Senieji latvių kalbos žodynai

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, VI LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA ОБЗОРЫ И РЕЦЕНЗИИ СТАРЫЕ СЛОВАРИ ЛАТЫШСКОГО ЯЗЫКА Daina Zemzare, Latviešu vārdnīcas (līdz 1900. gadam), Latvijas PSR Zinātņu akademijos? В этой объёмной и важной работе известного латышского лингвиста Д. Земзаре рассматриваются все известные старые печатные и рукописные словари латышского языка — от появления первого словаря в 1638 году до 1900 года. В Советской Литве интерес к прошлому литовской лексикографии постоянно растёт, и, хотя до сих пор шире всего исследовались преимущественно отдельные словари (К. Бугаса, А. Юшки, К. Ширвида и некоторые другие), следует надеяться, что в будущем и мы получим книгу, в которой будет освещена вся история нашей лексикографии. Какой должна быть эта будущая книга, каким путём лучше идти при исследовании истории лексикографии, легче будет решить, когда мы ближе познакомимся с подобными трудами наших соседей. Более близкое знакомство с работой Д. Земзаре важно для литуанистов и потому, что развитие латышской лексикографии и самой лексики в некоторых отношениях тесно связано с литовской лексикографией и лексикой. В начале книги (с. 3—6) кратко рассматривается предшествующая литература о словарях латышского языка и одновременно отмечаются встречающиеся в ней неточности. В описаниях отдельных словарей местами используются и другие труды по истории лексикографии, не упомянутые во вводном обзоре литературы. Литературы о прошлом латышской лексикографии вообще немного, и большинство словарей автор описывает столь подробно впервые. При чтении этой книги, однако, бросается в глаза недостаточно полное использование предшествующей литературы по теме и пробелы в её цитировании. Здесь можно указать на несколько таких упущений. На с. 4 и 84 говорится, что рукописный словарь Я. Лангия 1685 г. был опубликован Э. Блессе в 1936 г., однако нигде не упоминается, что в это издание1 он включил не только общий обзор жизни и трудов Я. Лангия (с. 466—486), но и характеристику языка- 1 E. Blese, Nīcas un Bārtas mācītāja Jāņa Langija 1685. gada latviski—vāciskā vārdnīca ar īsu latviešu gramatiku, Rīgā, 1936. 287 я (с. 487—568). Говоря о словарях К. Эльверса и Я. Ланге, следовало бы упомянуть, что списки наиболее характерных и значимых для истории языка слов, отобранных из этих словарей, а также выражений (пословиц, поговорок) опубликовал П. Шмитс2, высказав при этом и некоторые замечания о словаре Я. Ланге (например, о производных с суффиксом -ums). Затрагивая вопросы происхождения рукописей словаря Х. Фюрекера (с. 73), можно было упомянуть ещё нескольких авторов, ранее подробно писавших об этом, особенно Л. Берзиньша3. О грамматике и словаре Г. Ф. Стендера писал Я. Эндзелин4, однако эта юбилейная статья заслуживает упоминания не столько из-за пары замечаний о самом словаре, сколько как общая характеристика владения Г. Ф. Стендером латышским языком и его лингвистических взглядов. Очень жаль, что автор не успела ознакомиться со статьёй Б. Йегера о словаре 1688 г.5, где он описан по микрофильму полного экземпляра, обнаруженного в библиотеке Университета Осло: сведения об этом словаре в книге Д. Земзаре, имевшей в распоряжении лишь пару сохранившихся его фрагментов (и, добавим, описание этих фрагментов Я. Жеверса6, на которое она, несомненно, опирается на с. 91), теперь необходимо существенно пересмотреть и дополнить. После краткого обзора литературы переходим к описанию словарей. Каждый словарь рассматривается отдельно. Описания словарей расположены в хронологическом порядке, по времени их печатания или написания. Вся история лексикографии разделена на две части: первая (с. 7—212) охватывает словари эпохи феодализма (до середины XIX в.), вторая (с. 213—407) — эпохи капитализма. Кратко перечислим здесь эти словари, пусть и не все, чтобы и те, кто не читал книгу Д. Земзаре, могли составить приблизительное представление об объекте её исследования и одновременно о самом прошлом латышской лексикографии. Первый словарь латышского языка появился на девять лет позже литовского (Dictionarium К. Сирвида), а именно в 1638 г. Это Lettus, Das ist Wortbuch/Sampt angehengtem täglichem Gebrauch der Lettischen Sprache... Riga... M. DC. XXXVIII. Георга Манселя. Собственно алфавитный немецко-латышский словарь занимает здесь 208 страниц (если не считать титульный лист, посвящение, предисловие и хвалебное обращение к Манселю), а не 207, как по ошибке указывает Д. Земзаре, и содержит около 6000 слов; за ним следует вторая часть — Phraseologia Lettica, занимающая 190 страниц (без титульного листа); в этой части слова и выражения сгруппированы по темам в 51 раздел (например, имеются разделы «О рыбах», «О помоле», «Об одежде», «О цветах», «О деньгах», «Названия родства» и т. д.). 2 P. Smidts, Vārdu izvilkums no Elversa vārdnīcas „Liber memorialis letticus“, „Rakstu krājums, Rīgas Latviešu Biedrības Zinību Komisijas izdots“, XVI., Rīgā, 1912, p. 10—20; P. Smidts, Langes latviešu vārdnīca, ten pat, p. 21—58. 3 L. Bērziņš, Kristofors Fūrekers un viņa nozīme latviešu literatūrā, „Filologu biedrības raksti“, VIII, Rīgā, 1928, p. 145—224 (apie žodyną p. 160—168). 4 J. Endzelīns, Vecā Stendera latviešu gramatika un vārdnīca, „Druwa“, 1914, Nr. 9—12, p. 907—911. 5 B. Jēgers, Das deutsch-lateinisch-polnisch-lettische Vocabularium vom Jahre 1688, „Språkliga Bidrag (SprB). Meddelanden från seminarierna för slaviska språk... vid Lunds Universitet“, Nr. 8, Lund, 1957, p. 22—41. 6 Izglītības Ministrijas Mēnešraksts, 1935, p. 492—493. 288 Второй словарь латышского языка был подготовлен Георгом Эльгером и вышел в 1683 г. в Вильнюсе: Dictionarium Polono-Latino-Lottauicum. Opus posthumum R. P. Georgii Elger... Vilnae, 1683; он насчитывает 674 страницы и около 14 000 словарных статей. Третий печатный словарь, анонимный (Д. Земзаре по традиции называет его словарём Г. Дрезеля), вышел в 1688 г.: Vocabularium Wie Etzliche gebräuchliche Sachen Auff Teutsch/Lateinisch/Polnisch Uund Lettisch/Auszusprechen seynd. Riga... 1688; он насчитывает 120 страниц и содержит примерно по тысяче слов на немецком, латинском, польском и латышском языках (почти исключительно существительных), распределённых по 24 тематическим группам. В словарике множество ошибок, орфография непоследовательная, старомодная. Б. Егер склонен полагать, что рукопись этого словарика была составлена до 1621 г., когда краем ещё правили поляки7. Итак, в XVII в. были напечатаны и сохранились до наших дней три словаря латышского языка. Правда, в более ранней литературе упоминается также шведско-польско-немецко-латышский словарь Г. Дрезеля 1677 г. — его включает в список печатных словарей латышского языка и Я. Эндзелин8—, однако позднее этого словаря никто не видел, и теперь считается, что его вовсе не существовало9. От того же XVII в. сохранились также рукописи трёх неопубликованных словарей. Это прежде всего копии двух вариантов латышско-немецкого словаря К. Фюрекера (умершего около 1684 г.) второй половины этого столетия; более ранний экземпляр насчитывает 319 страниц, более поздний — два тома, 555 страниц; в словаре около 3500 слов. К 1685 г. относится рукопись Я. Лангия (известна лишь латинская форма его фамилии Langius) (Lettisch-Deutsches Lexicon), содержащая около 7000 слов, расположенных по гнездовому принципу. Примерно столько же слов содержится и в рукописи неизвестного автора Manuale Lettico Germanicum (здесь, помимо других источников, особенно широко использованы словари Фюрекера и Лангия). Кроме того, сохранился небольшой немецко-латышский словарик примерно из 900 слов (из курляндских диалектов), который, по-видимому, какой-то немецкий пастор составил исключительно для собственного пользования10. В XVIII в. было напечатано уже семь словарей: в 1705 г. — так называемый немецко-шведско-польско-латышский словарик Л. Депкина (переработанное и существенно улучшенное издание словарика 1688 г.); в 1748 г. — Liber memorialis Letticus К. Эльверса (немецко-латышский словарь, около 8000 слов); в 1761 г. — Entwurf eines Lettischen Lexici Г. Ф. Стендера (в одной книге с его грамматикой; латышско-немецкий словарь, около 4000 слов; несколько дополненное издание вышло в 1763 г.); в 1772—1777 гг. — Vollständiges deutsch-lettisches und lettischdeutsches Lexicon Я. Ланге (в немецко-латышском словаре, вышедшем уже в 1772 г., на 607 колонках дано около 15 000 слов, в латышско-немецком словаре имеется 7 Språkliga Bidrag, Nr. 8, Lund, 1957, с. 37 (из статьи Егеря взяты также название словарика и его краткое описание). 8 J. Endzelīns, Ievads baltu filoloģijā, Rīgā, 1945, p. 68. 9 Språkliga Bidrag, Nr. 8, Lund, 1957, с. 34. 10 Этот словарик недавно подробнее исследовал Б. Егер, который, в частности, полагает, что он был написан между 1631 и 1685 годами; см. его статью The Vocabularium Germanico-Curlandicum in the British Museum, „Årsbok 1955/56“, Lund, 1960, с. 27—57. 19. Kalbotyros klausimai VI. 289 406 столбцов и около 10 000 слов; большинство слов автор записал из живой речи); 1789 г. — Lettisches Lexicon Г. Стендера Lettisches Lexicon (в двух частях: латышско-немецкая часть насчитывает в общей сложности 404 стр. и около 7000 слов, а немецко-латышская часть — 773 стр. и около 14 000 слов). Из рукописных словарей XVIII в. самым объёмным является Lettisches Wörterbuch Л. Депкина Lettisches Wörterbuch; это латышско-немецкий словарь, написанный в 1703 и 1704 гг. и содержащий около 16 000 слов, собранных преимущественно из письменных источников (в 1704 г. уже был напечатан проспект этого словаря). Кроме того, сохранились рукописные словари Ф. Вейгеля 1748 г. — немецко-латышский и латышско-немецкий, «сравнительный» словарь латышского языка Х. Ф. Темлера 1772 г. (отчасти также с соответствиями из литовского языка11), а также немецко-латышский словарь 1782 г. (Я. Баумбаха?). Помимо этих пяти словарей сохранилось ещё несколько других рукописей с более или менее обработанным материалом для словарей. Даже не считая опубликованных списков терминологической лексики, словариков, помещённых в хрестоматиях, и подобных небольших лексикографических трудов (они, хотя и кратко, рассматриваются также в книге Д. Земзаре), число печатных словарей латышского языка в XIX в. пополнилось более чем десятью новыми изданиями. Пожалуй, наиболее известный из них — так называемый русско-латышско-немецкий словарь Кр. Валдемара (Русско-латышско-немецкій словарьРусско-латышско-немецкій словарь), подготовленный деятелями младолатышского движения и изданный Министерством народного просвещения России в Москве в 1872 г. (около 37 000 слов); на этот словарь опирается и русско-латышский словарь, вышедший в Елгаве