Из области балто-славянских фольклорных связей

QUESTÕES DE LINGUÍSTICA LITUANA. VI моет МОУ A K. ADEMIJA ИЗ ОБЛАСТИ БАЛТО-СЛАВЯНСКИХ ФОЛЬКЛОРНЫХ СВЯЗЕЙ В. Н. ТОПОРОВ В настоящее время едва ли можно говорить о каких-либо результатах последовательного сравнительного изучения балтийского и славянского фольклора, хотя идея `сопоставления соответствующих фактов, как и частные примеры балто-славянских фольклорных параллелей, присутствовала уже в ряде старых исследований! Если не считать некоторых более или менее случайных причин игнорирования сравнительного изучения произведений народного творчества балтийских и славянских народов, то следует отметить, видимо, два обстоятельства, препятствовавших долгое время (а отчасти и сейчас) развертыванию исследований в этой области. Речь идет о недостаточном количестве полноценного и удобно расклассифицированного материала фольклорных текстов (особенно балтийских), во-первых, и о предвзятости некоторых теоретических концепций, рассматривавших сходные элементы в балтийском и славянском фольклоре только в узкогенетическом плане (включая сюда определение направления заимствования), во-вторых. Первое из указанных препятствий практически можно считать устраненным в результате обширной работы по изучению и изданию ' См. А. А. Потебня, Объяснение малорусских и сродных народных песен, Варшава, 1887, II, стр. 41—44, 65—67; его же, О мифическом значении некоторых обрядов и поверий, М., 1865, стр. 21 и след.; А. Н. Веселовский, Разыскания в области русского духовного стиха, Сб. ОРЯС, т. 32, 1883, стр. 110 и след.; 3. Вольтер, Материалы для этнографии латышского племени Витебской губернии, ч. 1, Праздники и семейные песни латышей, СПб., 1890, стр. 19 и след.; П. В. Владимиров, Введение в историю русской словесности, Киев, 1896, стр. 83—84; ср. также некоторые замечания по этому поводу в статье: В. Sruoga, lituano Canções Folclóricas (Dainos), „Folk-Lore“, Vol. 43, N.º 3, 1932, стр. 301—324 и др. 149 латышских и литовских фольклорных текстов”. Другое препятствие будет со временем становиться все менее серьезным в связи с утверждением структурных методов в фольклористике и распространением их на изучение взаимных отношений между двумя (или несколькими) фольклорными системами. Устранение этого препятствия не только сделает возможным объёктивное сравнение соответствующих балтийских и славянских фольклорных текстов, но и — при правильном подходе — позволит подойти к решению генетических задач, предполагающему, в частности, разграничение типологического и генетического сходства элементарных фольклорных единиц и их конфигураций. Если говорить о перспективах сравнительного изучения балтийского и славянского фольклора, то они прежде всего определяются двумя особенностями — значительной близостью балтийских и славянских языков, что представляется чрезвычайно существенным фактом ввиду ориентированности многих фольклорных жанров на языковую форму как нечто самодовлеющее; и параллельностью (во всяком случае во многих отношениях) развития целого ряда форм в балтийском и славянском фольклоре, что создает весьма выгодные условия для 'реконструкции утраченных форм в одной фольклорной традиции по совокуп2 Basta mencionar publicações como as de K. Barons e H. Wissendorifs. Latvju dainas, I—VI, Jelgava e Petrogrado, 1894—1915; P. Smits, Tautas dziesmas (papildinajums Кг. Вагопа „Latvju dainam“), I—IV, Riga, 1936—1939; L. Bėrziųš. Latvju dainas, I—VI, Riga, 1928—1932; J. Endzelins e В. Klaustiųš, Latvju tautas dainas, I—XII, Riga, 1928—1932; Latviešu tautas dziesmas, 1—Х1, Copenhaga, 1952 (Ed. А. Svabe, K. Straubergs, E. Hauzenberga-Sturma); Materiais do arquivo de folclore letão, I—X, Riga, P. Smits, Latviešu tautas pasakas un teikas, I—XV, Riga, 1925—1937; Latviešu tautas pasakas, Riga, 1956; Latviešu pasakas, I—IV, Кава, 1946—1950; Tautosakos darbai I—VII, Kaunas, 1935—1940; J. Balys, Lietuvių liaudies sakmės, I, Kaunas, 1940; sem mencionar uma série de edições e reedições de textos antigos (Reza, Stanevičius, Slavocinskis, Smulkioji lietuvių tautosaka XVII—XVIII amžiuje, J. Basanavičius, Rinktinės pasakos, Kaunas, 1948; Lietuvių tautosakos rinktinė, Даукантас, братья Юшкевичи) и об изданиях избранных фольклорных текстов вроде Vilnius, 1954; Lietuvių liaudies dainos, Vilnius, 1955; B. Sruoga, Lietuvių dainų rinktinė, Kaunas, 1949; J. Balys, Šimtas liaudies baladžių, Kaunas, 1941; Patarlės ir priežodžiai, Vilnius, 1958. Entre as pesquisas no campo do folclore báltico, merecem sobretudo atenção os trabalhos de K. Straubergs, II. Schmita, J. Niedre, L. Berzinš, A. Medne, A. Berzkalne, B. Sruoga, I. Balys (cf. Lietuvių tautosakos skaitymai, I—II. Tübingen, 1948 e outros). 3 Суть структурного метода в применении к фольклору сводится к описанию текста через ограниченный набор исходных дифференциальных единиц, характеризующих этот текст, указание синтаксических (в широком семиотическом смысле слова) связей этих единиц, установление правил соотнесения формальных структур с содержательными. Очевидно, что при таком подходе структура данного класса текстов может быть описана как результат более или менее простого порождающего процесса. Другое удобное представление фольклорного текста достигается составлением матриц, которые в простейших случаях одномерны, а в более сложных (сказка, эпос и т. п.) — многомерны (с чем, в частности, связана обратимость времени в этих жанpax, a distinção entre a forma pura e sua realização concreta etc. д.) и представляют собой модель структуры, заданной группой трансформаций малого числа исходных элементов. Попытка применения структурных методов к анализу литовских народных баллад содержится в одной из наших статей, которая в скором времени будет напечатана. 