О сочетаниях с родительным падежом в современном литовском литературном языке

СЕ ТО ро: К В OT YiROUS КА ами LIETUVOS TSR MOKSLUAKADEMIIJA O СОЧЕТАНИЯХ С РОДИТЕЛЬНЫМ ПАДЕЖОМ В СОВРЕМЕННОМ литовском ЛИТЕРАТУРНОМ ЯЗЫКЕ Т. В. БУЛЫГИНА Настоящая статья посвящена некоторым вопросам, связанным C описанием функций литовского генитива — падежа, представляющего, несомненно, наиболышие трудности для исследователя падежного синтаксиса (не только литовского, но и других индоевропейских языков). Несмотря на то, что этот падеж получил в литовском языке чрезвычайно широкое синтаксическое распространение, до сих пор нет ни одного исследования, специально посвященного конструкциям с родительным. Что же касается общих работ, связанных C изучением падежного синтаксиса в 1) На сложность интерпретации употребления индоевропейского генитива обращали внимание многие исследователи — из последних работ см., напр., А. Heintz, Genetivus w indoeuropejskim systemie przypadkowym, Warszawa, 1955, стр. 5. Не случайно то обстоятельство, что ни одно „общее“ определение значения родитель“ ного падежа (в разных индоевропейских языках) — начиная от древнеиндийских грамматиков [ср. негативное определение употребления родительного в грамматике Панини, цитируемое Дельбрюком (,,Родительный употребляется во всех остальных случаях“), которое дается после довольно точного установления обобщенного значения других падежей (см. В. Ре 1briick, Vergl. Synt., I ТЬ., Kap. III, I, A. Die Grundbegriffe nach der indischen Grammatik, стр. 180)] и кончая новейшими попытками в этом направлении — не являются удовлетворительными [ср., напр., предельно абстрактное определение общего значения родительного в русском языке у P. Якобсона (Beitrag zur allgemeinen Kasuslehre, TCLP, t. 6, Prague, 1936, стр. 255) и возражения А. В. Исаченко (Грамматический строй русского языка в сопоставлении со словацким, Братислава, 1954, стр. 139); в то же время выделение значений Genetivus subjectivus и Genetivus „bjectivus в качестве единственно синтаксических — т. е. независящих от семантики компонентов сочетания, — предлагаемое 10. Куриловичем в его замечательной статье „Le problėme du classement des саз“ (BPT), IX, Krakėw, 1949, стр. 33) и вслед за ним A, В. Исаченко (указ. соч, <тр. 138), также не представляется достаточно последовательно аргументированным (подробнее об этом см. Т. В. Булыгина, Неглагольные сочетания с родительным падежом в современном литовском литературном языке, сб. ‚Славянское языкознание“, M., 1959, стр. 222—223]]. 2) Это обстоятельство, остроумно проиллюстрированное в свое время издателем литовских сказок Юркшатом, который в одном из своих „языковых фокусов“ (Sprachkunststiicke) изложил целую историю, употребляя из косвенных падежей один родительный (Litauische Mirchen und Erzdhlungen. Aus dem Volke gesammelt und in verschiedenen Dialekten besonders in der Galbraster Mundart mitgeteilt von C, Jurkschat, Heidelberg, 1898), a также, в особенности, тот факт, что синтаксис генитива в литовском языке сохранил очень многие черты древнейшего употребления, утраченные другими языками, заставляет предполагать, что исследование литовского родительного падежа могло бы оказаться полезным и для выяснения сущности родительного в других (в первую очередь — славянских) языках, 90 литовском языке, то они кроме недостаточно полного описания сочетаний < одним определенным падежом (что вполне объяснимо их общим характером) вызывают ряд принципиальных возражений — как в общетеоретическом плане (принципы классификации; излишняя дробность классификации в результате отсутствия различения между собственно падежными значениями и значениями частными, всецело определяющимися лексикой компонентов сочетания и пр.), так и в плане конкретного истолкования отдельных употреблений родительного (неадекватность термина „Genitivus“ partitivus““; смешение под этой рубрикой разнородных типов употребления родительчого; неоправданность в ряде случаев принципа классификации глагольных сочетаний с родительным по значению глагола и т. п.). В данной статье мы намереваемся коснуться некоторых из этих BONросов на материале сочетаний с генитивом в современном литовском литературном языке, не ставя своей целью, из-за недостатка места, дать исчерпывающее систематическое описание употребления этого падежа. - Не подлежит сомнению, что при исследовании значения того или иного падежа необходимо в первую очередь обращать внимание на грамматическую принадлежность сочетающегося с данным падежом слова. Так, несомненно, следует различать в качестве двух основных типов генитивных сочетаний именные и глагольные конструкции, поскольку с различием в грамматической категории сочетающихся с родительным слов связано различие в синтаксическом значении соответствующих сочетаний, т. е. в характере отношения между их компонентами; присубстантивный родительный детерминирует, ограничивает именное представление, выражая разновидность определительных отношений, в то время как