта 1922 года и по решению комиссии опубликован в изданиях «Lietuvoje» и «Švietimo darbe» (TT₁: 3; TTR₁: 77–81). В 1922 году начавший выходить специализированный журнал «Teisė», издававшийся Литовским обществом юристов, также поместил тот же список терминов в первом номере (TT₂: 53–56). Такое широкое распространение не могло остаться незамеченным ни юристами, ни всем обществом. Оно помогло закрепиться таким важным терминам, как byla, teismo byla – судебное дело, kaltinimas – обвинение, kaltintojas – обвинитель, kaltinamasis – обвиняемый, teisiamasis – подсудимый, pareiškimas – заявление и др. Вместе с тем было предложено немало вариантов терминов: baudžiamoji (kriminalinė, kriminalė) byla – уголовное дело; civilinė (civilė) byla – гражданское дело; ieškinys (ieškas), skundas – иск (гражданский и уголовный), жалоба; atsakovas (atsakytojas), skundžiamasis, apskųstasis – ответчик; liudytojo (liudininko) rodymas, parodymas, liudijimas (liudymas) – свидетельское показание и др. Как показывает современная терминология, со временем был выбран наиболее подходящий вариант. Поскольку в то время было актуально переводить с русского языка не только отдельные термины, но и целые конструкции, было приведено также немало примеров употребления терминов. Кроме того, некоторые единицы из этого списка, исходя из современного понимания терминологии, мы сочли бы словосочетаниями, а не терминами. Всего было приведено 22 примера и 46 терминов (по номерам). Если учитывать все варианты, литовских терминов в действительности было значительно больше. Закреплению упомянутых терминов способствовала и брошюра «Įvardai, arba terminai, priimti Terminologijos komisijos» («Наименования, или термины, принятые Терминологической комиссией»), составленная два года спустя секретарём Терминологической комиссии Антанасом Вирелюнасом. Здесь, среди терминов из других областей, те же «Термины для юридических нужд» были опубликованы ещё раз — после упорядочения по алфавиту и добавления нескольких дополнительных отсылок (TTR₂: 13–23). Хотя из-за ошибок Й. Яблонскис 81 šį leidinuką supeikė ir net nerekomendavo skaityti (Rygiškių Jonas 1925: 347–348), jis skaitytojų neliko nepastebėtas. Актуальность и важность рассматриваемых терминов показывает и то, что ещё несколько лет спустя переработанный А. Вирелюнасом список юридических терминов с некоторыми изменениями был напечатан в популярном в то время среди юристов «Teisininkų kalendorius» (TTR3: 272–277), который издавало Литовское общество юристов (председатель — А. Крищюкайтис). Возможно, по инициативе общества или составителя Зигмаса Толиушиса были исправлены некоторые ошибки, заменены несколько терминов, а от части вариантов отказались. По-видимому, годы, прошедшие после первой публикации, уже скорректировали употребление, поэтому больше не требовались atsakytojo, skundžiamojo, apskųstojo рядом с atsakovo; liudininko рядом с liudytojo. Были разграничены ранее приводившиеся как синонимы ieškas, ieškinys (учк) и skundas (жалоба), ieškovas (истец) и skundikas (жалобщик) и др. Таким образом, этот список терминов, принятых Терминологической комиссией и опубликованный не менее пяти раз, несомненно, имел большое значение для формирования и стабилизации юридической терминологии того времени (и наших дней). Следует упомянуть, что некоторое количество юридических терминов содержалось и в других списках терминов, опубликованных Терминологической комиссией. Их можно найти в разделах упомянутой брошюры А. Вирелюнаса «Термины для нужд акцизного дела» (с. 5–13), «Термины для нужд политической экономии» (с. 139–144). Специально юридические термины Терминологическая комиссия, действовавшая до 1926 года, больше не рассматривала. После роспуска комиссии терминологическую работу поручили университету, однако там она полностью прекратилась. После упразднения Терминологической комиссии некоторое время никто не занимался ни юридическими, ни другими терминами на государственном уровне. Хотя обсуждались причины распада комиссии (главным образом внутренние разногласия и разные взгляды на литуанизацию терминов) и выдвигалась идея возродить терминологическую работу и вернуть её в Министерство просвещения (Laurinaitis 1928: 4–5, Laurinaitis 1930: 27–31), ни общество, ни руководство просвещения не откликнулись на эти призывы. Лишь в 1935 году3 было основано Литовское 3 До этого года комиссии, упорядочивавшей терминологию различных областей, не существовало, а специальная Комиссия по юридической терминологии действовала в бюро Государственного совета уже примерно в 1930–1933 годах. Сведений о ней очень мало; см. далее в статье. 