Dėl „sekančio“ klausimo

ДИСКУССИИ DAINIUS RAZAUSKAS Институт литовской литературы и фольклора DĖL SEKANČIO KLAUSIMO сыну Даугилу, побудившему меня подробнее разобраться в этом вопросе Эта статья появилась в попытке разобраться в допустимых и недопустимых значениях причастия sekantis, его разрешённом и запрещённом употреблении. Хотя я и не профессиональный лингвист, считаю, что имею некоторое право на это — на попытку понять вопросы родного языка. Тем более что сначала я пытался разобраться, обратившись именно к лингвистам, и только потом, возможно, уже отчасти отчаявшись, осмелился поразмышлять сам. Пусть мои попытки как можно строже судят те, кто гораздо лучше разбирается в этом вопросе, но по каким-то непонятным мне причинам не удосужился его разъяснить. Не первым ли последовательно исправлял употребление причастия sekantis патриарх нашего литературного языка Йонас Яблонскис1? Например: Спектакль перенесён на с л е д у ю щ у ю (= д р у г у ю) субботу; С л е д у ю щ и й съезд назначается через два года в Москве, исправляется: Д р у г о й съезд назначается через два года в Москве; Могу посоветовать крестьянину лечить заболевших свиней с л е д у ю щ и м способом, исправляется: Лечите свиней э т и м способом…; (Нужно) натереть всю свинью с л е д у ю щ е й смесью, исправляется: СвИнью нужно натереть э т о й смесью… (Яблонскис 1935: 107, 179; 1936: 159, 161; 1959: 108, 184, 448, 450). А в обобщённом виде: «Sekamas, sekantis = 1) другой, 2) этот, эта. Например: 1) другое заседание (не: следующее заседание) состоится в среду; эти люди (не: следующие люди) были убиты.» 1 За совет обратиться к довоенным сочинениям Й. Яблонскиса, рекомендацию воспользоваться указателями Культуры языка, за упомянутую ниже статью Мантаса Адоме̇наса, некоторые ценные замечания по существу и просто доброжелательность хочу поблагодарить д-ра Пранаса Кнюкшту. 224 KALBOS KULTŪRA | 81 «Для этой своей цели я обычно склонен употреблять следующие слова нашего языка: 1) tolesnis (дальнейший) — теперь по очереди (tol., следующий) будет заседание в эту среду; 2) «сразить (застрелить, убить, расстрелять...)» — это были šie люди из Бурбулов: Антанас, Йонас и Пятрас. Но я ни за что не хотел бы этими словами сказать, что слова sekamas, sekantis недопустимы в языке, что оба они всегда требуют исправления: этими словами я хотел бы сказать только то, что эти два слова нашего языка неуместны, когда в них нет необходимости...; оба они (sekamas, sekantis) требуют исправления лишь там, где писатель употребил их бесчеловечно» (Jablonskis 1936: 202). За Йонасом Яблонскисом последовал другой великий нормировщик и пурист литовского языка — Юозас Бальчиконис. Прежде всего стоит упомянуть его исправление: В с л е д у ю щ у ю (= другую...) неделю события заметно поутихли. Это исправление он объясняет так: «Э. Висканта хочет оставить без исправления выражение „следующий день, следующая неделя, следующий урок“, поскольку этого якобы требует „точность языка“. Какая же тут может быть точность, если мы придадим словам нашего языка значение, которого у них нет! Разве мы говорим: „Какой день следует завтра?“ „Какой месяц следует потом?“ „Какой урок следует сейчас?“ Если мы так не употребляем, то не можем употреблять и „следующий день“, „следующий месяц“, „следующий урок“. Для этой цели у нас есть: „другой день“, „другой месяц“, „другой урок“, „на следующей неделе“, „в следующем месяце“ (ср. „Как называется тот месяц, который наступает?“), „в следующем году“. Если я скажу „на следующей неделе еду в деревню“, „в следующем году буду жить в городе“, разве кому-нибудь может быть непонятно, что я говорю?». Вот ещё несколько его исправлений: договаривались, где и когда встретиться в следующий (= другой) раз; (пчела) спустилась ниже, к следующему (= другому) цветку; ещё на следующий (= другой) день двадцать мужчин... должны были поступить в имение; весной следующего (= другого) года донник был удобрен (Balčikonis 1978: 145, 155–156, 225, 288, 292, 307). За корифеями нашего языка следуют и его деятели более поздних времён, но не все. Кратко рассмотрим важнейшие