150 ности черт, сохранившихся в другой традиции (при этом, естественно, исследователь обращается к более мощному методу анализа, чем генетический — к типологическому). Можно думать, что оживление интереса к изучению балто-славянdas relações folclóricas (cf. os trabalhos de II. Arumaa, V. Rüke-Dravina)“ отмечает лишь. началс серии исследований в этой многообещающей области. | Остановимся яишь на одном примере, который, однако, с очевидностью свидетельствует о перспективах сравнительного изучения балтийского и славянского фольклора. (I). A cegonha chegou voando com um grande papo. —Diga, cegonha, o que tens no papo? —O dinheiro do padre. —Para que serve esse dinheiro? —Para comprar uma foice. —Para que serve essa foice? —Para cortar o feno. —Para que serve esse feno? —Para as vacas comerem. —Para que servem essas vacas? —Para ordenhar o leite. —Para que serve esse leite? —Para os pastorinhos beberem. —Para que servem aqueles pastores? —Para pastorear porcos. —Para que servem aqueles porcos? —Para revolver encostas. —Para que servem aquelas encostas? —Para semear trigo. —Para que serve aquele trigo? —Para assar rosquilhas. —Para que servem esses pretzels? —Para as velhas comerem. —Para que servem essas velhas? —Para esfregar a pólvora. —Para que serve essa pólvora? —Para atirar nas lebres. * Vd. P. Arumaa, Zur Poetik der litauischen und ostslavischen Volksdichtung,, Festschrift fir Dmytro Čyzevs'kyj“, Berlin, 1954, p. 51—58; V. Rūke-Dravigna. Sobre algumas construções arcaicas na poesia popular eslava e báltica, „Зсапdo-- Slavica“, VII, 1961, p. 114—126; algumas observações valiosas sobre a semelhança métrica, ческих структур сделаны P. О. Якобсоном, см. В. Jak obson, Studies in Métrica eslava comparativa, „Oxford Slavonic Papers“, vol. 3, 1952, p. 65 e seguintes. Pormenorizado иселедование языка латышских народных песен (позволяющее наметить еще ряд общих балто-славянских языковых особенностей в языке фольклорных текстов; впроembora o autor não as mencione) foram apresentadas por A. Ozols, ver. А. Ozols, Latviešu tautasdziesmu уа-» loda, Riga, 1961. 151 У II. Em „Nemuno šalies pasakos- “, de Cvirka, está incluído um conto formalmente curioso intitulado „Klausimai“: —Para que são essas lebres? —Para os senhores comerem. —Para que são esses senhores? —Para serem enforcados na cerca.® Эта сказка известна в несколько иных вариантах из диалектных записей, сделанных в разных частях литовской территории. Учитывая расхождения с приведенным текстом и важность фольклорно-географических данных, приведем еще некоторые варианты этой сказки. (II). Para que são esses senhores?® Chega uma cegonha com um grande papo. —Para que serve esse cofrinho? —Para guardar dinheiro. —Para que serve esse dinheiro? —Para comprar prados. —Para que servem esses prados? —Para pastorear vacas. —Para que servem essas vacas? —Para dar leite. —Para que serve esse leite? —Para prensar queijos. —Para que servem essas queijos? —Para os pastores roerem. —Para que servem esses pastores? —Para pastorear porcos. —Para que servem esses porcos? —Para fuçar chiqueiros.. —Para que servem esses chiqueiros? —Para as lebres se deitarem. —Para que servem essas lebres? —Para os senhores atirarem. + —Para que servem esses senhores? —Para instaurar processos. —Para que servem esses processos? —Para escrever na cauda do cão. (III). Perguntas. " Um cordeiro veio com um grande papo. „Cordeiro, cordeiro, o que há no teu papo?“ — „Dinheiro do padre“. —„Para que é esse dinheiro?“ —„Para comprar foices“. —„Para que são essas foices?“ —„Para cortar feno". —„Para que serve esse feno?“ —„Para dar de comer às vacas”. —„Para que são essas vacas?“ —„Para dar leite“. —, Para que serve esse leite?“ —„Para alimentar os pastores". —„Para que servem esses pastores- ?“ —, Para apascentar os cordeiros!- е“. — “Para que servem essas cascas?” — “Para os porcos fuçarem.” — “Para que servem estes declives?” — “Para chamar os ciganos.” — “Para que servem estes trigos?” — “Para os varaninhos assarem.” — “Para que servem essas rosquinhas?” — “Para as velhas comerem.” — “Para que servem essas velhas?” — “Para fazer pólvora.” — “Para que serve essa pólvora- ?” — “Para atirar nos leitões.” — “Para que servem — „Ропаш estes coelhos?”, comer. — , Para que servem estes senhores?” — , Pendurar num gancho de ferro.” (IV). Pergunt- „Рши, as.® trançar um pinheiro”. — “Para ta que serve a trança?” — Para o dinheiro na cidade”. — “Para que serve este dinheiro?” — ,Karvém pirkcie". — „Para quê Кагуёз?“. — „Para o leite, dei5 См. P. Cvirka, Rastai, У, Vilnius, 1949, стр. 97—98. 8 Из литовских фольклорных рукописей, хранящихся в Институте языка и литературы в Вильнюсе. Записано в Науяместисе’ (Naujamiestis), западнее Паневежиса в 1905 г. См. Seleção de folclore lituano, Vilnius, 1954, стр. 396. 7 Из записей, сделанных в районе Кабяляй (Musteikos, Kabeliai) см. Trabalhos de folclore, IV, Folclore lituano da região de Vilnius, Kaunas, 1938, стр. 274 (LTA 794/30/). 8 Из записей, сделанных в районе Мелагенай (Miečionys, Melagénai), «Tautosakos darbai», IV, dzyc». стр. 274 (LTA 948/62/). 