приглагольный родительный называет чаще всего объект действия и, таким образом, связан со ‚стержневым словом“ сочетания отношениями объектными). Поэтому трудно согласиться, например, с виднейшим исследователем литовского синтаксиса D. Френкелем?), который рассматривает такие сочетания, как, скажем, duoti vandens, в одном ряду с такими, как vandens stiklas (под рубрикой „Gen. partitivus®), отделяя первые от других глагольных сочетаний, а вторые от других субстантивных сочетаний. Общее традиционное название, под которым D. Френкель объединяет эти два разнородных типа сочетаний, не является достаточным доказательством действительной общности значения падежной формы в сочетаниях того и другого типа. С другой стороны, вряд ли целесообразно во всех случаях класть в основу классификации признак грамматической принадлежности сочетающегося с родительным слова. Так, очевидно, нет оснований разделять глагольные сочетания с родительным и сочетания этого падежа с действительными причастиями, поскольку характер отношения между компонентами, так $) См, Е. Fraenkel, Syntax der litauischen Kasus, Kaunas, 1928. 91 же как ‚значение“ падежной формы (объект действия, выраженного стержневым словом) в тех и других сочетаниях тождественны. Неубедительным поэтому представляется, например, у Шлейхера, внесение в группу сочетаний с прилагательными и их наречиями* сочетаний с причастиями, образованными от глаголов с отрицаниями (напр., nebdjigs pinįgu), или OT глаголов, которые и в личной форме сочетаются с родительным объекта (напр., vandėns troksztąs, smėrtės bijąs)5). Точно так же, He основательным кажется отделение сочетаний родительного с существительными количественного значения от аналогичных сочетаний с количественными наречиями или ‚„субстантивными“ числительными —с одной стороны, и с другой — объединение их с отличными по значению (и по форме! — речь идет о порядке следования компонентов) сочетаниями с подобными существительными, что имеет место в классификации D. Френкеля. Сопоставление различных сочетаний с постлозитивным родительным — [ср. напр.,...рога sveikinimo žodžių, рога pakštelėjimų poniai į ranką, рога stiklų arbatos — т sudiev (Cvirka) ,,...napa приветственных слов, пара поцелуев ручки у госпожи, пара стаканов чая — и до свидания“ (род. пад. при существительных); ...vandenys krinta penkis šimtus pėdų žemyn, suduždami į milijardus mažų lašelių (Cvirka) „›...вода низвергается с высоты в пятьсот футов, разбиваясь на миллиарды мельчайших капель“ (род. пад. при числительных); ...ir daug daktarų paėmė daug pinigo (Cvirka) ,,...H много докторов взяли много денег“ (род. пад. при наречиях); ...ёо žinios: tiek užmuštų, tiek paimtų į nelaisvę (Cvirka) „...приходили вести: столько-то убитых, столько-то взятых в плен“ (род. пад. при местоимениях)] — показывает, что значение родительного падежа („название класса или рода предметов, взятых в определенном количестве“) не зависит от принадлежности семантически однородных слов, сочетающихся с ним, к разным частям речи. В то же время формальное различие (различный порядок следования компонентов) между сочетаниями родительного падежа с существительными, обозначающими количество, меру и под., оказывается связанным с различием в их значении. Если в сочетаниях с препозитивным родительным (который можно было бы условно назвать ‚‚родительным содержания“) основным членом, темой“ высказывания является существительное, сочетающееся с генитивом (т. е. название формы‘), а название ‚,содержания“ представляет собой лишь необходимый дополнительный момент, определение к названию ‚‚формы“‘, то в сочетаниях с постпозитивным родительным (который можно было бы условно назвать „родительным количества“) главное — понятие, выражаемое родительным падежом, а название количества является менее существенным, оно представляет собой как бы опреде4 См. A. Schleicher, Handbuch der litauischen Sprache, т. 1, Grammatik, Prag, 1856. -Сар. V, Vom Gebrauche der Casus, $ 129 (весь материал распределяется, автором в зависимости OT грамматической категории ‚‚стержневого слова — по трем группам, включающим, кроме названной выше, группу сочетаний с существительными и сочетаний с глаголами ; впрочем, этот принцип не во всех случаях последовательно выдерживается), 5) Там же, стр. 273. 92 ление (не грамматическое, разумеется) к названию вещества van предмета ит: IL). Для иллюстрации связи значения всего сочетания с тем или иным порядком сочетающихся слов сравним некоторые примеры, относящиеся к сочетаниям двух типов, о которых идёт речь. Так, например, ср. такое сочетание с постпозитивным родительным, как:... prie karštų krosnių, i lašas' ištirpinto plieno iš karto persigeria per Žmogaus -kaulus (Cvirka),,... раскаленным домнам, где [одна лишь; каждая] капля расплавленной стали сразу прожигает тело до костей“ (в ‘сочетании, как видно из контекста, внимание обращено именно на количество вещества) или не менее характерное’. Fae išseko motinoje paskutinis lašas pieno (Cvirka) ‚‚иссякла у матери последняя капля молока‘‘ с сочетаниями того же существительного с препозитивным родительным:... Visa dingę, išgaravę, kaip rasos lašelis (Cvirka) ‚...