Jono Jablonskio religijos leksikos taisymai

Йонаса Яблонскиса Исправления лексики религиозной тематики АУШРА РИМКУТЕ Институт литовского языка К 150-летию со дня рождения Й. Яблонскиса 30 декабря 2010 года исполняется 150 лет со дня рождения отца современного литовского литературного языка Йонаса Яблонскиса (1860–1930). Лингвиста можно назвать и отцом литовской терминологии (Keinys 2000: 70). Он не только создавал, развивал и нормировал литературный язык, но и помогал создавать и упорядочивать терминологию многих областей науки, техники и других сфер, в том числе религии. В этой статье рассматриваются мнения лингвиста о некоторых словах, употреблявшихся в религиозных текстах начала XX века. Наследие Й. Яблонскиса обширно и весьма разнообразно. Это видно из его трудов. Лингвист много писал по различным актуальным вопросам общественной жизни. Он уделял большое внимание языку, литературе, здоровью народа, просвещению, свободе печати, культуре, науке и другим вопросам. Хотя отдельных работ о религиозной лексике (а также о религиозных терминах) он не написал, языку религиозных изданий он уделял немало внимания. Об этом свидетельствуют статьи лингвиста о религии, преподавании религии и языке учебников по религии в периодической печати начала XX века («Вильтис», «Сантара», «Независимая Литва», «Литва», «Литовская школа», «Работа просвещения» и др.)1: «Преподавание религии в начальных школах» (1909), «Школа, политика и религия» (1917), «Методика преподавания религии» (1920), «Методики преподавания религии» (1921), а также рецензии: Д. Мартина Лютера «Малый катехизис»2 и Д. Йонаса Якуба Рамбако «Проповедь» о спасении: сначала кратко изложенная в 24 вопросах, затем подробно разъяснённая в 237 вопросах (1917), «Катехизис для детей евангелическо-реформатского вероисповедания» (1917), «Учебники религиозного учения» (1917), «Катехизис католической веры» (1919), «Уч. Симаса Таутвиласа „Малое религиозное учение, или Катехизис. Подарок народной школе“» (1921) 1 Статьи и рецензии опубликованы в «Сочинениях Яблонскиса», тома II и IV; в скобках указаны годы издания. 2 Выделено Й. Яблонскисом. Terminologija | 2010 | 17 9 3 и др. Заслуживает внимания Ответ Я. Яблонскиса на «Пояснение М. Янкауса к „Малому катехизису доктора Мартина Лютера“», опубликованный в 1917 г. в «Сантаре». Лингвист пишет: «хочу, чтобы и учебники лютеранского вероучения были написаны понятно, доступно и поучительно — так же, как издаются или пишутся учебники всех культурных народов, если они предназначены для серьезного предмета обучения детей» (Jablonskis II 1934: 92)3. Эти слова прекрасно показывают, что вопросы языка были чрезвычайно важны для Я. Яблонскиса и что он стремился к тому, чтобы с раннего детства общество училось правильному и красивому родному языку. ЯЗЫК РЕЛИГИОЗНЫХ ТЕКСТОВ НАЧАЛА XX ВЕКА В конце XIX — начале XX века в религиозных текстах употреблялось много заимствований, поэтому их язык необходимо было упорядочить и обновить. Об этом начали писать в печати: «Заря» (1883–1886), «Варпас» (1889–1906), «Страж Отечества» (1896–1904), «Святилище» (1900–1902), «Вильнюсские вести» (1904–1909) и др. Довольно широко о религиозной терминологии писал Йонас Герутис (Йонас Балвочюс) в статье «Ошибки духовной терминологии», опубликованной 1 (14) июня 1905 г. в «Вильнюсских вестях» (№ 134). О важности упорядочения терминологии в этой области писал и один из важнейших хранителей литовского церковного языка и нормализаторов религиозной терминологии начала XX века, священник Юозас Laukaitis, в статье «Наш церковный язык», опубликованной в 178-м номере «Вильнюсских вестей» 23 июля (5 августа) того же года: «За последние несколько лет один-другой священник попытался очистить церковный язык, но из-за различий в терминологии возникло недовольство