152 —«Para que serve esse leite?» —«Para fazer queijo». —«Para que servem esses queijos?» — «Para os pastores comerem». —«Para que servem esses pastores- ?» —«Para pastorear os porquinhos». —«Para que servem esses porquinhos?» —«Para fuçar as montanhas». —«O que há nessas montanhas?» —«Um pilão de ferro» —“O que está naquela vasilha?” —“Uma tigelinha de estanho”. — “O que há naquela tigela?” —“Uma colher de prata”. —“O que há naquela colher?” — “Um grão de papoula” —, Onde está aquele grão de papoula?” —“O galinho bicou-o todo”. — “Onde está aquele galinho?” —“Para além dos mares voou”. —“Onde estão aqueles mares?” — “Cresceram árvores verdes por cima”. — “Onde estão aquelas verdurinhas?” — “As moças colheram-- nas.” — “Onde estão aquelas moças?” — “Foram para os camponeses.” — “Onde estão aqueles camponeses?” — “Nos cercados, os cachorrinhos brincam, os cães beijam os focinhos.” Приведенные литовские варианты сказки представляют собой тексты шуточного характера, в которых эффект достигается благодаря известному несоответствию между строгой логичностью автоматически действующей композиционной структуры, прочно скрепляющей весь текст, и неожиданностью семантических ассоциаций, следующих одна за другой в композиционной цепи. Во многих случаях связь между двумя соседними частями, безупречная в плане композиционном, на семантическом и логическом уровнях оказывается не более естественной, чем в известной поговорке в огороде бузина, а в Киеве дядька, в различных видах народной комики типа со4-аА-?’апе в старой французna literatura eslava? e em gêneros semelhantes, cf. “Para que servem aqueles porcos?” — “Para cavar as encostas” «Зачем эти свиньи?» — «Рыть откосы»; „Kat tos Боро$?“ „Parakui trinti“ «Por que essas mulheres?» —«Esfregar a pólvora»; „Kat Че ponai?“ —„Ant tvoros pakarti“ «Por que esses senhores?» —«Pendurados na cerca» СИТЬ» И T. JĮ.. Особенности морфологической структуры этой сказки определяются последовательностью одинаковых конструкций, представляющих constitui, por si só, uma espécie de idiotismo sintático: Kat + Nom,—Dat- ,+ Inf! —Кат + Мот,->Па- \, + Inf! —~kam + Nomg—Dat, + Infill... (Kam tie pinigai? — Dalgiui pirkti. —Kam tas dalgis? —Sieneliui piauti. —Kam tas Sienelis? — Karvéms ésti...). É natural que, com tal construção, quando a resposta Ha ao anteriorщий вопрос с неизбежностью влечет за собой новый вопрос, связь которого со следующим ответом более или менее произвольна, достаточно иметь лишь алфавит названий предметов и общую схему порождеnia!0, para prolongar o conto à custa de novos elos tanto quanto se queira значительно, а в принципе — до бесконечности. 9 Ср. „Зое des Menus propos", где логическая бессмысленность произносимых фраз объясняется тем, что они составляют беседу трех дураков, или же „ЕрИге du Cog-a-l'ane, dėdiče а Lyon Jamet“ (1535) Клемана Маро, где отсутствие закономерных связей между фразами находит некоторое оправдание в содержании (хаос парижских новостей), или же, наконец, речи Безкюля, Гюмвена и др. в «Гаргантюа и Пантагрюэле», где, по мнению М. Бахтина, наблюдается «как бы рекреация слов и вещей», освобождение их «из тисков смысла, логики, словесной иерархии». 0 При этом, однако, следует помнить, что хотя общий порядок включения в цепь единиц алфавита остается неизменным, между двумя последовательно идущими novas unidades possam ser inseridas entre as unidades. Ср. IV: pinigai —karvės, но I: pinigai —dalgis —šienelis —karvės или же: I: pienelis —piemenėliai, но IV: pienas —sūpiemenelei. па! — 153 В этом смысле сказку указанного типа можно рассматривать как результат креолизации двух самостоятельных сказочных типов, один из которых характеризуется вопросо-ответной формой, а другой — возможностью бесконечного продолжения (в данном случае — нециклического). Иначе говоря, оригинальность рассматриваемой литовской сказки возникает из синтеза схемы сказок типа 2018 по классификации Аарне в форме, предложенной Томпсоном!, и схемы сказок типа 2030 и 2300. Первая схема, кроме описываемой сказки, реализуется в литовском фольклоре еще в целом ряде сказок типа: „Kur tas grūdas?“ — „O galo apanhou“. — „Onde está aquele galo?“ — ,Afogou-se no mar“. — „Onde está aquele mar?“ —„Cresceu de juncos“.- .. ou: „Onde estiveste?“ —„Acompanhei um hóspede- “. —„E onde estavam os teus filhos?“ —„Seguiram-me“. —„Por que não bateste- ?“ —„Bati, bati, escondeu-se debaixo de uma pedra“... etc. (cf. LTA 10 b (263), 102(82), 544 (257), 612(290), 687 (20); LMD I 627(76) и ap. '? ). Вторая схема содержится в еще более обширном круге литовских сказок (так называемые pasakos be galo или nuobodinio pasakos'- *, не говоря уж о других фольклорных традициях" и о редуцированных вариантах этой схемы (один из примеров такого рода будет рассмотрен ниже) !5. Тем не менее, расслоение морфологической структуры сказки типа Dividir „Klausimai“ em duas substruturas não resolve a questão da sua inicialном ядре и о соотнесенности его с миром реалий (если не в настоящее время, то хотя бы в прошлом). Предварительным условием ответа на этот вопрос следует считать сопоставление вариантов данной сказки и внутреннюю реконструкцию общей части, объединяющей приведенные выше варианты. Изложим некоторые результаты сравнительного анализа вариантов,’ сразу же observando que a variante I, na realidade, representa uma obra literária обработку варианта ПТ, при которой практически полностью сохраняется набор названий предметов и их последовательность в тексте (поэтому в дальнейшем, по мере надобности, речь будет идти о варианте 1/1) :6. 11 См. А. Aarne, Os tipos do conto popular. A. Classificação e Bibliografia, „Folklore Fellows Communications”, Vol. 25, Мг, 74, Helsinque, 1928 (traduzido e ampliado por S. Thompson). i 12 CM, J. Balys, Lietuvių pasakojamosios tautosakos motyvų katalogas, „Tautosakos darbai“, II, Kaunas, 1936, стр. 167—168. 13 Там же, II, стр. 170. 14 См. А. Аагпе, Указ. соч. (2300); J. Bolte e G. Polivka, Anotações aos Contos de Fadas Infantis e Domésticos dos Irmãos Grimm, vol. II, 1915, p. 209. 15 Ср. contos populares lituanos com fórmula final do tipo: eina velnias žydą smaugt, eina žydas jautį pjaut, eina jautis vandens gert, eina vanduo ugnies liet.., eina ožkelė iš lazdyno (Thompson 2030). ; 1% As diferenças entre Г e III são insignificantes e, na maioria das vezes, dizem respeito à escolha de palavras para o mesmo conceito, cf. atskrido —at'ėkė, gandras —avalys, melžti —laidzye, gerti —valgyc, riestainiai —baronkos, ant tvoros —ant gelažinio kruko. 