всё исчезло, испарилось, ‘как капелька росы“‘ (собств. ‚росяная капелька“°); ...į lietaus lašus (Cvirka) „на дождевые капли“. Ср. еще следующие сочетания одинакового ‘лексического состава:... nupirko dar gabalą žemės (Cvirka) „купил еще отрезок земли‘ и išlindo auksinio rago pavida1о žemės gabalas (Cvirka) „показался похожий на золотой рог отрезок земли“ — в первой конструкции существительное, сочетающееся с постпозитивным родительным падежом, ‚определяет‘ предмет, называемый родительным, с количественной стороны; в значении второго сочетания © препозитивным родительным, характеризирующегося более тесной связью между компонентами, количественный оттенок отсутствует. Ср. еще: Dabar, girdi, aš tiek pinigų turiu, kad galėčiau dvarą nupirkti ir pulką kareivių laikyt зи armotomis (Cvirka) „Теперь, слышь, у меня столько денег, что мог бы купить имение и [целый] полк солдат с пушками содержать“‘ (B сочетании подчеркнуто количество солдат, как видно и из контекста) и то же существительное в сочетании с препозитивным родительным: ... kad raudonarmiečių pulkai pas mus atvažiavo (Jovaras) ,, ... что красноармейские полки к нам приехали“. Показательно также сопоставление следующих пар сочетаний, в которых одни и те же слова имеют ,, количественное“ или ‚,неколичественное“‘ значение, в зависимости от позиции род. падежа, ср.: Šyvis... surado eilę gerbėjų (Сушка) „Шивис... приобрел [целый] ряд (T. e. много“) почитателей“ и Krukas...nusišypsojo, ргаskleidęs auksinių dantų eilę (Сушка) ‚,Крукас...улыбнулся, открыв ряд [здесь собственное значение сущ. eilė) золотых зубов“; или: Šiandien раза аа jums partiją tautiečių (Сушка) ‚Сегодня послал вам [целую] партию соотечественников“ и Amerikos socialistų partija (Cvirka) ‚социалистическая партия Америки“‘; ср. еще: ...skustuva, kojines ir dar рога smulkių daiktų (Cvirka) „бритву, носки и ещё пару [T. е. ‚несколько“‘] мелких Bellen‘ и... turiu dvi eilutes, ketverias batų poras (Cvirka) ‚,...у меня два костюма и четыре пары башмаков““. Значение количества приобретают в сочетании с постпозитивным родительным и такие, напр., существительные, вообще далекие от этой семантики, но обозначающие предметы, с которыми связывается определен93 ный размер, как tvanas ,,moton‘‘, debesys ‚‚облако“ и под. Ср. употребление их с пости препозитивным родительным:... kur tvanas Visokių į žmones. panašių daiktų, tvanas alaso, balsų (Cvirka) „,...где целый потоп всяких человекоподобных существ, потоп шума, гама“ (в сочетании с препозитивным родительным, то же существительное выступает в собственном значении, ср., напр., ...mirkti alyvos ir anglių tvane (Cvirka) „,,..мокнуть впотопе [из] масла и yras‘‘); ...siauté debesys peteliškių (Cvirka) „...кружились целые тучи GaGouek'* (в сочетаниях того же существительного с препозитивным родительным, отсутствует количественное значение, cp., напр., važiuodavo lengva mašina, skandindama dulkių debesyje prie kelio dirbančius. kumečius (Marukas) „проезжала легкая машина, топя в пыльном облаке работающих у дороги батраков“; ...о žąsys girgina piaunamos — plunksnų. debesiukas (Cvirka) ‚,...а когда кричат под ножом гуси— пуховое облачко‘). Число примеров, указывающих на зависимость значения сочетания от порядка следования составляющих его компонентов, можно было бы значительно увеличить. Однако, как кажется, и сравнительно небольшое число приведенных примеров, свидетельствующих об особом значении сочетаний собирательных и количественных существительных с постпозитивным родительным падежом, подтверждает неправомерность смешения таких сочетаний с сочетаниями существительных той же семантики с препозитивным родительным (так называемым ‚„родительным содержания“). Это различие и, с другой стороны, очевидная общность значения постпозитивного род. падежа в сочетаниях с семантически близкими существительными, наречиями, местоимениями и числительными говорят как о Heобходимости учитывать при классификации падежных значений порядок следования компонентов сочетания, так и о TOM, что целесообразно класть. в основу классификации грамматическую принадлежность сочетающегося с родительным слова только в том случае, если такое деление оправдывается функционально. Целый ряд спорных вопросов возникает в связи с изучением род. падежа в сравнительно ограниченной сфере его приглагольного употребления. Основную массу глагольных сочетаний с родительным составляют сочетания, называющие действие и его объект, т. е. имеющие значение, соотносительное со зпачением сочетаний переходных глаголов с винительным падежом. При этом в некоторых сочетаниях появление родительного падежа обусловлено семантикой глаголов, всегда сочетающихся с данным падежом, в то время как в других — глагол, входящий в состав конструкции, может сочетаться и с винительным падежом. Естественно, что для