82 языковое общество, однако, поскольку в его Терминологической секции работало всего пять человек и было решено рассматривать только те термины, которые в первую очередь требовались самому обществу (LKDK 1936: 164), работа была не особенно обширной и разнообразной. Как видно из книги протоколов общественных собраний общества, хранящейся в рукописном отделе Центральной библиотеки Литовской академии наук (F 63–3), 13.05.1935 члену общества Б. Масиулису поручили подготовить проект юридических терминов, однако никаких сведений о нём нет. Об этом не упоминает и сам Б. Масиулис (Masiulis 1954). Поскольку не удалось найти ни протоколов Терминологической секции, ни других документов (по-видимому, они не сохранились), а также учитывая, что секция постановила публиковать принятые термины в наиболее доступной для заинтересованных лиц печати (LKDK 1935: 95), но публикаций не было, вероятно, секция вовсе не рассматривала юридические термины. По-видимому, не хватало частной инициативы, поскольку в 1939 году Пятрас Йоникас всё ещё призывал юристов самостоятельно заботиться о культуре своей речи, обсуждаемые юридические термины согласовывать со специалистами-лингвистами и обращаться за помощью в Терминологическую секцию Литовского языкового общества (Jonikas 1939: 99–100). А после статьи Йонаса Мичюлиса (Mičiulis 1937: 326–328) в журнале «Teisė», где также выражалась надежда на помощь Терминологической секции, редакция журнала добавила послесловие (с. 328–329), в котором, поддержав высказанные мысли, призвала читателей самостоятельно представить необходимый материал. Там говорится, что Пранасу Скаржюсу и Антанасу Салису было предложено помочь юристам, если те представят проекты терминов с объяснениями и переводами на другие языки. Термины, установленные Литовским языковым обществом и снабжённые объяснениями, предполагалось публиковать в «Teisė». К сожалению, на этот призыв, по-видимому, не откликнулись, хотя в печати появлялись одобрительные отзывы (Stravinskas 1937: 4), а несколько позднее — и намёки на то, что за эту работу собираются взяться некоторые члены Общества юристов, а при редакции «Teisė» формируется коллектив лингвистов (Stravinskas 1938: 98). Кроме того, предлагалось поручить упорядочение юридической терминологии какому-либо государственному учреждению, которое создало бы компетентную комиссию для пересмотра употребляемых терминов и создания новых. Термины, опубликованные такой комиссией, были бы официальными и обязательными для всех, поэтому легче закрепились бы на практике (см. там же). К концу тридцатых годов решение проблем юридической терминологии становилось всё более актуальным ещё и потому, что в то время издава- 83 издавалась «Литовская энциклопедия». Из-за запоздалой работы над необходимой терминологией и её создания в энциклопедии могли остаться неназванными важные правовые понятия, а неудачная правовая терминология могла закрепиться. Спустя два десятилетия независимости правовая терминология всё ещё не была официально кодифицирована. И в законах, и в теоретических и практических юридических трудах было множество разночтений. Это затрудняло не только законотворческую деятельность, но и практическую работу в области права. Хотя старшее поколение юристов, окончившее российские, немецкие и другие юридические учебные заведения, оказавшие значительное влияние на их речь, уже постепенно уступало место юристам с литовским образованием, а язык права добился большого прогресса, ощущалась острая нехватка словаря правовых терминов. В сложившихся обстоятельствах терминологией рассматриваемой области озаботились в большей степени. С целью оценить уже употреблявшиеся правовые термины и дополнить их новыми при Государственном совете была создана Терминологическая комиссия, приступившая к работе 13 февраля 1939 г. Председателем комиссии был председатель Государственного совета B. Masiulis, а в качестве членов были приглашены член Государственного совета K. Jablonskis, сотрудник этого совета A. Salys и