Kazimieras Gaivenis – poetinio polėkio terminologas

PRANAS KNIŪKŠTA Институт литовского языка КАЗИМЕРАС ГАЙВЕНИС — ТЕРМИНОЛОГ ПОЭТИЧЕСКОГО ВЗЛЁТА Мы могли бы отметить семьдесят пятилетний юбилей Казимераса Гайвениса. Но судьба распорядилась так, что мы отмечаем лишь годовщину его рождения. Казимераса мы потеряли шесть лет назад, но остались его труды. А в памяти друзей и коллег сохранился и светлый образ Казимераса. Жизненный путь Казимераса Гайвениса был простым, но исполненным глубокого смысла. Будущий языковед родился 18 января 1934 года в поэтическом краю Таурагнай, в деревне Стучай Утенского района. Учился в начальной школе Шейматис, Таурагнайской прогимназии и первой средней школе Утены. Окончив её, в 1954 году поступил в Вильнюсский университет. Здесь он изучал литовский язык и литературу. Когда пришло время выбирать специализацию, он выбрал язык и взялся за него со всей энергией. Такую его настроенность друзья по учёбе заметили ещё со вступительных экзаменов. В тот год, когда мы поступали в университет, вышел Dabartinės lietuvių kalbos žodynas. Ходили слухи, что на экзамене могут задавать и вопросы по этому словарю. Кто как мог, мы старались с ним познакомиться — од- 362 KALBOS KULTŪRA | 82 ни читали публицистическую рецензию, появившуюся в печати, другие находили сам словарь и листали его. Казимерас изучал его особенно усердно; соседи по комнате даже шутили, что Гайвенис спит, подложив словарь под голову. Казимерас, которого мы тогда называли Казюсом, был одним из лучших студентов курса. Он прилежно посещал лекции, образцово выполнял задания семинаров и практических занятий, но обязательными курсами не ограничивался. Был активным членом кружка литовского языка, выступал с докладами на студенческих научных конференциях, писал статьи о языке для издаваемого курсом небольшого журнала. Окончив университет в 1959 году, он был направлен на работу в Институт литовского языка и литературы, который позднее стал Институтом литовского языка. Там он проработал всю жизнь — до 2001 года (в том году он вышел на пенсию). Здесь он прошёл путь от старшего лаборанта до заведующего отделом терминологии. Наряду с непосредственными обязанностями в институте он работал и в различных комиссиях и советах по терминологии — был ответственным секретарём и ответственным редактором Комиссии по терминологии Института литовского языка и литературы, секретарём Совета по терминологии при Президиуме Академии наук. На всех должностях Казимерас Гайвенис занимался не показной, а конкретной практической работой по упорядочению терминологии: консультировал специалистов, упорядочивавших терминологию в различных областях, оценивал созданные ими термины и помогал их совершенствовать, рецензировал готовившиеся словари терминов и стандарты, оказывал создателям терминов и своим младшим коллегам иную помощь. Он трудился терпеливо и тихо, не гонясь за почестями или вознаграждением и не щадя своего здоровья. Упорядочение терминологии К. Гайвенис старался сочетать с теоретическими принципами терминологии и сам немало способствовал их распространению и утверждению. В библиографии его публикаций перечислено более четырёхсот работ, многие из них — по терминологии. Свои терминологические исследования он начал с составных терминов. Первая статья на эту тему Sudėtinių terminų dėmenų išdėstymo klausimu была опубликована в Kalbos kultūroje в 1963 году (KK, вып. 5). Затем появились статьи об употреблении родительного падежа в составных терминах, о составных терминах с наречными и причастными компонентами, а также о терминах, состоящих из двух или трёх компонентов. Эту тему он обобщил в диссертации Sudėtiniai terminai dabartinėje lietuvių kalboje. Он написал её, не поступая в аспирантуру и не отрываясь от повседневной работы по упорядочению терминологии; защитил в 1969 году. Глубже познакомившись с теорией терминологии и накопив больше