Из области балто-славянских фольклорных связей

QUESTIONI DI LINGUISTICA LITUANA. VI моет МОУ A K. ADEMIJA ИЗ ОБЛАСТИ БАЛТО-СЛАВЯНСКИХ ФОЛЬКЛОРНЫХ СВЯЗЕЙ В. Н. ТОПОРОВ В настоящее время едва ли можно говорить о каких-либо результатах последовательного сравнительного изучения балтийского и славянского фольклора, хотя идея `сопоставления соответствующих фактов, как и частные примеры балто-славянских фольклорных параллелей, присутствовала уже в ряде старых исследований! Если не считать некоторых более или менее случайных причин игнорирования сравнительного изучения произведений народного творчества балтийских и славянских народов, то следует отметить, видимо, два обстоятельства, препятствовавших долгое время (а отчасти и сейчас) развертыванию исследований в этой области. Речь идет о недостаточном количестве полноценного и удобно расклассифицированного материала фольклорных текстов (особенно балтийских), во-первых, и о предвзятости некоторых теоретических концепций, рассматривавших сходные элементы в балтийском и славянском фольклоре только в узкогенетическом плане (включая сюда определение направления заимствования), во-вторых. Первое из указанных препятствий практически можно считать устраненным в результате обширной работы по изучению и изданию ' См. А. А. Потебня, Объяснение малорусских и сродных народных песен, Варшава, 1887, II, стр. 41—44, 65—67; его же, О мифическом значении некоторых обрядов и поверий, М., 1865, стр. 21 и след.; А. Н. Веселовский, Разыскания в области русского духовного стиха, Сб. ОРЯС, т. 32, 1883, стр. 110 и след.; 3. Вольтер, Материалы для этнографии латышского племени Витебской губернии, ч. 1, Праздники и семейные песни латышей, СПб., 1890, стр. 19 и след.; П. В. Владимиров, Введение в историю русской словесности, Киев, 1896, стр. 83—84; ср. также некоторые замечания по этому поводу в статье: В. Sruoga, Lithuanian Folk Songs (Dainos), „Folk-Lore“, Vol. 43, N. 3, 1932, стр. 301—324 и др. 149 латышских и литовских фольклорных текстов”. Другое препятствие будет со временем становиться все менее серьезным в связи с утверждением структурных методов в фольклористике и распространением их на изучение взаимных отношений между двумя (или несколькими) фольклорными системами. Устранение этого препятствия не только сделает возможным объёктивное сравнение соответствующих балтийских и славянских фольклорных текстов, но и — при правильном подходе — позволит подойти к решению генетических задач, предполагающему, в частности, разграничение типологического и генетического сходства элементарных фольклорных единиц и их конфигураций. Если говорить о перспективах сравнительного изучения балтийского и славянского фольклора, то они прежде всего определяются двумя особенностями — значительной близостью балтийских и славянских языков, что представляется чрезвычайно существенным фактом ввиду ориентированности многих фольклорных жанров на языковую форму как нечто самодовлеющее; и параллельностью (во всяком случае во многих отношениях) развития целого ряда форм в балтийском и славянском фольклоре, что создает весьма выгодные условия для 'реконструкции утраченных форм в одной фольклорной традиции по совокуп2 È sufficiente indicare pubblicazioni come quelle di K. Barons e Н. Wissendorifs. Latvju dainas, I—VI, Jelgava e Pietrogrado, 1894—1915; P. Smits, Tautas dziesmas (papildinajums Кг. Вагопа ,Latvju dainam“), I—IV, Riga, 1936—1939; L. Bėrziųš. Latvju dainas, I—VI, Riga, 1928—1932; J. Endzelins e В. Klaustiųš, Latvju tautas dainas, I—XII, Riga, 1928—1932; Latviešu tautas dziesmas, 1—Х1, Copenaghen, 1952 (a cura di А. Svabe, K. Straubergs, E. Hauzenberga-Sturma); Materiali dell’archivio del folclore lettone, I—X, Riga, P. Smits, Latviešu tautas pasakas un teikas, I—XV, Riga, 1925—1937; Latviešu tautas pasakas, Riga, 1956; Latviešu pasakas, I—IV, Кава, 1946—1950; Tautosakos darbai I—VII, Kaunas, 1935—1940; J. Balys, Lietuvių liaudies sakmės, I, Kaunas, 1940; senza parlare di una serie di edizioni e riedizioni di testi antichi (Реза, Станявичюс, Славочинский, Smulkioji lietuvių tautosaka XVII—XVIII amžiuje, J. Basanavičius, Rinktinės pasakos, Kaunas, 1948; Lietuvių tautosakos rinktinė, Даукантас, братья Юшкевичи) и об изданиях избранных фольклорных текстов вроде Vilnius, 1954; Lietuvių liaudies dainos, Vilnius, 1955; B. Sruoga, Lietuvių dainų rinktinė, Kaunas, 1949; J. Balys, Šimtas liaudies baladžių, Kaunas, 1941; Patarlės ir priežodžiai, Vilnius, 1958. Tra gli studi nell’ambito del folclore baltico meritano anzitutto attenzione i lavori di K. Straubergs, II. Шмита, Я. Ниедре, Л. Берзиньша, А. Медне, А. Берзкалне, B. Сруоги, И. Балиса (cfr. Lietuvių tautosakos skaitymai, I—II. Tūbingen, 1948 e altre). 