154 шит II 1. Atskrido gandras su did e-Ateina garnys su dideliu liu gurkliu gūželiu gurkly? 's Gandre, gandre, kas tavo SLs Ww . Para a foice O dinheiro do padre Para que é esse dinheiro? comprar Para que serve essa foice? Para cortar o feno Para que serve isso O feno? Para que serve esse botão? Para guardar dinheiro Para que serve esse dinheiro? Para comprar prados Para que servem esses prados? 7. Para pastoreКагуетз ar vacas 8. Para que servem essas vacas? Кат essas vacas? 9. Para ordenhar o leite Para dar leite 10. Para que serve esse leitinho? Кат таз leite? 11. Para prensar queijos 12. Para que servem esses queijos? 13. Para os pastorzinhos beberem Para os pastores roerem 14. Para que servem esses pastorzinhos? Para que servem esses pastores? 15. Para pastorear porcos Para pastorear porcos 16. Para que servem esses porcos? E esses porcos? 17. Para revolver encostas. Para revolver chiqueiros 18. Para que servem essas encostas? Para que servem esses chiqueiros? Para semear trigo Para que serve esse trigo? Para assar rosquinhas Para que servem essas rosquinhas? Para as mulheres comerem Para que servem essas mulheres? Para moer pólvora Para que serve essa pólvora? 19. Atirar nas lebres As lebres deitarem 20. Para que servem essas lebres? Para que servem essas lebres? 7 O texto é apresentado na forma da variante I. Semanticamente semelhantes (até certo grauни), но формально различные части сопоставляемых текстов выделяются курсивом; части, обнаруживающие полное сходство (не считая. словообразовательных и некоторых иных деталей) выделяются курсивом вразрядку. Относительно нумерации см. ниже. 18 Каз tavo gurkly? (I) и Kam tas gūželis (II) —разные способы перехода к ядру повествования. Наличие общей части (вопросительное местоимение и название зоба) torna possível a busca da combinação original (para as variantes I/III e II). 19 Chama a atenção o lugar diferente ocupado por šaudyti em I/III e em II, e a distribuição distinta deste micromotivo (kiškiams šaudyti ИИ, mas ponams šaudyti II). 155 Leite(para ele)..... vamos Para que serve esse leite(leite? Para os pastorinhos)imos........ Para que servem esses pastorinhos)s? Para pastorear porcos. Para que servem esses porcos? И О О И: Para que serve esse ©. оо ее оке Para os senhores саки Para que servem esses senhores? И 1. A cegonha зи voou com um Gandre, gandre, kas tavo grande gole na garganta? O dinheiro do sacerdote Para que serve esse dinheiro? Para comprar uma foice Para que serve essa Para serrar a parede Para que serve essa parede? 7. Para as vacas comerem 8. Para que são essas vacas? 9. Para ordenhar o leite 10. Para que serve esse leite? 11. 12. 13. Para os pastores beberem foice? SEA D 14. Para que servem esses pastores? 15. Para pastorear porcos 16. Para que servem esses porcos? 17. Para fuçar as encostas 18. Para que servem essas encostas? ит. д.23 Trançando, trançando uma trança Para que serve essa trança?? ? Para o dinheiro Para que serve esse dinheiro? Comprar para as Кат vacas essa vaca? Ordenhar para o Кат leite esse leite? Colocar nos queijos Para quem são esses queijos? Pastorear para os Кат pastorzinho, estes pastorzinho? Pastorear os porquinhos Para quem são esses porquinhos? Катат Fuçar O que há nessas montanhas? HT AB 2 Переход к’ядру осуществляется с помощью увеличения степени звуковой организации части текста, предшествующей ядру, в направлении, определяемом первым полнозначным элементом ядра — Dinheiro, ср. tranço, tranço uma trança, ta (para quem a trança) para o dinheiro da cidade (para quem, aqui) dinheiro? 3 Дальнейшие части слишком различны (позднее происхождение окончания в варианте ГУ не вызывает сомнения, ср. para quem... Каз... onde). Поэтому их сопоставление оказывается бессмысленным с точки зрения возможностей реконструкции. + 157 não consigo о obter nė Ка padrinhos, não tenho o que comer. — Não aš chores, serei para ti padrinhoта...36 ит. д. в соответствии с подобными оборотами в русских сказках вроде: Что же ты плачешь, кумушка? Как же мне не плакать... Не плачь, я буду тебе кумой... ит. m.%7 Наконец, следует сказать и о цепном типе построения текста, зафиксированном помимо „Perguntas“ в целом ряде фольклорных произведений3 от таких, как известная сутартине (canção polifônica tradicional) „A aveia pediu“ (A aveia pediu para ser semeada lindamente..., gradeada lindamente..., ceifada lindamente..., amarrada lindamente..., empilhada lindamente..., transportada lindamente..., debulhada lindamente..., moída lindamente..., assada lindamente...)3* до популярной сказки O петухе и курице, образцами которой могут считаться „A ir galinhazinha e o galinho“* и „O galo e a un galinha““!, не говоря уже об отражении этого сюжета в других фольклорных традициях*2. Особенно характерен вариант сказки из Даулюн, опубликованный Басанавичюсом: ,,...Galinhazinhos! galinhazinhos! Por tu que furaste os olhinhos — „E da galinha?“ Por que a aveleira rasgou minhas calcinhas!“ — „Avelaneiros! avelaneiros! por que rasgaste as calças do galinho?“ — „E porque a noz me roeu! ?“ — „Noz! noz! por que tu roeste as avelãs?“ — „E 36 Там же, стр. 265. 37 Разновидностью этого типа, представленной весьма близкими вариантами B . балтийском и славянском фольклоре, можно считать литовскую песню: Ei, cavalo preto, não Ko comes erva verde, Ko não bebes a corrente do rio? Ką aš comerei erva verde, Ką aš beberei a corrente no rio? (см. сказку „Sobre nove irmãos“ в издании Басанавичюса) и соответствующую ей сербскую песню, которая в конечном счете послужила основой (через Мериме) для пушкинского «Что ты ржешь, мой конь ретивый». Подробнее об этой параллели будет сказано в другом месте. Сейчас же хотелось бы только обратить внимание на размер литовской песни: () r J) ___/ __, совпадающий с размером ряда близких по структуре сербских текстов. 