установления специфического значения родительного падежа особый интерес представляют именно эти последние, прямо противопоставленные конструкциям с винительным, сочетания, ; Значение, выявляющееся при сопоставлении сочетаний с тем и другим падежом, одинаковых по своему лексическому составу (имеющих тождественное „лексическое наполнение“) очевидно, и будет собственно ‚„,грамма- , 94 тическим*‘ значением, присущим самой падежной форме, вполне свободным от влияния ‚семантической нагрузки“) компонентов сочетания. Именно в случае возможности прямого противопоставления тех и других сочетаний (т. е. в том случае, когда в сочетании с одним и тем же глаголом может выступать и тот, и другой падеж одного и того же существительного} формальное различие между винительным и родительным падежами является синтаксически значимым. Реализация этой возможности ограничена со стороны существительного, называющего объект глагольного действия, — указанное противопоставление касается глагольных сочетаний с существительными, объединенными общим значением ‚,непредметности“‘, „‚вещественности“, „пространственной неограниченности“‘” (т. e, с именами вещественными, собирательными и отвлеченными, а также с существительными во множественном числе, обозначающими ‚„пространственно-неограниченную“ совокупность предметов). Что касается глаголов, способных выступать в рассматриваемых сочетаниях, то они не образуют какой-либо однородной семантической группы; в качестве „стержневого слова‘‘ может выступать любой переходный глагол, если только его значение не предполагает с необходимостью связь с „предметным“, ‚пространственно-ограниченным“, имеющим определенный объем объектом. Возможность выделения целых групп сочетаний с лексически однородными глаголами объясняется только тем, что некоторые из них естественно сочетаются с определенными объектами; напр., большая употребительность в данных сочетаниях глаголов принятия пищи определяется тем, что продукты питания часто обозначаются именами вещественными. Между тем, сочетания этих глаголов с родительным падежом имен вещественных ничем существенным не отличаются от соответствующих сочетаний, в состав которых входит любой другой переходный глагол. Поэтому представляется совершенно неоправданным ставить появление родительного падежа всегда в зависимость от определенных глаголов, как это делает, напр., Э. Френкель, который в указанной выше работе рассматривает в отдельности родительный падеж при глаголах ,,von etwas essen, trinken““ и при глаголах ,jmd. ап etw. Anteil geben etw. gewinnen, erlangen““9 (то есть отделяет такие случаи, как, напр., „walgiti duonas“ — стр. 43, от таких, как, скажем, „Киг gaut pinigų“ — стр. 44), объединяя в то же время сочетания с этими глаголами и сочетания, в состав которых входят глаголы „апРаЦеп, volladen usw. ши, etw.““ — стр. 44 (т. e. pripildyti и под.), глаголы, выражающие удовлетворенность субъекта действием: „,sich satt $) Пользуемся выражением проф. А. В. Исаченко (Грамматический строй русского языка в сопоставлении со словацким, Братислава, 1954, стр. 136), употребляющего его в связи с тезисом о необходимости разграничения „синтаксического“ и ‚„несинтаксического“ (,‚адвербиального““) значения падежа, не сопровождаемым, однако, к сожалению, определением условий максимальной ‚свободы от семантической нагрузки““. 7) Значение этих, может быть, HE вполне удачных, терминов, заменить которые мы, однако, затрудняемся, объясняется в работе А. И. Томсона ,,K синтаксису и семасиология русского языка“, Одесса, 1903, стр. 36 и след. 8) Как показывают эти названия параграфов, Э. Френкель значение действия, охватывающего объект, лишь отчасти, приписывает (без оснований) самому глаголу. 95 essen, зай trinken““ — стр. 44 (т. e. priėsti, apsigerti и под.), глаголы gentigen, hinreichen, ermangeln, bedūrfen — стр. 45 (т. e., напр., pakakti, užtekti, netekti и под.; reikėti, reikalauti и под.) — T. e: такие глаголы, значение HOторых действительно обусловливает родительный падеж, — в одну группу ,»Gen. part. beibestimm ten, meist trans. Verben“ (разрядкз наша — T. Б.). В связи с вышесказанным представляется‘ целесообразным класть B основу классификации рассматриваемых сочетаний значение имени, выступающего в форме родительного падежа (при`этом можно внутри полученных групп — для удобства изложения — располагать сочетания с глаголами близкого значения вместе). | No5 Сочетания с именами вещественными. В отличие от названий’ пространственно-ограниченных, имеющих определенный объем предMETOB, которые в сочетании с переходными глаголами всегда выступают в форме винительного падежа, имена вещественные (и под.), обозначая ‘объект действия, выраженного переходным глаголом, часто употребляются в форме родительного падежа. | 'Как уже отмечалось, возможность сочетания с родительным падежом имен вещественных в общем не связана с какими-нибудь определенными группами глаголов, если не считать того, что она естественно ограничена ‘реальной возможностью