3 Суть структурного метода в применении к фольклору сводится к описанию текста через ограниченный набор исходных дифференциальных единиц, характеризующих этот текст, указание синтаксических (в широком семиотическом смысле слова) связей этих единиц, установление правил соотнесения формальных структур с содержательными. Очевидно, что при таком подходе структура данного класса текстов может быть описана как результат более или менее простого порождающего процесса. Другое удобное представление фольклорного текста достигается составлением матриц, которые в простейших случаях одномерны, а в более сложных (сказка, эпос и т. п.) — многомерны (с чем, в частности, связана обратимость времени в этих жанpax, la distinzione tra la forma pura e la sua concreta realizzazione e così via. д.) и представляют собой модель структуры, заданной группой трансформаций малого числа исходных элементов. Попытка применения структурных методов к анализу литовских народных баллад содержится в одной из наших статей, которая в скором времени будет напечатана. 150 ности черт, сохранившихся в другой традиции (при этом, естественно, исследователь обращается к более мощному методу анализа, чем генетический — к типологическому). Можно думать, что оживление интереса к изучению балто-славянdei legami folclorici (cfr. i lavori di II. Arumaa, V. Rūke-Draviņa)“ отмечает лишь. началс серии исследований в этой многообещающей области. | Остановимся яишь на одном примере, который, однако, с очевидностью свидетельствует о перспективах сравнительного изучения балтийского и славянского фольклора. (I). È arrivata una cicogna зи con un grande gozzo. —Dimmi, cicogna, cos’hai nel gozzo? —I soldi del prete. —A cosa servono quei soldi? —Per comprare una falce. —A cosa serve quella falce? —Per tagliare il fieno. —A cosa serve quel fieno? —Per nutrire le mucche. —A cosa servono quelle mucche? —Per mungere il latte. —A cosa serve quel latte? —Perché lo bevano i pastorelli. —A cosa servono quei pastorelli? —A pascolare i maiali. —A cosa servono quei maiali? —A grufolare sui pendii. —A cosa servono quei pendii? —A seminare il grano. —A cosa serve quel grano? —A cuocere i ciambelloni. —A cosa servono quei brezel? —Perché li mangino le vecchie. —A cosa servono le vecchie? —Per pestare la polvere da sparo. —A cosa serve quella polvere da sparo? —Per sparare alle lepri. * Cfr. P. Arumaa, Zur Poetik der litauischen und ostslavischen Volksdichtung,, Festschrift fir Dmytro Čyzevs'kyj“, Berlin, 1954, стр. 51—58; V. Rūke-Dravigna. Su alcune costruzioni arcaiche nella poesia popolare slava e baltica, «Зсапdo-- Slavica», VII, 1961, стр. 114—126; alcune osservazioni preziose sulla somiglianza metriческих структур сделаны P. О. Якобсоном, см. В. Jak obson, Studies in Comparative Slavic Metrics, «Oxford Slavonic Papers», vol. 3, 1952, стр. 65 e segg. Дettagliato иселедование языка латышских народных песен (позволяющее наметить еще ряд общих балто-славянских языковых особенностей в языке фольклорных текстов; впроca, che l’autore non rileva) furono formulate da A. Ozols, cfr. А. Ozols, Latviešu tautasdziesmu уа-» loda, Riga, 1961. 151 У II. Цвирки in „Nemuno šalies pasakos“ include una fiaba formalmente curiosa intitolata „Klausimai“: —A cosa servono quelle lepri? —Perché i signori le mangino. —A cosa servono quei signori? —Per essere impiccati alla recinzione.® Эта сказка известна в несколько иных вариантах из диалектных записей, сделанных в разных частях литовской территории. Учитывая расхождения с приведенным текстом и важность фольклорно-географических данных, приведем еще некоторые варианты этой сказки. (II). A cosa servono quei signori?® Arriva un airone con un grande gozzo. —A cosa serve quel gozzo? —Per mettere i soldi. —A cosa servono quei soldi? —Per comprare i prati. —A cosa servono quei prati? —Per far pascolare le mucche. —A cosa servono quelle mucche? —Per dare il latte. —A cosa serve quel latte? —Per pressare i formaggi. —A cosa servono quei formaggi? —Per essere rosicchiati dai pastori. —A cosa servono quei pastori? —Per pascolare i maiali. —A cosa servono quei maiali? —Per grufolare nelle porcilaie.. —A cosa servono le porcilaie? —Per far sdraiare le lepri. —A cosa servono quelle lepri? —Perché i signori sparino. + —A cosa servono quei signori? —Per intentare cause. —A cosa servono quelle cause? —Per scriverle sulla coda del cane. (III). Domande. " È venuta una pecora con una grande gola. «Pecora, pecora, che cosa hai nella gola?» — «I denari del prete». — «A che servono questi denari?» — «A comprare falcetti». — «A che servono quei falcetti?» — «A falciare il fieno». — «A che serve quel fieno?» — «A nutrire le vacche». — «A che servono quelle vacche?» — «A dare il latte». — «A che serve quel latte?» — «A nutrire i pastorelli- ». — «A che servono questi pastorelli- ?» — «A covare le uova!» — «A cosa servono quei gusci?» — «A scavare i pendii». — «A cosa servono quei pendii?» — «A seminare il grano». — «A cosa serve quel grano?» — «A fare i baranki». — «A cosa servono quei baranki?» — «A darli da mangiare alle donne». — «A cosa servono quelle donne?» — «A fare la polvere da sparo». — «A cosa serve quella polvere da sparo?» — «A sparare ai gatti». — «A che servono queste — „Ропаш lepri?» mangiare". — , A che servono questi signori?» — , Appeso a un gancio di ferro". (IV). Domande- „Рши, .