высказанные мнения. Нийоле Слижене пишет: «Когда просят предложить кого-нибудь в почётный президиум, иногда слышим: в почётный президиум предлагаем в таком составе или следующего состава и даже предлагаем в почётный президиум следующим образом. Такие выражения также являются буквальными переводами. Особенно предосудительно здесь причастие следующего, употреблённое вместо местоимений этого, такого, такого, а наречие следующим образом в этих случаях совершенно неуместно. Следовало бы сказать: в почётный президиум предлагаем... (или в почётный президиум предлагаем этих товарищей...)» (Sližienė 1969: 18). Казис Улвидас утверждает: «Нужно сказать, что очень часто, особенно в разговорной речи интеллигенции, неудачно употребляется глагол sekti и его производные. Вот несколько конкретных ошибок в употреблении этого глагола и его производных: D. RAZAUSKAS. Dėl sekančio klausimo 225 Из этого с л е д у е т, что они не придут на помощь; Учитывая изложенный выше материал, с л е д у е т …; Это показывает с л е д у ю щ е е; Комиссия констатирует (отмечает) с л е д у ю щ е е; Ниже (далее) с л е д у ю т подписи; Это видно из с л е д у ю щ е й таблицы; Работы распределены с л е д у ю щ и м о б р а з о м. Такое употребление глагола sekti и его производных не соответствует литовскому языку. Это не что иное, как плохой перевод немецкого глагола folgen и его производных или русского следовать и его производных. По-литовски можно сказать лишь так: Что из этого выходит? Из этого выходит, что они не придут на помощь; Изложенный выше материал вот что показывает; Вот что это показывает; Комиссия констатирует (отмечает) вот что; Ниже (далее) идут подписи; Это видно из этой таблицы; Работы распределены вот так» (Ulvydas 1972: 25–26). Следует отметить статью Клементина Восилите «Значения глагола sekti». Подчеркнув многозначность глагола sekti и перечислив его значения, языковед добавляет: «Помимо перечисленных значений, глагол sėkti (sėka, sėkė) в письменных источниках употребляется ещё в следующих значениях: 1) „идти, быть, происходить сразу после чего-либо“, например: после поликлиники с л е д о в а л и (= бывали, начинались) визиты к больным на дом; 2) „выводиться, становиться ясным, быть видным“, например: Из этого с л е д о в а л (= выяснился) вывод, что крестьянин никогда не усвоит правильного взгляда на природу. В этих значениях глагол sekti употреблять не следует, поскольку это чуждые языку значения. О недопустимости этих значений уже говорилось в предыдущих выпусках «Культуры речи». Недопустимо также причастие sėkantis, -i в значении „этот, такой“, например: Круг поднимаемых вопросов с л е д у ю щ и й (= такой); Порядок работ с л е д у ю щ и й (= такой). Однако причастие sėkantis, -i в значении «который идёт после чего-либо, следующий» употребительно в литовском языке. Это закреплено и в «Словаре современного литовского языка» (оба издания), например: Следующий номер газеты; Выйдем на следующей остановке». Далее приводятся три примера из LKŽ, один из них — Донелайтиса: Поэтому каждый должен так заботиться, чтобы, завершив своё дело за день, не забыть и в с л е д у ю щ и й день позаботиться о пропитании. И поясняется: «Предлагаемые для этой цели слова другой, наступающий, дальнейший могут вызвать путаницу или сделать мысль неясной. Тем не менее в тех случаях, когда слова другой, наступающий, дальнейший прекрасно передают то же, что и следующий, следует употреблять именно их. Скажем, совершенно ясное и понятное предложение Следующим летом я буду отдыхать на побережье, поэтому нет необходимости говорить В следующем лету я буду отдыхать на побережье» (Vosyl ytė 1978: 50; примеры см. LKŽ XII 318). И снова К. Улвидас, но уже точнее и яснее: «Также не следует исправлять слово sekantis, употребляемое в значении „который идёт после чего-либо“. „Словарь современного литовского 226 KALBOS KULTŪRA | 81 В «Словаре литовского языка» подтверждено как нормативное такое значение слова sekantis, и приведены примеры: Sekantis laikraščio numeris; Išlipsim sekančioje stotelėje. Нет оснований не признавать это значение. Однако в других