в 1890 г. Меньше по объёму Латышско-русско-немецкій словарь, отредактированный тем же Кр. Валдемаром и также изданный в Москве в 1879 г. Латышско-русско-немецкій словарь. Среди других словарей можно упомянуть Słownik polsko łacinsko łotewski Я. Курмина Słownik polsko łacinsko łotewski, напечатанный в Вильнюсе в 1858 г. (около 13 000 словарных статей), Lettisch-deutsches Wörterbuch К. Ульманиса 1872 г. Lettisch-deutsches Wörterbuch (около 20 000 слов), Deutschlettisches Wörterbuch Г. Браже 1880 г. Deutschlettisches Wörterbuch (35 000 слов; эти словари Ульманиса и Браже были изданы как две отдельные части одного и того же Lettisches Wörterbuch Lettisches Wörterbuch), а также Lietuviszkai-latviszkai-lenkiszkai-rusiszką словарь М. Межиниса Lietuviszkai-latviszkai-lenkiszkai-rusiszką, напечатанный в Тильзите в 1894 г. (около 15 000 слов). В конце XIX в. появляются первые специальные словарики (терминологии отдельных отраслей) и словарики иностранных слов: в 1881 г. в Москве издаётся подготовленный Кр. Валдемаром словарик моряков Карманный русско-английско-французско-немецко-итальянско-датско и норвежско-шведско-латышский морской словарь съ прибавленіемъ голландскаго и испанскаго языковъ Карманный русско-английско-французско-немецко-итальянско-датско и норвежско-шведско-латышский морской словарь съ прибавленіемъ голландскаго и испанскаго языковъ; в 1878 г. выходит словарик иностранных слов Ф. Мекона Šweschwahardu grahmata Šweschwahardu grahmata (около 2200 слов), а в 1886 г. — первое издание значительно более обширного словаря Я. Дравниекса Šweschu wahardu grahmata Šweschu wahardu grahmata (более 5000 иностранных слов). Из XIX в. известно немного крупных и значимых рукописных словарей. Это Lättisch-Deutsches Wörterbuch Г. Бергманиса Lättisch-Deutsches Wörterbuch и Deutsch-lettisches Wörterbuch Deutsch-lettisches Wörterbuch 1806 г. (в первом около 5000, во втором — 9000 слов), русско-латышский словарь неизвестного автора (без 11 Подробнее см.: J. Kruopas, Seniausias lyginamasis latvių ir lietuvių kalbų žodynas, „Literatūra ir kalba“, II, Vilnius, 1957, p. 467—470. 290 средняя часть от застила́ю до Павлинъ), написанный, по мнению Д. Земзаре, между 1862 и 1869 гг. (около 10 000 заглавных слов), латышско-литовско-польский словарь А. Юшки 1875 г. (7818 слов — это число сам А. Юшка указывает в конце словаря; латышские слова приводятся и во втором варианте большого словаря А. Юшки, однако позднее от перевода на латышский отказались)12 и литовско-латышский словарь А. Дирикиса 1872 г. (около 10 000 слов; ныне уже утрачен, но известен по описанию 1935 г.). Итак, старых словарей латышского языка довольно много. По подсчётам самой Д. Земзаре, с начала XVII в. до конца XIX в. было напечатано в общей сложности двадцать два двуязычных и многоязычных словаря, а рукописи двенадцати подготовленных словарей сохранились. Для сравнения можно напомнить, что печатных словарей литовского языка XVII в. существует только один — словарь К. Ширвида (правда, различия между первым [вторым?] и последующими изданиями почти позволяют говорить о двух отдельных словарях); XVIII в. — три (все они состоят из двух частей — литовско-немецкой и немецко-литовской): В. Хака, П. Руигиса и К. Г. Милькуса; XIX в. — пять: Г. Х. Ф. Несельмана, два словаря Ф. Куршайтиса, М. Межиниса и А. Юшки (начало); таким образом, за три столетия вышло всего девять словарей (латышских — двадцать два). Рукописных словарей XVII и XVIII вв. также сохранилось немного — возможно, по три из каждого столетия (время написания некоторых словарей точно не известно), и только за XIX в. их у нас больше, чем у латышей. Из сопоставления приведённого числа литовских и латышских словарей, разумеется, было бы ошибочно заключать, что старая литовская лексикография в целом уступала латышской: по качеству (особенно по точности отражения языка) словари литовского языка часто превосходят латышские словари того же времени, которые вплоть до второй половины XIX в. писались почти исключительно иноязычными авторами (преимущественно немцами), недостаточно хорошо владевшими латышским языком. Более подробно ознакомиться с таким большим числом словарей и должным образом их охарактеризовать — нелёгкая задача, требующая больших усилий, тщательности и времени. В книге не все словари рассматриваются одинаково подробно. Это прежде всего зависит от самих словарей: не все они одинаково важны и одинаковы по объёму; есть, конечно, и другие, более субъективные причины: многие словари до сих пор не становились предметом специального исследования, поэтому сейчас трудно сразу обстоятельно рассмотреть их все. Больше всего места в книге отведено русско-латышско-немецкому словарю 1872 г. (Кр. Валдемара) ввиду его особой роли в формировании современного латышского литературного языка — около 117 страниц (с. 218—311 и 503—526), то есть более одной пятой всей книги. Почти столь же подробно рассматривается и первый словарь (Г. Манселя, 1638 г.) — ему посвящено около 100 страниц 12 Раздел книги Д. Земзаре «Латышско-литовско-польский словарь Антанаса Юшки» (352—362) — это дополнение к ценной, обстоятельной и тщательно написанной работе Б. Толутене «Антанас Юшка — лексикограф» («Literatūra ir kalba», V, Vilnius, 1961, p. 87—377); приводятся некоторые новые факты и соображения о взаимоотношениях А. Юшки с А. Дирикисом и научной комиссией Рижского латышского общества и, что важнее всего, даётся характеристика самого словаря (интерес, разумеется, сосредоточен преимущественно на латышских словах и фразах). 291 (с. 11—63 и 423—470). Описания других словарей обычно занимают всего по несколько страниц. Старые словари можно исследовать с разных точек зрения. Характер исследования здесь, по меньшей мере, может быть двояким: 1) лексикографическим, когда исследователю важно выяснить, какими принципами и методами лексикографии руководствовался автор, подбирая слова для своего словаря, группируя их, объясняя значения и приводя эквиваленты на других языках, указывая грамматические, стилистические, этимологические и т. п. особенности, иллюстрируя употребление слов фразами и т. д.; и 2) лексикологическим, когда исследователя интересуют не «искусство» составления словаря, а содержащиеся в нём слова, которые он с точки зрения современного языковеда распределяет на архаизмы, образования различных типов, заимствования и т. д. Для освещения развития лексикографии достаточно лексикографического обзора словарей, однако на практике исследования старых словарей очень часто включают также элементы исторической лексикологии, и это совершенно естественно, поскольку старые словари одновременно являются и памятниками языка, поэтому их характеристика не была бы вполне исчерпывающей, если бы не было сказано, что они дают для истории языка и прежде всего его лексики. Автор книги нигде не упоминает о характере и цели своей работы, однако, ознакомившись с содержанием самой книги, можно увидеть, что её интересовали не столько собственно вопросы лексикографии, сколько вопросы лексикологии, то есть не столько методы составления словарей и их развитие, сколько лексика словарей и её обогащение. Уже одни те разделы книги, которые специально посвящены характеристике слов различных видов в отдельных словарях (на это указывают и заголовки) или, чаще, непосредственно перечням этих слов, занимают более 300 страниц, что составляет значительно больше половины всего текста книги (здесь следует напомнить, что не менее 75 страниц занимают иллюстрации — факсимиле отдельных, чаще всего первых, страниц словарей, титульных листов или иных материалов, связанных со словарями). Значительную часть оставшегося текста также действительно занимает обзор лексики и перечни слов (порой довольно длинные; ср. германизмы в рукописном словаре 1782 г., с. 161—163; неологизмы в словаре 1879 г., с. 316—319; слова различных типов в анонимном рукописном словаре XIX в., с. 325—332), хотя специальными заголовками это и не обозначено. Поскольку по своему характеру книга Д. Земзаре — прежде всего труд по исторической лексикологии (объектом исследования которой в данном случае является лексика старых латышских словарей) и лишь затем — по истории лексикографии, то далее, переходя к некоторым замечаниям, уместно начать именно с вопросов лексики и задержаться на них несколько дольше. В книге рассматриваются следующие группы словарной лексики: заимствования — отдельно германизмы, славизмы, литуанизмы и слова, происходящие из финно-угорских языков; неологизмы и образования отдельных типов; архаизмы значения (в словаре Г. Манцеля) и неологизмы значения (в словаре Кр. Валдемара); диалектизмы (отдельно рассматриваются только в словарях Г. Манцеля, Я. Ланге и Кр. Валдемара); имена собственные; интернациональные слова (в словарях Г. Эльгериса, К. Эльверса, Я. Ланге, Г. Стендера и Кр. Валдемара); термины (в словарях Г. Манцеля, Г. Эльгериса, Я. Ланге, Г. Стендера и Кр. Валдемара); архаизмы (в словаре Г. Манцеля). Автор часто не ограничивается общим обзором слов какой-либо категории и иллюстрацией своих утверждений лишь характерными 292 …с более подробными примерами, а, как уже отмечалось, приводит целые алфавитные списки слов, извлечённых из словарей, — своего рода словарики слов той или иной группы, содержащихся в отдельных словарях. Эти словарики дают немало материала для исторической лексикологии и исторического словаря латышского языка, однако, с другой стороны, пользы от них не так уж много. Их ценность снижают два обстоятельства: неудобство пользования и неполнота. Составленные отдельно для каждого словаря, они помещаются либо непосредственно при описании самого словаря, либо в конце книги — в так называемых приложениях (с. 421—537), причём в описании словаря об этом не всегда предупреждается. Кроме того, при упоминании того или иного слова нередко тут же указывается, в каких более поздних (а иногда и более ранних) словарях оно также встречается, но в описаниях этих других словарей оно уже не приводится. Из-за такого расположения иногда трудно пользоваться этими словариками даже тогда, когда читателя интересует слово лишь из какого-нибудь одного словаря. Читатель оказался бы в весьма затруднительном положении, если бы, например, захотел узнать, с какого времени и в каких словарях употребляется интересующий его славянизм: тогда пришлось бы просмотреть почти всю книгу. Если, как это делает D. Zemzare, слова извлекаются из словарей и приводятся таким образом, остаётся лишь один выход — добавить в конце книги алфавитный указатель всех слов. Ещё серьёзнее второй недостаток словариков: чаще всего они неполны и не охватывают всех слов той или иной группы, имеющихся в словаре. Ввиду этого недостатка словарики не могут заменить