референт совета P. Stravinskas. При необходимости на заседания приглашались и другие сотрудники совета, а также члены комиссий по подготовке законов. Как пишет B. Masiulis, в Государственном совете с самого его основания (1928 г.) заботились о языке. Президент Antanas Smetona постановил, что в совете должен быть по меньшей мере один человек, хорошо знающий литовский язык. Стремились к тому, чтобы проекты законов и другие документы были написаны образцовым, правильным языком. Поэтому уже на втором году после основания совета к сотрудничеству с ним был приглашён языковед A. Salys. С перерывами он работал несколько лет. После его ухода некоторое время помощь оказывал литуанист Juozas Bukota. Кроме того, в Государственном совете почти всё время действовала редакционная комиссия, занимавшаяся редактированием законопроектов; её постоянными членами были B. Masiulis, Juozas Papečkys и Zigmas Starkus. Иногда к работе присоединялся и председатель Stasys Šilingas (Masiulis 1954 6: 2–3, Masiulis 1958: 14). Из текстов B. Masiulis следует, что уже в начале существования Государственного совета при нём действовала Терминологическая комиссия, в которую входили 84 он сам, а также A. Kriščiukaitis и A. Salys. После внезапной смерти A. Kriščiukaitis в октябре 1933 г. комиссия прекратила работу. Однако создание терминов не остановилось — его продолжили редакционная комиссия совета при содействии A. Salys и комиссии, готовившие проекты законов (там же и Masiulis 1965: 60). Начатая Терминологической4 комиссией деятельность стала важным шагом на пути к нормализации правовой терминологии. Планировалось, что термины будут рассмотрены трижды. Рассмотренные и исправленные термины предполагалось передать Институту литуанистики для окончательной проверки. Затем принятые термины должны были стать обязательными. Об этих планах и начатой комиссией работе общественность известил в журнале «Teisė» P. Stravinskas (Stravinskas 1939: 384–385). В том же журнале, для сведения заинтересованных лиц, он начал публиковать термины, принятые после одного или двух обсуждений в первые месяцы работы комиссии. Ведь уже 12 июня комиссия провела 25 заседаний и рассмотрела 307 терминов. В четырёх выпусках «Teisė» (1939: Nr. 48, p. 385–387, Nr. 49, p. 475–480; 1940: Nr. 50, p. 73–74, Nr. 51, p. 184–185) было представлено 211 пронумерованных терминов с переводами на немецкий и русский языки (несколько терминов были переведены только на один язык). Поскольку иногда под одним номером значилось несколько терминов, в действительности их было немного больше. Работу прервали оккупанты, захлестнувшие Литву, а публиковать ещё было что. P. Stravinskas утверждает, что всего комиссия приняла около 500 терминов (Stravinskas 1958: 16). Эта цифра показывает, что комиссия интенсивно работала только в первые месяцы. Позже, возможно, не торопились, ожидая отклика общественности на термины, публиковавшиеся сравнительно небольшими партиями. Поскольку за весь период независимости терминология гражданского права практически не подвергалась нормированию, ощущалась нехватка терминов в этой области, и Терминологическая комиссия рассматривала почти исключительно термины гражданского права. Этому способствовали и обстоятельства: именно в то время готовился Гражданский кодекс. В комиссии его составителей представлял сотрудник редакционной комиссии кодекса, который предоставлял необходимые для обсуждения 4 Как видно из использованных источников, первая рассматриваемая комиссия Государственного совета была терминологической, а вторая по какой-то причине — терминологическая. Это не вполне достоверно, поскольку люди, писавшие о работе комиссии, могли исказить её название. 