® intreccio di pini“. — «A che ta serve l’intreccio?»" — ,Per i soldi in città”. — «A che servono questi soldi?» — ,Al compratore di mucche". — „A cosa serve Кагуёз?“. — „Per il latte con5 См. P. Cvirka, Opere, У, Vilnius, 1949, стр. 97—98. 8 Из литовских фольклорных рукописей, хранящихся в Институте языка и литературы в Вильнюсе. Записано в Науяместисе’ (Naujamiestis), западнее Паневежиса в 1905 г. См. Antologia del folclore lituano, Vilnius, 1954, стр. 396. 7 Из записей, сделанных в районе Кабяляй (Musteikos, Kabeliai) см. Lavori sul folclore, IV, Folclore lituano della regione di Vilnius, Kaunas, 1938, стр. 274 (LTA 794/30/). 8 Из записей, сделанных в районе Мелагенай (Miečionys, Melagénai), «Tautosakos darbai», IV, dzyc». —«A стр. 274 (LTA 948/62/). 152 cosa serve quel latte?» —«A fare il formaggio- ». —«A cosa servono quei formaggi- ?» — «Ai pastorelli per mangiare». —«A cosa servono quei pastorelli- ?» —«A pascolare i maialini». —«A cosa servono quei maialini?» —«A grufolare nelle montagne- ». —«Che cosa c’è in quelle montagne- ?» —«Un pestello di ferro». —„Kas čia stovi?“ —„Cinijinis dubenėlis“. — „Kas tame dubenėlyje?“ —„Sidabrinis šaukštelis- “. —„Kas tame šaukštelyje?“ — „Aguonos grūdelis“ —„Kur tas aguonos grūdelis?“ —„Gaidelis sulasė“. — „Kur tas gaidelis?“ —„Už marių nuskrido“. —„Kur tos marios?“ — „Žalialapiais užaugo“. — «Dove sono quelle verdure?» — «Le ragazze le hanno raccolte». — «Dove sono quelle ragazze?» — «Sono scappate dai contadini». — «Dove sono quei contadini- ?» — «Nei recinti si divertono, i cagnolini baciano i musi». Приведенные литовские варианты сказки представляют собой тексты шуточного характера, в которых эффект достигается благодаря известному несоответствию между строгой логичностью автоматически действующей композиционной структуры, прочно скрепляющей весь текст, и неожиданностью семантических ассоциаций, следующих одна за другой в композиционной цепи. Во многих случаях связь между двумя соседними частями, безупречная в плане композиционном, на семантическом и логическом уровнях оказывается не более естественной, чем в известной поговорке в огороде бузина, а в Киеве дядька, в различных видах народной комики типа со4-аА-?’апе в старой французin letteratura? e simili generi, cfr. «A cosa servono quei maiali?» — «A scavare i pendii» «Зачем эти свиньи?» — «Рыть откосы»; „Kat tos Bōros?“ „Parakui trinti“ «Perché queste donne?» —«Grattugiare la polvere»; „Kat tie ponai?“ —„Ant tvoros pakarti“ «Perché questi signori?» —«Appesi alla recinzione»; СИТЬ» И T. JĮ.. Особенности морфологической структуры этой сказки определяются последовательностью одинаковых конструкций, представляющих costituisce una sorta di idioma sintattico: Kat + Nom,—Dat- ,+ Inf! —Кат + Мот,->Па- \, + Inf! —~kam + Nomg—Dat, + Infill... (Kam tie pinigai? — Dalgiui pirkti. —Kam tas dalgis? —Sieneliui piauti. —Kam tas Sienelis? — Karvéms ésti...). È naturale che con una simile costruzione, quando la risposta Ha proseguiщий вопрос с неизбежностью влечет за собой новый вопрос, связь которого со следующим ответом более или менее произвольна, достаточно иметь лишь алфавит названий предметов и общую схему порождеnia!0, per prolungare la fiaba a spese di nuovi anelli quanto si vuole значительно, а в принципе — до бесконечности. 9 Ср. „Зое des Menus propos", где логическая бессмысленность произносимых фраз объясняется тем, что они составляют беседу трех дураков, или же „ЕрИге du Cog-a-l'ane, dėdiče а Lyon Jamet“ (1535) Клемана Маро, где отсутствие закономерных связей между фразами находит некоторое оправдание в содержании (хаос парижских новостей), или же, наконец, речи Безкюля, Гюмвена и др. в «Гаргантюа и Пантагрюэле», где, по мнению М. Бахтина, наблюдается «как бы рекреация слов и вещей», освобождение их «из тисков смысла, логики, словесной иерархии». 0 При этом, однако, следует помнить, что хотя общий порядок включения в цепь единиц алфавита остается неизменным, между двумя последовательно идущими possono essere inserite nuove unità. Ср. IV: pinigai —karvės, но I: pinigai —dalgis —šienelis —karvės или же: I: pienelis —piemenėliai, но IV: pienas —sūpiemenelei. па! — 153 В этом смысле сказку указанного типа можно рассматривать как результат креолизации двух самостоятельных сказочных типов, один из которых характеризуется вопросо-ответной формой, а другой — возможностью бесконечного продолжения (в данном случае — нециклического). Иначе говоря, оригинальность рассматриваемой литовской сказки возникает из синтеза схемы сказок типа 2018 по классификации Аарне в форме, предложенной Томпсоном!, и схемы сказок типа 2030 и 2300. Первая схема, кроме описываемой сказки, реализуется в литовском фольклоре еще в целом ряде сказок типа: „Kur tas grūdas?“ — „Il gallo ha catturato“. — „Dov’è quel gallo?“ — ,È annegato nel mare“. — „Dov’è quel mare?“ —„È ricoperto di canne“... oppure: „Dove sei stato?