связи каких-либо действий с определенной группой объектов, обозначаемых вещественными именами. Естественно также, что наиболее употребительными являются сочетания с глаголами, обозначающими действия, с которыми объекты указанной группы связаны по ‘самой своей природе. Это, напр., сочетания с глаголами Valgyti „есть“, gerti ‚пить‘‘, srėbti „хлебать“ и под., напр., Parėjusi pavalgė šiltų, nuo pusryčio likusių batvinių, pasrėbė rūgusio pieno (Vienuolis) ‚Вернувшись, поела теплой, оставшейся от обеда ботвиньи, похлебала простокваши“‘; virti ,,BapHTb“, kepti ‚печь“, daryti (в знач. „приготавливать пищу“), напр., Vieni, sukūrę žemėje ugnį, verda valgio, kepa šašlykų (Vienuolis) „Одни, разведя Ha земле огонь, варят пищу (род. пад.), жарят шашлыки (род. пад.)*“*, а также с глаголами, обозначающими ,,универсальные“ — в смысле направленности на различные объекты — действия: duoti ‚‚давать“, skolinti „одалживать“, siūlyti „предлагать“, напр., Jonai, duok jodo, duok vatos (Vienuolis) ‚Йонас, дай ‘иоду, дай ваты“; ,..gal man paskolinsi duonos? (Jasiukaitis),,...MOXeT, одолжишь мне xJIeOa?“*; Vienas net siūlė tabako (Cvirka) ‚Один даже предложил. Taбаку“; imti „брать“, gauti „получать““, gabenti „доставлять“, pirkti „‚покупать“, напр., Keisk pavardę, Кага tu gauni žemės (Cvirka) ‚,Меняй фамилию, раз ты получаешь землю (род. пад.); Ir paėmė likerio (Cvirka) „И взяли ликеру“‘; ...погз patys sau turėjome gabenti duonos iš tolimesnių Кга$- tų (Vienuolis) ‚,...хотя сами должны были доставлять себе хлеба из более отдаленных краев“; ,.pirmiausia nutarėm nusipirkti cukrinių avinėlių (Сушка) „прежде всего мы решили купить себе сахарных GapaluKOB“ ; nešti „нести“, vežti „везти“ и под., напр., Moterys tetai atnešdavo skerstuvių, miltų, sviesto, sūrio, o pačios išsinešdavo sėklų ir žolelių (Cvirka) ‚Женщины приносили тетке мяса, муки, масла, сыру, а сами уносили с собой семян и травок“; atsivežė jis daug knygų, mikroskopą ir šiaip įvairios mokslo medžiagos (Jurgi96 nas) ‚привез с собой много книг, микроскоп и различного научного материала‘‘; turėti ‚‚иметь“, напр., Džiaukis duonos turinti, ne sviesto (Zemaitė) ‚Радуйтесь, что имеете хлеб (род. пад.), не только что масло (род. пад.)**. Однако, широко употребительны и сочетания с другими глаголами, например: Kad nesukiršintų pagonių dievų, nežymiai numesdavo jiems valgio ir kryžiuočiai (Vienuolis) „Чтобы He разгневать языческих богов, незаметно бросали им пищи и крестоносцы“; ...зуе4ё aukštyn dumblo (Cvirka) „..швырнул вверх илу“; Dažnai jam motina įrišdavo į skarutę kiaušinių, vilnos, kartais tekdavo nunešti kiaulės šerių arba senų skudurų (Cvirka) ‚Часто мать завязывала ему в узелок яиц, шерсти, иногда приходилось относить свиную щетину или старые тряпки (род. пад.)‘*; ...jeigu meškai duoti pauostyti tabako... (Cvirka) ‚‚...если дать медведю понюхать табаку...“; Žemės 2аda, pinigų (Gudaitis-Guzevičius) ‚Земли обещает, денег...‘‘; ...Киг1з jau iš anksto buvo sėklos pažadėjęs (Baltušis) ‚,...который уже заранее пообещал семян‘; Dirgelevičius ... iš spintos ištraukė ... krupniko (Cvirka) ‚Диргялявичюс...вытащил из шкафа ликер“ (род. пад.); Pasodino vyrai berniuką prie stalo, surado jam popieriaus (Cvirka) ‚Посадили мужики парнишку за стол, нашли ему бумаги...‘ [ср. сочетание с „предметным‘‘ объектом: Mokytojas, ruošęs proferansui popieriaus lapą (Асс.) ...(Cvirka) „Учитель, приготовив листок (вин. пад.) бумаги для преферанса...“‘]; ...jtraukiau oro ir taip pat — panériau (Cvirka) ‚„Втянул воздуха и тоже — нырнул*‘; pasiuntęs keletą skrybėlių ir kondensuoto pieno ...(Cvirka) „послав несколько шляп и сгущенного MOJIOKa““; Tėvas paliko grašio, paliko pilnus aruodus grūdo ir saliamonišką pamokymą, kaip gyventi ir turtus krauti (Cvirka) ‚Отец оставил деньжат, оставил полные амбары зерна и соломоновы поучения, как жить да богатство приумножать“; Rašo vis laiškus, įdeda vis pinigo (Cvirka) „Письма все шлет, деньги (род. пад.) в них вкладывает“‘; Sviesusis konjako ir sūrio įsidėjęs (Cvirka) „Светлейший захватил с собой коньяку и сыра“ и многие другие. Сопоставление рассматриваемых сочетаний с соответствующими конструкциями с винительным падежом, выявляет в значении тех и других различие, которое состоит в характере представления объектов, противопоставляемых по линии определенности --неопределенности, или ‚предметности“‘ — ,, вещественности‘‘ (последние термины в высшей степени условны). Так, в родительном падеже выступает название объекта, представляемого ,,неопределенно‘‘, неиндивидуального, привлекающего внимание не с ?) Любопытно, что сходное явление наблюдается и в других, неродственных, язы“ ках, в которых отсутствует артикль. Ср., напр., противопоставление аккузатива и партитива для выражения ‚‚специса“ в финском языке: аккузативом в некоторых случаях можно выразить определенность прямого объекта, партитивом — его неопределенность: Указанное противопоставление касается здесь тоже только имен вещественных, собирательных и абстрактных — или слов в форме множественного числа — см. Л. Хакулинен, Развитие и структура финского языка (русск. перевод), ч. II — Лексикология и синтаксис, М., 1955, стр. 189. 