85 ti medžiagą (Stravinskas 1958: 16). Tuo metu Valstybės Taryba rengė ir santuokos įstatymą. Jo terminijai komisija skyrė daug dėmesio. Maždaug pusę spėtų paskelbti terminų sudaro giminystės ir kiti su santuoka susiję terminai5. Be tradicinių dažniausių giminystės terminų (tėvas, motina, sūnus, duktė, anyta, uošvis ir kt.), pateikta daug priešdėlių vedinių, reiškiančių giminystės tikrumą ar kartų santykius, pvz.: įvaikis – Wahlkind (adaptiert), usynovlionnyj6; įtėviai – Wahleltern (Adaptiveltern), usynoviteli (priemnyje roditeli); provaikaičiai – die Urenkel, pravnuki; proprovaikaičiai – die Urenkel, prapravnuki; provaikaičiai – Grossneffen und -nichten, dvojurodnyje vnuki i vnjučki; potetė – tetka dvojurodnaja, papuseserė – Kusine der Kusine, weitläufige Kusine, sestra trojurodnaja; povaikiai – Stiefkinder, pasynki i padčery ir kt. Apskritai nemažai šiame projekte paskelbtų terminų tapo įprasti, dalis jų vėliau pasikeitus santvarkai neteko aktualumo. Būta ir neįprastų įdomių terminų: reik inys7 – Anspruch; atieškas – Rückgriff, regres; spręsumas – Urteilsfähigkeit, raszudok, raszuditel’nost’; patarytinis, -ė – der Bereitbedürftige; teisinis sandaras – Rechtsgeschäft, juridicăsaja sdelka. Lyginant su jau sovietiniais laikais (1954 m.) pasirodžiusiu Alfonso Žiurlio sudarytu pirmuoju spausdintu teisės terminų žodynu (TŽ), kai kurie terminai buvo pakeisti: pereigyba – Amt, dolžnost’ (pareigybė TŽ); pareigonis – Beamter, dolžnostnoje lico (pareigūnas TŽ); tikrinis asmuo – natürliche Person, fizičeskoje lico (fizinis asmuo TŽ); teisinis asmuo – juristische Person, juridīčeskoje lico (juridinis asmuo TŽ). В проекте были предложены и популярные в современной терминологии производные с суффиксами: prieštara – Einwendung (возражение TŽ); globa – Vormundschaft, opeka; rūpa – Pflegschaft, popečitelstvo (попечительство TŽ); patara – Bereitschaft; būtinoji gyna – Notwehr, neobchodimaja oborona (необходимая оборона TŽ); būtinoji reika – Notstand, krajniaja neobchodimost’ (крайняя необходимость TŽ). С современной точки зрения этот способ образования терминов можно считать прогрессивным. 5 Здесь, по-видимому, главная заслуга принадлежит А. Салису, поскольку всего за пару лет до этого он как раз опубликовал большую статью по вопросу этих терминов (см. Salys 1937). 6 Русские слова, записанные латинскими буквами, приводятся здесь в оригинальном виде. 7 Vėliau jį kritikavo pats P. Stravinskas (Stravinskas 1954: 3). 86 В рассматриваемом списке были и актуальные термины, долго обсуждавшиеся teisinas, -a – rechtsfähig, pravosposobnyj (teisnus TŽ); veik­s­nus, -i – geschäftsfähig, dejesposobnyj и образованные от них абстрактные существительные с суффиксом -umas. Долго конкурировавший термин teisinus, -i8 был отвергнут уже около 1933 года первой Терминологической комиссией Государственного совета (Masiulis 1957: 36). Не удалось найти опубликованные позднее термины, принятые Терминологической комиссией. Не обнаружены и протоколы, документы и другие материалы, свидетельствующие о деятельности комиссии, поскольку в Литовском центральном государственном архиве вообще нет фонда документов Государственного совета9. В отсутствие официальных источников использовались данные прессы. Вся рассмотренная организованная работа по нормированию юридической терминологии, несомненно, имела важное значение для развития культуры юридического языка того времени. Тем не менее несколько сотен рассмотренных терминов составляли лишь сравнительно небольшую часть терминов, употреблявшихся в теории и практике права. Подлинную совокупность юридической терминологии того времени отражают юридические тексты. Это около пяти с половиной тысяч правовых актов, опубликованных в «Правительственных известиях», а также переводы сохранивших силу российских сводов законов (Гражданского и Уголовного кодексов) и периодически издававшиеся решения по делам Верховного трибунала. Важную роль играл и университетский факультет права. Именно здесь будущим юристам прививали литовскую терминологию, для чего требовались учебные пособия на литовском языке. Факультет выпустил немало таких пособий — как переводных, так и оригинальных. Поскольку в университете работали выдающиеся правоведы того времени, здесь было подготовлено немало исследований в области права. Факультет права обладал самостоятельными издательскими правами и сам издавал эти работы. С 1924 года начала выходить серия «Труды факультета права» (вышли книги 42 авторов), с 1931 года — «Библиотека юридических наук» (серия включала 26 томов юридических исследований), с 1936 года — «Право 8 Plačiau apie teisinus, -i ir teisinas, -a santykį žr. Skardžius 1958: 14–15. 9 Б. Масиулис пишет, что 27 июля 1940 года в здание Государственного совета ворвалась «какая-то фурия», посланная Повиласом Пакарклисом. Она поспешно опечатывала рабочие кабинеты, даже не позволяя сотрудникам забрать свои вещи. Выясняется, что 26 июля Й. Палецкис и М. Гедвилас подписали «Закон о роспуске Государственного совета», поручивший П. Пакарклису назначить комиссию для принятия имущества Государственного совета. После этого служебные дела сотрудников совета, рабочие дела и архив куда-то исчезли (Masiulis 1958: 14). 