и среди духовенства, и среди народа»4 (Laukaitis 1905: 4). Упорядочение языка религиозных текстов особенно активизировалось в начале XX века, с началом реформы молитв. Хотя старые, консервативно настроенные священники возмущались тем, что покушаются на, по их мнению, священные слова, такие как dūšia, ani uolas, griekas, spaviednė, pakūta, mūka, и предлагали «оставить нетронутыми те формы, которые употреблялись пятьсот лет, поскольку наши, если хорошенько к ним присмотреться, оказываются созданными совсем не вопреки духу и правилам языка» (Jurgaitis 1907: 389), язык церкви и религиозных текстов не удовлетворял интеллигенцию того времени. На состоявшееся 9 февраля 1909 г. в Пунске совещание священников по церковной терминологии был приглашен и лингвист Я. Яблонскис. В том же году, ле- 3 Следует упомянуть, что католика Ю. Яблонскиса интересовали не только католические, но и протестантские (лютеранские, евангелическо-реформатские) издания — возможно, потому, что его жена Констанция Скетерите-Яблонскене была евангеличкой-реформаткой (подробнее см. книгу Эгле Лукенайте-Грицювене «Семья Констанции и Йонаса Яблонскисов» (Вильнюс: Национальный музей Литвы, 2009)). 4 Язык цитат не исправляется. 94 A. Rimkutė | Jono Jablonskio religijos leksikos taisymai тем летом он вместе с Юргисом Шлапялисом, Казимерасом Бугой и Юозасом Балчиконисом участвовал в совещании лингвистов в Сейнах, организованном Юозасом Лаукайтисом. Здесь комиссия лингвистов и священников (А. Дамбраускас-Якштас, А. Пятрулис и Ю. Лаукайтис), также называемая комиссией по молитвам, окончательно отредактировала текст молитв. Молитвы были опубликованы в 1910 г. в журнале «Вадовас». Зигмас Зинкявичюс пишет, что «по существу, это первый съезд литовских лингвистов. Тогда и был упорядочен текст важнейших молитв, в том числе молитвословий, установлена необходимая церковная терминология. Молитвы были, можно сказать, заново переведены на правильный, чистый и красивый литовский язык» (Zinkevičius 2000: 179). Начатая в 1909 г. реформа молитв продолжилась позднее — в 1922 г., как пишет Зигмас Зинкявичюс, она активизировалась: «кажется, главным образом благодаря священникам Юозасу Лаукайтису, Александрасу Дамбраускасу-Адомасу Якштасу, возможно, и другим в молитвы было введено немало тех выражений, которые лингвисты предлагали в 1909 г., но комиссия по молитвам их проигнорировала ради компромисса со старым духовенством. Кое-что было заново изменено и усовершенствовано» (Zinkevičius 2000: 185). СЛУЧАИ ИСПРАВЛЕНИЯ РЕЛИГИОЗНОЙ ЛЕКСИКИ Прежде чем говорить об исправлениях, замечаниях и рекомендациях Я. Яблонского относительно религиозных терминов, следует сказать, что языковед не предлагал их настойчиво. Он хотел, чтобы «газеты и писатели использовали эти наблюдения-исправления в дальнейшем там, где с ними согласны» (Jablonskis II 1934: 79). Употребление и исправление иноязычных слов Вероятно, чаще всего Й. Яблонскис заменял употреблявшиеся в религиозных текстах нелитовские слова (обычно заимствования), которым в литовском языке имелись соответствия, например, полонизм образ (польск. obrazek) заменил словом картина, вместо души (польск. dusza) предлагал употреблять душу5. Найдены и другие исправления: грех (белор. грехъ, польск. grech) – грех6, чаша (польск. kielich, нем. Kelch) – чаша, корона (польск. karanie, рус. каранне) – наказание, мысль (белор. мысль, польск. myśl7) – мысль, покойник (польск. nieboszczyk, белор. небощык) – покойник, приятель (белор. прыяцель) – приятель, смерть (белор. смерць) – смерть, свадьба (ср. рус. свадьба) – свадьба, вера (рус. вера, польск. wiara) – 5 Й. Яблонскис в 1921 г. в литовской школе (№ 1, с. 36–41) указал, что нужно выбрать, какое слово – душу или велью – употреблять, поэтому вместо словосочетания бессмертие вельи предлагал говорить бессмертие души (Jablonskis IV 1935: 247–248). 