случаях слово sekantis просто недопустимо. Например, высказывания Tai rodo sekanti lentelė; Komisijos sudėtis sekanti следует исправить так: Tai rodo ši lentelė; Komisijos sudėtis tokia» (Ulvydas 1986: 6). Разумеется, здесь нельзя не упомянуть составленные Алдонасом Пупкисом «Советы по практическому употреблению языка» Kalbos praktikos patarimų (далее — KPP), где также утверждается, что глагол sekti «не употребляется в значении „быть, идти сразу после чего-либо“»: Kas s e k a (= Kas eina, kas yra) tuoj po žiemos? Žemiau s e k a (= eina, yra) parašai. S e k ė (= Buvo) du tikslūs smūgiai (Paskui, toliau – du tikslūs smūgiai). Toliau s e k a (Toliau eina, yra; Toliau –) informacija apie Vilniaus grąžtų gamyklos pirmūnus». О причастии sekantis сказано, что оно не употребляется в значениях: 1. šis, šitoks, toks (перед перечислением): Vilniuje dabar veikia s e k a n č i o s (= šios) parodos. Kolektyvas priėmė s e k a n č i u s (= šiuos, tokius) įsipareigojimus. Mums reikia s e k a n č i ų (= tokių) specialistų. Sudaryta komisija s e k a n č i o s sudėties (= tokia komisija). Gauname s e k a n č i a s (= šias, šitokias, tokias) lyg tis. Vaikams miego trukmė siūloma s e k a n t i (= tokia, šitokia; geriau Vaikams rekomenduojama miegoti šitiek). Gydyti galima s e k a n č i u (šiuo, šitokiu, tokiu) būdu; 2. štai kas, štai kodėl (перед объяснением): Atsakydamas į jūsų raštą, pranešu s e k a n t į (= pranešu štai ką; pranešu). Tai rodo s e k a n t į (= štai ką). Sprendimas paliktas galioti dėl s e k a n č i o (= dėl šių priežasčių, motyvų; štai dėl ko; dėl to, kad...). А употреблять его следует вот так: S e k a n t i s vilko pėdomis medžiotojas apsižvalgė. Jį s e k a n t y s žmonės sustojo» (KPP 256–257). Наконец, постановлением Комиссии по литовскому языку установлено, что слово sekantis,-i не употребляется в значениях: 1. «šis,-i, šitoks,-ia, toks,-ia» (перед перечислением): Vilniuje šiuo metu veikia s e k a n č i o s (= šios, tokios) parodos: [...]; 2. «štai kas; štai kodėl» (перед объяснением): Atsakydamas į jūsų raštą pranešu s e k a n t į (= štai ką):... (LKKN 145). Не утверждаю, что привёл мнения всех языковедов по этому вопросу: возможно, что-то упустил из виду. Но и из сказанного ясно — возможно, есть и некоторое противоречие, несогласие, однако на деле это недостаток последовательности, точности или даже сознательное (полусознательное) умалчивание. Ограничимся на этот раз одним-единственным вопросом: допустимо или недопустимо значение глагола sekti «следовать после (чего-либо)» и, следовательно, значение причастия sekantis «идущий после» или «тот, кто идет после»? D. RAZAUSKAS. Dėl sekančio klausimo 227 Й. Яблонскис подчеркивает, что слово sekantis вообще не является недопустимым — оно недопустимо лишь «без всякой надобности», «не по-человечески». Однако из некоторых примеров, которые он исправлял (Vaidinimas atidėtas s e k a n č i a m (= kitam) šeštadieniui; kitas posėdis (ne: sekantis posėdis) bus trečiadienį), видно, что к тому, что казалось ему «нечеловеческим», он относил и значение «идущий после». О значении самого глагола sekti «следовать после» Й. Яблонскис ничего не говорит (Jablonskis 1935: 107; 1936: 202). Й. Балчиконис отвергает такое значение глагола и на этом основании отвергает соответствующее значение причастия («Разве мы говорим: „Какой день идет seka завтра?“... Если мы так не употребляем, то не можем употреблять и „на следующий день“...», см. с. 225), а вместо них, среди прочего, предлагает глагол ateiti и причастие ateinantis (Balčikonis 1978: 155–156). По мнению К. Восилите, глагол sekti в значении «идти, быть, происходить сразу после чего-либо» не употребляется, «однако причастие sekantis, -i „который идет после чего-либо, следующий“ употребительно в литовском языке», что закреплено и в Dabartinės lietuvių kalbos žodynas (в обоих изданиях). Кроме того, она приводит примеры из нашей классики, подтверждая тем самым, что традиция употребления слова sekantis в таком значении довольно давняя. И действительно, «предлагаемые для этого случая слова kitas, ateinantis, tolesnis могут