“ —„Ho accompagnato degli ospiti“. —„E dove sono stati i tuoi figli?“ —„Mi hanno seguito“. —„Perché non l’hai picchiato?“ —„Ho picchiato, ho picchiato, si è infilato sotto una pietra“... e così via. (cfr. LTA 10 b (263), 102(82), 544 (257), 612(290), 687 (20); LMD I 627(76) и ap. '? ). Вторая схема содержится в еще более обширном круге литовских сказок (так называемые pasakos be galo или nuobodinio pasakos'- *, не говоря уж о других фольклорных традициях" и о редуцированных вариантах этой схемы (один из примеров такого рода будет рассмотрен ниже) !5. Тем не менее, расслоение морфологической структуры сказки типа La suddivisione dei «Klausimai» in due sottostrutture non risolve la questione della sua inizialeном ядре и о соотнесенности его с миром реалий (если не в настоящее время, то хотя бы в прошлом). Предварительным условием ответа на этот вопрос следует считать сопоставление вариантов данной сказки и внутреннюю реконструкцию общей части, объединяющей приведенные выше варианты. Изложим некоторые результаты сравнительного анализа вариантов,’ сразу же notando che la variante I, in sostanza, rappresenta una forma letteraria обработку варианта ПТ, при которой практически полностью сохраняется набор названий предметов и их последовательность в тексте (поэтому в дальнейшем, по мере надобности, речь будет идти о варианте 1/1) :6. 11 См. А. Aarne, I tipi della fiaba popolare. A. Classificazione e bibliografia, „Folklore Fellows Communications”, Vol. 25, Мг, 74, Helsinki, 1928 (tradotto e ampliato da S. Thompson). i 12 CM, J. Balys, Lietuvių pasakojamosios tautosakos motyvų katalogas, „Tautosakos darbai“, II, Kaunas, 1936, стр. 167—168. 13 Там же, II, стр. 170. 14 См. А. Аагпе, Указ. composizione (2300); J. Bolte e G. Polivka, Annotazioni alle fiabe per bambini e domestiche dei fratelli Grimm, vol. II, 1915, p. 209. 15 Mer. fiabe lituane con una formula conclusiva del tipo: eina velnias žydą smaugt, eina žydas jautį pjaut, eina jautis vandens gert, eina vanduo ugnies liet.., eina ožkelė iš lazdyno (Thompson 2030). ; 1% Le differenze tra I e III sono insignificanti e nella maggior parte dei casi riguardano la scelta delle parole per lo stesso concetto, cfr. atskrido —at'ėkė, gandras —avalys, melžti —laidzye, gerti —valgyc, riestainiai —baronkos, ant tvoros —ant gelažinio kruko. 154 шит II 1. Atskrido gandras su did e-Arriva una cicogna con un grande liu gorgoglio gozzetto gorgoglio? 's Gandre, gandre, kas tavo SLs Ww . Per la falce I soldi del sacerdote A cosa servono quei soldi? comprare A cosa serve quella falce? Per tagliare il fieno A cosa serve quello Fienile? A cosa serve quel bernoccolo? Per metterci i soldi A cosa servono quei soldi? Per comprare prati A cosa servono quei prati? 7. Per pascolare Кагуетз le mucche 8. A cosa servono quelle mucche? Кат quelle mucche? 9. Per mungere il latte Per dare il latte 10. A cosa serve quel latte? Кат таз latte? 11. Per fare i formaggi 12. A cosa servono quei formaggi? 13. Per far bere ai pastorelli Per far rosicchiare ai pastori 14. A cosa servono quei pastorelli? A cosa servono quei pastori? 15. Per pascolare i maiali Per pascolare i maiali 16. A cosa servono quei maiali? Кат tos kiaulės? 17. Per scavare i pendii. Per scavare le fosse 18. A cosa servono quei pendii? A cosa servono quelle fosse? Per seminare il grano A cosa serve quel grano? Per cuocere i ciambelloni A cosa servono quei ciambelloni? Per mangiare le nonne A cosa servono quelle nonne? Per triturare la polvere da sparo A cosa serve quella polvere da sparo? 19. Sparare alle lepri Far giacere le lepri 20. A cosa servono quelle lepri? A cosa servono quei conigli? 7 Il testo è presentato nella forma della variante I. Semanticamente simili (fino a un certo gradoни), но формально различные части сопоставляемых текстов выделяются курсивом; части, обнаруживающие полное сходство (не считая. словообразовательных и некоторых иных деталей) выделяются курсивом вразрядку. Относительно нумерации см. ниже. 18 Каз tavo gurkly? (I) и Kam tas gūželis (II) — diversi modi di passaggio al nucleo повествования. Наличие общей части (вопросительное местоимение и название зоба) rende possibile la ricerca della combinazione originaria (per le varianti I/III e II). 19 Attira l’attenzione la diversa posizione occupata da šaudyti in I/III e in II e la diversa distribuzione di questo micromotivo (kiškiams šaudyt ИИ, ma ponams šaudyti II). 155 Pien(eliuijui..... ika A cosa serve quel latte(lisjas? Ai pastorelli(mams)ims........ A cosa servono quei pastorelli(ėliai)s? Per pascolare i maiali. A cosa servono quei maiali? И О О И: A cosa servono quei ©. оо ее оке Signori саки A cosa servono quei signori? И 1. È arrivata зи una cicogna Gandre, gandre, kas tavo con un grande gozzo? I soldi del prete A cosa servono quei soldi? Per comprare una falce A cosa serve quella Per tagliare il fieno A cosa serve quel fieno? 7. Perché le mucche mangino 8. Dove sono quelle mucche? 