87 и экономических исследований». Следует упомянуть также конспекты лекций преподавателей юридического факультета, изданные по инициативе студентов университета. Были и монографии в области права. Большое влияние на создание юридического языка оказали и наиболее доступные широкой публике журналы юридической тематики (особенно «Teisė»). Они не только наиболее оперативно распространяли терминологию, но и создавали условия для дискуссии по этому вопросу10. Именно периодика позволяет увидеть актуальные вопросы юридической терминологии рассматриваемого периода. Было понятно, что совершенная юридическая терминология не может возникнуть внезапно. Развитой терминологией могут обладать только страны с длительной правовой историей. Очень важно учитывать и усложнение правоотношений, развитие юридической науки, появление новых понятий. Именно от уровня юридической науки во многом зависит юридическая терминология. Прежде всего наука должна объяснить и проанализировать юридические понятия, и лишь затем можно говорить о конкретном применении терминологии на практике. Поскольку в Литве юридическая наука долгое время не создавалась на литовском языке, многие понятия, хотя и существовали в сознании людей, не имели литовского наименования (Stravinskas 1938: 94–95). Отсутствие терминов — не единственная проблема. Имели место также многозначность и синонимия. Последняя доставляла особенно много хлопот. Каждый переводчик русских актов мог стать создателем терминов, поскольку устоявшейся терминологии не было. Некоторые игнорировали не нравившиеся им термины и создавали собственные варианты. Разумеется, эту кашу без помощи языковедов варили сами юристы. Иногда доходило и до крайностей. В печати появлялись предложения заменить даже более или менее закрепившиеся термины: например, статут, кодекс — на книгу законов, гражданский — на имущественный (имущественное право), криминальный, уголовный — на карательный (карательное право, карательное дело), апелляцию — на отмену, кассацию — на проверку, трибунал — на суд (Šamajauskas 1934: 26–35). Некоторые из этих предложений можно оправдать. Они могли быть приняты, и сегодня это было бы привычным. Выдвигались идеи заменить даже термин государство на владычество, гражданина — на подданного, а государственное право называть владычным правом (там же). Такие предложения не получили поддержки, а некоторых, по-видимому, даже смешили. 10 Išsamiau apie to laikotarpio teisės leidinius žr. Andriulis 1998: 6–27. 88 Юристы получали от языковедов и более серьезные предложения. В рубрике «Корзинка вопросов» журнала „Gimtoji kalba“ исправлялись некоторые юридические термины. Журнал уделял немало внимания и формировавшейся терминологии делопроизводства, что было актуально для юристов. Публиковались и статьи с интересными предложениями. В одной из них предлагалось выражение «безвестно отсутствовать» (безвестно отсутствовать) заменить просто на «(про)пасть», «безвестно отсутствующий» (безвестно отсутствующий) называть «пропавшим», «запродажу» (запродажа) заменить на «соглашение о продаже», а договор запродажи (запродажный договор) — на предварительный договор, заочное решение (заочное решение) — на решение, вынесенное заочно и т. д. (Zimanas 1933: 36–37). Следует упомянуть и составленный Леонасом Даргисом и отредактированный А. Салисом литовско-немецко-английский «Словарик торговой корреспонденции»11 (Dargis 1938: 160–179). Поскольку торговля тесно связана с правоотношениями, многие приведенные здесь термины отчасти или полностью можно отнести к области права. Здесь можно найти такие термины, как «дольщик» — Teilhaber; продажа в рассрочку — Abzahlungsgeschäft; ввозная пошлина — Einfuhrzoll, import-duty; недвижимость — Immobilien; безналичный платеж — bargeldlose Zahlung; письмо-требование — Mahnungsschreiben; ценные бумаги — Effekten, Wertpapiere, стокс, фонды и др. В словарике уделено немало внимания литовскому языку. Например, довольно удачно предлагаются эквиваленты «доля», «доходная доля» (дивиденд) — Dividende, Gewinnanteil, dividend. В целом словарик и сегодня не утратил актуальности, из него можно многому научиться. Как видно, на протяжении всего периода независимости, пусть и небольшими шагами, шли к созданию словаря юридических терминов. В последние годы независимости уже были люди, способные выполнить эту работу, а терминология была значительно отшлифована. Терминологическая комиссия Государственного совета ставила перед собой такую цель, но, к сожалению, она не была достигнута. 