опыта, он взялся за более широкие темы терминологии, такие как: Bendrieji lietuvių terminijos kūrimo ir norminimo principai: Tarptautinių terminologijos principų P. KNIŪKŠTA. Kazimieras Gaivenis – poetinio polėkio terminologas 363 применение к нашей терминологии. Обобщил теорию терминологии Стасиса Шалкаускиса и применявшиеся им принципы. Однако К. Гайвенис был больше склонен — точнее сказать, чувствовал такую обязанность — разъяснять более узкие вопросы терминологии, непосредственно связанные с практикой. Он писал о сочетании языковых и логических, языковых и экстралингвистических принципов терминологии, о стандартизации и детерминации терминов, их сокращении, случаях антонимии в терминологии, образности терминов, а также о других отношениях между терминологией и обычным языком. Больше всего его занимало практическое упорядочение терминологии и конкретные термины различных областей. Этому посвящены многие его статьи и заметки. В своих публикациях он разъяснял новые необходимые, но ещё не утвердившиеся в языке термины: pakuotė, taršalas, pluoštinys, suklys, kvietrugiai, laikmatis, didbutelis, veislynas, išradyba. Он и сам создавал и предлагал неологизмы rupiniai, stikliūnas, šienainis. Распространял литовские соответствия международным словам: yzopas – juozažolė, konvalija – pakalnutė, defektas – trūkumas. Особенно полезны для общества были заметки об отдельных терминосистемах, например: Kai kurie gyvulininkystės terminai; Kelios mintys apie muzikos terminus; Būtiniausi lietuviški karybos terminai. Он часто приводил списки слов под заголовками: Uogų pavadinimai; Valgių pavadinimai; Žvaigždynų pavadinimai; Piniginių vienetų pavadinimai. Таких списков и подборок названий было опубликовано не меньше десятка. Казимерас Гайвенис занимался упорядочением терминологии и терминов целых четыре десятилетия, отдавая этой работе много сил и стараний. Обобщил накопленный опыт в книге «Lietuvių terminologija: teorijos ir tvarkybos metmenys.», изданной в 2002 году. Он не ограничивался непосредственной работой и не удовлетворялся ею: его интересы и увлечения были шире. В языковой литературе и периодической печати он немало писал о языке научных трудов, немного — о языке деловой документации, канцелярском стиле и публичных надписях. Его интересовало публичное употребление языка, разговорная речь и поэтический язык. По разным поводам он писал о топонимах, преимущественно о названиях мест родного края. Образование названий озера Tauragnas и местечка Taurāgnai, а также их ударение он разъяснял не раз. Он участвовал в обсуждении общих вопросов культуры речи, рецензировал Kalbos praktikos patarimus и сборник статей для учителей по вопросам грамматики и стилистики. И всё же К. Гайвениса больше всего привлекала близкая к терминологии область языка — лексика. В языковой литературе он писал о словарях синонимов, сравнений и 364 KALBOS KULTŪRA | 82 словарях иностранных слов, представлял общественности отдельные тома академического Lietuvių kalbos žodyno, несколько двуязычных словарей. Вместе с другими он подготовил Mokyklinį lietuvių–rusų kalbų žodyną. Разнообразны его заметки о лексике. В одних обычные слова соотносятся с терминами, точнее говоря, показываются связи терминов с обычными словами; в других они рассматриваются как самостоятельные нейтральные явления общего языка. Наиболее интересны размышления об особых значениях слов и их стилистических оттенках — об употреблении вставных и модальных слов, слов вежливости, жаргонизмов и вульгаризмов, архаизмов, переносных и поэтических значениях слов. Разнообразие слов и их особое употребление красочно описаны в книжке Margas žodžių pasaulis. В ней так много лексических разновидностей и занимательных особенностей, что книжка напоминает занимательную энциклопедию языка. Статьи К. Гайвениса привлекательны ещё и живым, игривым языком самого автора. Особенно хорошо это