7. Kalbotyros klausimai IT, 97 точки зрения формы, а с точки зрения содержания, в то время как название объекта индивидуально-определенного (,,пространственно-ограниченного“, по терминологии А. И. Томсона) выступает в аналогичных сочетаниях в винительном падеже. Ср., напр., следующие конструкции: Апиа kalėjimo dieną jam atnešė butelį pieno ir duonos (Cvirka) „На второй день заключения ему принесли бутылку молока и хлеба‘‘, несколькими предложениями ниже тот же объект обозначается винительным падежом: Rytą jis suvalgė duoną (Асс.), išgėrė buteli pieno ir visą dieną iš šiaudų kažką рупё (Cvirka) „утром он съел [этот принесенный] хлеб, выпил бутылку молока и весь день что-то плел из соломы“; или: Imkite, kunigėli, dešros (Cvirka) „Берите, батюшка ксендз, колбасы...‘‘ — ср. сочетание с винительным падежом того же существительного, обозначающим индивидуально-определенный объект: man teko viename jūsų saliūne užsisakyti dešrą (Acc.), Капа perpiovus, išėjo oras (Cvirka) ,,,..MHe случилось в одном вашем салуне заказать такую колбасу, из которой, когда ее разрезали, вышел воздух“ — ср. с этим последним примером сочетание того же глагола с родительным падежом „„неопределенно-представляемого“ объекта: Kasdien valgiau gardžių pietų, iš vakaro galėdavau užsisakyti mėgiamų buljonų, pudingų, saldumynų (Vienuolis) ‚Каждый день ел вкусные обеды (букв. „вкусных обедов*‘), с вечера мог заказать (букв.) любимых бульонов, пуддингов, сладостей...“; Antanélis gauna šokolado (Cvirka) ‚,Антанелис получает шоколад [букв. „„шоколаду“‘]“ — cp. сочетание с винительным падежом того же существительного, называющее конкретное действие, направленное на определенный, ‚ предметный“ объект: Antanėlis krūpteli, šokoladas nukrinta ant grindų, Kvintetas pakreipia taškuotą galvą, apuosto šokoladą (Acc.) ir netrukus taip pat užsimerkia (Cvirka) ‚,Антанелис вздрагивает, шоколад падает на пол, Квинтет поворачивает пятнистую голову, обнюхивает шоколад, но вскоре опять закрывает глаза“‘. Ср. противопоставление родительного падежа ‚‚вещественного“‘, неопределенно-представляемого объекта винительному „предметного“ объекта (выраженного тем же субстантивированным прилагательным) в одном предложении ...atnešė man karčiosios ir ėmė prašyti, kad papasakočiau, о aš išverčiau ant žemės karčiąją (Асс.) ir sakau ...(Cvirka) ,,...npHHecJiH мне горькой и стали просить, чтобы я рассказал, а я опрокинул горькую на землю и сказал...“‘; ...Jocius ... tik šviežio alaus į stiklinę pylė ir kiaulieпа (Acc.) artyn stūmė (Baltušis) ‚,...Йоцюс только наливал в стакан свежего пива и свинину поближе придвигал“ —С первым приведенным COчетанием глагола pilti с родительным падежом „вещественного“ объекта ср. сочетание того же глагола с винительным падежом „определенного“, „предметно-представляемого“‘ объекта (выраженного тоже существительным вещественного значения): Pildamas kavą, oberleitenantas Grifelis pranešė, kad tai tikra kava ir tikras rusų likeris (Cvirka) ‚Разливая [поданный] кофе, оберлейтенант Грифелис объявил, что это настоящий кофе и настоящий русский ликер“, со вторым приведенным сочетанием, называющим действие, направленное на предметный“ объект, ср. сочетание с родительным падежом того же существительного: ...atnešiau kiaulienos prie raumenukų, išvi98 Среди сочетаний второго типа можно выделить следующие группы: 1. Сочетания, в состав которых входят производные от соответствующих переходных глаголов глаголы среднего и действительного залога с приставками pri-, ap-, at-, už-, выражающими между прочим удовлетворенность субъекта действием (в основном — глаголы среднего залога), полноту, исчерпанность действия (ар-, pri-), либо частичный характер действия at-,pri-,už-). Эти глаголы выражают действие, преимущественно или исключительно связанное с ‚нёопределенным“, ‚‚вещественно-представляемым“‘ объектом (этот оттенок вносят в значение глагола перечисленные приставки). Объект при этих глаголах, следовательно, может быть выражен родительным падежом ‚вещественного“* (напр., ...jūs ten, Боба, kiaulienos priėdę ir alaus prigėrę (Cvirka) ,,...Bbl там, боши, нажрались свинины, напились пива“°), или отвлеченного, (напр., ...kalbos, kurios dvasios prisisunkė iš Lietuvos himno (Cvirka) ‚,...языку, дух которого он впитал в себя из литовского гимна**), или предметного существительного множ. числа (Hamp. ...prisiskaitysi tu savo knygų (Jasiukaitis) ‚,...начитаешься ты своих книг“). 