сам словарь читателю, интересующемуся словами той или иной группы. Если читатель, например, не найдёт искомый славянизм среди славянизмов, приведённых из какого-либо словаря, он ещё не может быть уверен, что этого слова в данном словаре действительно нет. Лучше было бы привести меньше разнообразных словариков, уделив больше внимания их полноте. Из всех лексических групп в книге чаще и подробнее всего рассматриваются заимствования. Особенно много места уделено славянизмам, несколько меньше — германизмам. Довольно обширные списки заимствований приводятся из словаря G. Mancelis, однако и здесь встречаются пропуски: например, ни на с. 46—48, ни на с. 438—441 не указаны имеющиеся в этом словаре славянизмы baggatz (s. v. Reich) 14113 (автору это слово вовсе не неизвестно, ср. с. 50 её работы), Birkaws (ein Schippfund) 375, Blehdis, Blehds (Ein alter Schalck) 19 и Blähds (Schalck) 151, Buhda (Bawrenhäußlein) 28, domant (dencken) 46, ghattaws (bereit) 31 (ср. также Semme ghattawa 17), Kaschohx (Beltz) 30, klanniteeß (bücken) 43, mehroht (messen) 122 (ср. также производные ißmehrot, Mehrotais 25), Nabbags (Arm) 22, ißpostiet (arm machen) 22 и ißpohstiet (verwüste) 215 (ср. также Pohstitais 193, pohstitais, pohstischana 215), Pullx (hauffen Volcks) 86, rohbesis (Ziel) 220, schäloht, apschäloht (Sich erbarmen) 27 (ср. также abschäloteeß, schchllex 54, 27), śohliet (verheissen) 91, Swanniet (Slöcken ziehen, leuten) 77 (ср. также swanītai 77; аналогично и на с. 401) и др. Из пропущенных германизмов (с. 48—55 и 441—468) можно указать, например, следующие: Balle (Ball) 27, Bickeris (Becher) 28, Bulldrians (Baldrian) 27, Cantzels 13 Цифры здесь указывают страницы словаря G. Mancelis по его факсимильному изданию (страницы издания 1638 г. не пронумерованы): A. Günther, Altlettische Sprachdenkmäler in Faksimiledrucken, II, Heidelberg, 1929. 293 (Cantzel) 44, Cāntzleris (Cantzler) 44, 402, Dantzis (Tantz) 181, Elle (Hell) 87, Junckars (ein Schreiber auffm Ampte) 402, Keisers (Keyser) 401 (Keysers 101), Kesteris (Küster) 401, klingkis (Handhabe) 84, Kumeles (Camillen) 44; Kungs (Herr) 88, Marskalkis (Marschalk) 122 (Marskalkis 402), Muhhs (Mönch) 126 и Muhx (ein Münch) 401, Pawests (Bapst) 401, Pieskohps (Bischoff) 35 (Pieskhops 401), preddigkis (Predigt) 138 (ср. также preddigrehht 138), Rahtusis (Rathhauß) 139, Rentmeisters и Renckmeisters (Reintmeister) 142, 402, Siepohls (Zwiebel) 222, Skriewers (Schreiber) 161, 402, Strenghes (Strengen) 362, Suckurs (Zucker) 221, Salhves (Salb) 148 (400), Wacktmeisters (Wachtmeister) 404, Wackts (Wacht) 198, Wieges (Feigen) 58, Wieweles (die Fiebel) 273 и др. Списки заимствований, составленные на основе некоторых других словарей, содержат ещё больше пробелов. Например, словарик славизмов, выбранных из словаря Й. Курмина (с. 490—503), по-видимому, охватывает лишь меньшую часть всех славизмов, имеющихся в этом словаре. Здесь приведено всего пять слов, начинающихся на k- (ещё два указаны на с. 209—212), однако это число можно быстро, даже не просматривая весь словарь, увеличить в несколько раз, добавив такие слова, как Kalada (Kolęda) 51 (ср. также kaladawojų — Kolęduję 51), kaleka (Niedołężny) 93, karawojis (Kołacz) 51, Kasztanawots (Kasztanowaty) 47, kasztawoj (Kosztuje) 56, Kiarzinia (Koszyk) 56, kierawojų (Kieruję) 48, Kiła (Kiła) 48, Kyłbasa (Kiełbasa) 48, Kłaniejus (Kłaniam się) 49, Kłapatejus (Kłopocę się) 50, klęczeju (Klęczę) 49, Kmins, kminy (Kmin) 50, Knatensz (Knot) 50, Kocz (Aby raz) 1, Kiata (Klatka na zwierza) 49, kryuda (Krywda) 61 (ср. также kryudeju, Kryudejtojs 61), Kudłas (Kosm) 56, Kudłots (Kudłaty) 62, kums и Kyums, kyuma (Kum) 63, Kurtka (Kurta) 64, kurwa (Nałożnica) 87, Kutasys (Kutas) 64, kuźnie (Kowalnia, kuźnia) 56, 64, Kwarba (Farba) 29 и др. Большинство таких славизмов в латышском языке встречается редко (чаще всего только в юго-восточных латгальских говорах) или вообще неизвестно по другим источникам (это можно было бы указать в словарике), однако для словаря Й. Курмина они в любом случае весьма характерны, и словарик славизмов, не включающий их, не может дать верного представления о славизмах в словаре Й. Курмина и вообще о его лексике. Одна из тем, особенно близких и интересных литуанистам, затронутых в этой книге, — литуанизмы в латышском языке. Автор подробнее говорит только о литуанизмах в двух старых словарях — Г. Манцеля и Й. Лангия, приводя также их списки. Литуанизмов в старых словарях латышского языка, как и в современном латышском письменном языке, немного. Это видно хотя бы по упомянутым спискам литуанизмов. Правда, они ещё не дают вполне точной картины, поскольку, как и другие словарики заимствований, нуждаются в дополнении. Особенно недостаточно выявлены литуанизмы в словаре Й. Лангия. Автор не использует то, что уже было сделано в этой области издателем словаря Э. Блессе. Поэтому к восьми литуанизмам Й. Лангия, указанным ею (с. 88), прежде всего следует добавить ещё одиннадцать других заимствований из списка литуанизмов, приведённого Э. Блессе14, а также отчасти и 14 E. Blese, Nīcas un Bārtas mācītāja Jāņa Langija 1685. gada latviski-vāciskā vārdnīca ar īsu latviešu gramatiku, Rīgā, 1936, p. 553. 294 слово Anckschis (ein nötig Ding), о происхождении которого Э. Блессе говорит отдельно15. Из бесспорных литуанизмов, не упомянутых ни Э. Блессе, ни Д. Земзаре, можно указать также следующие: Geddäht, sägeddäht (ze[r]gehen) и Pa-geddusch (an gekōmen, verdorben) 7616, Gelbäht (beschützen) (ср. также производные Gelbeis, Gelbähschana) и Gilbäht (helfen) (ср. также Eegilbäht, Eegilbähschana) 77, Gestées, passgestees (missen) 77 (Passigestees 352 указывает также Э. Блессе на с. 553), Gihmis (ein Gesicht, oder Gestalt, Aussehen eines Dinges) 77, Kähwa (eine Studte, Mähre, Strense) 104, Kettäht (vermeynen) и Paketäht 113 (три из этих литуанизмов — gelbėt, gimís и kėve — Д. Земзаре уже не упоминает, вероятно, потому, что ранее зарегистрировала их по словарю Г. Манцеля; см. с. 45 её работы). Таким образом дополненный список, по-видимому, уже должен охватывать почти все менее сомнительные литуанизмы Й. Лангия. Наряду с несомненными литуанизмами в латышском языке, возможно, не меньше таких слов, которые почти с одинаковым основанием можно объяснять и как литуанизмы, и как заимствования из какого-либо другого языка (особенно часто — как так называемые куронизмы), или как исконные слова (нередко — как архаизмы, сохранившиеся в части диалектов). Тот, кто взялся бы специально исследовать литуанизмы в латышском языке (более широкое исследование этой области было бы весьма желательным), не должен был бы оставлять без внимания и слова сомнительного происхождения. Литуанизмами или куронизмами являются, например, такие слова из словаря Й. Лангия, как Bangā (eine Wasserwoge, Welle. Bulge) 29, Lenckt (fugen, weichen, raum geben) 139 и Aplenckt (ср. Tahdu — Ackmin’, Zelm’ waigā aplenckt) 140, Mentäht (mischen) и Mente (ein breit Holtz damit mann mischert) 156 (последнее слово автор также относит к литуанизмам у Г. Манцеля), Stencktees (streben) 287 и др. Некоторые слова с нелатышской фонетикой можно объяснять либо как литуанизмы, либо как германизмы; ср. Kibbeles (ein Zanck oder Zwist) 113 (здесь есть и производное Kibbeläht) — скорее всего, от лит. kibelė «интриги, козни; придирка; путаница» (Й. Эндзелин в качестве возможного оригинала указывает kiba в словаре Юшки kiba «придирка, прицепка»17; в говорах в этом значении довольно широко употребляется kibė), Kinckeläht (sich säumen, Viel Wesens oder Federlesens machen) 113 — возможно, иногда восходит к лит. (už-, su-) kinkeliuoti «(за)путать, (за)спутать» или сходным словам18. Среди слов, чья фонетика (или другие особенности) не указывает на нелатышское происхождение, но которые малообычны для латышского языка (встречаются лишь в некоторых текстах или в прилитовских говорах, не имеют близкородственных других слов с той же основой и т. п.) и примерно в равной мере могли бы считаться как литуанизмами, так и исконными, незаимствованными словами, следует упомянуть: Buhda (eine Natur, an Arthi; приводится выражение Man nhe gir tahda Buhda, поэтому форма именительного падежа Buhda здесь могла быть также ошибочно записана вместо Buhds) 39 — это слово (и выражение) несколько позднее 15 E. Blese, op. cit., p. 509. 16 Страницы указаны не по отдельной нумерации самого словаря, а по общей нумерации страниц всей книги Э. Блессе. 17 K. Mülenbachs-J. Endzelins, Latviešu valodas vārdnīca, II, Rīga, 1925—1927, p. 378. 18 Относительно возможного происхождения этого латышского слова из немецкого языка см. K. Mülenbachs-J. Endzelins, op. cit., II, p. 382. 295 вновь встречается в рукописном словаре Manuale Lettico Germanicum, однако в других источниках оно, по-видимому, вовсе неизвестно19; Kalts (schuldig) 106 (ср. также 181) — Энзелиньш указывает его только по упомянутому Manuale (куда оно попало, несомненно, из рукописи словаря Я. Лангия) и по Мямуне, находящейся у границы Литвы (недалеко от Нереты)20; похожих слов в словаре Я. Лангия, а также в других старых словарях латышского языка имеется и больше. На литуанизмах в других словарях книга специально не останавливается: в одних случаях констатируется их наличие и приводится один-другой пример (в описаниях словаря Manuale, словарей Я. Курмина, М. Межиниса, А. Юшки, сборника слов М. Фелькеля 1879 г. и, возможно, еще в нескольких местах), в других отмечается, что сами составители словарей пытались у некоторых слов указывать их литовское происхождение (например, в описаниях словаря Г. Ф. Стендера 1761 г. и словарей Я. Ланге), в иных же случаях о литуанизмах вовсе не упоминается (таких описаний словарей большинство, и отсутствие упоминаний литуанизмов, разумеется, ошибочно было бы отождествлять с их отсутствием в самих словарях). Чтобы яснее представить, сколько и каких литуанизмов встречается в старых словарях латышского языка, а также увидеть, насколько удавалось самим составителям словарей распознавать литуанизмы, здесь приводятся характерные примеры еще из нескольких словарей, которые Д. Земзаре, вынужденная рассматривать такое множество лексикографических трудов, пока не смогла подробно исследовать в этом отношении. В небольшом словаре Г. Ф. Стендера 1761 г. (сам словарь, без учета различных приложений и грамматики, напечатанной вместе с ним, занимает всего 173 с.) литуанизмами считаются (рядом с ними стоит сокращение Lit.) не менее двадцати слов (не считая некоторых приведенных вместе с ними производных), почти все из которых (кроме, по-видимому, только Bumbisi и pikts) заключены в квадратные скобки, то есть считаются словами, неупотребительными в литературном языке. Из этих двадцати слов бесспорных литуанизмов всего несколько, а именно: Bumbisi (Reformirten) 27, dabbar (jetzt) 27, gīltens (Tod, Todtengeripp, it. der wie im Grabe gelegen aussieht), 45, praggars (den man nicht satt machen kan) 110. О словах balla (Blankwasser, Morast) 19, dirwans (neu gerissen Land) 32 трудно сказать, являются ли они литуанизмами или лишь латышскими соответствиями литовских слов. Не вполне ясно происхождение слов ķirnis и ķirļis (magere Sau) 63; ср. лит. диал. kī̆nuiti «пасть» и kirļėti «чахнуть, приходить в упадок», ķirļytis «гибнуть, чахнуть». Между тем пока не выяснено, можно ли считать балтийскими названия льняного сорняка, который ботаники называют Camelina sativa: латыш. judri 53 19 Ср. J. E n d z e l ī n s - E. H a u z e n b e r g a, Papildinājumi un labojumi K. Mūlenbacha Latviešu valodas vārdnīcai, I, 1934—1938, 257 (s.v. II būda), Rīgā. 20 K. M ū l e n b a c h s - J. E n d z e l ī n s, Latviešu valodas vārdnīca, II, Rīgā, 1925—1927, с. 146. На с. 88 своего труда Д. Земзаре относит прилагательное kalts «виновный» к словам, которые сам Я. Лангий считал литуанизмами (на самом деле, по-видимому, он нигде не упоминал о литовском происхождении этого прилагательного; напротив, занимаясь народной этимологизацией, он полагал его латышским, связанным с глаголом kalt «ковать»: kalts esas alb zur Schuld geschaffen 106), однако теперь эти слова признаются исконными, родственными соответствующим литовским словам; на с. 374 труда, где говорится о списке слов Я. Алунана, прилагательное kalts уже упоминается вместе с другими заимствованиями из литовского языка. 