9. Per mungere il latte 10. A cosa serve quel latte? 11. 12. 13. Perché i pastorelli bevano falce? SEA D 14. Dove sono quei pastorelli? 15. Per pascolare i maiali 16. A cosa servono quei maiali? 17. Per grufolare sui pendii 18. A cosa servono quei pendii? ит. д.23 Intreccio, intreccio una treccia A cosa serve quella treccia?? ? Per i soldi della città A cosa servono quei soldi? Comprare quella Кат mucca per le mucche? Mungere quel latte Кат per il latte? Mettere nel formaggio A chi questi formaggi? Rosicchiare ai pastorelli, questi Кат pastorelli? Pascolare i maialini A chi quei maialini? Катат scavare Cosa c’è su quelle montagne? HT AB 2 Переход к’ядру осуществляется с помощью увеличения степени звуковой организации части текста, предшествующей ядру, в направлении, определяемом первым полнозначным элементом ядра — Denaro, ср. intreccio, intreccio una ta treccia, (a chi la treccia) al denaro del castello (a chi qui) denaro? 3 Дальнейшие части слишком различны (позднее происхождение окончания в варианте ГУ не вызывает сомнения, ср. a chi... Каз... dove). Поэтому их сопоставление оказывается бессмысленным с точки зрения возможностей реконструкции. + 157 non trovo padrini, о non ho da nė Ка mangiare. — Non aš piangere, sarò per te padrinoта...36 ит. д. в соответствии с подобными оборотами в русских сказках вроде: Что же ты плачешь, кумушка? Как же мне не плакать... Не плачь, я буду тебе кумой... ит. m.%7 Наконец, следует сказать и о цепном типе построения текста, зафиксированном помимо «Domande» в целом ряде фольклорных произведений3 от таких, как известная сутартине (canto polifonico tradizionale) «L’avena chiedeva» (L’avena chiedeva di essere seminata bene..., erpicata bene..., falciata bene..., legata bene..., accatastata bene..., trasportata bene..., trebbiata bene..., macinata bene..., cotta bene...)3* до популярной сказки O петухе и курице, образцами которой могут считаться «La gallinella ir e il galletto»* и «Il gallo un cedrone, la gallina»“!, не говоря уже об отражении этого сюжета в других фольклорных традициях*2. Особенно характерен вариант сказки из Даулюн, опубликованный Басанавичюсом: ,,...Galletti! gallettil perché hai tu cavato gli occhietti alla gallinella?» — „E perché il nocciolo mi ha strappato i pantaloncini!» — «Nocciole! nocciole! perché hai strappato i pantaloncini al galletto?» — „E «Perché mi ha rosicchiato il frassino!» ?“ — «Frassino! frassino! perché hai tu rosicchiato le nocciole?» — „E 36 Там же, стр. 265. 37 Разновидностью этого типа, представленной весьма близкими вариантами B . балтийском и славянском фольклоре, можно считать литовскую песню: Ehi, tu, morello, non Ko mangi l’erba verde, Ko non bevi l’acqua corrente nel fiume? Ką aš mangerò l’erba verde, Ką aš berrò la corrente nel fiume? (см. сказку «Sui nove fratelli» в издании Басанавичюса) и соответствующую ей сербскую песню, которая в конечном счете послужила основой (через Мериме) для пушкинского «Что ты ржешь, мой конь ретивый». Подробнее об этой параллели будет сказано в другом месте. Сейчас же хотелось бы только обратить внимание на размер литовской песни: () r J) ___/ __, совпадающий с размером ряда близких по структуре сербских текстов. 38 Ср. Аарне-Томпсон 2032, 2033, 2200, 2300 и др. Случай, когда вся цепь представлена в заключительной формуле, иллюстрируется сказками типа: «Дом, который построил Джек» (2035). См. Bolte, Polivka, Указ. соч. II, стр. 108. 39 Raccolta del folclore lituano, стр. 26. Есть и другой вариант: l’avena chiese di dissodare il maggese..., di erpicare bene..., di seminare bene..., di mietere bene..., di trasportare bene..., di ammucchiare bene..., di trebbiare bene..., di nutrire il cavallino... См. Canti popolari lituani, стр. 131. Характерно, что в этом варианте цепь, отражающая последовательность циклов сельскохозяйственных работ, осложняется новым мотивом (Nutrire il cavallino), связывающим текст с - «Domande» (da mangiare alle mucche). © См. J. Basanavičius, Lietuviškos pasakos yvairios, II, d. Kaunas, 1928, стр. 323, d. Ш, стр. 57; Lietuvių pasakos, Vilnius, 1905, стр. 6 (=С. Cappeller, Litauische Mirchen und Geschichten, Berlin, 1924, стр. 2); Lietuvių tautosakos rinktinė, стр. 281 и др.; см. также J. Balys, Lietuvių pasakojamosios tautosakos motyvų katalogas, стр. 169—170. 4 Сы, P. Smits, Fiabe popolari lettoni. I, Riga, 1925, стр. 320 (=Fiabe popolari lettoni, Riga, 1956, стр. 92—93); ср. также A. Medne, Fiabe lettoni sugli animali, Riga, 1940, стр. 73—74. 42 См. об этом Bolte, Polivka, Указ. cou, II, стр. 80. 164 perché il mio pastore non ha pascolato! ?“ — „Р1етепИ pastorello! perché tu а5Каз negaпе!?“ — „Е quando la padrona mi svegliò, padrona! перакерё!“ — „Сазрадупе! perché non tu hai preparato il pranzo al pastore? — «E perché hai macellato lų il maiale?» — „E Perché il lupo mi ha portato via il porcellino!» — «Lupi! lupi! e perché avete tu portato via il porcellino del maiale?»...