вызвать путаницу или сделать мысль неясной», поскольку kitas — понятие гораздо более широкое, чем просто «следующий, непосредственно идущий после». И всё же почему-то «нет нужды говорить S e k a n č i ą v a s a r ą atostogausiu pajūryje» (Vosyl y tė 1978: 50) — дань авторитетам? По словам К. Улвидаса, также «не следует исправлять слово sekantis, употребляемое в значении „который идет после чего-либо“, поскольку „нет оснований не признавать это значение“» (Ulvydas 1986: 6). И в советах KPP глагол sekti не рекомендуется употреблять в значении «быть, идти сразу после чего-либо» (KPP 257), однако вопрос об употреблении причастия sekantis в соответствующем значении здесь обошли: о нем просто умолчали — ни прямо, ни на каком-либо примере не упомянули. К сожалению, Комиссия по литовскому языку поступила точно так же. Неужели надеялись, что никто не заметит? Можно добавить, что и в большом Lietuvių kalbos žodyne (LKŽ XII 338–339) первое значение глагола sekti определено как «идти, следовать за кем-либо, по пятам», а второе — «быть, происходить сразу после чего-либо» — помечено как славянизм, то есть как нежелательное. В свою очередь, в Dabartinės lietuvių kalbos žodyne (DLKŽ) для глагола sekti указано только значение «идти, следовать за кем-либо». Причастие sekantis с третьего 228 KALBOS KULTŪRA | 81 leidimo (1993) apibūdintas kaip nevartotinas reikšmėmis „kitas 3“ („ateinantis, tolesnis“) ir „šis 1“ („tas, šitas (rodant laiko ar erdvės atžvilgiu artimą asmenį ar daiktą)“, bet nieko nepasakyta apie reikšmę „kitas 4“ („einantis po šito“), pvz.: Ar lipsite kitoje stotelėje? Vadinasi, pastarąja reikšme dalyvis sekantis nėra nevartotinas, vengtinas? Ir paklausti Ar lipsite s e k a n č i o j e stotelėje? nėra jokia kalbos klaida? O jei taip, tai kodėl jis šia reikšme iš visur – ir pirmiausia iš visuomeninio transporto pranešimų – guite išguitas? Поскольку языковеды, как видно, не помогают разобраться в этом вопросе, попробую рассмотреть его сам, своим умом. Попробую сделать это в несколько шагов: п е р в о е — сопоставить два упомянутых значения глагола sekti: рекомендуемое и нерекомендуемое; в т о р о е — косвенно рассмотреть значения глагола sekti через некоторые его производные — привычные и бесспорно рекомендуемые слова с тем же корнем; т р е т ь е — обсудить с точки зрения логики само действие sekimo, то есть следования за кем-либо; ч е т в ё р т о е — посмотреть, как обращаются с соответствующими словами в других языках. Поэтому свои рассуждения я, пусть и условно, назову семантическим, лексическим, логическим и типологическим аргументами. 1) С Е М А Н Т И Ч Е С К И Й А Р Г У М Е Н Т Основное значение глагола sekti определяется как «идти, двигаться следом» (DLKŽ), «идти, двигаться вслед, по пятам» (LKŽ XII 338); второе, нерекомендуемое, — как «быть, происходить сразу после чего-либо» (LKŽ XII 339), «быть, идти сразу после чего-либо» (KPP 257), «идти, быть, происходить непосредственно после чего-либо» (Vosilytė 1978: 50). Бросается в глаза, что определения по сути не различаются. Правда, при определении первого значения ни разу не употреблено слово «быть», в первую очередь сказано «идти»; но при определении второго говорится и «идти» (один раз даже на первом месте). Однако отличается ли «быть сразу после чего-либо» от «идти сразу после чего-либо»? Наиболее заметная разница состоит в том, что действие при первом значении происходит «вслед, следом», а при втором — «сразу после». К сожалению, различие лишь кажущееся, поскольку предлог po здесь обозначает, согласно определению DLKŽ, «п р о с т р а н с т в е н н у ю и л и в р е м е н н у ю п о с л е д о в а т е л ь н о с т ь», а nuoseklus, в свою очередь, согласно определению LKŽ, — это «и д у щ и й, п р о и с х о д я щ и й о д и н з а д р у г и м», то есть «идущий после»; но ведь nuoseklus — это как раз то, что seka (об отношениях между самими словами см. далее в лексическом аргументе). Таким образом, «идти после» = «следовать» = «идти вслед, следом». Можно было бы ожидать, что эти два значения лишь неудачно определены, а в остальном их легко различить