видно по заметкам, опубликованным в «Пионере Литвы», в рубрике «Языковой шалаш», и по заголовкам этих заметок. Так, заметка о названиях воинов озаглавлена «Маршируют солдаты», заметка о шутливых выражениях — одним из таких выражений, «Улыбается, словно железку нашёл», а разговор о морфологических особенностях языка начинается с заголовка, в котором существительное стоит в сравнительной степени, — «Ленивее лентяя». Даже в языковых изданиях печатались статьи с содержательными и игривыми заголовками: ««Словарь предпринимателя»» или «Свалка слов?» Из книги ««Кто есть кто»» вышло невесть что. Не был он равнодушен и к самой поэзии. Ещё в студенческие годы на одной из встреч курса Казис неожиданно встал и артистично начал декламировать Ширвиса: «Я — beržas. / Lietuviškas beržas, / Išbridęs iš pievų nak­ties...» Все представляли его как сухаря, начитанного в науке о языке, а тут этот сухарь не только прочитал стихи, но и прокомментировал поэзию Ширвиса. Долгое время он не касался поэзии, и лишь в 1976 году в журнале Kalbos kultūroje опубликовал статью Dėl naujadarų vartojimo poezijoje (KK, вып. 31). Эпиграфом стали строки Вациса Реймериса: Žodžiai talpūs – kaip indai. / Kaip indai – visai jie ir skamba... А сама статья полна самых разных звуковых оттенков поэтических слов. Она начинается с цитаты из стихотворения Юдите Вайчюнайте, где обыгрывается название растения veronika: Veronika žydi / <...> rasota veronika, / verk už mane. А далее Марцелий Martinaitis и вместе с ним Казимерас Гайвенис уже обыгрывают имя поэтессы Judita: Švarkė isisegęs juditą, / dainuoja babekas žvaliai. Разобрав подобные и другие поэтические окказионализмы, он словами немецкой пословицы предупреждает, что им «суждено жить только в песне», если воспринимать все их краски и оттенки. P. KNIŪKŠTA. Kazimieras Gaivenis – poetinio polėkio terminologas 365 В более поздних статьях на самые разные темы появляются вплетённые в авторский контекст поэтические слова и цитаты. Слова из стихотворений приводятся как убедительные примеры, а изложенные мысли подкрепляются цитируемыми отрывками. Особенно много таких примеров и вставок на страницах Margo žodžių pasaulio. Обсудив суть окказиональных новообразований, он приводит в качестве интересных примеров apsi-lapsi-cinta Юстинаса Марцинкявичюса, medmedžiai Альбинаса Жукаускаса и tūkstantvuakarykštė. Ūmedė, представляя его строками Антанаса Баранаускаса: Вот розовые, голубые, серые ūmedės присели, / Весёлые, красиво растут, ничто их не заботит. А слово фразеологизма audūsis он сопоставляет с майроновским боярином Čičinsko aldadriku и цитирует целую строфу поэмы с этим словом. О том, как Казимерас Гайвенис умел с игривой манерой разбирать языковые явления и связывать их с поэзией, свидетельствует заметка Žvaigždynų pavadinimai (KK, вып. 59). В ней вспоминаются литовские и другие народные легенды о происхождении названий созвездий, цитируется восьмистрочная строфа Дион anotherisa Пошки, где перечислены двенадцать созвездий, известных древним литовцам: Avins, Bulius, Dvynaičiai и т. д. Цитируется лирическое четверостишие Майрониса: Как прекрасно небо! Среди звёзд там расположились Семь косцов! Ещё выше светлее — Перевёрнута повозка Грига На дороге, вымощенной блаи̇ȯiai. Статья начинается лирически: эпиграфом взяты строки Винцаса Миколайтиса-Путинаса: Я поднял лицо к звёздной высоте — / И словно капля в море исчез. Лирический эпиграф предваряет и статью о предлагаемых литовских названиях цветов (KK, вып. 69). Цитируется Бернардас Бразджёнис: Что увянет скорее всех цветов? / Наши годы, наши годы. Здесь поэтичен не только эпиграф: поэзией дышат и предлагаемые названия цветов: ajerūnė, kardūotė, kopūstūnė, lapainis, margulė, pavasariukas, saulūkė, spurguotė, vieksvūnė. Собрать их в один букет так точно и красиво мог только терминолог, наделённый поэтическим чутьём к языку. 366 KALBOS KULTŪRA | 82