6 Грех – слово, употреблявшееся в письменных трудах М. Даукши. 7 Исправлял он и такие глаголы: мыслить (белор. мыслить, польск. myśleć) — размышлять, венчать (польск. wieńcować, белор. віншаваць) — жениться, соединяться; также прилагательное светский (ср. польск. świecki) — мирской. Terminologija | 2010 | 17 95 вера8, закон (польск. закон, рус. зокон) — закон9 и др. Как видно из исправлений, чужие слова заменялись литовскими словами, употреблявшимися в письменности XVI–XVII веков или в диалектах. Й. Яблонскис не избегал употребления нелитовских слов, особенно когда они были широко распространены в языке или являлись интернациональными словами. Об этом писал и Арнольдас Пиро́чкинас в исправлениях языка Йонаса Яблонскиса: «Если чужое слово было очень распространено, укоренилось в разных сферах, то его не порицали» (Piročkinas 1986: 10). Поэтому Й. Яблонскис не исправлял такие старые заимствования, как священник, церковь10 и др. Интересно, что он не исправлял и старое заимствование из славянского языка гроб (белор. гроб, польск. grób), вместо которого сейчас употребляется гроб — тоже заимствование (ср. белор. копма). Видимо, не исправлял, поскольку гроб в значении «место для захоронения умершего, могила» употреблялось уже в сочинениях Мартинаса Мажвидаса. Мнение Й. Яблонскиса об иноязычных словах хорошо иллюстрирует исправление слова пастор11. В статье Вопросы письменного языка, опубликованной в 1912 году в «Вильтис», языковед, заметив, что это слово стало распространяться в употреблении, писал: «Пасторами» ни прусские литовцы (лютеране), ни наши евангелики-реформаты (кальвинисты) своих священников не называют; своих духовных пастырей все они называют только священниками. Так называют своих духовных наставников и литовцы-католики, соседи этих протестантов. <...>. Никак не могу понять, почему ныне некоторые наши газеты стали называть священников литовских лютеран и кальвинистов «пасторами»» (Jablonskis 1959: 105). В настоящее время слово пастор употребляется применительно к священнослужителю протестантской евангелической церкви. Проблемы словообразования Если в литовском языке (а также в диалектах или старых письменных памятниках) Й. Яблонскис не находил подходящего соответствия или замены, он, опираясь на закономерности литовского языка, создавал его сам. Поэтому сегодня вместо старых славянских названий дней недели, часто встречавшихся в религиозных текстах того времени, мы употребляем созданные им словообразовательно прозрачные названия: первый день недели, второй день недели, третий день недели, четвертый день недели, пятый день недели, суббота, воскресенье. Так, вместо cūdas (белор. суд), cūdyti (белор. судзіць) появились суд и судить. 8 Слово tikėti встречается в сочинениях М. Мажвидаса. 9 В каких статьях были предложены эти исправления, не указано. Это можно установить по «Списку исправленных Яблонскисом языковых ошибок» из собрания сочинений Яблонскиса Raštai (Jablonskis V 1936: 259–280) и по алфавитному указателю исправляемых языковых вопросов во II томе «Избранных сочинений Яблонскиса» Jablonskio Rinktinių raštų II tomo alfabetinės taisomųjų kalbos dalykų rodyklės (Jablonskis 1959: 533–553). 10 Vietoj bažnyčios J. Jablonskis yra siūlęs vartoti maldykla, šventovė (Piročkinas 1970: 7). 11 Ср. нем. Pastor < лат. pastor – пастух и пастырь, также ср. польск. pastor, рус. пастор. 96 A. Rimkutė | Jono Jablonskio religijos leksikos taisymai В статьях языковеда много исправлений слов с неподходящим словообразованием. Прежде всего следует упомянуть слово ypata, распространенное в религиозных текстах конца XIX и начала XX века; относительно его употребления Й. Яблонскис высказал свое мнение. В статье Šių dienų rašomosios kalbos reikalai, опубликованной в 1914 году в Viltis (№ 86 (1034)), желая выявить «языковые погрешности и призвать газетчиков, <...