по приведённым подходящим и неподходящим примерам. Однако среди D. RAZAUSKAS. Dėl sekančio klausimo 229 среди приведённых в LKŽ подходящих, безупречных примеров первого значения глагола sekti (правда, переносного) есть и такие: Senybiniai žodžiai sekė (пояснение: передавались по наследству, из уст в уста) ir atasekė lig šių laikų (Анташава̀, Купишкский р-н). Vargas vargą seka (письменные источники); ...apaštalams praneša vargus, juos seksiančius (пояснение: которые им предстоит пережить) в Postilė Ю. Бреткуна (разве не то же самое сказать «которые будут после этого»); Nelaimės kartais ateina visai nelauktai ir paprastai jos seka viena kitą (А. Венуолис). Примеры второго, нерекомендуемого значения в LKŽ немногочисленны и неясны, так что на их основании невозможно ничего решить: После поликлиники следовали визиты к больным на дом; Следует конец укладывания (LKŽ XII 338–339). Но если беда может следовать за бедой, несчастье — за несчастьем, то почему радость не может следовать за радостью, счастье — за счастьем, а вообще любое (нейтральное) событие — за другим таким же событием, или просто случай — за случаем, то есть sekti? Значит, и съезд — за съездом, заседание — за заседанием, (только что вышедший) номер газеты — за (вышедшим ранее) номером газеты и т. д. — sekti? На каком основании одни примеры отделяют от аналогичных им других и считают нерекомендуемыми? На каком же основании различают первое, основное (только переносное), и второе, нерекомендуемое значения глагола sekti? К сожалению, никакого реального основания обнаружить не удалось. 2) ЛЕКСИЧЕСКИЙ АРГУМЕНТ Посмотрим, о чём косвенно свидетельствуют некоторые другие, бесспорно нормативные слова литовского языка — производные глагола sekti. Одно из них уже упоминалось — это прилагательное sekti nuoseklūs, образованное от корня глагола, со значениями «следующий по порядку, один за другим; происходящий, совершаемый», а также «работающий над чем-либо упорядоченно, по порядку»; сюда же относится наречие nuosekliai, например: Jis gerai išmoksta pamokas, bet nemoka savo mintis nuosekliai išdėstyti kitiems (LKŽ VIII 953). Если мысли можно излагать nuosekliai, значит, они образуют seką, иначе говоря, seka одна за другой. Какие бы вещи ни могли быть nuoseklūs, таковыми они могут быть только потому, что seka одна за другой. Поскольку прилагательное является производным от глагола, а не наоборот, nuoseklus имеет такое значение лишь потому, что соответствующее значение — «следовать по порядку, один за другим; происходить, совершаться» — имеет или, по крайней мере, имел и вправе иметь глагол sekti. Иначе, как метко писал Мантас Адоменас, «будучи последовательными, нам, пожалуй, пришлось бы отказаться и от последовательности» (Adomėnas 1995: 4). 230 KALBOS KULTŪRA | 81 Только что упомянутое другое производное глагола sekti — существительное sekà — означает «следование событий, явлений или предметов одного за другим» (LKŽ XII 318), то есть опять-таки «движение следом». Пусть это новообразование, появившееся каких-нибудь сто с небольшим лет назад, но и оно свидетельствует о том, что глагол sekti, от которого оно образовано, имел значение «событиям, явлениям или предметам следовать друг за другом». Если мысли, слова, предложения, абзацы, страницы, а также столбы, остановки и т. д. и, наконец, вполне абстрактные числа могут образовывать последовательность, значит, они один за другим seka (подобно тому как их eilė может существовать только потому, что они один вслед за другим, = один за другим eina). К корневым словам глагола sekti относятся также предлог paskui «вслед, следом», наречие pãskui «вслед» (ср. также его формы pasekomìs, pãseku и т. п.) и наречия paskuĩ, paskiaũ — «тогда, когда предшествующее действие завершено (при обозначении действий, происходящих одно за другим по порядку)» или «через некоторое время, позднее» (LKŽ IX 462, 463, 481, 490–491). Последнее явно подразумевает «движение следом» уже не в пространстве, а во времени и определяет одно действие по отношению к предшествующему как «происходящее после», по сути — «следующее за ним». Поскольку