38 Ср. Аарне-Томпсон 2032, 2033, 2200, 2300 и др. Случай, когда вся цепь представлена в заключительной формуле, иллюстрируется сказками типа: «Дом, который построил Джек» (2035). См. Bolte, Polivka, Указ. соч. II, стр. 108. 39 Seleção de folclore lituano, a стр. 26. Есть и другой вариант: aveia pediu para lavrar o campo..., para gradear bem..., para semear bem..., para ceifar bem..., para transportar bem..., para empilhar bem..., para debulhar bem..., para alimentar o cavalinho... См. Canções populares lituanas, стр. 131. Характерно, что в этом варианте цепь, отражающая последовательность циклов сельскохозяйственных работ, осложняется новым мотивом (Alimentar o cavalinho), связывающим текст с - „Perguntas“ (para as vacas comerem). © См. J. Basanavičius, Lietuviškos pasakos yvairios, II, d. Kaunas, 1928, стр. 323, d. Ш, стр. 57; Lietuvių pasakos, Vilnius, 1905, стр. 6 (=С. Cappeller, Litauische Mirchen und Geschichten, Berlin, 1924, стр. 2); Lietuvių tautosakos rinktinė, стр. 281 и др.; см. также J. Balys, Lietuvių pasakojamosios tautosakos motyvų katalogas, стр. 169—170. 4 Сы, P. Smits, Contos populares letões. I, Riga, 1925, стр. 320 (=Contos populares letões, Riga, 1956, стр. 92—93); ср. также A. Medne, Contos de animais letões, Riga, 1940, стр. 73—74. 42 См. об этом Bolte, Polivka, Указ. cou, II, стр. 80. 164 como o meu pastor não pastoreou! ?“ — „Р1етепИ pastor! como tu а5Каз negaпе!?“ — „Е kal’ man gaspadynė bundeles gaspadyne! перакерё!“ — „Сазрадупе! kal-gi tu piemeniui bundeles nepakepei?“ — „Kad kiaulė tašsuvedlų ei?“ kam — „E man paršelį vilkas nunešė!“ — „Vilkai! vilkai! e kam-gi tu kiaulės paršelį nunešei?“...*. Ядро этой сказки определяется последовательностью конструкций типа“: [Уос, + Кат + Vb (+ Dat) —>kam + Nom, + Vb (+ Daty,)]— [Voc, + quem + Vb (+ Dat,)->quem + Мот. + Vb (+ Dat,,)]— [Уос. + quem + Vb (+ Geny)—>quem + Nom, + Vb (+ Gen,,)]— [Voc, + quem + Vb (+ Geng)—>quem + Nom; + Vb (+ Dat,,)]— ... que, ao substituir Voc por Мот“ 96paayer трансформационный вариант типа: [quem + Nom, + Vb (+ Раг)-> Мот, + Vb (Dat,)]-> [quem + Nom, + Vb (+ Dat,)—>Nom; + Vb (+ Geny)]— [quem + Nom; + Vb (Gen,)—>Nom, + Vb (+ Сеп.)] > [quem + Nom, + Vb (Сепз)> Мот, + Vb (+ Geny)]— „т. е. *Por que o galo esmurrou os olhos da galinha? (a esse) o galo rasgou as calças de aveleira. Por que o galo rasgou as calças de aveleira? (a essa) a cabra roeu a aveleira. Por que a cabra roeu a aveleira? (a esse) o pastor da cabra não pastoreou. Por que o pastor não pastoreou as cabras? (para aquele) pastor, a dona da casa não assou pãezinhos... e Este transformador revela-se bastante próximo do esquema „Perguntas“ как в структурном“, так отчасти и в содержательном (ср. мотивы, связанные с пастухом, печением, свиньей) плане. При этом не остается сомнений в том, что разбираемый вариант литовской сказки гораздо antiga da versão letã da coletânea II. de Schmitt, que é вырожденной формой старого прототипа сказки“”. É extremamente ‘interessante a comparação do conto báltico O `‘sobre o galo e a galinha (por exemplo, na versão lituana analisada) com COOTBETCTBYIOщей русской сказкой, до сих пор игнорировавшееся исследователями. Это сравнение поучительно в ряде отношений. Во-первых, и в балтий4 Cf. J. Basanavičius, II, p. 323. 4 Voc —Vocativus, Vb —Verbum, pn —pronome pessoal, | —galinho, 2 — орешник, 3 — коза, 4 — пастух, 5 — хозяйка, ’ (штрих) — курочка. 15 Включая, разумеется, вытекающие из этого изменения. % См. схему на стр. 5. 47 Cf. pelo menos... Kungs pergunta: „Por que então estás a berrar?“ Isto e aquilo. „Quem atirou a noz — furou o olho“. „Quem atirou?“, Galo atirou, galo!“ „Ah, que maravilhas celestiais! Onde ele ficou? Que não vá à mansão!" O galo chega à mansão, o senhor vem ao seu encontro: Que estás aí a atirar? Por que mataste as galinhas- ?” „Eu não as mato! Bati com um pau na nogueira; o pau moveu-se de imediato, e a noz caiu no olho! 1екза". „Então foi isso? Muito bem! então que a cabra vá para a propriedade senhorial!“, A aveleira chega, o senhor vem ao seu encontro: „Anda, mexe-te e bate com a noz na galinha!“ „Eu não me teria mexido, mas uma cabra vizinha roeu a minha casca; que haveria eu de fazer?“ „Muito bem! então que a cabra vá para a propriedade senhorial!" „A cabra chega, o senhor vem ao seu encontro: „Porquê a mim, por que roes a casca da aveleira- ?“, Eu teria roído? Mas o pastor nem sequer me pastoreou, que haveria eu de fazer? “Então chama o pastor para cá”, “Chama o senhor pastor”, responde: “Diz-me, por que não pastoreaste a cabra?” Vê como o bastão está curvado! “Eu já teria pastoreado também, mas a patroa enganou-- me: prometeu dar-me pãezinhos, mas Deus levou-a; fiquei sem comer...” 165 ской и в восточно-славянской области эта сказка достаточно популярна*. Во-вторых, принадлежа к более широкому кругу сказок на эту tema (cf., por exemplo, o conto nº 80 da coletânea dos Irmãos Grimm), os bálticos e восточнославянские варианты образуют явное единство и в том виде, как они известны, специфичны именно для этой фольклорной области. В-третьих, анализ некоторых русских вариантов сказки о петухе и курице, прояснив ряд деталей аналогичной балтийской сказки, позволит установить довольно непосредственную связь с литовским текстом “Perguntas”. В связи с интересующей нас здесь проблемой особое значение имеют некоторые русские и белорусские варианты“? (впрочем, последние менее показательны в силу двух обстоятельств: соседства с литовским фольклорным ареалом и явного присутствия балтийских субстратных элементов в этой области). Eis o núcleo de uma das variantes do conto russo sKouer e a galinha», предельно близкое во всех отношениях к литовскому тексту из Даулюн (см. стр. 31): ...