11В книге Л. Даргиса он назывался просто «Словарик». Поскольку над литовской частью этого словарика много работал А. Салис, она была включена в изданные в Риме «Сочинения» А. Салиса (Salys 1979: 455–484). При подготовке издания Л. Даргис дополнил словарик недостающими английскими терминами. 89 По-видимому, самый большой список терминов, представляющих юридическую терминологию последних лет независимости, хранится в отделе рукописей Национальной библиотеки Литвы имени М. Мажвидаса. Это машинопись объемом 61 страница, датированная библиотекарями примерно 1941 годом, в которой приведены юридические термины на литовском и русском языках (PR – 1221). Автор не указан. Термины расположены в алфавитном порядке только по первой букве (внутри порядок сильно нарушен). Список состоит из двух частей; можно сказать, что это два списка. Первый — на 47 страницах, второй (в качестве приложения) — на 14 страницах. Во второй части есть рукописная запись: «привезено из Вильнюса 1942. VI. 19/20». Не удалось обнаружить упоминаний этого списка терминов в печати. Не найдено и никаких ссылок на него у ученых. (В графе для читателей на обложке нет ни одной записи.) Судя по одному термину с примером («выйти в отставку» — nodamъ, быть в отставку; Президент Республики уходит в отставку согласно Конституции Литвы 1938 года (212), этот список составлен не ранее 1938 года. Хотя в списке имеется немало терминов, опубликованных Терминологической комиссией Государственного совета, достоверно неизвестно, составляла ли его комиссия. Указанная библиотекарями дата, по-видимому, вполне обоснованна. Это может быть работа первых лет оккупации. Первая часть списка по своей структуре очень напоминает «Словарь юридических терминов», подготовленный А. Жюрлисом и вышедший в 1954 году, хотя в ней нет терминов, обозначающих советские реалии. Эта связь может хотя бы отчасти помочь установить авторство. В издававшемся эмигрантами журнале „Teisininkų žinios“ Б. Масиулис опубликовал рецензию на словарь А. Жюрлиса, где отмечалось, что в предисловии к словарю упомянуты не все люди, участвовавшие в его создании. В 1940–1941 годах при Народном комиссариате юстиции (комиссар — П. Пакарклис) была создана комиссия под руководством молодого юриста А. Жюрлиса (начальника отдела кодификации комиссариата), которой поручили перевести на литовский язык привезенные русскими правовые акты. Б. Масиулис утверждает, что в этой комиссии термины отбирал и обсуждал бывший член Государственного совета и председатель Высшего трибунала Людас Циплиявскас, бывший заместитель председателя Государственного совета Ю. Па- 12Страница машинописи. 90 Печкуѕ, бывший референт совета П. Стравинскас и лингвист Стасис Дабушис (Masiulis 1957: 34). Весьма вероятно, что эти люди и являются составителями первой части упомянутого списка или, по крайней мере, принимали участие в его подготовке. Этот список можно считать зародышем словаря А. Жюрлиса (более чем втрое большего объёма). Опираясь на упомянутую рецензию, но неточно указывая источник словаря, в литературе уже высказывалось предположение о сокрытии имён некоторых авторов «Словаря юридических терминов» (Andriulis 1998: 12–13). Рассматриваемый список терминов сравнительно велик. В основной его части (47 с.) содержится около 1100 терминологических гнёзд, в которых представлено около 1500 терминов. В приложенном дополнительном списке (14 с.) — около 500 терминов. Часть терминов повторяется во второй части; там также используется иная структура представления. Почти несомненно, что её подготовил другой человек (или другие люди), вероятно, несколько позднее. В этой части есть и некоторые советские реалии (например: исполнительный комитет — исполком; участник коллективного хозяйства — колхозник; коллективное хозяйство — колхоз). Некоторые термины свидетельствуют и о весьма отрицательном влиянии русского