это наречие образовано от глагола, а не наоборот, его значение основывается на соответствующем значении глагола; следовательно, глаголом sekti можно обозначить не только «движение вслед» в пространстве, но и «следование после» во времени (о последнем см. аргумент 3). От наречия, в свою очередь, образовано прилагательное paskutinis (и pãskutinis). Его основное значение — «после которого больше нет таких же предметов или явлений; находящийся в конце ряда предметов или явлений, конечный, последний» (LKŽ IX 498). Нет необходимости приводить примеры употребления: всем известно, что бывает и последний час, и последний день, и последний ужин, последний танец, последнее слово — и что угодно ещё. Это то, что seka (следует за) всем остальным, что было до него. (Кстати, у русских от глагола следовать образовано совершенно так же прилагательное послед-ний «последний», однако это ведь не стало поводом ограничить употребление литовского слова paskutinis!) Наконец, однокоренным синонимом слова sekančio является paskesnis — «идущий следом, более поздний», которому никто не оспаривает и второе значение: «находящийся или идущий после чего-либо (в ряду)» (LKŽ IX 481). Это означает, что и глагол sekti, от которого образовано это прилагательное, имел и может иметь соответствующее значение «находиться или идти после чего-либо» (именно то значение, которое ему отрицают!), а причастие sekantis может употребляться в значении «находящийся или идущий после чего-либо». (Кстати, почему языковеды не предложили заменять sekančio словом paskesnis?) D. RAZAUSKAS. Dėl sekančio klausimo 231 Из рассмотренных слов следует, что мысль, слово, предложение, абзац, страница, а также час, день, месяц, ужин, танец, столб, остановка и т. д. вполне правильно могут быть sekantis, -i. 3) ЛОГИЧЕСКИЙ АРГУМЕНТ Основное значение глагола следовать — «идти следом, вслед». Однако идти можно не только в пространстве, но и во времени, о чём свидетельствуют такие литовские слова, как будущее и прошлое, и подтверждает предложение языковедов (пусть и необоснованное) заменить следующий день именно на день грядущий. А поскольку во временном значении можно идти, то можно и следовать, что наглядно показывают упомянутые наречия затем, после. Й. Балчиконис, привлекая для своей критики пример «Какой м е с я ц п о с л е д у е т следует?», был в этом смысле непоследователен. В целом движение мы воспринимаем двояко: как собственное движение (наблюдателя) относительно неподвижных предметов вокруг или как движение предметов вокруг относительно нас (наблюдателя) — будь то наблюдатель, стоящий на земле, когда кто-то проходит мимо, или наблюдатель, сидящий, например, в автобусе, а за окном мимо проносятся придорожные столбы. То же самое можно сказать и о движении во времени или о самом течении времени. В случае, когда наблюдатель движется относительно времени, прошлое — это то, что он уже прошёл, а будущее — то, куда он придёт (пространственные метафоры в разговоре о времени не только характерны, но и вообще неизбежны). С другой стороны, когда время проходит мимо неподвижного наблюдателя, прошлое — это то, что уже прошло, а будущее — то, что наступает. В языке это различие прекрасно выражается, например, так: p r a e i t a diena, p r a e i t i metai ir p r a e j u s i diena, p r a e j ę metai. Таким образом, и основное значение глагола sekti — «идти вслед» в пространстве — легко может быть перенесено на время. В первом случае — я seku за тем, кто eina передо мной, иначе говоря, за тем, кто первым пересекает передо мной границу настоящего момента; а поскольку я, как наблюдатель, всегда нахожусь в настоящем, я всегда seku за тем, кто только что praėjo. Именно на таком восприятии времени основано понятие sekėjo: хотя последователь следует не за каждым (или, в этом смысле, не каждым), он всё же обязательно следует за тем (за тем событием), что произошло первым, уже прошло. Во втором случае, более актуальном для нас сейчас, будущее seka за прошлым. Иначе говоря, любое будущее событие, которое следует за другим, seka за ним, то есть «идёт следом», или «наступает