«Кычаток, кычаток! на що ты курычке вышиб гла30K?» —«Minha арешня партки rыздрала». «Aréchnia, aréchnia! para que estás tu кычатку партки рыздрала!» — «Миня козы пыдгладали». «Козы, козы! на що вы арешню пыдгладали?» — «Нас пы(а)стухи ни бирягут». «Пыстухи, пыстухи! що вы коз ни биригётя?» — «Нас хазяйка блинами ни кормит» — «Хазяйка, хазяйка! що ты пыстухов блинами ни кор- ‚ мишь?» — «У меня свинья апар прылила» — «Свинья, свинья! на що ты у хазяйки апар прылила?» — «У меня волк прасёночка унёс». «Волк, волк! на що ты у свинье(и) прасёночка унёс?» — «Я и(е)сть зыхател, мне бог пывилел»... В принятой записи текст может быть изображён в следующем виде": | [Voc., + para mim + Vb (+ Dat')—> Nom, + Vb (+ Dat,,)]—> [Voc., + para quê + Vb (+ Dat,)->Nom; + Vb (+ Dat,,)]— [Voc.; + para mim + Vb (+ Acc,) > Nom. + Vb (+ Accpn)]-> | [Voc.+ para mim + Vb (+ Gens)->Nom;s + Vb (+ Сепро)] — ... или в трансформированном варианте: [на що + Мот, +Vb (+ Dat')—> Nom; + Vb]-> [на що + Nom, + Vb (+ Па) > Мот. + Vb (+Асс,)] [на що + Мот. + Vb (+ Acc,)—>Nomy + Vb (+ еп: [ що+ Мпа + Vb (+ Gen;s)-> Nom; + Vb (+ Gen,)]— 4 Sm. H. P. Andréiev, Sobre uma visão geral dos enredos dos contos russos, «Folclore artístico», fasc. II—III, M., 1927, pp. 66—67; segundo os dados de N. II. Andreeva, o conto «O galo engasgou-se» (241 I) está representado no folclore russo por seis занисями. 4% Por exemplo, A. N. Afanássiev, Contos populares russos, fasc. IV, M., 1860, p. 85 (registro de Arkhangelsk); JĮ. N. Sadovnikov, Contos e lendas da região de Samara, São Petersburgo, 1884, p. 170; E. P. Romanov, Coletânea bielorrussa, tomo I, 50 Cf. А. Н. АфанасьГуберния Могилевская, Вып. 3, Сказки, Витебск, 1887, стр. 6 и др. ев, Указ. собр., вып. II, M., 1859, p. I. 51 A simbologia é a mesma que no registro lituano de cKasku Ha p. 165. 2166 Как видно, тождество этих двух видов записи с соответствующими записями литовской сказки практически абсолютное: некоторые отклонения не являются существенными и объясняются или несколько различным характером глагольного управления в литовском и в русском, ou com defeitos evidentes do registro (por exemplo, МNoот›-+- УЬ na segunda variante do registro do conto russo em МNoот›-+- УЪ (--Ра{,) no correspondente варианте записи литовской сказки, подтверждаемом выражением (на що-+) Nom:>»+- Vb(+Dat;), que vem depois do МNoоть-+- УЬ defeituoso; или же: що вместо на що в четвертой строке второй записи). Таким образом, речь идет здесь фактически о едином тексте, записанном средствами двух разных (но достаточно близких друг к другу) языков. В других русских вариантах этой сказки длинная цепь действий, которые были предприняты курицей, чтобы спасти петуха, включает и такие: «... снесла курочка уголье к кузнецам, кузнецы сковали косу; снесла косу к сенокосам, сенокосы накосили сена; снесла сена к корове, корова дала молока; снесла молока к девке...»5? или же: <... Дуб, дуб, dá uma bolota ao leitão!» —«Não, não darei uma bolota: vai até a vaca, que ela дась мне молока» ... «Корова, корова, дай жулуду молока!» — «Не, не дам молока: сходзи к косцу, нехай косец дась мне сена!» — ... «Косец, косец, дай корови сена!» — «Не, не дам сена: сходзи к ковалю, нехай мне дась коваль ножик!» ... «Коваль, коваль, дай мне ножик!» — «Сходзи туды, дзе дзелыюць гроши, приняси их мне, тоды дам...»53 и далее в обратном порядке: курочка принесла деньги, кузнец сделал ножик и т. п. ° Из рассмотрения вариантов восточнославянской сказки следует возможность реконструкции, по крайней мере, двух фрагментов, сопоcomparáveis com as partes correspondentes do conto lituano „Klausimai“: Литовская схема Восточнославянская схема Прилетел аист и принес деньги Г Курица принесла деньги Зачем эти деньги? tri. косу купить Кузнец сделал ножик Зачем эта коса? ани с Чтобы косить сено Косец накосил сена Зачем это сено? Je wa tole ЕСТЬ Чтобы кормить коров Накормили сеном корову Зачем эти коровы? ot fei a nL ПУ Чтобы молоко доить (дать) Корова дала молоко Para que serve este leite? ai Ta О Laat Sore Вы Para dar de beber aos pastores IT.... . alimentavam os pastores Зачем эти пастухи? 52 Cf. A. N. Afanássiev, obra citada, coletânea, fascículo IV, p. 85. 53 См. Е. Р. Романов, Указ. собр., стр. 6. 167 Para pastorear os porcos?“ hap Elamo RE, А Пастухи пасли коз Para assar pães ока Ne KI pães Зачем эти булки? ты Чтобы бабы ели Хозяйка . . * . . * Очевидно, что за исключением частных деталей литовская и восточнославянская схемы находятся в отношении трансформов, один из которых является результатом действия оператора вопросительности. Не исключено, что раньше совпадение между вариантами схем было еще ббльшим, поскольку известен.и русский вопросительный трансформ сказки (на що, см. выше). A inclusão de versões eslavas orientais do conto sobre o galo e KypHue ценно в том отношении, что они, будучи с несомненностью связаны с „Klausimai“, por um lado, e com as variantes bálticas do conto sobre „simai“ e петухе и курице, с другой стороны, помогают тем самым установить связь между изолированными в литовской фольклорной традиции „К]ацos contos do tipo „Vištytė ir gaidžiukas“ na mesma tradição. Однако в русском фольклоре известен текст, который не только воспроизводит общую схему литовских „Каизипа!