> чтобы ошибок такого рода в наших газетах впредь не было»¹², языковед предлагал вместо ypatos употреблять человек, лицо (Jablonskis 1959: 153). Й. Яблонскис заменил полонизм ambona (польск. ambona), происходящий из греческого языка (греч. ambōn «возвышение»), словом sakykla. Любопытно, что предложенное им слово pamokslinė (вместо неудачно образованного гибрида pamokslinyčia с нелитовским суффиксом –inyčia)¹³ не прижилось. Вместо упомянутого гибрида стали употреблять слово sakykla (Jablonskis 1959: 62). Языковед исправлял также абстрактные существительные с суффиксом –ybė, особенно образованные от существительных: bedievybę заменял на bedievystę (bedieviškumą), girtuoklybę — на gir̃tybę. Когда в статье 1926 года Literatūros dalyko kalba он предложил употреблять слово būtybė вместо существительного необычного образования esybė (ср. лат. essentia) (Jablonskis 1959: 340–341), это предложение встретило неодобрение. В Švietimo darbe в 1927 году языковед Пранас Скарджюс выступил в защиту употребления этого слова — опубликовал небольшую статью Esybė ir būtybė (Skardžius III 1998: 60–61). Слово tikyba (и его форму tikybe) Й. Яблонскис заменял словом tikėjimas (Jablonskis I 1933: 56), однако слово tikyba употребляется и сегодня как синоним слов вера, религия. Вместо dvasiškis Й. Яблонскис предлагал употреблять dvasininkas, kunigas. Это предложение довольно широко обсуждалось в 1914 году в Viltis (Jablonskis 1959: 155–178)¹⁴. Следует отметить, что языковед заменял не только слово dvasiškis, но и dvasionis (=dvasininkas). Об этом он писал в 1926 году в Švietimo darbe, рассматривая язык литературных дисциплин (Jablonskis 1959: 359). Много споров в прессе вызвало предложение Й. Яблонскиса употреблять слово religininkas. В 1914 году языковед писал в Viltyje, что это слово ему известно «из народной речи» (Jablonskis 1959: 159). Языковед предлагал не употреблять некоторые производные с суффиксом –ija, обозначающие собирательные названия, например dvasiškija (=dvasininkai), kunigija (=kunigai) и др. В статье из четырех частей Kalbos dalykai, опубликованной в приложении к Vilties за 1914 год, он писал: «Литовцы, „не утратившие понимания“, нигде, мне кажется, не скажут так: „Остальные ушли, остались только мужчины, только духовенство, только дети,“ 12 Jablonskis 1959: 149. 13 Подробнее см. Jablonskis IV 1935: 55. 14 См. также Skardžius II 1997: 553, Klimavičius 2006: 3–4. Terminologija | 2010 | 17 97 сама женщина; <...>.» Насколько я могу судить, <...>, мои соотечественники «недоразумевшие» сказали бы только так: «Другие ушли, остались одни мужчины, одни священники, одни дети, одна женщина; <...>» (Jablonskis 1959: 166). В 1914 г. в журнале Viltyje была напечатана статья Вопросы современного письменного языка]. Яблонскис исправлял слово giedorius из-за славянского суффикса –orius. Вместо него он предлагал употреблять giedotojas, giesmininkas (Jablonskis 1959: 153–154). Лингвист исправлял также неудачно образованные сложные слова, употреблявшиеся в тогдашней прессе и религиозных текстах: например, вместо dievmelystės до сих пор употребляется предложенное им слово pamaldos («богослужение»). Были и другие предложения: в 1914 г. в Viltis (№ 154) Я. Яблонскис писал, что в Паневежском уезде местами «швенти́му» называют «диевмельдисте» (Jablonskis 1959: 152). Однако слово šventimas не прижилось. Исправления калькированных слов и значений слов Из статей Я. Яблонскиса по языковым вопросам, рецензий и различных исправлений видно, что он избегал слепого калькирования терминов. Кальки, созданные слепым переводом, он исправлял. В рецензии 1921 г. на «Методику преподавания религии» он писал: «Не