после». Иногда, кстати, событие происходит одновременно и во времени, и в пространстве — например, движется облако, из которого идёт дождь; и если за ним движется ещё одно облако, то последнее определённо seka за первым в буквальном значении этого глагола (поэтому облако, идущее следом, а вместе с ним и дождь, — именно sekantis). Собственно говоря, 232 KALBOS KULTŪRA | 81 только событиями в пространстве, и никак иначе измеряется время. А если так, то можно сказать и абстрактно: если событие A происходит раньше события B, то последнее происходит после, то есть следует за событием A (т. е. после него), и поэтому событие B следует за событием A. Предположим, событие A — это один день, а событие B — следующий день, сразу за ним, тогда день B — следующий за днем A, а если день A — сегодня, то завтрашний день просто следующий. То же, разумеется, относится к неделе, месяцу, году. Или, скажем, если событие A — остановка троллейбуса, на котором наблюдатель едет по улице Антакальнё в сторону города, на остановке Сапиегу, а событие B — следующая остановка того же троллейбуса у гимназии искусств, то остановка у гимназии искусств следует за остановкой Сапиегу и поэтому является следующей2. Точно так же, если событие A — читаемая читателем страница книги, а событие B — другая страница, которую читатель читает сразу после нее, то последняя страница — именно во временно́м смысле! — действительно следует за первой и поэтому является следующей за ней, или просто следующей страницей. То же, разумеется, относится и к абзацу, и к строке, и к слову. Логика разве что потребовала бы исправить выражение следующий после (чего), предложив вместо него следующий (что). Например, следующее слово, конечно, — первое после произнесенного, однако оно следует за ним, а не следует после него. Однако ни другое, ни предстоящее слово «следующий» логически ни в коем случае не заменяют, и если порой слушателю «ясно, о чем идет речь», как надеялся Й. Балчиконис, — то это скорее заслуга слушателя: его заставляют «понимать, о чем идет речь». Как бы то ни было, другое — это любое «не это», и если среди прочего оно означает «следующее», то лишь случайно и не обязательно, исключительно с учетом контекста; предстоящее — это любое из грядущих (например, один из грядущих дней — послезавтра), хотя в отдельном случае, конечно, оно может быть и следующим (завтра), но опять-таки необязательно, а скорее в зависимости от контекста (то же относится и к дальнейшему). Ну, можно сказать, что язык не обязательно должен подчиняться логике или что у языка есть «своя логика». И все же язык и логика неразделимы, и тем более незачем противопоставлять их, когда сам язык этого вовсе не требует. 2Обнадеживает (но одновременно и разочаровывает — неужели как об стенку горох?), что уже более десяти лет назад почти так же рассуждал Мантас Адоме̇нас; его слова я прочитал, когда уже в основном закончил свою статью: «Теперь слово sekantis разрешается употреблять только тогда, когда кто-то следует за кем-то. Но именно так все и выглядит, когда едешь на троллейбусе: одна остановка следует за другой, язык идеально отражает опыт е д у щ е г о. В самом деле, как заметил Драздаускас, практика лингвистов опирается на одну нерефлексируемую позитивистскую предпосылку: существует „объективная“ реальность, в которой остановки „стоят“ на месте, а наблюдатель перемещается от одной к другой. Может быть, скоро нельзя будет говорить даже „солнце встает“ и „солнце садится“? Ведь в „объективной реальности“ не солнце „встает“ и „садится“, а мы вращаемся вокруг него и вокруг земной оси! Разве всякая речь не является прежде всего метафорой [...]