языка: недоброкачественные изделия — niedobrokačestviennaja produkcija; соучастник — součastnik; бракованные товары /дефектные товары/ — bračnyj tovar; допризывник — doprizyvnik; человеко-месяц — čelovekomesiac. Есть и термины, интересные с точки зрения сегодняшнего дня: страхователь /застрахованный/ — strachovščik; вытрезвитель /учреждение для отрезвления/ — vytrezvitel; колхоз — kolchoz; колхозник — kolchoznik. В целом вторая часть списка малоценна с научной точки зрения. Первая — иное дело. Она, вероятно, довольно хорошо отражает юридическую терминологию последних лет независимости. Б. Масиулис в упомянутой рецензии на словарь А. Жюрлиса заметил: «Термины, куда ни взгляни, всё старые — из времён независимой Литвы» (Masiulis 1957: 34–35), хотя в предисловии к словарю написано: «При господстве буржуазии вопрос юридической терминологии в Литве был полностью заброшен: буржуазия не только не заботилась о создании ясной и точной юридической терминологии, но, напротив, была заинтересована в её неясности и запутанности, поскольку это позволяло ей ещё сильнее угнетать и эксплуатировать трудящихся, не способных разобраться в буржуазных законах» (3). Вместо комментария уместны слова из цитируемой рецензии: «Ах, комики!» (35). Список юридических терминов не завершён. Оставлены две пустые колонки для терминов на немецком и французском языках (в них нет ни одного тер- 91 мина, но, по-видимому, замыслы были грандиозными). Колонка с русскими соответствиями терминов также заполнена не полностью. Переведены только заглавные термины гнёзд, а составные термины чаще всего не переводятся. Это свидетельствует и о достойном одобрения характере работы составителей: они собирали литовские термины, а не искали соответствия русским. Хотя при составлении списка несомненно использовались термины, принятые Терминологической комиссией Государственного совета, возникает вопрос, почему часть этих терминов всё же была пропущена. Похоже, что не включались термины, нужные скорее для теории права, чем для практики. Это также могло указывать на практическое назначение списка. С точки зрения терминологии список довольно качественный. Авторы могли не создавать термины, а собирать уже употреблявшиеся, в той или иной степени обдуманные и проверенные временем. Многие из них, полностью совпадающие или слегка изменённые, можно найти в «Словаре юридических терминов». Некоторые термины, конечно, утратили необходимость после изменения правовой системы. С другой стороны, с сегодняшней точки зрения многие термины и из словаря А. Жюрлиса, не говоря уже о советизмах, утратили актуальность или нуждаются в существенной редактуре, но это уже отдельная тема. Достаточно хорошее качество терминов списка можно показать и на этой небольшой подборке примеров: оправдательный приговор (14), орудие преступления (15), узаконение ребёнка (15), обвинительная речь прокурора (18), лжесвидетельство (22), положения закона (24), условное осуждение (26), совещательный голос (31), мера пресечения (35), отягчающее обстоятельство (40), мировое соглашение (42), предварительное следствие (43). Они выдержали испытание временем и дошли до наших дней. Есть и не прижившиеся термины, например: закуски — pachevočno, продажа пива на закуски (13), срочный — срочный, срочное письмо, срочная работа (17), дом заключённых — местозаключения (40); наряду с более привычным термином поклажа — поклажа предлагаются ныне словно неизвестные поклажедатель — хранитель, поклажеполучатель — хранитель поклажи (29). Такие термины для поставщика и получателя услуги нелегко создать во всех областях, хотя уже тогда удачно создали и ввели в употребление термины страхователь — страхователь (18), страховщик — страховщик (18). В заключение следует сказать, что, хотя и говорилось о беспорядке в сфере юридической терминологии, в 1918–1940 годах было сделано немало. Быстро начавшая складываться литовская юридическая терминология постоянно совершенствовалась; постепенно предпринимались попытки её нормировать или хотя бы унифицировать. Уже тогда можно было 92 разработать словарь юридических терминов, но, по-видимому, для этого не хватило инициативы, а в конечном счёте помешали политические обстоятельства. Тем не менее работа того времени не пропала даром, хотя в советский период и подчёркивалось, что заботиться о юридической терминологии начали лишь после «освобождения» Литвы. На самом же деле именно в 1918–1940 годах был заложен фундамент, на котором стоит современное здание юридической терминологии. LITERATŪRA Andriulis V. 1998: Pirmosios Lietuvos Respublikos (1918 II 16–1940 VI 15) teisinės sistemos kūrimo bruožai, Vilnius. Dargis L. 1938: Prekybinė korespondencija: vadovėlis mokyklai ir gyvenimui, Kaunas. DJTŽ – Dėl juridinių terminų žodyno. – Lietuva. 