2. Ко второй группе сочетаний второго типа можно отнести конструкции с глаголами определенных лексических групп (так наз. глаголы „духовного и физического стремления“, глаголы ‚просьбы, вопроса“, глаголы ‚отрицательных эмоций“, глаголы ‚‚удалительной“ семантики, глаголы длительного чувственного восприятия, рлаголы ‚недостатка, лишеHHSC и пр.). ‚Сфера влияния“ таких глаголов шире, чем у глаголов предыдущей группы, т. к. действие, выраженное ими, не связано с каким-либо особым представлением объекта, и, таким образом, в сочетании с ними может выступать родительный падеж как ‚вещественных“‘ или отвлеченных, так и „предметных“ существительных, а также местоимения. Ср., напр. : — Hello — riktelėjo Frankas jam, — nori kavos? (Cvirka) „Хелло, — крикнул ему Франк, — хочешь кофе (род. пад.)?“ и: — Мог! puoduko kavos? ,,Xoчешь стаканчик (род. пад.) кофе?“‘; Žuvis ... gilumos ieško, о Žmogus — gerumos (Gud.-Guzevičius) „Рыба... ищет глубины, а человек — добра“; .. todėl jam reiksią pačios (Cvirka) ‚,...и поэтому ему будет нужна жена“‘ (букв. ‚,...будет нужно жены“‘); ...visados pakakdavo jo kompanijai pralinksminti (Cvirka) ,,...Bcerja его было достаточно, чтобы компания развеселилась*““ 12. 3. Наконец, к третьей группе сочетаний второго типа относятся сочетания родительного падежа с глаголами, имеющими отрицание. Эти сочетания, в отличие от сочетаний двух первых групп имеют „универ12) Последние два примера показывают несостоятельность предлагаемого Э. Френкелем толкования родительного падежа при глаголах ‚‚нужды, недостатка, лишения“‘ и при глаголах, выражающих достаточность“, как Genitiv“a partitiv“a (см. ук. соч., стр. 45-§43) — независимо от того, понимается ли этот термин в плане частичности или в плане неопределенности объекта. Ясно, что в том случае, когда в родительном падеже выступает ‚‚предметное‘‘ существительное единственного числа или м стоимение, представление об объекте, испытывающем действие лишь в какой-то своей части (или даже о „„неопределенном“ объекте —в случае местоимения), является совершенно несообразным. 105 сальный“ характер: в состав их могут входить глаголы и имена любого лексического значения (напр., Jis nebedarinėjo deglės, nemetė žarnų ir likučių varnoms, nepūtė pūslės (Cvirka) „Он He потрошил уже пеструхи, не бросал остатков кишок или хвостика воронам, He надувал Ny3bIpsl...“*; Ar negirdėjai ten kaimenės bliaunant (вм. Асс. cum part.), laukuose prunkščiančio arklio, o kalvose siaudžiančio javo? (Cvirka) ,,He слышали ли вы там мычания стада (род. с причастием), ржания лошадей в полях, а на холмах — шелеста хлебов?“ и т. д.). * * * Значения, выражаемые сочетаниями второго типа, обычно выделяются в качестве особых значений родительного падежа, причем эти сочетания рассматриваются в одном ряду (иногда под одной рубрикой) с сочетаниями первого типа. Так, напр., выдающийся литовский языковед И. Яблонскис в своей интересной по материалу книге ‚,Падежи и предлоги. Их употребление в нашем языке“‘18) наряду с ‚родительным неопределенности или части“ (cm. $19, который объединяет сочетания как первого, так и второго типа) выделяет ‚родительный полноты или множественности“ ($18, включающий наряду с другими и глагольные сочетания), ‚родительный цели“, при помощи которого обозначается „искомый или желаемый предмет“ (8 21), ‚родительный недостатка или отсутствия“, которым обозначаем чего нам не хватает, недостает, в чем мы нуждаемся, чего нет“ ($ 22). „родительный отрицания“* ($ 23), ‚родительный отделения и под.“ ($ 29). В самом деле, все эти значения можно наблюдать в соответствующих сочетаниях. Так, в сочетаниях, отнесенных нами к первой группе, оттенок ‚полноты или множественности“‘ объекта, с одной стороны, и, напроTHB, ‚частичности объекта“ —с другой, вполне отчетлив. Ср., напр., такие сочетания, как... ризиаЯаи popierėlių... kad man tuomet Каз dešinę nukirstų! (Cvirka) ,,... понаписал бумажек..., хоть бы кто-нибудь мне тогда правую руку отрубил!“; ... prisigaudė žuvies (Cvirka),,... наловил рыбы“, и такие, как: Valdovas atsigėrė midaus (Cvirka) ‚Властелин. .. отпил мёду“‘; Atsilauždami sau duonos, gulėjusios čia pat, jį užgerdavo jie iš didelio butelio (Cvirka) ‚Отламывая себе хлеба, который лежал тут же, они запивали его из большой бутылки“. Нет оснований, однако, приписывать тот или другой оттенок значению самой падежной формы, поскольку он заключен в семантике глагольного компонента, всегда вступающего в сочетание именно с родительным падежом названия объекта, и поскольку рассмотренные сочетания не противопоставляются, таким образом, сочетаниям (тех же глаголов) с каким-нибудь другим падежом (напр., с винительным), в которых данный оттенок отсутствовал бы. То же самое с полным основанием можно отнести к сочетаниям второй группы. Cp., напр., сочетания с глаголами „духовного стремления“, 13) |. Jablonskis, Linksniai ir prielinksniai, Jų vartojimas mūsų kalboje, Kaunas, 1928, 106 в которых родительному падежу как будто бы присуще значение „искомого или желаемого предмета“, с одной стороны, и сочетания с глаголами, выражающими противоположные душевные эмоции, в именном компоненте которых следовало бы, будучи последовательным, усмотреть значение „избегаемого, внушающего страх, нежелательного объекта“, — с другой: Kokių tu čia kliaučių ieškai ? — Aš пе kliaučių ieškau, о teisybės (Vienuolis) „Каких зацепок ты здесь ищешь? — Я не зацепок ищу, a справедливости“‘; ... kiekvienas laukia pirmojo kliento, kaip laukia jaunavedžių рога savo pirmojo vaisiaus (Cvirka) ,,... каждый ждет первого клиента, как пара молодоженов ждет своего первого peGeHka‘‘; ... norėjo viso tėvo ūkio vyresnysis (Vienuolis.) ,,... старший хотел [получить] все отцовское хозяйство (род. пад.)