*. Ядро этой сказки определяется последовательностью конструкций типа“: [Уос, + Кат + Vb (+ Dat) —>perché + Nom, + Vb (+ Daty,)]— [Voc, a + chi + Vb (+ Dat,)->a chi + Мот. + Vb (+ Dat,,)]— [Уос. + a chi + Vb (+ Geny)—>a chi + Nom, + Vb (+ Gen,,)]— [Voc, chi + + Vb (+ Geng)—>chi + Nom; + Vb (+ Dat,,)]— ... che, sostituendo Voc con Мот“ 96paayer trasformazionale вариант типа: [chi + Nom, + Vb (+ Раг)-> Мот, + Vb (Dat,)]-> [chi + Nom, + Vb (+ Dat,)—>Nom; + Vb (+ Geny)]— [chi + Nom; + Vb (Gen,)—>Nom, + Vb (+ Сеп.)] > [chi + Nom, + Vb (Сепз)> Мот, + Vb (+ Geny)]— „т. e. *Perché il galletto ha cavato gli occhi alla gallinella? (a quello) il galletto ha strappato i pantaloncini di nocciolo. Perché il galletto ha strappato i pantaloncini di nocciolo? (a quello) la capra ha rosicchiato il nocciolo. Perché la capra ha rosicchiato il nocciolo? (a quello) il pastore della capra non ha pascolato. Perché il capraio non pascolò? (a quel) pastore la massaia non preparò i panini... j Questa trasformazione risulta essere assai vicina allo schema „Klausimai“ как в структурном“, так отчасти и в содержательном (ср. мотивы, связанные с пастухом, печением, свиньей) плане. При этом не остается сомнений в том, что разбираемый вариант литовской сказки гораздо antica della versione lettone dalla raccolta II. Шмита, che è вырожденной формой старого прототипа сказки“”. È estremamente ‘interessante il confronto del racconto baltico O `‘sul gallo e la gallina (per esempio, nella versione lituana analizzata) con COOTBETCTBYIOщей русской сказкой, до сих пор игнорировавшееся исследователями. Это сравнение поучительно в ряде отношений. Во-первых, и в балтий4 Cfr. J. Basanavičius, II, p. 323. 4 Voc —Vocativus, Vb —Verbum, рп —pronome personale, | —gallo, 2 — орешник, 3 — коза, 4 — пастух, 5 — хозяйка, ’ (штрих) — курочка. 15 Включая, разумеется, вытекающие из этого изменения. % См. схему на стр. 5. 47 Cfr. anche solo... Kungs chiede: „Perché dunque belati?“ Ta un ta. «Chi lancia una noce — si colpisce l’occhio». «Chi ha lanciato- ?», «Il gallo ha lanciato, il gallo!» «Ma che meraviglia del cielo! Dove è finito? Che non vada alla tenuta!» Il gallo torna alla tenuta, il padrone gli va incontro: «Perché lanci pietre?», Perché hai fatto scappare le galline?” “Io non le ho fatte scappare!” Colpisco la noce con un bastone, il bastone subito si muove, e la noce è via! “Via”. «E allora era? Va bene! allora lascia che la capra vada alla tenuta!», La capra arriva e il signore le va incontro: «Perché ti sei mossa e hai spinto il dado contro la gallina!» «Io non mi sarei mossa, ma guarda, la capra della vicina rosicchiava la mia corteccia; che cosa avrei dovuto fare?». «Va bene! allora lascia che la capra vada alla tenuta!» «La capra arriva, il signore le va incontro: «Perché mi hai rosicchiato la corteccia?», Avrei forse rosicchiato? Ma il pastore non mi pascolava affatto; che cosa avrei dovuto fare? «Portalo dunque al pastore- », «Richiama il pastore, signore», risponde il pastore: «Dimmi, perché non hai pascolato la capra?» Guarda che magra sembra quella bacchetta! «In verità, l’avrei pascolata anch’io, ma la padrona mi ha ingannato: aveva promesso di darmi delle focacce, ma Dio se l’è presa; sono rimasto a digiuno»... 165 ской и в восточно-славянской области эта сказка достаточно популярна*. Во-вторых, принадлежа к более широкому кругу сказок на эту tema (cfr., per esempio, il racconto n. 80 nella raccolta dei Grimm), baltici e восточнославянские варианты образуют явное единство и в том виде, как они известны, специфичны именно для этой фольклорной области. В-третьих, анализ некоторых русских вариантов сказки о петухе и курице, прояснив ряд деталей аналогичной балтийской сказки, позволит установить довольно непосредственную связь с литовским текстом «Domande». В связи с интересующей нас здесь проблемой особое значение имеют некоторые русские и белорусские варианты“? (впрочем, последние менее показательны в силу двух обстоятельств: соседства с литовским фольклорным ареалом и явного присутствия балтийских субстратных элементов в этой области). Ecco il nucleo di una delle varianti della fiaba russa sKouer e la gallina», предельно близкое во всех отношениях к литовскому тексту из Даулюн (см. стр. 31): ...«Кычаток, кычаток! на що ты курычке вышиб гла30K?» —«Mi ha strappato i grembiuli». «Arašnja, arašnja! a cosa ti serve кычатку партки рыздрала!» — «Миня козы пыдгладали». «Козы, козы! на що вы арешню пыдгладали?» — «Нас пы(а)стухи ни бирягут». «Пыстухи, пыстухи! що вы коз ни биригётя?» — «Нас хазяйка блинами ни кормит» — «Хазяйка, хазяйка! що ты пыстухов блинами ни кор- ‚ мишь?» — «У меня свинья апар прылила» — «Свинья, свинья! на що ты у хазяйки апар прылила?» — «У меня волк прасёночка унёс». «Волк, волк! на що ты у свинье(и) прасёночка унёс?» — «Я и(е)сть зыхател, мне бог пывилел»... В принятой записи текст может быть изображён в следующем виде": | [Voc. + na mo + Vb (+ Dat') → Nom. + Vb (+ Dat,,)]—> [Voc. + Ha što + Vb (+ Dat,) → Noms + Vb (+ Dat,,)]— [Voc.; + Ha mo + Vb (+ Acc,) > Moš. + Vb (+ Accpn)]-> | [Voc. + mo + Vb (+ Gen.) → Nom;s + Vb (+ Сепро)] — ... или в трансформированном варианте: [на що + Mot, +Vb (+ Dat')—> Nom; + Vb]-> [на що + Nom, + Vb (+ Pa) > Mot. + Vb (+Acc,)] [на що + Mot. + Vb (+ Acc,)—>Nomy + Vb (+ еп: [ що+ Мпа + Vb (+ Gen;s)-> Nom; + Vb (+ Gen,)]— 4 Cfr. H. P. Andreev, Per una rassegna dei soggetti delle fiabe russe, «Folklore artistico», fasc. II—III, M., 1927, pp. 66—67; secondo i dati di N. II. Andreeva, la fiaba «Il galletto si è strozzato» (241 I) è rappresentata nel folclore russo da sei занисями. 