Finnisch „sii”

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, VI LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA ФИНСКОЕ SII E. NIEMINENAS При подготовке к печати этого тома «Вопросов литовского языкознания» пришла печальная весть о том, что 24 мая 1962 г. в Хельсинки скончался известный специалист по сравнительно-историческому языкознанию, исследователь связей балтийских и славянских языков с финскими языками, проф. Э. Ниеминенас. Смерть этого выдающегося лингвиста — большая утрата для балтийской филологии и литуанистики, которым он так много послужил. Статья проф. Э. Ниеминена «Finnisch sii», полученная от автора 16 апреля 1962 г., вероятно, является его последней работой о заимствованиях балтийского происхождения в финском языке. В этой статье я подвергаю более тщательному исследованию финское существительное, обозначающее понятие, представляющее определенный интерес с точки зрения истории культуры. Имею я в виду фин. sii «настенный брус, поддерживающий основание крыши и выступающий за плоскость стены дома». Поскольку sii не имеет этимологических связей с остальным языковым материалом, уже рано могло возникнуть стремление сделать это слово более понятным для языкового сознания. Это достигается посредством пояснительного сложения. Было образовано сложное слово sii-hirsi1, в котором, если рассматривать его чисто логически, обе части сложения выражают почти одно и то же; ведь hirsi обычно означает «брус»2. В диалектах в качестве второго компонента встречается также puu «дерево» (sii-puu3). Судя по всему, sii — старинное название, издавна входящее в строительную терминологию. Фин. sii объясняют, в частности, Тойвонен4 и Итконен5 как финно-угорское наследственное слово, относя его к следующему гнезду слов: зырянское śig-er 1 Различные типы siihirsi изображены у Валонена, Satakunta, XV, с. 123. 2 sii или sii-hirsi «tignus medius tectum interius supportans, большой брус под внутренней крышей», Renvall, Lexicon linguae finnicae (Aboae, 1826), II, с. 170; sii-hirsi «katon alusrakennetta tukeva, seinän tasosta ulkoneva ylin nähirsi», Vuorela, Kansatieteen sanasto (Helsinki, 1958), с. 95. 3 S. Valonen, Satakunta, XV, S. 124. 4 Virittäjä XXV (Helsinki, 1922), S. 20 f. 5 Finnisch-ugrische Forschungen, XXX, (Helsinki, 1949), S. 48, Ural-Altaische Jahrbücher, XXVIII, (Wiesbaden, 1956), S. 66. Hier wird für sii als Bedeutung „Dachbalken“ angegeben. 12. Kalbotyros klausimai VI. 177 «стропила; конёк крыши; свод», вотякское śig «чердак; комната в верхней части дома; свод, вершина», остякское śij «изгиб полоза саней (от земли до передней части саней)»6. Что касается фин. sii, то, согласно Итконену7, для древнеприбалтийско-финского языка следует реконструировать исходную форму *sije < *śiŋe. Звуковая группа -ije- первоначально перешла в -iji-, после чего в результате стяжения возникло -ī-. Значения рассматриваемых финно-угорских слов, по мнению Тойвонена, с большой вероятностью позволяют предположить исходное значение «свод» и т. п. На мой взгляд, сопоставление фин. sii с рассматриваемыми финно-угорскими словами слишком ненадёжно, чтобы на нём можно было что-либо основывать. Значение sii, по-видимому, настолько далеко от значений привлекаемых финно-угорских существительных, что предпочтительнее предположить, что здесь мы имеем дело с разными, неродственными словами. По Валонену8, возможно, что в фин. sii содержится шведское существительное sida «сторона», в сложении side-. Ср. швед. Side-by>фин. Sii-pyy. Это название прихода, расположенного в Западной Финляндии на побережье Ботнического залива. В исконно финском сложном слове side hirsi «средний брус потолка» первый компонент (side «соединение») после утраты -d- в диалектах дал не sii-, а sie- (sie-hirsi). Поскольку простое слово sii, несомненно, старше сложного sii-hirsi, объяснение sii как заимствования из швед. sida, side- не кажется убедительным. Как уже говорилось, фин. sii, употребляемое только для обозначения определённого вида бруса, семантически не соответствует приведённому выше финно-угорскому гнезду слов. Следует подчеркнуть, что рассматриваемые