296 (известны также формы judras, -ės), лит. judrà (и jūdrėj)²¹; возможно, они связаны с judrùs, -i, judėti и другими словами этого гнезда; ср. названия того же растения: нем. Dotter, швед. dådra (стар. dudra), а также англ. dodder «Cuscuta (другой льняной сорняк)» и др., которые связывают (правда, не все этимологи) с англ. dodder «дрожать, колебаться, качаться», норв. dudra «дрожать», нем. диал. tottern «колебаться, двигаться»? Чисто латышскими, по-видимому, являются следующие мнимые литуанизмы Г. Ф. Стендера: gau̇t (=guht) 44, gumba (eine Manns­krankheit, der Räderkuchen genannt) 50, keiris (linksch) 62, perpt (quie­nen), -plis (was vom Vieh nicht recht fortkommen will) 104, pikts, a (böse, arg, scharf) 105, šebs, šebbu (spät), pašebbinat (verspäten) 131. Остальную часть «литуанизмов» составляют славянизмы batschwīnisch (die Blätter der rothen Rüben, die zum Essen zubereitet werden) 20, bl̦uhdeht (irren, herum streifen) 24, durns (doll, dwatsch) 37, gluppis (einfältiger Tropf) 46, pekle (Hölle, morastiger Weg) 104, plihte (Ziegelstein) 108; вполне возможно, что некоторые из этих слов пришли в действительности не непосредственно из славянских языков, а через литовский, и тогда отнесение их к литуанизмам было бы вполне оправданным (такое объяснение особенно подходит первым трем словам; ср. литовские славянизмы bačviniai, blūdėti, dūnas). Даже беглый просмотр этого словаря показывает, что большинство подлинных литуанизмов в нем осталось без помет. Это подтверждают, например, такие слова, при которых нет сокращения Lit. (обычно они приводятся, в отличие от слов с пометой Lit., без квадратных скобок): bandas (es) (Knechtssaat, i t. Nebenverdienst, ausserordentlich Profit) 20 (с несколькими производными) — из лит. bandà «посев наемного работника; выдаваемая наемному работнику натурой (зерном, картофелем, мясом, хлебом...) прибавка к жалованью», gélbhet (einen Flüchtigen verbergen), -tees (sich durch die Flucht retten) 44 — из лит. gélbe-ti(s), gihmis (Angesicht, Ebenbild) 44 — из лит. gýmis «лицо, облик; изображение, картина», gillas (-is, -otas, -ens) (Pferdegeschwār, die sich wie Erbsen und Nüsse zwischen Fell und Fleisch setzen) 45 — из лит. gilė (gilė, gilia, gilīs, -iēs, gīlis, -io) «желудь; железа», gint, is (zu Grunde gehen) 45 — из лит. gęsti (gendù > восточноаукштайтское gindu > латыш. *gindu, позднее gįnstu; настоящее время на -in- в латышском было распространено на весь глагол)²², ginta (Familie, Anhang) 45 — из лит. gentis (gentė) «все родственники; родственник, родня; близкий друг» (по-видимому, заимствовано из диалектов, где произносится -in-), gīrgse (Knorrband, d. i. wenn es am Gelenk der Armes wehe thut) 45 — из лит. girgždė, girgždà «скрипун, скрип», kehwe (Stutte) 61 — из лит. kėvė «мерин; плохое, тощее животное», paġires (=patsirras) 100 — из лит. pagiros; здесь мы находим также уже упоминавшиеся по словарю Я. Лангия несколько сомнительные литуанизмы kibbele (Verdruß und Lärm) 62, kin̦keleht (sich kuppeln, quackeln) 62. Литунизмы пытался выделять и Я. Ланге. В списке более редких и вообще более важных для истории языка слов, взятых из его словаря и опубликованных П. Шмитом (см. прим. 2), сокращение Lith. стоит при тринадцати словах. Из них только два являются не- 21 E. Fraenkel, Litauisches etymologisches Wörterbuch, Heidelberg-Göttingen, 1955 и сл., с. 196. 22 J. Endzelīns, Latviešu valodas gramatika, Rīga, 1951, p. 171. 297 сомнительные литуанизмы, а именно: dsaugtees (lustig seyn), которое во второй части словаря записано правильнее (но уже без сокращения Lith.) — dschaugtees (sich lustig machen), — от лит. džiaugtis, и gēela (die rothe Ruhr) — от лит. gėlà (tarm. giela) «понос, кровавый понос; сильная боль». Литунизмами можно было бы считать также слова dals (eine Sense) — от лит. dalgis и ustuppis (der dritte Ehemann) — от лит. užtupýs, хотя в словаре К. Мюленбаха — Я. Эндзелина они рассматриваются как соответствия литовским словам. Остальные девять слов, по-видимому, все являются исконно латышскими; большинство из них имеет соответствия и близкие родственные слова в литовском языке. Из того же списка видно, что и Я. Лангие оставил большинство литуанизмов без указания происхождения. Здесь мы находим следующие литуанизмы, не снабженные сокращением Lith.: gēṛkle, pagēṛkle (soll das deutsche Gurgel seyn) — от лит. gerklė, pagerklė (pagerklė, конечно, иногда могло быть образовано и самими латышами от литуанизма gerklė, ср. похожие образования padegune «область под носом», pakakle «подзатылок, подбородок, подгрудок»), jentes (Familiē, Geschlecht) — возникшее из gentes23, ед. ч. gente < лит. gentė (gentis), kēppals (auf den Kohlen gebratener Teig) — от лит. kėpalas, Schabbals (ein Kurzsichtiger [von Pferden gesagt]) — от лит. žabalas, -à «косой, плохо видящий», schalga (eine Angelruthe, Pohl, Paß; Spitzrute) — от лит. žalgà «гибкая жердь, длинная плеть», schebis (buntköpfig Vieh) — от лит. žėbras, -à «пестрый, с мелкими пятнами на морде», а также уже упоминавшиеся в словаре Г. Ф. Стендера 1761 г. bumbisi и bombihsi, а также girgsde и girsde. В латышско-немецкой части словаря Г. Ф. Стендера 1789 г. литуанизмы обычно не помечаются (сокращение Lith. встречается крайне редко). В этот словарь включены почти все литуанизмы словаря 1761 г., но встречаются и другие, большинство которых, по-видимому, было заимствовано вместе с прочими словами у Я. Лангие (рядом с ними в словаре часто приписана буква L. = Lange). Например, как слова Я. Лангие здесь приведены литуанизмы kēpparoht — приписанное в скобках рядом с известным самому Г. Ф. Стендеру kēppureht (Zappeln, wie ein Windelkind mit Händen und Füssen spielen) 106 — ср. лит. išsikėparoti «с трудом выбраться, выпутаться», kėperuotis «размахивать руками и ногами» и apsi-kepurėti «упасть, рухнуть (сильно, так, чтобы руки и ноги болтались)», kept (haften), keptees (anhaften) 106 — от лит. kėpti (kėmpa, kėpo) «прилипать, приставать» и др. Среди упомянутых выше литуанизмов отдельного, несколько более подробного объяснения требует бумбизи (бомбизи): в словаре Г. Ф. Стендера 1761 г. Бумбиси (реформаты. Лит.) 27, у Я. Ланге (квалифицируется как редкое слово!) бумбиси (в Курляндии так называют реформатов) II 68, бомбихси I 433. Ныне в Сунаксте (не слишком далеко от Литвы) известно бумбизе (вера бумбизе «кальвинизм»), которое прежде всего возводят к лит. бумбизас [бумби́.зас] «кальвинист»24, то есть к диалектному (высоколатышскому ры-бамбизас 23 Mūlenbachs-J. Endzelīns, Latviešu valodas vārdnīca, II, Rīgā, 1925—1927, p. 110. 24 J. Endzelīns-E. Hauzenberga, Papildinājumi un labojumi K. Mūlenbacha Latviešu valodas vārdnīcai, I, Rīgā, 1934—1938, p. 252. 298 тов) формы. Очевидно, того же происхождения и bumbizi и bombizi в старых словарях (последнее, если оно записано верно, могло бы происходить от лит. диал. bombiz.(a)s [Вашки] или похожей формы). Лит. bambizas прежде считалось славизмом25. В польском языке действительно есть слово bombiza, bambiza «(пренебр.) протестантский священник; увалень, толстяк, пузан», которое польские языковеды прежде выводили из латинского, хотя и не могли найти подлинный оригинал: Я. Карлович указывает средневековое латинское bombizare «быть надутым, говорить напыщенно»26, А. Брюкнер — латинское bombyx27. Однако это слово известно только из так называемых литовско-польских говоров28, и уже одно это заставляет предположить, что оно попало сюда из литовского языка. Т. Зданцевич, недавно рассматривая литуанизмы в польских говорах окрестностей Сейны, совершенно справедливо отнес к ним и слово bamb’iza «крупный, толстый человек; священнослужитель некатолического вероисповедания», выводя его из лит. bambizà и bambizas, bambýzas29. К литуанизмам следует отнести и белорусское bambíza «увалень, толстяк», известное по словарику М. Гарецкого30. Лит. bambizas известно в самых разных говорах, однако нельзя сказать, что оно употребляется непрерывно на всей территории литовского языка. Его значения (в Большом словаре литовского языка выделено шесть) двояки, а именно: «пузан, толстячок (чаще о детях); никудышный мальчишка, паршивец; увалень, лентяй, бездельник» и «священник некатолического (реформатского, евангелическо-лютеранского) вероисповедания или вообще человек иной веры». В одной и той же местности это слово обычно употребляется лишь в одном из значений. Такие же двоякие значения есть и у bambizà (известного на юге литовской языковой территории), тогда как bambýzas (Клайпеда, Пернарава, Шяулянай) пока известно только в значении «паршивец». Значения этих слов, связанные с религиозными различиями между людьми, несомненно, вторичны. Их первоначальное значение — «пузан, толстячок, пухляк», и их, по-видимому, следует считать производными глагола bãmbti, -sta, -bo «толстеть, раздуваться, пухнуть» (к тому же корню относятся bámba, bámbėti, bambsóti и др.31), как и слова сходного значения bãmbalas «толстый ребенок, пухляк; маленький и крепкий человек, толстячок», bamblys «крепкий, обычно пузатый ребенок, озорник; низкий толстый человек; неуклюжий, никудышный человек». С такими же или похожими суффиксами, содержащими -za(s), есть и другие названия лиц с пейоративным значением, образованные от глаголов, например: vėpiza «болтун»; bambėzas «ворчун, брюзга», kernėzas «недоросший, хилый, чахлый человек, животное или дерево» (: kernėti «чахнуть, расти в бедности»), švelpėzas «шепелявый» (: švélpti «шепелявить»); keikãzas «тот, кто часто ругается, сквернослов». 