?» (Adomėnas 1995: 3) D. RAZAUSKAS. Dėl sekančio klausimo 233 4) ТИПОЛОГИЧЕСКИЙ АРГУМЕНТ Й. Балчиконис подчеркивал: «То, что есть в других языках, мы можем не иметь, и наоборот — того, что есть у нас, другие языки могут не иметь. [...] Мы можем употреблять только то, что допускает наш язык, а не брать для собственного употребления примеры из других языков» (Balčikonis 1978: 155). Но тому, что допускает наш язык и что он мог бы иметь, не мешают и соответствующие примеры из других языков. А во всех важнейших европейских языках соответствия слова sekantis употребляются также в значении «идущий после». Помимо уже упомянутых русского следующий и немецкого folgend, ср. также английское following, французское suivant, наконец латинское secundus — «следующий», а отсюда и «второй» (как «следующий за первым»). Вот и латышам ничто не мешает употреблять sekojošs, sekojošais «следующий» (в разговорном значении). Правда, польское następny образовано от stąpać, древн. stępáć «ступать, шагать, идти» и соответствует русскому наступающий «шагающий вперед» (или даже «наступающий на пятки»), однако как таковое оно означает именно «идущий следом», то есть «следующий»: Разумеется, последний аргумент не решающий, а лишь вспомогательный, но и без него, как видно, нет никаких препятствий к употреблению слова sekantis в значении «последующий» в самых разных контекстах. Последнее возможное возражение — будто в литовском языке нет традиции употребления этого слова в таком значении. Ничуть не бывало: разве сама борьба лингвистов против такого его употребления не свидетельствует о вековой традиции?! (Вспомним и примеры из нашей классической литературы, приведенные К. Восилайте!) Слово sekantis в литовском языке имеет (иначе против него не боролись бы) и вполне обоснованно имеет значение «последующий, идущий после», поэтому, полностью соглашаясь с К. Улвидасом, «нет оснований не признавать это значение». Ни малейших. Неправильное употребление этого слова в других случаях — совсем иной вопрос, поэтому необходимо как можно строже разграничивать эти разные случаи употребления. По этому вопросу Комиссия по языку должна высказаться совершенно ясно. LITERATŪRA Adomėnas M. 1995: Prieš kalbininkus (Laiškas redaktoriui). – Naujasis židinys – Aidai 1. Balčikonis J. 1978: Rinktiniai raštai 1, Vilnius. Jablonskis J. 1935: Jablonskio raštai 4, Kaunas. Jablonskis J. 1936: Jablonskio raštai 5, Kaunas. Jablonskis J. 1959: Rinktiniai raštai 2, Vilnius. KPP: Kalbos praktikos patarimai. Sudarė Aldonas Pupkis. II pataisytas ir papildytas leidimas, Vilnius, 1985. 234 KALBOS KULTŪRA | 81 LKKN: Lietuvių kalbos komisijos nutarimai 1977–1998. Trečiasis pataisytas ir papildytas leidimas, Vilnius, 1998. Sližienė N. 1969: Pastabos apie susirinkimų kalbą. – Kalbos kultūra 17, 17–20. Ul vydas K. 1972: Netaisyklinga gerų žodžių vartosena. – Kalbos kultūra 23, 12–30. Ul vydas K. 1986: Penkiasdešimt „Kalbos kultūros“ sąsiuvinių. – Kalbos kultūra 51, 3–6. Vosylytė K. 1978: Veiksmažodžio sekti reikšmės. – Kalbos kultūra 35, 48–50. Gauta 2008 06 09 ON THE USE OF SEKANTIS Summary The paper gives an overview of the main claims of linguists on the abuse of the word sekantis. The author focuses on a single case of such use: the verb sekti in the meaning ‘to go after’ and the participle sekantis in the meaning of ‘going after’. More attention is given to different approaches of linguists to the use of the above words in such meanings. An attempt is made to provide arguments for their well-formedness in the following four ways: 1) by demonstrating that the distinction between the verb sekti in its main meaning of ‘to follow sb or sth’ and the meaning under discussion ‘to go after’ is arbitrary; 2) by focusing on the respective meanings of the derivatives of the word sekti: nuoseklùs, sekà (pãskui, paskuĩ, paskutìnis); 3) by investigating the action of “following” in logical terms; 4) by referring to the ordinary, typical use of equivalent words in other languages. The paper concludes that the word sekantis in the meaning of ‘going after’ should be accepted for use; it should also be noted that the collocation sekantis ką (Eng. ‘following what’) should be preferred over sekantis po ko (Eng. ‘following after sb/sth’), e. g. trečias puslapis yra sekantis antrąjį (Eng. page three follows page two) and therefore page three is the following in respect to page two. DAINIUS RAZAUSKAS Lietuvių literatūros ir tautosakos institutas Antakalnio g. 6, LT-10308 Vilnius [email protected] D. RAZAUSKAS. Dėl sekančio klausimo 235