“, но является пряcom uma representação do texto, tanto do original quanto para ele e para „Klausimai“. Еще важнее то обстоятельство, что ряд особенностей русского текста, correspondente aos „Klausimai“ lituanos, explica a natureza destes proизведений народной словесности, связывая их с другим обширным классом текстов и через него с определенным обрядом. Ao falar do texto russo que resolve o problema dos „Klausimai“ lituanos, referimo-nos às variantes registradas no distrito de Dmitrov, к северу от Москвы?: Луга за лугой. Друга за другой. Огни горят, вары кипят. На что вары кипят? Косу клепать. На что косу? Траву косить. На что траву? Коров кормить. На что кормить? Молоко доить. На что молоко? Свиней поить. На что поить? Горы ‘рыть. На что горы рыть? Хлеб сеять. Коровка, коровка, масляна: головка. Она в окошечко глядит, в подворотню шмырк. (А. Б. Зернова, стр. 16) * Мотив свиньи есть и в восточнославянской сказке («Парсюк»). 55 См. A. B. Zernova, Materiais sobre a magia agrícola no distrito de Dmitrov, ском крае, «Советская Этнография», 1932, No 3, стр. 15—52. 168 Исправив некоторые очевидные дефекты текста (на что кормить?, substitui-se por: para que vacas? ; para que dar de beber? substitui-se por: para que porней ит. п.), получаем возможность говорить о полном соответствии между литовским и русским текстами, тем более удивительном, что эти тексты изолированы, а русский вообще известен в этом виде только из дмитровских записей. Литовский текст Русский текст —Para comprar uma foice. —Para que forjar foices?” —Para que serve essa foice? —Para que uma foice? —Para cortar feno. —Траву косить. —Para que serve esse feno? | —На что траву? —Para alimentar as vacas. —Коров кормить. —Para que servem essas vacas? —На что кормить? —Para ordenhar o leite. —Ordenhar o leite. —Para que serve esse leite? -—Para que serve o leite? —Para pastorear os porcos. —Dar de beber aos porcos. —Para que servem esses porcos? —Para que dar de beber? —Cavar encostas®®. —Cavar montanhas. | —Para que servem as encostas? —Para que cavar montanhas? —Semear trigo. —Semear pão. Продолжение литовского текста, который через мотив печения булки или баранки переходит к комическому окончанию, имеет соответствие (но вполне серьезное) в русском тексте: коровка, коровка, масляна головка. Речь идет, естественно, об обрядовом печении, когда в первый день рождества пекутся из теста фигурки коров, баранов или коньков и раздаются колядующим (сельскохозяйственная магия). В других варнантах этого русского текста смысл заключительной фразы еще яснее. Ср. подайте коровку, масляну головку; в печи сидит на нас глядитё!, подайте коровку, масляну головку; на огне стоит, на меня гля- % Это соответствие тем более поразительно, что в славянских языках известна construção arcaica Dat.+Inf., idêntica à análoga lituana. Cf. etc. — русск. налфзе мастеры олову льяти, em tcheco antigo. pytel репёгот Каз! и т. п. См. J. Marvan, Verbum infinitum nas línguas bálticas e sua relação com o estado eslavo,, Acta Universitatis Carolinae. —Philologica 2. Slavica Pragensis II", Praha, 1960, стр. 7—16. 57 Cp. dalgaitį kalt в литовском тексте сказки из Лазун, LKK, II, 1959, стр. 222. 58 См. исправления, предложенные выше. 59 Há a variante kalnam kniscie «para cavar as montanhas». 50 А. Bb. Zernova, obra citada. obra citada, p. 37. ši Там же, стр. 16. 169 дит! Подайте блинка, будет печь гладкаб?; а им пашню пахать, переложки сломать; подавай пирога? ит. п. Некоторые записи того же самого русского текста, будучи менее точными отражениями исходного текста, оказываются не менее важными для интерпретации текста и для исследования дополнительных связей его. Ср. текст обряда «козла петь», записанный в деревне Ярово Дмитровского района: Пошел козел. на новый двор косу просить. На что косу? Траву косить. На что траву? Коней кормить. На что коней? Столбы возить. На что столбы? Мосты мостить. На что мосты? Христу ходить. На что Христу? Богу молиться. Подайте коровку, масляну головку В печи сидит, на нас глядит, А дверь идет — хвостом метет8“ или: Коляда молода У Иванова двора У Ирины у большой Купила горшок — Кутью варить, жену кормить. Чтоб детей родить, А им пашню пахать, Переложки сломать. Подавай nupora®s, Как видно из этих вариантов, все они непосредственно связаны с аграрными обрядами, известными под названием «козла петь»б6, «луг (плугу) кликать»67, «колядование». Эта связь отражена не только сами- ‚ми текстами, но и тем, что они исполняются (06 этом свидетельствует А. Б. Зернова) во время Рождества и сопровождаются соответствующими действиями. Древность их подтверждается наличием такого рода 62 А. Б. Зернова, Указ. соч., стр. 17. ja wo ® JI К. Зеленин, Описание рукописей ученого архива РГО, т. II., СПб., 1915, стр. . 712. | €* См. А. B. Зернова, Указ. соч., стр. 16. 65 См. JĮ. К. Зеленин, Указ. соч., стр. 712. К жену кормить, чтоб детей родить см. educarei e ir formarei as crianças из варианта, записанного B Лазунах (см. J. SenКиз, Указ. соч., стр. 222). % Одним из результатов дегенерации этого текста является детская игра «козу водить». 7 См. А. А. Потебня, Объяснение малорусских и сродных народных песен, II, Варшава, 1887, стр. 45 и след., 173 и след.; Его же, О мифическом значении некоторых обрядов и поверий, М., 1865, стр. 6, 21; А. Н. Веселовский, Разыскания в области русского духовного стиха, Сб. ОРЯС, т. 32, 1883, стр. 114 и след. 170 текстов почти во всех славянских фольклорных традициях, а также и в некоторых других, прежде всего — румынской и новогреческойв8. Любопытно и то, что эти «колядочные» тексты повторяют целый ряд осоbências características de „Klausimai“ e de textos russos do tipo «Na что косу? Траву косить...» Среди этих особенностей заслуживает особого внимания вопросо-ответная форма (часто с неожиданной концовкой), распространяющаяся, правда, и на некоторые смежные формы como as canções corais primaveris do tipo «A nós semeávamos o painço, semeávamos»69. Há razões para pensar que „Klausimai“ e «Para que a foice? Ceifar a relva» refletem uma forma dialógica dos antigos Koasa’TM que realmente existiu. Не менее показательным следует считать и факт жанрового расхождения соответствующих текстов: литовские „К]аизипа!