4% Per esempio, A. N. Afanas’ev, Narodnye russkie skazki, fasc. IV, M., 1860, p. 85 (registrazione di Arcangelo); JĮ. N. Sadovnikov, Skazki H predanija Samarskogo kraja, SPb., 1884, p. 170; E. P. Romanov, Belorusskij sbornik, volume I, 50 Cfr. А. Н. Афанасьев, Указ. собр., Губерния Могилевская, Вып. 3, Сказки, Витебск, 1887, стр. 6 и др. вып. II, M., 1859, p. I. 51 Il simbolismo è lo stesso che nella registrazione lituana di cKasku Ha p. 165. 2166 Как видно, тождество этих двух видов записи с соответствующими записями литовской сказки практически абсолютное: некоторые отклонения не являются существенными и объясняются или несколько различным характером глагольного управления в литовском и в русском, oppure con evidenti difetti di trascrizione (per esempio, МNoот›-+- УЬ nella seconda variante della registrazione della fiaba russa a fronte di МNoот›-+УЪ (--Ра{,) nella corrispondente варианте записи литовской сказки, подтверждаемом выражением (на що-+) Nom:>»+- Vb(+Dat;), successivo al difettoso МNoоть-+УЬ; arba же: що вместо на що в четвертой строке второй записи). Таким образом, речь идет здесь фактически о едином тексте, записанном средствами двух разных (но достаточно близких друг к другу) языков. В других русских вариантах этой сказки длинная цепь действий, которые были предприняты курицей, чтобы спасти петуха, включает и такие: «... снесла курочка уголье к кузнецам, кузнецы сковали косу; снесла косу к сенокосам, сенокосы накосили сена; снесла сена к корове, корова дала молока; снесла молока к девке...»5? или же: <... Дуб, дуб, dai la ghianda al porcellino!» —«No, non darò la ghianda: va’ dalla mucca, che дась мне молока» ... «Корова, корова, дай жулуду молока!» — «Не, не дам молока: сходзи к косцу, нехай косец дась мне сена!» — ... «Косец, косец, дай корови сена!» — «Не, не дам сена: сходзи к ковалю, нехай мне дась коваль ножик!» ... «Коваль, коваль, дай мне ножик!» — «Сходзи туды, дзе дзелыюць гроши, приняси их мне, тоды дам...»53 и далее в обратном порядке: курочка принесла деньги, кузнец сделал ножик и т. п. ° Из рассмотрения вариантов восточнославянской сказки следует возможность реконструкции, по крайней мере, двух фрагментов, сопоconfrontabili con le parti corrispondenti della fiaba lituana „Klausimai“: Литовская схема Восточнославянская схема Прилетел аист и принес деньги Г Курица принесла деньги Зачем эти деньги? tri. купить косу Кузнец сделал ножик Зачем эта коса? ани с Чтобы косить сено Косец накосил сена Perché questo fieno? Je wa tole MANGIARE Чтобы кормить коров Накормили сеном корову Perché queste mucche? ot fei a nL ПУ Чтобы молоко доить (дать) Корова дала молоко Perché questo latte? ai Ta О Laat Sore Вы Чтобы пастухов поить IT.... . nutrivano i pastori Зачем эти пастухи? 52 Cfr. A. N. Afanas'ev, cit. raccolta, fascicolo IV, p. 85. 53 См. Е. Р. Романов, Указ. собр., стр. 6. 167 Чтобы свиней?“ пасти hap Elamo RE, Чтобы А Пастухи пасли коз печь булки ока Ne KI булки Зачем эти булки? ты Чтобы бабы ели Хозяйка . . * . . * Очевидно, что за исключением частных деталей литовская и восточнославянская схемы находятся в отношении трансформов, один из которых является результатом действия оператора вопросительности. Не исключено, что раньше совпадение между вариантами схем было еще ббльшим, поскольку известен.и русский вопросительный трансформ сказки (на що, см. выше). Il coinvolgimento delle versioni della fiaba sul gallo dell’area slava orientale e KypHue ценно в том отношении, что они, будучи с несомненностью связаны с „Klausimai“, da un lato, e con le varianti baltiche della fiaba su simai“ e le fiabe петухе и курице, с другой стороны, помогают тем самым установить связь между изолированными в литовской фольклорной традиции „К]ацdel tipo „Vištytė ir gaidžiukas“ nella medesima tradizione. Однако в русском фольклоре известен текст, который не только воспроизводит общую схему литовских „Каизипа!“, но является пряcon la visualizzazione del testo, quello originale e quello corrispondente a „Klausimai“. Еще важнее то обстоятельство, что ряд особенностей русского текста, corrispondente ai „Klausimai“ lituani, spiega la natura di questi proизведений народной словесности, связывая их с другим обширным классом текстов и через него с определенным обрядом. Parlando del testo russo che risolve il problema dei „Klausimai“ lituani, intendiamo le varianti registrate nel distretto di Dmitrov, к северу от Москвы?: Луга за лугой. Друга за другой. Огни горят, вары кипят. На что вары кипят? Косу клепать. На что косу? Траву косить. На что траву? Коров кормить. На что кормить? Молоко доить. На что молоко? Свиней поить. На что поить? Горы ‘рыть. На что горы рыть? Хлеб сеять. Коровка, коровка, масляна: головка. Она в окошечко глядит, в подворотню шмырк. (А. Б. Зернова, стр. 16) * Мотив свиньи есть и в восточнославянской сказке («Парсюк»). 