25 J. Balčikonis, Lietuvių kalbos žodynas, I, Vilnius, 1941, p. 515. 26 J. Karlowicz, A. Kryński, W. Niedźwiedzki, Słownik języka polskiego, I, Warszawa, 1900, p. 189. 27 A. Brückner, Słownik etymologiczny języka polskiego, Warszawa, 1957, p. 35. 28 J. Karlowicz, Słownik gwar polskich, I, Kraków, 1900, p. 104. 29 „Lingua Posnaniensis“, VIII, Poznań, 1960, p. 336. 30 M. Гарэцкі, Невялічкі беларуска-маскоўскі слоўнік, Вільня, 1919, p. 27. 31 E. Fraenkel, Litauisches etymologisches Wörterbuch, Heidelberg-Göttingen, 1955 tt., p. 33. 299 narnāžas «тот, кто говорит во время еды, бормотун»; čiupėiza «хапуга, хватун» и др. Возвращаясь к рассмотрению заимствований в книге Д. Земзаре, следует сказать, что заимствования здесь в целом правильно отделены от других слов. Выделяя заимствования, автор чаще всего опирается на словарь К. Мюленбаха — Я. Эндзелина и исследования германизмов Я. Жеверса, а в отдельных случаях — также на другую этимологическую литературу (например, на словарь Э. Френкеля и др.). Чаще встречаются лишь такие места, где то или иное несомненное заимствование принимается за исконно латышское слово (этим отчасти объясняется и неполнота приводимых списков заимствований) и даже указывается как латышская замена заимствования, как пример того или иного латышского словообразовательного типа и т. п. Так, например, произошло со славизмами diva (и divs) на с. 137, (es) duomā на с. 70, krāsa (с производным krāsains) на с. 81 (ср. также с. 290; однако на с. 294 уже указывается, что Я. Эндзелин считает его славизмом), pātaga на с. 49, sedlenieks на с. 70 (производное от славизма sedli), tirdzniecība на с. 312 (в конечном счёте восходит к славизму tirgus, поэтому не может относиться к «названиям латышского происхождения»), германизмом kūts (проникшим через прусский и, возможно, также через литовский язык32), словом buras, заимствованным из финно-угорских языков, на с. 55 (его происхождение обстоятельно и вполне достоверно объяснил Э. Ниеминен33), а также с некоторыми другими словами. На с. 472 среди других славизмов Г. Эльгера правильно упоминаются также kulita и kalita «мешочек, сумка», однако ошибочно рассматриваются как одно слово (как тогда объяснить появление -a- вместо -u-?), которое, по мнению автора, якобы возникло из русского и белорусского куль, по-видимому, с добавлением в латышском языке уменьшительного суффикса (но тогда мы имели бы только -īte, а не -ita!). На самом деле слово kalita, как и более известный его вариант kalite, происходит от русского калита34 или белорусского каліта (ср. также старопольское kalita), то есть из того же источника, что и литовское kolytà35 (устар. kolỹtė). Совершенно иное происхождение имеет славизм kulīta, kulīte. Для второго варианта (формы kulīte) иногда могло бы подойти и упомянутое объяснение Д. Земзаре (kulīte у К. Мюленбаха — Я. Эндзелина приводится при слове kule<куль или польском kul, однако из приведённого значения не видно, что это уменьшительная форма данного слова36). Всё же надёжнее было бы объяснять, имея в виду вариант с -a (если только он является подлинным языковым фактом, а не возник из-за неумения авторов старых письменных памятников различать гласные окончания), что слово kulīta 32 K. Mülenbachs-J. Endzelīns, Latviešu valodas vārdnīca, II, Rīgā, 1925—1927, p. 338, E. Fraenkel, Litauisches etymologisches Wörterbuch, Heidelberg-Göttingen, 1955 tt., p. 322. 33 E. Nieminen, Die baltischen und ostseefinnischen Ausdrücke für Segel, „Zeitschrift für vergleichende Sprachforschung auf dem Gebiete der indogermanischen Sprachen“, t. 72, Berlin, 1955, p. 129—160. 34 K. Mülenbachs-J. Endzelīns, Latviešu valodas vārdnīca, II, Rīgā, 1925—1927, p. 141. 35 E. Fraenkel, Litauisches etymologisches Wörterbuch, Heidelberg-Göttingen, 1955 tt., p. 281. 36 K. Mülenbachs-J. Endzelīns, Latviešu valodas vārdnīca, II, Rīgā, 1925—1927, p. 306. 300 (kulite) является результатом контаминации синонимов kalita (kalite) и kule. Такое объяснение подтверждается и лит. (в некоторых жемайтских говорах) kulytą (2) «кошельком; (анат.) мошонка», несомненно возникшим в результате контаминации славянизмов kolytą и kūlis (kulys, kulė), имеющих то же значение. На с. 381 среди славянизмов латвийских рыбаков-копунов (жителей Куршского залива), заимствованных через литовский язык, ошибочно упоминается ee-win̦jaht: лит. į-vynioti вовсе не является славянизмом. Большая часть обобщающих замечаний, составляющих заключительную главу «О латышской лексикографии» (с. 408—420), посвящена проблемам заимствований в латышском языке. Среди прочего автор, опираясь на существующие исследования заимствований и собственные наблюдения, указывает примерное количество заимствований в латышском языке. Общее число диалектных и устаревших литуанизмов не превышает двухсот, а в литературном языке, как утверждается, закрепилось несколько десятков слов, происходящих из литовского языка. Германизмов насчитывается более трёх тысяч (включая известные только по более ранним письменным источникам), из них в письменном языке закрепилось около пятисот. Заимствований из эстонского и ливского языков, как утверждается, более пятисот (столько их рассматривается в диссертации эстонского языковеда К. Абена), а употребляемых в письменном языке — около восьмидесяти. После заимствований в книге больше всего места (более ста страниц) занимают новообразования и вообще слова отдельных словообразовательных типов. Только образованиям из словаря К. Валдемара 1872 г. посвящена 81 страница (223—289 и 503—518). Из других словарей сколько-нибудь подробно рассматриваются лишь образования Г. Манселия (с. 20—30 и 423—431). В книге содержатся ценные замечания о продуктивности отдельных словообразовательных типов в упомянутых словарях, а также приводятся материалы, позволяющие осветить историю некоторых новообразований, употребляемых ныне в литературном языке. Из вызывающих сомнение вопросов словообразования и отдельных неточностей в этой области прежде всего бросается в глаза термин «короткие производные» (латыш. īsie atvasinājumi), употребляемый в книге весьма неопределённо. Как видно из примеров на с. 79—80, так называются слова самой разной структуры и происхождения: некоторые из них нельзя отнести ни к каким производным, поскольку они либо являются изолированными заимствованиями — ср. литуанизмы g̦ieda, g̦inta, славянизмы k̦āse, uoma, — либо, хотя и являются латышскими, представляют собой простые или упрощённые слова, рядом с которыми нет словообразовательно связанных производящих слов, ср. daiļš, īpats; другие действительно являются явными производными, однако их нельзя рассматривать одинаково, поскольку одни образованы с помощью суффиксов, ср. mākslis, sekme, vēsma, а другие относятся к окончаниям, ср. pines, slāpe, žnauga. В таком употреблении выражение «короткие производные» фактически уже является не термином словообразования, а лишь неудачной заменой более простого выражения «короткие слова» (если mākslis и другие подобные слова вообще можно считать короткими). В чрезмерно широком значении в книге употребляется и термин «названия деятелей» (nomina agentis) (латыш. darītāju vārdi), которым, например, обозначаются производные с суффиксом -nieks весьма различного значения и словообразовательного типа, такие как bezdievnieks, bezmājnieks, bufetnieks, lērum nieks, pagrābnieks и т. п. (с. 328). На самом деле этот термин подходит лишь для небольшого числа 301 производных с суффиксом -nieks — тех, которые образованы от глаголов (или, по крайней мере, сейчас словообразовательно соотносятся с глаголами), ср. mērnieks (:mērīt), strādnieks (:strādāt) и т. п. В некоторых случаях суффиксы выделяются неточно; например, на с. 27 из одиннадцати упомянутых производных Г. Манселия с суффиксом -ava этот суффикс действительно имеют всего два слова — Pällawas и Raggawas, тогда как все остальные образованы с суффиксом — tava, ср. kahstawa, Reestawa и т. п. Приведённые из словаря Г. Манселия примеры сложных слов (с. 30) по своему словообразованию ничем не отличаются от сложных слов из других письменных источников и современного латышского языка. При этом даже не упоминается, что в этом словаре есть и такие редкие и странные образования, как Darrwa-wazele (Therpudel) 360, Dsirnawa-ackmins (ein Mühlstein) 312, Wassara-swehtki (Pfingsten) 136 и т. п., где соединительный -a- иногда, возможно, можно было бы связать с гласным ā на конце основы, если только, конечно, это не результат неточной записи автора-иностранца. Другие вопросы лексики затрагиваются в книге реже и значительно уже. Пожалуй, вопрос юридической терминологии в словаре Г. Манселия следовало бы рассматривать осторожнее. Утверждать, что в начале XVII в. уже сформировались латышские юридические термины (с. 58), слишком смело. Вопреки мнению автора, словарь Г. Манселия не даёт достаточного материала для такого утверждения. Большинство слов Г. Манселия, приводимых автором как юридические термины (с. 59 и 431—438), можно понимать и как обычные повседневные слова, ср. burt, dalīšana, draudēt, draudzība, durt, dzimtene, griezums, palīgs, slēpt, šķirt, vilt(e)nieks, zaglis и т. д. (как видно, среди них есть и очень древние слова, имеющие точные соответствия в других родственных языках). Опираясь на собранные автором примеры, можно было бы даже попытаться доказать прямо противоположное утверждение, а именно, что в начале XVII в. устойчивой юридической терминологии ещё не существовало: довольно часто в словаре для обозначения одного и того же понятия приводится по нескольку слов, ср. apłaupīts, appuostīts ir izpuostīts, bārties ir rieties, atzīt ir izsacīt, kult ir sist, nepaties(s) ir netaisns, pretī stāvēt ir pretī turēties, saderēt ir salīdzenāt, suods ir tiesa (suodāties ir tiesāties) и т. д. Широкий интерес автора к лексике словарей во многих случаях позволил установить источники словаря, служившего предметом описания, показать, что и как его составитель заимствовал из более ранних словарей и что добавил сам. Заодно выясняется, как в старых словарях появились некоторые искажённые, не существующие в языке слова, отдельные из которых попали даже в словарь К. Мюленбаха — Я. Эндзелина, например, atleties (вместо atslēties), ātuoties (вместо āļuoties), ikls (вместо īls), kapuole (вместо kāpele), см. с. 96—97. О рассмотрении структуры словарей и лексикографических вопросов в целом сказать почти нечего. Разве что