*°; ... jaunikliai vengė jo ir $аНпоз1 (Cvirka) ,,... молодежь избегала и сторонилась ero‘‘; ... bijojo žąsino, bijojo plačiųjų laukų tylos, bijojo ir svetimų žmonių (Vienuolis) ‚,... боялась гусака, боялась тишины широких полей, боялась и чужих людей“‘. Или сочетания, подобные тем, которые Яблонский приводит в параграфе „родительный недостатка или отсутствия“: Čia reikėjo ir drąsos, ir greitumo, ir sumanumo (Vienuolis) ‚Здесь нужно было и смелости, и быстроты, и сообразительности‘‘; Ūkis stokojo arklių ir įrankių (Avyžius) „Хозяйство испытывало недостаток в лошадях и HHCTpyMeHTAX““; Stigo visur žmonių, trūko rankų (Cvirka) ‚Всюду недоставало людей, нехватало рук“ и сочетания противоположного значения:...ижепка ir kitų pasityčiojimų (Jasiukaitis) ,,.. . достаточно и издевательств со стороны других“; .. užteks ir dešimties kapeikų (Jasiukaitis) ,,...XBaTHT и десяти копеек“; Pakako akimirkos, kad tas veidas...pasiliko mano akyse (Сушка) ‚Одного мгновения было достаточно, чтобы это лицо...осталось в моих глазах‘; Tuomet pakakdavo mažučio žodelio, šypsnio, juoko (Cvirka) ‚Тогда достаточно было одного словечка, усмешки, шутки“. Совершенно очевидно, что различие в значении соответствующих „противоположных“ групп сочетаний, объясняется не противоречием заложенных в значении генитива оттенков, а различием семантики входящих в состав сочетаний глаголов. Подобным же образом усматривать в самой форме родительного падежа значение объекта, не подвергающегося действию, в сочетаниях третьей группы можно было бы лишь в том случае, если бы было возможно сочетание отрицаемого глагола с каким-нибудь другим падежом (напр., с винительным), в котором соответствующее значение отсутствовало бы (или если бы родительный мог обозначать не подвергающийся действию объект в сочетании с глаголами без отрицания). Анализ сочетаний второго типа приводит к заключению, что родительный падеж выражает здесь лишь общее значение объекта действия, а частные оттенки, присутствующие в тех или иных сочетаниях, всецело определяются значением глагольного компонента. Таким образом, значение родительного падежа при глаголах определенных групп (ограниченных в большей или меньшей степени) оказывается тождественным значению винительного падежа. При этом винительный падеж не может, 107 как правило, выступать в TOM же ‚‚синтаксическом окружении“ (т. e, в сочетании с теми же глаголами), что родительный падеж. Пользуясь. терминологией фонологических исследований, можно сказать, что родительный падеж находится по отношению к винительному в ,‚дополнительном (или ‚‚комплементарном‘‘) распределении“. Эти два обстоятельства (функциональное тождество названных двух падежей и факт ‚„комплементарного распределения‘‘) являются достаточными для признания родительного падежа в сочетаниях второго типа позиционным (комбинаторным) вариантом винительного. Многозначность приглагольного род. падежа оказывается, таким образом, мнимой. Все сказанное не следует понимать в том смысле, что сочетания, в которых появление данного падежа обусловлено принадлежностью осHOBHOTO компонента K лексически ограниченной в той или иной степени группе, представляются нам объектом, не достойным внимания исследователя падежного синтаксиса. Напротив, подобно тому, как при описании фонетической системы языка необходимым является тщательное описание всех вариантов фонемы во всем их конкретном многообразии и точное определение всех позиций, в которых может выступать тот или иной комбинаторный вариант, так и при исследовании синтаксиса определенного падежа, в частности — родительного, необходимо всесторонее описание всех частных употреблений падежной формы и выявление условий ее функционирования. į Решительные возражения, однако, вызывает широко распространенное недифференцированное рассмотрение ‚,‚свободных“ и лексически ограниченных со стороны основного компонента сочетаний, и (иногда связанное с этим) выделение произвольного числа ‚,значений“, якобы присущих падежной форме. 14) Как видно из сказанного, этот, заимствованный из фонологии, термин употребляется здесь в ином смысле по сравнению с тем, какой придает ему в своей известной работе о русской падежной системе (ТСГР, 6) P. Якобсон, выделяющий ‚общее значение“ падежа и ‚ комбинаторные варианты“‘этого значения. В таком виде — обращение к терминологическому арсеналу фонологии не кажется плодотворным, т. к. соответствуюшее фонологическое понятие (функционально тождественные, но формально различные элементы) отнюдь не представляют строгой аналогии с его синтаксическим переосмыслением (как нам кажется — в отличие от сопоставления) предлагаемого в настоящей статье.