финно-угорские существительные не употребляются для обозначения длинных брёвен, жердей и т. п. Напротив, соответствие литовско-латышскому существительному весьма убедительно не только по звучанию, но и по значению. Я имею в виду лит. sijà «соединительный, мостовой брус; брус, поперечина, прогон, коньковое бревно, потолочная балка, стропило» и латыш. sijà «фундаментный, продольный брус, поперечина под мостом или полом; потолочная балка, стропило». Литовское слово sijà употребляет, в частности, известный жемайтский писатель Симонас Даукантас (1793—1864) в значении «толстый длинный брус, соединяющий части моста или дома»9. Следует признать, что рассматриваемые балтийские существительные и sii весьма сходны по звучанию. Всё это заставляет с осторожностью относиться к любой попытке этимологически доказать исконность финского слова. Вполне закономерно возникает вопрос, не находится ли фин. sii, встречающееся в сложных словах sii-hirsi и sii-puu, в какой-либо заимственной связи 6 Vgl. auch Collinder, Fenno-Ugric Vocabulary (Uppsala, 1955), S. 56; Joki, Finnisch-ugrische Forschungen, XXXII, Anz. (1956), S. 49. 7 Finnisch-ugrische Forschungen, XXX, SS. 40, 48. 8 Satakunta, XV, S. 129. 9 S. Daukantas, Rinktiniai raštai (Kaunas, 1955), S. 462. 178 с лит. sijà и латыш. sija. Несмотря на ограниченное распространение sii западнофинскими диалектами10, как мне кажется, нет оснований сомневаться в древности этого слова в прабалтийско-финском. В пользу сохранения исконного слова в новейшее время лишь в небольшой части языковой территории можно привести и другие убедительные свидетельства. Например, укажу здесь на новоболг. бърна «губа», не имеющее соответствий в других славянских языках. Это слово вовсе не новообразование, а древнее слово, унаследованное из дославянской эпохи, как показывает точное литовское соответствие burnà «рот»11. Что касается ударения, то, по Бюге, в жемайтском употребляется būrnà12. Словарь литовского языка, изданный Литовской академией наук13, фиксирует būrnà в Кретингском районе. Значения болгарского существительного и burnà, разумеется, не несовместимы. О различиях значений этих слов см., среди прочего, рус. уста «рот; губы»; рус. рот «рот», чеш. ret «губа» (< праслав. *гъть). Согласно общепринятому мнению, приведённые выше балтийские обозначения балки являются производными от индоевропейского корня sei- «связывать», к которому относятся, в частности, лит. siēti «привязывать, завязывать; связывать, соединять, завязывать» и латыш. siet «связывать, завязывать»14. Следовательно, для sijà следует постулировать исходное значение «соединительная балка». Судя по этимологии, длинный брус, изначально носивший это название, был балкой, которая должна была соединять противоположные стены дома, части кровельной конструкции и т. п. Упомянутые выше балтийские существительные и в наши дни служат для обозначения различных подобных балок15. Части кровельной конструкции, для которых употребляется лит. sijà, — это «балка блочной крыши (прогон)», «промежуточный прогон» и «коньковый прогон»16. 10 На карте-схеме у Valonen, там же, с. 126, показано расположение мест, где встречается sii, в Финляндии. 11 S. Mladenov, Indogermanische Forschungen, XXXV (Strassburg, 1915), S. 134, Етимологически и правописенъ речникъ на българския книжовенъ езикъ (София, 1941), S. 54. 12 S. Būga, Tauta ir žodis, I (Kaunas, 1923), S. 406. 13 Lietuvių kalbos žodynas, I (Vilnius, 1941), S. 975. 14 S. u. a. Skardžius, Lietuvių kalbos žodžių daryba (Vilnius, 1943), SS. 41, 48; Pokorny, Indogermanisches etymologisches Wörterbuch, I (Bern-München, 1950), S. 891 f. 15 S. u. a. Bielenstein, Die Holzbauten und Holzgeräte der Letten (Petrograd, 1918), SS. 16, 25 ff., 86, 716, 777. Einen sijà genannten Querbalken, auf dem die Decke eines Zimmers ruht, zeigt auch die Abbildung, die man bei Straubergs, Latviešu tautas mīklas, sakāmvārdi un parunas (Kopenhagen, 1956), S. 31, findet. 16 S. Gimbutas, Крыша литовского крестьянского дома XIX века (Stuttgart, 1948), с. 95. 