нужно всё переводить буквально и бездумно, во что бы то ни стало создавать новые слова — непременно такие, какие другие люди, представители других народов, создали для своих нужд: при переводе следует прежде всего заботиться о том, чтобы ясно выразить определённую мысль, а не ловить ветер и всячески сколачивать слова текста — не так, как их сами люди создают для языка своего народа» (Jablonskis IV 1935: 247). Й. Яблонскис в 1920 г. в работе «Швиетимо дарбе» (№ 4) в опубликованной статье О выходе «Начального учебника по естествознанию» (Языковые вопросы), обсуждая языковые ошибки учебника, упоминает глагол тверти. Лингвист не сомневался, что тверти нельзя употреблять в значении «создавать», и полагал, что такое значение возникло под влиянием польского языка — значения польского слова tworzyć (Jablonskis IV 1935: 223, 1959: 230). Он предлагал употреблять слова создавать, делать и т. п. Именно поэтому Й. Яблонскис исправлял существительные творец15 (польск. stworzyciel), тварь (польск. stworzenie), творчество (польск. twórczość, заменяя их словами создатель и произведение (Jablonskis 1959: 247), творчество (Jablonskis 1959: 504). Следует упомянуть, что Я. Яблонскис различал значения слов dausa ir dausos. Dausa означает «рай», а dausos — «тёплые края» (Jablonskis 1935 IV: 326). Он также различал значения слов gerybė ir gerumas (подробнее см. Jablonskis V 1936: 50). 15 По словам К. Бюги, «наше tverti в значении „tworzyć, schaffen“ — исконное слово. <...>, когда tverti употребляется в значении польского слова „tworzyć“, тогда говорят не sutvertojas, а sutvėrėjas» (Būga II 1959: 132). По мнению З. Зинкявичюса, sutvertójas «не был неологизмом Мажвидаса. По-видимому, это исконное литовское слово» (Zinkevičius 2000: 76, 123), однако LKŽE этого не подтверждает: в живой речи (диалектах) не приводятся ни sutvertojo, ни sutvėrėjo. 98 A. Rimkutė | Jono Jablonskio religijos leksikos taisymai Другие исправления В опубликованной в 1925 г. в Švietimo darbe статье Kalba ir literatūra Й. Яблонскис предлагал исправить употреблявшиеся в Skirgailoje В. Креве ненужные для языка слова, в том числе название обряда pakasynos. Вместо него он предлагал употреблять слова laidotuvės, pakastuvės (Jablonskis IV 1935: 327; 1959: 305). В опубликованной в 1926 г. в Lietuvoje статье Literatūros dalyko kalba языковед предлагал вместо употребляемого в диалектах слова apveizda говорить apvaizda (Jablonskis 1959: 344). Особого упоминания заслуживают часто встречающиеся в религиозных текстах того времени глаголы atnašauti, ganytojauti, которые Й. Яблонскис считал «лексическими и отчасти этимологическими ошибками» (Jablonskis 1959: 357) и предлагал употреблять aukoti, piemena uti, ganytojo darbą dirbti, būti ganytoju (Jablonskis V 1936: 42). Он также исправлял глаголы aukauti, atgailoti į aukoti, atgailauti (Jablonskis 1959: 153, 359)16 и др. Краткий обзор чрезвычайно значимых для языка религиозной литературы начала XX в. исправлений Й. Яблонскиса ясно показывает основной принцип этих исправлений — чистоту языка, а также направление его литуанизации: для чуждых слов подбирались литовские соответствия, предлагались новые слова. Судьба религиозных терминов, предложенных языковедом, ясна: почти все они употребляются и сегодня. ВЫВОДЫ 1. Вклад Йонаса Яблонскиса в язык религиозной литературы начала XX в. чрезвычайно важен. Он участвовал в работе комиссии по молитвенникам (1909 г.) и вместе с языковедами Й. Шлапялисом, К. Бугой, Й. Балчиконисом и священниками А. Дамбраускасом-Якштасом, А. Петрулисом и Й. Лаукайтисом отредактировал важнейшие молитвы. 