книга уделяет этим вопросам несколько недостаточно внимания. Из неё не удаётся составить вполне ясное представление о том, как формировались и постоянно совершенствовались методы лексикографической работы, насколько авторы словарей были в этом отношении самостоятельны и насколько зависели от предшественников, какое влияние на развитие латышской лексикографии оказала немецкая и других народов лексикография того же периода и т. д. 302 Характеристики структуры словарей из-за своей краткости местами не вполне точны. Например, говоря о латышско-немецком словаре А. Я. Стендерса, изданном в 1820 г. вместе с учебником немецкого языка37, отмечается, что здесь в одном месте сгруппированы слова с одним и тем же корнем, а также «иногда рядом помещены и близкие по значению слова, например, aisdars и aisleija 30, dihziba и leeziba 35» (с. 199). На самом деле всё несколько иначе. Рядом с dihziba лишь в скобках, как пояснение, добавлено leeziba (последнее слово имеется и на своём алфавитном месте, с. 45), и это, пожалуй, единственный такой случай во всём словарике; а подача aisdars, aisleija в одной строке не позволяет заключить, будто автору хотелось объединять в одну словарную статью близкие по значению слова, поскольку эти два слова следуют одно за другим в алфавитном порядке, а наиболее характерная особенность структуры этого словарика как раз состоит в том, что в нём (ради экономии места) в одной строке чаще записывают не по одному, а по два слова (иногда — по три и четыре), стоящих рядом в алфавитном порядке, и такие слова в одной строке часто не имеют между собой ничего общего; ср. хотя бы примеры со страницы 37 словарика: ehka, ehna, ehrglis (Gebäude k. Schatten m. Adler m.); ehrselis, ehselis (Hengst m. Esel m.); esis, ezzeščhi (Schweinigel m. Egge w.); gailis, gaiščh, gaišma (Hahn m. hell, Licht k.); gaßpascha, gattaws (Frau w. fertig) и другие подобные случаи. Слишком кратка и характеристика статей немецко-латышского словаря К. Эльверса (1748 г.): «Слова в столбцах расположены гнёздами» (с. 113). Возможно, большая часть статей этого словаря действительно включает по несколько родственных слов; ср. abschaffen (вместе с Abschaffung) 12, abschneiden (с Abschneidung, Abschnitt) 14, anfrischen (с der Anfrischer; но отдельно также anfrischung) 31, kauff en (с Kauffmann, Kauffmannschaft, der Kauff, Käufer, kauffbar; однако и в этом случае отдельно einkauffen и другие слова с приставками, даже gekaufft) 185. Однако во многих случаях не менее очевидные производные или сложные слова не помещаются при исходном слове, а образуют самостоятельные статьи; ср. abend, abendbrod, abend Demmerung, abend Essen и др. 3—4, aendern и aenderung 23, billig, billigen и billigkeit 102, gemein, gemeine, gemeiniglich и gemeinschaft 163. Довольно часто встречаются даже случаи, когда одно и то же слово образует несколько или десяток статей — обычно столько, сколько у него отдельных значений; ср. abnehmen — десяток отдельных статей на с. 10—11. В заключение необходимо отдельно остановиться на словарях Г. Эльгерса и Я. Курмина, дополнить и несколько уточнить сказанное о них, о малоизвестных нам авторах этих словарей, и особенно об их зависимости от словаря К. Ширвидаса в книге Д. Земзаре. Георг Эльгерс — единственный известный латышский католический писатель XVII в. Родившись в 1585 г. в Валмиере, он учился в Виленской академии и католической семинарии в Браунсберге (ныне Бранево, Польша), а в 1607 г. вступил в орден иезуитов. В Виленской академии преподавал риторику38; некоторые историки причисляют его (вместе с К. Ширвидасом) к выдающимся профессорам первого столетия существования Виленской академии 37 A. J. Stender, Wahzu Wallodas-un wahrdu-gramata..., Jelgavā, 1820. 38 J. Bielinski, Uniwersytet Wileński (1579—1831), III, Kraków, 1899—1900, p. 163. 303 первого столетия39. С 1620 г. он служил иезуитским миссионером в разных местах Латвии (Риге, Цесисе, Илуксте, Елгаве), в 1631—1635 гг. — в Смоленске, в 1636 г. — в Орше. В 1638 г. или немного раньше поселился в Даугавпилсе; в том же году здесь открыл грамматическую школу40, а позднее некоторое время был настоятелем даугавпилсских иезуитов. В Даугавпилсе он и умер 30.IX.1672, в возрасте 88 лет. Его национальность достоверно неизвестна. В биографии, написанной в середине XVIII в. литовским иезуитом П. Пошаковским, указано, что он был Natione Livo, patria Volmariensis41. Я. Браун называет его латышом42 (так считает и значительная часть позднейших авторов, писавших о нём). Однако лингвисты, исходя из языковых ошибок в сочинениях Г. Эльгерса, без сомнения считают его немцем43. Первая латышская книга Г. Эльгерса — песенник, изданный в 1621 г. в Браунсберге, — не сохранилась. Лишь полвека спустя в иезуитской типографии Вильнюса были напечатаны три другие его латышские работы религиозного содержания: в 1672 г. — Evangelia Toto anno и Catechismus, в 1673 г. — Cantiones Spirituales (по-видимому, дополненное издание песенника 1621 г.). Наконец, ещё десять лет спустя здесь вышла и его самая известная работа — трёхъязычный словарь Dictionarivm Polono-Latino-Lottauicvm. Opus posthumum. R. P. Georgii Elger... Vilnae, 1683. Кроме того, до наших дней благополучно сохранилась его рукопись Evangelia et Epistole toto anno, текст которой недавно опубликовал К. Дравиньш44. Внутренние стороны обложки этой рукописи, насчитывающей 70 листов (5 страниц из них пусты), были оклеены бумагой, оказавшейся частью утраченной рукописи песенника Г. Эльгерса, содержавшей алфавитный указатель песен. Из указателя видно, что этот песенник был меньше его издания 1673 г., но, следует полагать, объёмнее не сохранившегося песенника 1621 г.45. Все более поздние сочинения Г. Эльгерса, как уже говорилось, печатались в Вильнюсе; с Вильнюсом связана и история этой рукописи. Издатель указывает, что рукопись была получена от частного лица в Берлине и что во время последней войны она попала туда из Вильнюса, однако точнее сказать, где она могла находиться в Вильнюсе, он не может. Эту историю можно несколько дополнить: рукопись хранилась в отделе рукописей Виленского университета, входила в собрание библиотечных (научно-литературных) рукописей, упорядоченное ещё до войны М. Бренштейном, и имела шифр 200846. Отсюда 39 St. Załęski, Jezuici w Polsce. IV (cz. 1), Kraków, 1905, p. 96. 40 St. Załęski, op. cit., IV (cz. 3), 1314. Однако, по-видимому, иезуитская школа в Даугавпилсе действовала несколько раньше; см. Latvijas vēstures avoti, Latvijas vēstures institūta izdoti. III. Latvijas vēstures avoti jezuītu ordeņa archīvos. 1 d. (sakārtojis Dr. J. Kleijntjenss), Rīgā, 1940, p. 245. 41 J. Kleijntjenss, op. cit., I d., p. 470. 42 J. Brown, Biblioteka pisarzów assystencyi polskiej Towarzystwa Jezusowego, Poznań, 1862, p. 168. 43 Plg. A. Augstkalno užuominas: „Ceļi“, V, Rīgā, 1935, p. 46—47; Rīgas Latviešu biedrības Zinātņu Komitejas Rakstu krājums, XX, Rīgā, 1938, p. 111. 44 Evangelien und Episteln. Ins Lettische übersetzt von Georg Elger. Bd. 1. Texte. Hrsg. von K. Draviņš, Lund, 1961, XXII+152 (=Slaviska Institutionen vid Lunds Universitet. Text-och materialutgåvor. 1.). 45 Там же, XXI—XXII. Текст указателя приведён на с. 142 издания. 46 Polski slownik biograficzny, VI, Kraków, 1946—1948, p. 227. 304 В годы немецкой оккупации он был изъят и вывезен, как выяснилось теперь, в Германию. Эта рукопись, несомненно, находилась здесь и до Первой мировой войны — в рукописном отделе так называемой Виленской публичной библиотеки; в частности, так полагать позволяют соседние латинские рукописи (шифры 2006, 2007, 2009, 2010), имеющие печатные наклейки с надписью Рукописное Отделение Виленской Публичной библиотеки. Рукописное собрание Виленской публичной библиотеки, открытой в 1867 г. в помещениях бывшего университета, как известно, состояло главным образом из рукописей Археологической комиссии, уже находившихся здесь несколько ранее, а также из собраний рукописей монастырей, школ и частных лиц, конфискованных после 1863 г.47. Точнее сказать, откуда рукопись Г. Эльгера попала в рукописное собрание, пока невозможно. В самой рукописи, как указывает издатель, имеется запись другой рукой, свидетельствующая о том, что когда-то она принадлежала Даугавпилсской иезуитской коллегии. В Виленскую публичную (ныне университетскую) библиотеку она, во всяком случае, попала не случайно: здесь обнаруживаются и другие рукописи, принадлежавшие прежним иезуитским обителям (резиденциям, коллегиям) в Латвии. Например, соседняя латинская рукопись (шифр 2009) Liber Institutionum Spiritualium 1652 г. имеет запись другой рукой Residentiae Illuxnange S. J.; в описании рукописи № 9 (шифр Б 2314/12) в напечатанном в 1906 г. каталоге рукописей указано Colleg. Düneburg. S. J.; для № 26 (шифр Б 2013/20) 1763 г. отмечено, что она принадлежала Даугавпилсской иезуитской коллегии; для № 47 (шифр Б 238/17) упоминается, что в конце находятся списки учеников Даугавпилсской иезуитской коллегии с оценками их успеваемости48. Из всех трудов Г. Эльгера теснее всего с Литвой связан его словарь, составленный по словарю К. Ширвида: из последнего почти без изменений заимствованы польская и латинская части, и лишь вместо литовских слов приведены латышские. В более ранней литературе обычно говорилось, что словарь Г. Эльгера представляет собой компиляцию словаря Г. Кнапия (Кнапского), где греческий язык заменен латышским (эту мысль, по-видимому, первым высказал виленский классицист Л. Соболевский49). Зависимость словаря Г. Эльгера от словаря К. Ширвида, вероятно, первой заметила Д. Земзаре, однако она поступает несколько неосторожно, связывая его (с. 64, прим. 1 и в других местах своей книги50) только с третьим изданием словаря К. Ширвида. Сопоставление словаря Г. Эльгера (его польского и латинского текста) с третьим и четвертым изданиями словаря К. Ширвида ясно показывает, что словарь Г. Эльгера ближе к четвертому изданию и что общие черты словаря Г. Эльгера и четвертого издания, отличающие их от третьего издания, ни в коем случае не могли возникнуть независимо. Эти общие черты (и 47 M. Brensztejn, Zbiór Rękopisów Uniwersyteckiej Biblioteki Publicznej w Wilnie, Wilno, 1932, p. 4—5 (Odbitka z Księgi zbiorowej „Biblioteki Wileńskie”. Rocznik VIII „Ateneum Wileńskiego”). 48 Описание рукописного отделения Виленской Публичной библиотеки, вып. V, Вильна, 1906, p. 104, 110, 113. 49 „Dziennik Wileński”, I, w Wilnie, 1819, p. 605. 50 Plg. Rakstu krājums. Vel­tījumus akadēmiķim profesoram Dr. Jānim Endzelīnam viņa 85 dzīves un 65 darba gadu atcerei, Rīgā, 1959, p. 636. 