179 Ответом на несколько латышских народных загадок служит sija — распорная балка17. Вот одна из приведённых загадок: Vidus istabā, abi gali ārā, то есть «середина в комнате, оба конца снаружи». Речь идёт о двух концах распорной балки, которые немного выступают наружу за стены дома. Чтобы составить верное представление об ассоциациях, связанных с выражением sija, уместно привести здесь ещё несколько загадок, ответом на которые является упомянутое слово: Gaspāza iekšā, kājas ārā, то есть «хозяйка внутри, ноги снаружи»; Paits iekšā, galva ārā, то есть «сам внутри, голова снаружи»; Mārga istabā, bize ārā, то есть «девушка в комнате, коса снаружи»; Guovs kūtī, ragi laukā, то есть «корова в хлеву, рога снаружи». Однако вряд ли можно считать балтийское sija исходной формой sii: такое ā-существительное женского рода прибалтийские финны, вероятно, заимствовали бы в свой язык как *sija, и в такой звуковой форме слово сохранялось бы в финском без изменений до наших дней. Следует особо отметить, что двусложные слова типа *sija не были чужды праязыку. В прабалтийско-финском существовало даже исконное существительное *sija, сохранившееся в финском как sija «пространство; место; участок». Латышский вариант sijs: род. ед. ч. sijs18, по-видимому, указывает нам верный путь. Это существительное женского рода с основой на i позволяет реконструировать исходную форму *sijis. Балтийские существительные, соответствия которых в латышском и литовском принадлежат к классу склонения основ на i, в прабалтийско-финский заимствовались почти исключительно как основы на e, то есть как слова, именительный падеж единственного числа которых изначально оканчивался на -e. Из того, что как балтийские ē-основы женского рода, так и почти все балтийские существительные, встречающиеся в литовском и латышском как унаследованные i-основы, были заимствованы в прабалтийско-финский как слова с основой на e, по моему мнению, можно сделать только вывод, что в древнебалтийском языке, из которого происходят заимствования, i-основы в склонении в целом слились с ē-основами женского рода19. Следует учитывать, что конечное -e уже в прабалтийско-финском перешло в -i. Ср. фин. vuohi «коза» < прабалтийско-фин. *voše < балт. *ōžē (: древнепрус. wosee «то же»); фин. niisi «вошь» (t>s перед i) < прабалтийско-фин. *nite < балт. *nītē (: лит. nýtis «то же» и латыш. nīts «то же» i-основы). К слову, женские i-основы также в литовском и латышском диалектах имеют ē-склонение. 17 Подобные загадки встречаются, в частности, у Bielenstein, Die Holzbauten und Holzgeräte der Letten (Petrograd, 1918), с. 26; Ancelāne, Latviešu tautas mīklas (Riga, 1954), с. 252 и далее; Straubergs, Latviešu tautas mīklas, sakāmvārdi un parunas (Kopenhāgena, 1956), с. 253. 18 S. Mühlenbachs-Endzelīns, Latviešu valodas vārdnīca, III, (Riga, 1929), S. 836; Endzelīns-Hauzenberga, Papildinājumi un labojumi K. Mühlenbacha Latviešu valodas vārdnīcai, II (Rīga, 1946), S. 485. 19 S. Nieminen, Sitzungsberichte der Finnischen Akademie der Wissenschaften 1956 (Helsinki, 1957), с. 189 и далее, 192. 180 принято. Так, например, Nom. Pl. в литовских диалектах имеет форму nýtés (например, в Ариогале20), а в латышском — nītes. В наши дни эти слова употребляются преимущественно во множественном числе. Таким образом, вполне ожидаемо, что прибалтийско-финны переняли существительное, выступающее в латышском как siis, в виде *sije. Если Итсонен указал верный путь к объяснению процесса развития, приведшего к возникновению односложной формы sii, то едва ли можно сомневаться, что в качестве балтийского заимствования в финском языке *sije могло дать только sii. Даже допустив, что рассматриваемое слово со значением «балка» в балтийском языке-источнике было ā-Femininum *sija, нельзя исключить, что и оно могло быть заимствовано в прибалтийско-финский язык в форме *sije. Ведь не следует забывать, что в праязыке уже с более раннего времени имелось упомянутое выше существительное *sija (>фин. sija «пространство; место; участок»). Можно предположить, что в данном случае прибалтийско-финский язык избежал омонимии и при заимствовании перевёл балт. *sija в e-склонение. Из сказанного выше следует, что фин. sii и лит. sijà нельзя