2. Из исправлений Й. Яблонскиса в области религиозной лексики, опубликованных в печати начала XX в., видно, что языковед заменял чуждые слова литовскими словами, употреблявшимися авторами старинных текстов (nuodėmė, tikėjimas и др.) или в диалектах (bičiulis и др.), а при необходимости сам создавал литовские термины (teismas, pirmadienis, antradienis и др.); большое внимание уделял словам с неправильным словообразованием: dievmeldystę заменял на pamal domis; pamokslinyčia — на sakyklą; dvasionį, dvasiškį – dvasininku и др. Языковед не избегал употребления и нелитовских слов — древних заимствований (bažnyčia, kunigas и др.), а также интернационализмов. Й. Яблонскис исправлял кальки: sutvėrėjas – kūrėjas, tvarinys – kūrinys и др.; предлагал разграничивать значения некоторых слов (dausa — «рай» и dausos — «тёплые края» и др.). 16 Разумеется, языковед исправлял и существительные, образованные от этих глаголов. — Примеч. автора. Terminologija | 2010 | 17 99 LITERATŪRA Būga K. I–II 1958–1959: Rinktiniai raštai I–II. Red. V. Mažiulis, Vilnius. Jablonskis J. I–II 1933–1934: Jablonskio raštai I–II. Red. J. Balčikonis, Kaunas. Jablonskis J. IV–V 1935–1936: Jablonskio raštai IV–V: Kalbos dalykai. Red. J. Balčikonis, Kaunas. Jablonskis J. 1959: Rinktiniai raštai II. Sud. J. Palionis, Vilnius. Jurgaitis M. 1907: Apie kalbos gryninimą ir poterių reformą. – Draugija 8, 386–389. Keinys S. 2000: Pr. Skardžiaus terminologijos srities veikla ir jos reikšmė. – Terminologija 6, Vilnius, 69–77. Klimavičius J. 2006: Kodėl dvasiškis taisomas, o kariškis – ne? – Gimtoji kalba 10, 3–4. Laukaitis J. 1905: Mūsų bažnytinė kalba. – Vilniaus žinios 178, 4. LKŽe I–XX 2005: Lietuvių kalbos žodynas, Vilnius. – www.lkz.lt. Piročkinas A. 1970: Jono Jablonskio leksiniai taisymai: apybraiža, Kaunas. Piročkinas A. 1986: Jono Jablonskio kalbos taisymai, Kaunas. Skardžius P. II–III 1997–1998: Rinktiniai raštai II–III, Vilnius. Zinkevičius Z. 2000: Lietuvių poteriai: kalbos mokslo studija, Vilnius. JONAS JABLONSKIS’ CORRECTIONS OF RELIGIOUS VOCABULARY. ON THE OCCASION OF 150 YEARS OF JABLONSKIS’ BIRTH 30 December 2010 was the 150th anniversary of the birth of the father of standard Lithuanian Jonas Jablonskis (1860–1930). The article overviews his opinion about some words used in religious writings at the beginning of 20th century. The material for this article was collected from articles about religion, religious education and language of religion textbooks and reviews published in the press of this period (Viltis, Santara, Nepriklausomoji Lietuva, Lietuva, Lietuvos Mokykla, Švietimo darbas, etc.). At the beginning of the 20th century the need to regularise and renew the language of Lithuanian religious writings arose. There were various amendments of religious vocabulary suggested by Jablonskis. He corrected loan-words (abrazas (Pol. obrazek) – paveikslas (image), dūšia (Pol. dusza) – siela (soul), griekas (Belor. грехъ, Pol. grech) – nuodėmė (sin), nabašninkas (Pol. nieboszczyk, Belor. небощук) – velionis (deceased), viera (Rus. вера, Pol. wiara) – tikėjimas (faith)), borrowings of meaning (sutvėrėjas (Pol. stworzyciel) – kūrėjas (creator), tvarinys (Pol. stworzenie) – kūrinys (creation)), badly formed words (he suggested pamal dos instead of dievm eldystė, saky kla instead of pamokslinyčia, dvasininkas instead of dv asionis or dvasiškis), dialectisms (pakasynos – laidotuvės, pakastuvės) and other. Jablonskis did not try to avoid using non-Lithuanian words, especially if they were commonly used (old borrowings bažnyčia (church), kunigas (priest), etc.) or international words. Jablonskis suggested differentiating the meanings of some words (dausa ‘rojus’ (heaven) and dausos ‘šil tieji kraštai’ (warm countries)). Gauta 2010-12-13 Aušra Rimkutė Lietuvių kalbos institutas P. Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius E. paštas: [email protected] 100 A. Rimkutė | Jono Jablonskio religijos leksikos taisymai