“, доведя формальную основу прежнего колядочного текста до предела, превратились. в род сказки, тогда как аналогичный восточнославянский текст остался колядочной песней, сохранив при этом старый стихотворный размер. Не исключена попытка восстановления метрической формы текста, к которому восходят „Perguntas“. Почти несомненно, что она близка размерам славянских колядок: 4+4 (— — — —/— — ——), представленном в сербском и болгарском фольклоре и в разбираемом русском тексте7!: На чтб косу? Траву косить. На чтб траву? Корбв кормить. LN SRN EE WT en А 5 LH == ’ ’ ’ или xe: 5+5 (————— [—— — —— ), характерном для русских коляд. Ср. чередование метрических возможностей, насколько о них можно судить по тексту „Perguntas“: Para que serve essa foice? Para cortar feno. Para que serve esse feno? Para as vacas comerem. Para que servem essas vacas? Para ordenhar o leite... % См. P. Caraman, Obrzed kolędowania и slowian i u romenos. Estudo рогомalimentar, Cracóvia, 1933. 5 Cf. например, II. В. Штейн, Великорусс в своих песнях, обрядах, обычаях, верованиях, сказках, легендах, СПб., 1898, No 382; А. Терещенко, Быт русского народа, СПб., 1848, V, 19; VI, 307; А. B. Зернова, Указ. соч., стр. 26 и ‘след. и др ° Ср. построение колядочной песни, общей полякам, украинцам, белорусам, румынам. См. P. Caraman, Указ. соч., стр. 213. Весьма любопытна латышская коляда, приведенная Э. А. Вольтером, Указ. соч., стр. 105—107. " Вообще же размер 4+4`не характерен для русских колядок (в отличие от украинских щедривок). 171 или в другом варианте: ый еле Зе Пе в Para que servem essas vacas? Para dar leite. Para que serve esse leite? Para prensar queijos... (показательно постоянство хореических окончаний каждого полустиHs). Наконец, к числу особенностей, объединяющих названные литовские и восточнославянские тексты с близкими к ним фольклорными произведениями, можно отнести и такие, которые относятся к содержательному уровню. В частности, речь идет о повторении некоторых сходных (иногда даже не вполне ясных в пределах данного текста) мотивах, позволяющих восстановить новый ряд реалий. Оставляя подробное рассмотрение таких мотивов для другой работы, ограничимся здесь лишь общим указанием отдельных параллелей. _В одном из приведенных вариантов русской коляды встречается выражение мосты мостить, связывающее этот текст со многими другими, заключающими это выражение’?2. Не перечисляя примеров (они são frequentes e bem conhecidas), observemos que o tema da ponte com diferentes BapHAHтами também se encontra refletido em textos eslavos não russos, cf. sérvio-croata. mi-si moste gradimo, iz Cesa je gradite?- ... риббайе паз krez at most, а ба nam га to date (из хорватской песни); словацк. па бо vam to kamenia? zlaté mosty stavati? či sū mosty hotovė? už sū mosty hotovė...; польск. jaworowi ludzie, czego tu stoicie? ficamos de pé, ficamos de pé, construímos pontes... и T. n.7. Та же тема присутствует и в балтийском фольклоре: Forja-me uma pequena ponte, Forja a pequena ponte Рег Мешипец...?3 7? Compare. : Peguem os machados! — На что брать топоры? Рубите вы сосны! — На что рубить сосны? Колите вы доски! — На что колоть доски? Мостите вы мосты! — На что мостить мосты? и т. д. Veja. P. V. Stein, Velikoruss., vol. 1, fasc. 1, São Petersburgo, 1898, p. 307 (N.º 1038). Характерно и сходство формального построения этого текста с колядой, записанной А. Б. Зерновой. 73 См. А. А. Потебня, Объяснения малорусских и сродных народных песен, I, Varsóvia, 1883, p. 127 e seguintes. Aqui também é dada a interpretação dessa expressão. 7 Ver. Canções folclóricas lituanas, p. 93. 172 O mar e as águas do mar ondularam, a ponte de cobre ressoou. Sob essa ponte, essa pontinha, Ali pescavam três pescadores...” A ponte não está doente, Para o meu barco passar..." * Grédite tiltenu Por ustubenu. Lai munas kojenes Ма apmerk! и т. п. К таким же общим для балтийских и славянских фольклорных текстов мотивам принадлежит возжигание огня и приготовление козла к ao sacrifício. Cf., por um lado, o conto russo sobre Alionuchka и братце Иванушке и отражение той же темы в колядах и связанных с ними текстах (...леса стоят дремучие, во тех лесах огни горят, огни горят великие, ... он точит свой булатный нож, котел кипит горючий, возле котла козел стоит; хочет козла зарезати...?8 и, с другой стороны, дегенерированные формы этого мотива в балтийском фольклоре, включая детскую игру в Литве „lobo ауёз сапа“?9. Смысл этих и подобных им сопоставлений заключается в том, что сопоставляемые факты, принадлежа текстам, во многих отношениях близким к „Perguntas“ и «На что косу? Траву косить», расширяют тот общий балто-славянский фон, на котором сложились разобранные в этой статье фольклорные тексты и отраженные в них реалии. Москва SOBRE O СОММЕСТЮМ$ BÁLTICO-- ESLAVO NO CAMPO DO FOLCLORE. V. TOPOROV Resumo O objetivo deste artigo consiste em ilustrar, com base no folclore báltico-eslavo, as grandes possibilidades oferecidas pela abordagem estrutural e tipológica aos textos folclóricos, inclusive para a solução de problemas genéticos 75 Šimtas liaudies baladžių, Kaunas, 1941, стр. 89 (cp. стр. 96). 3. А. Вольтер, Материалы для этнографии латышского племени Витебской губернии, стр. 361. "T Ibidem, p. 183. x 78 См. И. М. Снегирев, Русские простонародные праздники и северные обряды, M., 1837, I, p. 103, II, p. 68 e outros. Cf. também a variante degenerada «A Cabra» (A. N. Afanássiev, Contos populares russos, No 27), construção cumulativa которой возвращает нас к текстам вроде «На что косу? Траву косить». 79 См. Э. А. Вольтер, Указ. соч., стр. 91, 100—101, 109—110. 173