20. Kalbotyros klausimai VI. 305 а также различия с третьим изданием) имеют несколько разновидностей: 1) общая словарная статья, отсутствующая в третьем издании, а именно: Dar. Donum E (словарь Эльгера) 55 — Dar, donum Ш4 (словарь Ширвида, 4-е изд.) 31 (поскольку была сопоставлена лишь часть полного текста, следует полагать, что в словаре встречаются и другие такие статьи; эта статья есть и в первом, и во втором изданиях словаря Кнапия51, но, как обычно, имеет гораздо более развернутую латинскую часть: Dar. Munus n. Donum... Donarium... К1 115); 2) общие варианты заглавных слов статей и польского текста в целом, отличающиеся от вариантов в Ш3, например: Gontą E 92 — Gontá Ш4 50 — Gont Ш3 72 (ср. Gont, gontą, Bkudłá К1 203), Ludzki/abo lucki... E 203 — Ludzki, ábo lucki... Ш4 103 — Ludzki/lucki... Ш3 158 (ср. Ludzki, ábo lucki... К1 379, с abo и К2 373), Ludzko E 203 — Ludzko Ш4 103 — Ludzkie Ш3 158 (ср. Ludzkie, lucko, но чуть далее также Ludzko, lucko К1 379; в К2 373 только Ludzkie/lucko), Obalenie E 291 — Obalenie Ш4 154 — Obalanie Ш3 228 (ср. Obalánie К1 577, Obálanie К2 557). Zwierzyniec albo pas niebieski E 671 — Zwierzyniec albo Pas niebieski Ш5 462 (поскольку ни в одном из нескольких просмотренных экземпляров Ш4 нет заключительных листов, указывается пятое издание, которое, по-видимому, по своим статьям нигде не отличается от четвертого) — zwierzyniec niebeski/pas niebieski Ш3 557 (ср. Zwierzyniec niebieski. Pas niebieski К1 1531; так же и К2 1456). Zwodcą v. szalbierz E 671 — Zwodca/V. Szalbierz Ш5 462 — zwodźiciel/zwodnik|zwodca, v. Szalbierz Ш3 557 (ср. Zwodźiciel, zwodnik, zwodca, v. Szalbierz К1 1532; так же и К2 1457; следует отметить, что эта статья как в Ш5, так и в E после сокращения оказалась не совсем на своем месте, поскольку следует за Zwodzę.); 3) общие черты латинского текста статей, чаще всего — грамматические характеристики, приводимые при изменяемых словах (окончания некоторых форм, указания рода), которых еще нет в Ш3, например: (статья Gay) Nemus oris n: saltus (ūs m:) lucus (i: m:) E 84 — Nemus (oris, n), saltus (ūs. m), lucus (i, m) Ш4 46 — Nemus, saltus, lucus Ш3 67, (статья Gáydą) Vtricularius, ascaules, (ae: m:) pithautes (ae m:) E 84 — Vtricularius, ascaules (ae. m), pithautes (ae. m) Ш4 47 — Vtricularius, ascaules, pithautes Ш3 67, (статья Gębą) Os oris: n: bucca (ae: f:) E 84 — Os (oris. n.), bucca (ae. f) Ш4 47 — Os, bucca Ш3 67, (статья Gładze) Polio (is.: ire) laeuigo (as) dolo (as.) E 85 — Polio (is. ire), laevigo [as], dolo [as] Ш4 47 — Polio, laeuigo, dolo Ш3 68 (подобные грамматические характеристики в словаре Г. Кнапия встречаются реже, поскольку там спряжение или склонение слова часто видно уже из цитируемых предложений); среди других общих черт латинского текста можно отметить также порядок слов, например: (статья Garbułę skory) Pelles depilo as E 83 — Pelles depilo, (as) Ш4 46 — Depilo pelles Ш3 66, (статья Giermak) Plebeia epomis, (idis f:) E 85 — Plebeia epomis (г. idis. f) Ш4 47 — Epomis plebeia Ш3 68 (в этих случаях порядок слов в словаре Г. Кнапия совпадает с Ш3). Тем не менее польская и латинская части словаря Г. Эльгера несколько отличаются от четвертого издания словаря К. Ширвида. Наиболее характерные различия (во всех случаях они сохраняются и при сопоставлении не с Ш4, а с Ш3) таковы: 51 Thesavrvs polonolatinograecvs, sev promptvarivm lingvae latinae et graecae... Opera Gregorii Cnapij... Cracoviae... M. DC. XXLI. (II leid.) M. DC. XLII. 306 такие: 1) Г. Эльгер вовсе не приводит некоторые статьи К. Ширвида, например: Ankrowānie, klamrowānie §⁴ 2, Aptekaŕska nauka §⁴ 2, Atlas §⁴ 3, Dąchowka §⁴ 31, Dłubāczkā ogrodniczā §⁴ 32, Dug §⁴ 32, Galąž §⁴ 46, Głodny jestem bardzo §⁴ 48, Głowki czosnku, cebule, etc. §⁴ 48, Głowny. §⁴ 48, Goržey §⁴ 73, Ludzkóść §⁴103, Mądry jestem §⁴ 105, Majętnośćka §⁴ 106, Nim, vide. Im §⁴ 152, Nogietek §⁴ 152, Obeznac się gdzie §⁴ 155, Oblepianie §⁴ 157, Obłocze kogo w szatę §⁴ 157, Obmowca uczonych §⁴ 157, Oboźnego wzrąd §⁴ 158, Oboz ruszam §⁴ 158, Obrąbienie §⁴ 159, zwodzę kogo. (= Vide. — §⁵) Obukiwam §³ 557 (все эти статьи имеются также в словаре Г. Кнапия); 2) некоторых статей словаря Г. Эльгера нет в словаре К. Ширвида (однако добавленных статей такого рода значительно меньше, чем пропущенных), например: Angelica korzeń. Angelica radix E 2 (этой статьи нет даже в гораздо более обширном словаре Г. Кнапия), Ani ten/ani ow. Neuter E 3 (ср. Ani ten āni ow/žaden że dwu/neuter K¹ 7; приводит и K² 7), Anyelski, Angelus E 3 (ср. Anielski Angelicus K¹ 7, но в K² уже не приводит), Obijam bląchą. Laminis operio (is ire) E 295 (ср. Obijam bląchą... Laminis cingo, vestio, tego, operio K¹ 585; приводит и K² 565); здесь можно также упомянуть добавленное в статье Gębą E 84 латышское выражение WinB nae māk muttu atples't, которое затем переведено на латынь как Nescit os aperire и вовсе не имеет польского соответствия; 3) в некоторых случаях польская часть статьи Г. Эльгера обширнее, содержит не приведённые К. Ширвидом синонимы и варианты заглавного слова, например: Deka nastelka / naścielnik. Sagulum stratu instragulum E 56 — Deká, Sagum, instratum, instragulum §⁴ 32 (ср. Deká, Nastółka, Sagum... Instrātum... Instrāgūlum... Strātum K¹ 119, Deká / Nastotką / Naścielnik... Stragulum... Sagum... Instratum... Intragulum... Stratum K² 119), Gieb / gier E 85 — Giersz §⁴ 47 (ср. GierB / gier / gir K¹ 191, K² 190), Gnąbie / gniotę E 88 — Gnąbię §⁴ 49 (ср. Gnabię, gniotę K¹ 197, Gnąbię / gniotę K² 196), однако в других случаях бывает и наоборот, например: Gáydá E 84 — Gáydá, dudá §⁴ 47 (ср. Gáydá, dudá K¹ 188, Gayda / dudá K² 187), Obrąbiam E 298 — Obrąbiam, obrębię §⁴ 159 (=K¹ 591, K² 571); из других различий польской части ср. также Adamaßkowa Suknia; Damasceni operis E 1 — Adámászkowy. Damasceni operis vestis §⁴ 1 (ср. Adámászkowy, Damasceni operis vestis K¹ 4, так же и K² 4), Zweżam có E 670 — zweżam czego §⁴ 394 (ср. Zweżam czego K¹ 1529, так же и K² 1455), Zwatpić v. nadzieję tracić E 670 — Zwątpić / Vide. Nadzieję tracę / serce tracę §⁵ 461 (аналогично и §³ 556; ср. Zwatpić, v. Nádźieję strącę, Serce tracę K¹ 1529, Zwatpić / v. Nádźieie strácić / Serce tracę K² 1455; здесь сокращение статьи, на которую сделана отсылка, было необходимо, поскольку в E и Ш нет отдельной статьи Serce tracę K² 988). Zwyący żyjący E 672 — Żyjący / żywiący §⁵ 463 (так же и §³ 558; ср. Żyący / żywiący / żywy K² 1460; после перестановки статья E оказалась не совсем на своём месте, поскольку, как и в Ш, она приводится между Zydowski и Zyię); 4) в некоторых случаях латинская часть словаря Г. Эльгера обширнее и содержит не приведённые К. Ширвидом синонимы, например: (s. v. Gibam) Lento (as.) lentare remos, inflectere E 85 — Lento (as) §⁴ 47 (ср. Lento... Lentare remos... inflectere K² 189), (s. v. Giermak) Plebeia epomis, (idis f.): Epilogium plebeium E 85 — Plebeia epomis (gē. idis. f) §⁴ 47 (ср. Epomis plebeia... Epilogium plebe- 307 ium... K2 189), (s. v. Gniády) Castaneus, obscurus, fuscus E 88 — Castaneus, obscurus Š4 49 (ср. Castaneus, obscurus, vel fuscus ad castaneum vergens K1 197, K2 196), (s. v. Zyzny) Faecundus, opimus, ferax, vber, vberrimus fertilis E 674 — Faecundus, opimus, ferax Š5 464 (ср. Fecundus... Ferax... Vber... Vberrima... Vbertus... Fertus... Opimus... K2 1465), однако в некоторых других местах наблюдается обратное, например: (s. v. Aptekarz) Myropola ae. m. Pharmacopola E 3 — Myropola, [ae. m.] Pharmacopola, [ae. m.] unguentarius Š4 2, (s. v. Astrych) Tabulae... E 4 — Tegulae, tabulae... Š4 3, (s. v. Dąb) Quercus (vs f.) E 54 — Quercus, (us. f.), robur (oris. n) Š4 31, (s. v. Obeymuie co) Circumplector (eris) complector E 293 — Circumplector complector, apprehendo, occupo Š4 155, (s. v. Obfićie)... cumulatim E 293 —... cumulatim, plene et cumulate Š4 155; ср. также (s. v. Obracam co) Verto, verso, obverto E 298 — Verto, verso, torqueo aliquid in varias partes Š4 159 (так же и K1 591, K2 571; у Г. Эльгера obverto здесь тоже отсутствует). Из других различий можно упомянуть также время от времени встречающуюся перестановку близких по алфавиту статей, ср. E 83, 295, переработку статьи-отсылки в самостоятельную: Dań Tributum, census, pensio E 54 — Dań, Vide. Czyńsz Š4 31 (Ш — по Кнапию), разделение одной статьи на две, ср. Gęsty E 85. Значительная часть изменений в словаре Г. Эльгера внесена обдуманно и целенаправленно. Здесь отсутствуют и некоторые очевидные ошибки словаря К. Ширвида (например, не приводится случайно возникшая статья Zwietrzaty/v. Wywietrzenie Š3 557, которую повторяют и оба позднейших издания словаря К. Ширвида). Приведённые сопоставления показывают не только то, что из всех изданий словаря К. Ширвида — основного источника и образца словаря Г. Эльгера — ближе всего к словарю Г. Эльгера четвёртое издание. Из них виден и другой факт: Г. Эльгер (или, по крайней мере, упорядочивавшие и редактировавшие оставленную им рукопись) местами использовал также словарь Г. Кнапия — труд, на который опирается сам словарь К. Ширвида (III—V изд.), а кое-что (весьма редко) добавил самостоятельно либо, возможно, взял из других лексикографических трудов. Был ли Г. Эльгер знаком с литовским языком, сказать трудно. Тому, кто взялся бы специально исследовать латышскую часть его словаря, следовало бы сопоставить её также с литовской частью словаря К. Ширвида и выяснить, оказала ли последняя какое-либо влияние. Пока достаточно сказать, что К. Ширвид и Г. Эльгер, подбирая соответствия польским словам на латинском языке, по-видимому, чаще всего шли совершенно разными путями, например: Filozofia. Philosophia, studium sapientiae. Pratomęte Š⁴ 42 —...WismodriBen E 77, Okrutnik, Tyrannus, Baysnikas, gaylinikas Š⁴ 180 и Tyran. Tyrannus, Gaylinikas, smarkinik as Š⁴ 321 —...Tyrans/assinsuns/nabbago liauzu aedais E 332 и Tyrans E 553, Papuga Psittacus, (m.) psittace, (es) avis indica. Pauksztis Indios Š⁴ 197 —...Pappugs E 358, Testáment, Testamentum, voluntas vltima. Testamentas Š⁴ 315 —...Pastars prats E 544. Если в конечном счёте выяснится, что литовская часть не оказала влияния на словарь Г. Эльгера, это нисколько не позволит усомниться в утверждении, что польская и латинская части этого словаря взяты (и лишь местами несколько переработаны и отредактированы — чаще всего по словарю Г. Кнапия) из трёхъязычного словаря К. Ширвида. Единственный нели́товский- 308 Единственный словарь, который еще можно было бы указать в качестве источника, — это двуязычный (польско-латинский) словарь того же К. Сирвида, изданный в 1641 г. в Варшаве52. У этого словаря просто нет литовской части, в остальном он полностью совпадает с третьим изданием двуязычного словаря К. Сирвида. Замеченные различия почти без исключения касаются не содержания, а формы, графического оформления, техники печати (наличия или отсутствия диакритических знаков и знаков препинания; различного