1919. Lapkričio 3. Jonikas P. 1939: Apie teisės kalbą. – Gimtoji kalba 7. Laurinaitis J. M. 1928: Dėl terminologijos darbo pakasynų. – Lietuvos aidas. Kovo 16. Laurinaitis J. M. 1930: Terminologijos darbo atgaivinimas. – Kalba 1 (1). LKDK 1935 – LKD kronika. – Gimtoji kalba 6. LKDK 1936 – LKD kronika. – Gimtoji kalba 12. LLTI – Laik. Liet. teismų ir jų darbo sutvarkymo įstatymas. – Teisė 1, 1922. Maksimaitis M. 2001: Lietuvos teisės šaltiniai 1918–1940 metais, Vilnius. Masiulis B. 1954: Kalba ir teisininkai. – Teisininkų žinios 6, 7. Masiulis B. 1957: Pasklaidžius teisinių terminų žodyną. – Teisininkų žinios 21–22. Masiulis B. 1958: Valstybės Taryba. – Teisininkų žinios 25–26. Masiulis B. 1965: Valstybės taryba. – Lietuvių enciklopedija 33, South Boston. Mičiulis J. 1937: Teisininkai ir lietuvių kalba. – Teisė 39. Rygiškių Jonas 1925: Įvardai, arba terminai, priminti Terminologijos komisijos (recenzija). – Švietimo darbas 4. Salys A. 1937: Mūsų gentvardžiai. – Gimtoji kalba 1, 2, 3, 5. Salys A. 1979: Raštai 1, Roma. Sąmajauskas K. 1934: Lietuviškasis teismas. – Teisė 25. Skardžius P. 1958: Teisnus ir veiksnus. – Gimtoji kalba 1. Stravinskas P. 1937: Teisinės terminologijos reikalu. – Lietuvos aidas. Spalio 26. Stravinskas P. 1938: Lietuviškosios teisinės terminologijos klausimu. – Teisė 41. Stravinskas P. 1939: Teisinės terminijos projektas. – Teisė 48. Stravinskas P. 1954: Mūsų teisinė terminologija. – Teisininkų žinios 9. Stravinskas P. 1958: Kaip ruošėme Lietuvos civilinį kodeksą. – Teisininkų žinios 25–26. Šmulkštys L. 1958: Antanas Krischiukaitis. – Lietuvių enciklopedija 13, South Boston. 93 TKSĮ – Terminologijos Komisijos sudarymo įsakymas. – Vyriausybės žinios 60, 1921. TT1 – Teisės terminai. – Lietuva. 1922. Kovo 26. TT2 – Teisės terminai. – Teisė 1, 1922. TTP – Teisės terminai (projektas). – Lietuva. 1921. Gruodžio 23. TTR1 – Terminai teisės reikalams. – Švietimo darbas 7, 1922. TTR2 – Terminai teisės reikalams. – Įvardai, arba terminai, priimti Terminologijos komisijos. Sud. A. Vireliūnas. Kaunas, 1924. TTR3 – Terminai teisės reikalams. – Teisininkų kalendorius 1928 metams. Sud. Z. Toliūšis. TŽ – Teisinių terminų žodynas. Sud. A. Žiurlys. Vilnius, 1954. Zimanas G. 1933: Keletas pasiūlymų teisininkams jų terminologijos reikalu. – Gimtoji kalba 3. THE STATE OF THE TERMINOLOGY OF LAW IN LITHUANIA IN 1918–1940 Summary After the declaration of independence in 1918 Lithuanian language for the first time got into the fields of government of state and other fields of the public life. The need for the Lithuanian terminology of law arose and terms were created. This article gives an overview of various works (1918–1940) which dealt with the creation and standardisation of the terminology of law. Probably for the first time the manuscript of the dictionary of law (1920) is more widely introduced. Quite a lot of attention is given to activities of the standardisation of the terminology of law which was performed in an organised way – merits of the Terminological commission at the Ministry of Education (1921–1926) and Terminological commission of the State Council (1939–1940) are described. Various data about terminology of law from the press of that time is presented. This article also introduces with the typewriting copy of the list of terms of law which is kept in the Department of manuscripts of the Martynas Mažvydas National Library. Possible authors and sources of the first published dictionary of law („Teisinių terminų žodynas“ compiled by A. Žiurlys. Vilnius, 1954), which could have been concealed are mentioned. The aim of this article is to emphasize that the foundations of the Lithuanian terminology of law were laid in 1918–1940. Alvydas UMBRASAS Gauta 2001 10 01 Lietuvių kalbos institutas Antakalnio g. 6, 2055 Vilnius E. paštas [email protected] 94