считать разными словами. По существу, финское существительное настолько хорошо совпадает по форме и значению с балтийскими существительными, которые я сопоставил, что у меня не возникает никаких сомнений относительно их сопоставления. Судя по некоторым балтийским существительным, заимствованным в прибалтийско-финский праязык, основообразование на i в языке-источнике было широко распространено. К i-склонению относились такие существительные, соответствия которых в литовском склоняются исключительно как основы на o или ā, а в латышском — обычно так же. Из предшествующего рассмотрения видно, что, в отличие от лит. sijà и латыш. sija, соответствующее существительное на i встречается лишь в латышских диалектах. Фин. orsi «горизонтальная балка, жердь; перекладина» предполагает балтийскую исходную форму *ardis, то есть существительное на i21. Литовское соответствие ārdas «горизонтальная подвижная жердь в зерносушилке для просушки снопов; жердь, на которую вешают для просушки лён» относится к классу склонения основ на o. К тому же классу принадлежит и латыш. ārds «горизонтальная подвижная сушильная балка в зерносушилке для просушки снопов; горизонтальная балка, жердь для сушки или копчения»: Gen. Sg. ārda. Только в латышском встречается вариант, принадлежащий к i-склонению, а именно ārds (<*ardis): Gen. Sg. ārds22. Фин. nuode «шурин, муж сестры» можно возвести к балтийскому i-маскулинуму *žnōtis. 20 Elisonas, Archivum Philologicum, III (Kaunas, 1932), S. 159. 21 S. Nieminen, Virittäjä, XLIX (Helsinki, 1945), SS. 524 ff., 632, Sitzungsberichte der Finnischen Akademie der Wissenschaften 1956 (Helsinki, 1957), S. 199. 22 О родственных словах лит. ārds см. теперь E. Fraenkel, Litauisches etymologisches Wörterbuch, I (Heidelberg, 1962), S. 15. 181 вести23. Из этого унаследованного с древности i-маскулинума в латышском возникло существительное znuōtis «зять; шурин, муж сестры», перешедшее в склонение io-основ. Поскольку латыш. znuōtis зафиксировано исключительно на территории древних куршей, очевидно, что рассматриваемое название родства в латышском языке унаследовано из древнекуршского. В остальной Латвии употребляется znuōts, которое как основа на o предполагает форму-предшественницу *žnōtas. Следует также отметить, что znuōtis и znuōts — полностью синонимичные выражения24. Подобно тому как фин. nuode может происходить только из древнекуршского, весьма вероятно, что и фин. orsi и sii берут начало в древнекуршских словах. В обоих случаях прибалтийско-финны переняли у балтов и предмет, и слово. Поскольку у соответствующих существительных в литовском отсутствует основообразование на i, литовский источник исключён. Helsinki ФИНСКОЕ SII Э. НИЭМИНЕН Резюме В статье оспаривается мнения Тойвонена и Итконена о том, что финское слово sii по происхождению является угро-финским. Автор также не согласен и с Валоненом, считавшим финское sii заимствованием из шведского языка. По мнению автора, фин. sii надо причислить к заимствованиям из балтийских языков, ср. лит. sijà, лтш. sija: лит. siẽti, лтш. siēt. Такому предположению не противоречат ни семантическая, ни фонетическая стороны выше упомянутых слов. SUOMIU SII E. NIEMIENAS Резюме Автор статьи не согласен с объяснением происхождения фин. sii, предложенным Тойвоненом и Итконеном, поскольку они считают это слово финно-угорским по происхождению. Он также не согласен с Валоненом, который считает фин. sii заимствованием из шведского языка. По мнению автора, фин. sii следует считать заимствованием из балтийских языков, ср. лит. sijà, латыш. sija: лит. siẽti, латыш. siēt. Такое предположение не противоречит ни значению слов, ни их фонетике. 23 S. Nieminen, Lingua Posnaniensis, V (Poznań, 1955), S. 81, Sitzungsberichte der Finnischen Akademie der Wissenschaften 1956 (Helsinki, 1957), S. 192 ff., Virittäjä, LXI, (Helsinki, 1957), S. 25 f., Rakstu krājums, veltījums akadēmiķim profesoram dr. Jānim Endzelīnam viņa 85 dzīves un 65 darba gadu atcerei (Rīga, 1959), S. 205 f. 24 О родственных словах к znuōtis см. Pokorny, Indogermanisches etymologisches Wörterbuch, I (Bern-München, 1959), с. 373 и сл.