расположения первых двух букв слов, представленных на странице: в словаре 1641 г. они чаще всего указаны только вверху страницы, тогда как в третьем издании помещены в самом тексте, непосредственно над первой статьей, начинающейся с этих букв; в словаре 1641 г. нет нумерации страниц; две статьи §3 161 Madry и Madry jestem в словаре 1641 г. даны как одна; в словаре 1641 г. нет некоторых §3 опечаток — например, здесь правильно дано Gniady, а в §3 70 напечатано Gniazdy; здесь также еще нет ошибочной статьи Zwietrzaty/v. Wwyietrzenie, присутствующей во всех трех последних изданиях). Насколько словарь Г. Эльгера совпадает с §4 и одновременно отличается от §3, настолько он отличается и от словаря 1641 г.: среди упомянутых выше особенностей этого рода есть лишь одна мелочь, в которой словарь 1641 г. совпадает не с §3, а с §4 и словарем Г. Эльгера: в нем дана форма ludzko (не с -ie, как в §3). Утверждение, что словарь Г. Эльгера (его польско-латинские части) наиболее близок к четвертому изданию трехъязычного словаря К. Сирвида и что общие черты, свидетельствующие об этой близости, могли возникнуть только под влиянием одного словаря на другой, еще не равнозначно утверждению, что Г. Эльгер составил свой словарь по четвертому изданию. Так утверждать, разумеется, нельзя, поскольку четвертое издание появилось тогда (в 1677 г.), когда со смерти Г. Эльгера (1672 г.) прошло уже пять лет. Предположение о том, что Г. Эльгер мог воспользоваться рукописью четвертого издания, едва ли можно считать сколько-нибудь убедительным уже потому, что трудно представить, чтобы эта рукопись была подготовлена за много лет до печати. Здесь следует также иметь в виду, что Г. Эльгер, по-видимому, писал свой словарь не в самом конце жизни, в возрасте под девяносто лет, а значительно раньше. Следовательно, остается полагать, что, составляя словарь, Г. Эльгер опирался на более раннее издание словаря К. Сирвида, однако оставленная им рукопись, окончательно подготовленная к печати уже после 1677 г., была тщательно отредактирована по самому новому, четвертому изданию. Редактированием рукописи и ее печатью занималась иезуитская миссия в Илукште (это видно по ее подписи под помещенным в словаре посвящением). Много лет спустя, уже в середине XIX в., по трехъязычному словарю К. Сирвида был составлен еще один латышский словарь, также изданный в Вильнюсе53. Его автор, Йонас Курминас, как и Г. Эльгер, был католическим священником. Он учился в Краславской духовной семинарии54, действовавшей в 1757— 52 Dictionarium polonolatinum. In usum Studiosae Iuuentutis Polonae. Avctore Constantino Szyrwid è Societate Iesv. Editio nova. Varsaviae, Apud Ioannem Trepinski S. R. M., Typogr., Anno Domini, 1641. 53 Słownik polsko łacińsko łotewski ułożony i napisany przez xiędza Jana Kurmina. Wilno. w Drukarni M. Zymelowicza Typografa. 1858 (282 psl.), 54 Среди священников, окончивших эту семинарию, Й. Курмина упоминает, например, Г. Мантейфель; см. G. Manteuffel, Krasław, Warszawa, 1901. p. 14. 309 В 1842 г., где, помимо прочих предметов, преподавался и латышский язык55. С 1821 г. служил в различных приходах и филиях Латгалии — в Пустыне, Сталарове, Аулее, Сиебежи, Скайсте, Варкаве и, наконец, в Краславе, где и умер 11 февраля 1860 г.56. По происхождению был литовцем57. Писал на латгальском диалекте. Помимо словаря, были изданы и его религиозные сочинения58. Д. Земзаре совершенно справедливо замечает, что словарь Й. Курмина (его польская и латинская части) основан на словарях Г. Эльгера и К. Сирвида; столь же естественно предположить, что использовалось пятое издание словаря К. Сирвида, поскольку оно должно было быть гораздо доступнее четвертого. Об опоре на словарь К. Сирвида можно судить уже по таким статьям Й. Курмина, как Ankrowanie, Aptekarska nauka, Atlas, Dachowka, Dubaszka ogrodnicza, Dług, Gałąź, Głodny jestem bardzo, Główka czosnku..., Główny, Gorzej, Obłoczę kogo w szatę, Obrabienie, которые есть в словаре К. Сирвида (V изд.), но отсутствуют в словаре Г. Эльгера. Влияние Г. Эльгера заметно реже, однако и в нем нельзя сомневаться (это влияние отчетливее во второй половине словаря); ср. статью Obijam ściany, заимствованную у Г. Эльгера, формы Żywiący, żyjący, расположенные в эльгеровском порядке, латинские соответствия слова Żyżny — uber, uberrimus, заимствованные у Г. Эльгера, и т. п. В некоторых отношениях Й. Курминас отличается и от К. Сирвида, и от Г. Эльгера. Прежде всего, латинская часть несколько сокращена: грамматические характеристики больше не приводятся, а перевод на латынь нередко вовсе опускается (причем не только в тех случаях, когда отсылочные статьи прежних словарей превращаются в самостоятельные), — например, латинские соответствия отсутствуют у Ognisty, Ogorzeć na słońcu, Ogorzałość na słońcu, Okazkę mieć, Okazki miejsce, Okipiam, Okopywanie drzew, Okować co, Okroczenie, Okrucieństwo и т. д. Бывает, что некоторые статьи, имеющиеся в словарях К. Сирвида и Г. Эльгера, полностью опущены — так, например, произошло со статьями Adamaszkowy, Apelulę, Gnida, Ludzie, Ludzko, Zwątpić и др. Переписывая польскую и латинскую части 55 Rubon. Pismo zbiorowe, poświęcone pożytecznej rozrywce... VII, Wilno, 1846, p. 18. 56 Точную дату его рождения определить труднее. В издании Directorium horarum canonic arum et missarum pro archidiocesi Mohyloviensi in annum Domini MDCCCLXI... Vilnae... 1860 на с. 134, где указана дата его смерти, отмечено, что ему было 77 лет; следовательно, можно было бы считать, что он родился в 1783 г. Однако по сведениям о возрасте Й. Курмина, приведенным в разные предшествующие годы в ежегодном справочном издании Могилевской архиепархии (называвшемся Directorium или Ordo и сначала печатавшемся в Могилеве, а с 1838 г. — в Вильнюсе), можно подобным образом определить еще несколько других дат его рождения: 1790 г. (например, по сведениям за 1827—1835 гг.), 1786 г. (по сведениям за 1824—1825 гг.), 1795 г. (по сведениям за 1845—1846 гг.)! 57 G. Manteuffel, Bibliographische Notiz über lettische Schriften... p. 18 (Mitau, 1885). 58 Homīleja izplētiszona, aba mocība, ku zeymoy un kaydus atnas pažytkus, ik wins siewkurs words lyukszonas diwa „Taws mysu“ un pasweycinoszonas engela „Sweycinota“, caur Bazneyckungu Joni Korminu... Wilnie. Drukarnie Jezupa Zawacka. 1858 (96 с.). Jaunas mocibas uz abskaydrynoszonas laužu sprostu ab ticeybu swatu un irodumim... caur Baznieyckungu Joni Kurminu... Wilnie Drukarnie Jezupa Zawacku. 1859 (443 с.). Епископ М. Валанчюс, знакомый с трудами Й. Курмина (упомянутые религиозные сочинения были напечатаны с его разрешения), в 1858 г. письмом своего секретаря поблагодарил Й. Курмина за заботу о просвещении латышей (см. «Draugija», XXVI, Kaunas, 1920, p. 127—128). 310 слова из словаря К. Ширвида (5-е изд.); Ю. Курминас по недосмотру оставил нераскрытыми четвертую и пятую страницы и прямо с третьей страницы перескочил на шестую, пропустив таким образом все статьи на страницах 4—5 словаря К. Ширвида59 — последнее слово на букву A Azal (wątpiąc) и начало буквы B, заканчивающееся словом Bánkiet, всего 52 статьи. Из всего видно, что Ю. Курминас был слабым лексикографом. Взяв за образец словари, составленные пару сотен лет назад, он рабски следовал им, не дополняя ни новыми статьями, ни стараясь улучшить их структуру. Он даже не позаботился о том, чтобы все статьи словаря располагались строго в алфавитном порядке: заменяя устаревшую форму польского слова XVII века более новой, он оставлял статью на прежнем месте, не считаясь с тем, что новая форма заглавного слова нарушала алфавитный порядок словаря; например, Balwierstwo и Balwierz помещены после Barwienia, то есть там, где прежде стояли Barwierstwo и Barwierz, хотя по своей новой форме они должны были бы находиться гораздо ближе к началу буквы B, перед Barani; подобным образом Bardziej и Bardzo, следующие после Barwistą, поскольку именно здесь находилось алфавитное место прежних форм Bârziew и Bârzo, следовало бы перенести на шестнадцать статей ближе к началу и поставить после Bardysz. Словарь Ю. Курмина важен для языкознания лишь своей латышской частью, представленной в нем латгальской лексикой. В этом словаре литуанизмы встречаются несколько чаще, чем в других словарях латышского языка. Это объясняется, во-первых, тем, что в самих латгальских говорах, на которых основан словарь, литуанизмов употребляется больше, чем в других частях Латвии, особенно расположенных дальше от литовской границы; во-вторых, автор, по происхождению литовец, мог и сам включить то или иное слово в усвоенный им латгальский диалект, уже не умея строго различать, что является латышским, а что литовским; в-третьих, некоторое влияние оказал и словарь К. Ширвида. Трудно поверить, что Ю. Курминас еще и намеренно приписывал «слова литовского языка» «рядом со словами латышского языка, чтобы литовские священнослужители, служившие в Латгалии, быстрее понимали значение латышского слова», как объясняет Д. Земзаре (с. 207)60. Даже священнослужители литовского происхождения в те времена обычно лучше знали польский, чем литовский. Кроме того, если бы Ю. Курминас действительно стремился давать литовские толкования, он делал бы это гораздо шире, не ограничиваясь такими словами, которые и по другим источникам часто известны как литуанизмы латышского языка. Наконец, то, что литуанизмы, встречающиеся в словаре Ю. Курмина, нельзя считать намеренно приписанными литовскими пояснительными словами, подтверждается тем, что они вперемежку приведены с латгальскими словами и имеют латгальскую форму (фонетику, морфологию). 59 Этот факт свидетельствует о небрежном, механическом переписывании Ю. Курминасом из словаря К. Ширвида (причем именно из пятого, а не из какого-либо более раннего издания), а также о том, что к словарю Г. Эльгера он обращался не постоянно и, возможно, в начале работы вовсе не имел его под рукой. 60 Несколько более ранним является предыдущее утверждение, в котором речь идет не о простом приписывании слов литовского языка, а о литуанизмах: «Курминас увеличил число литуанизмов в словаре, желая облегчить другим сотрудникам и участникам работы изучение латышского языка», см. Rakstu krājums. Veltījums akadēmiķim profesoram Dr. Jānim Endzelīnam viņa 85 dzīves un 65 darba gadu atcerei, Rīgā, 1959, p. 638. 311 Труд Д. Земзаре «Latviešu vārdnīcas» — значительный и важный вклад в историю латышской лексикографии, тесно связанную также с литовской лексикографией. Отчасти это показывают представленный обзор этой работы, а также различные замечания и дополнения, призванные обратить внимание на те или иные вопросы истории латышской и литовской лексикографии, заслуживающие более широкого и подробного исследования. Вильнюс V. Urbulis 312