55 См. A. B. Zernova, Materiali sulla magia agricola nel distretском крае, «Советская Этнография», 1932, No 3, стр. 15—52. 168 Исправив некоторые очевидные дефекты текста (на что кормить?, заменяется Ha: на что коров? ; на что поить? заменяется на: на что свиней ит. п.), получаем возможность говорить о полном соответствии между литовским и русским текстами, тем более удивительном, что эти тексты изолированы, а русский вообще известен в этом виде только из дмитровских записей. Литовский текст Русский текст —Per comprare una falce fienaia. —Per ribadire le falci?” —A cosa serve questa falce fienaia? —Per cosa la falce? —Falciare il fieno. —Траву косить. —A cosa serve quel fieno? | —На что траву? —Per farlo mangiare alle mucche. —Коров кормить. —A cosa servono quelle mucche? —На что кормить? —Per mungere il latte. —Mungere il latte. —A cosa serve quel latte? -—A cosa serve il latte? —Per pascolare i maiali. —Abbeverare i maiali. —A cosa servono quei maiali? —A cosa serve abbeverarli? —Per scavare i pendii®®. —Per scavare le montagne. | —A cosa servono i pendii? —A cosa serve scavare le montagne? —Per seminare il grano. —Per seminare il pane. Продолжение литовского текста, который через мотив печения булки или баранки переходит к комическому окончанию, имеет соответствие (но вполне серьезное) в русском тексте: коровка, коровка, масляна головка. Речь идет, естественно, об обрядовом печении, когда в первый день рождества пекутся из теста фигурки коров, баранов или коньков и раздаются колядующим (сельскохозяйственная магия). В других варнантах этого русского текста смысл заключительной фразы еще яснее. Ср. подайте коровку, масляну головку; в печи сидит на нас глядитё!, подайте коровку, масляну головку; на огне стоит, на меня гля- % Это соответствие тем более поразительно, что в славянских языках известна costruzione arcaica Dat.+Inf., identica all’analoga lituana. Cfr. ecc. — русск. nalƒze мастery oлову льяти, ceco antico. pytel репёгот Каз! и т. п. См. J. Marvan, Verbum infinitum nelle lingue baltiche e il suo rapporto con lo stato slavo,, Acta Universitatis Carolinae. —Philologica 2. Slavica Pragensis II", Praha, 1960, стр. 7—16. 57 Cp. dalgaitį kalt в литовском тексте сказки из Лазун, LKK, II, 1959, стр. 222. 58 См. исправления, предложенные выше. 59 Esiste la variante kalnam kniscie «per scavare le montagne». 50 А. Bb. Зернова, Указ. соч., стр. 37. ši Там же, стр. 16. 169 дит! Подайте блинка, будет печь гладкаб?; а им пашню пахать, переложки сломать; подавай пирога? ит. п. Некоторые записи того же самого русского текста, будучи менее точными отражениями исходного текста, оказываются не менее важными для интерпретации текста и для исследования дополнительных связей его. Ср. текст обряда «козла петь», записанный в деревне Ярово Дмитровского района: Пошел козел. на новый двор косу просить. На что косу? Траву косить. На что траву? Коней кормить. На что коней? Столбы возить. На что столбы? Мосты мостить. На что мосты? Христу ходить. На что Христу? Богу молиться. Подайте коровку, масляну головку В печи сидит, на нас глядит, А дверь идет — хвостом метет8“ или: Коляда молода У Иванова двора У Ирины у большой Купила горшок — Кутью варить, жену кормить. Чтоб детей родить, А им пашню пахать, Переложки сломать. Подавай nupora®s, Как видно из этих вариантов, все они непосредственно связаны с аграрными обрядами, известными под названием «козла петь»б6, «луг (плугу) кликать»67, «колядование». Эта связь отражена не только сами- ‚ми текстами, но и тем, что они исполняются (06 этом свидетельствует А. Б. Зернова) во время Рождества и сопровождаются соответствующими действиями. Древность их подтверждается наличием такого рода 62 А. Б. Зернова, Указ. соч., стр. 17. ja wo ® JI К. Зеленин, Описание рукописей ученого архива РГО, т. II., СПб., 1915, стр. . 712. | €* См. А. B. Зернова, Указ. соч., стр. 16. 65 См. JĮ. К. Зеленин, Указ. соч., стр. 712. К жену кормить, чтоб детей родить см. vaikelius gyrdzysiu ir ugdysiu из варианта, записанного B Лазунах (см. J. SenКиз, Указ. соч., стр. 222). % Одним из результатов дегенерации этого текста является детская игра «козу водить». 7 См. А. А. Потебня, Объяснение малорусских и сродных народных песен, II, Варшава, 1887, стр. 45 и след., 173 и след.; Его же, О мифическом значении некоторых обрядов и поверий, М., 1865, стр. 6, 21; А. Н. Веселовский, Разыскания в области русского духовного стиха, Сб. ОРЯС, т. 32, 1883, стр. 114 и след. 170 текстов почти во всех славянских фольклорных традициях, а также и в некоторых других, прежде всего — румынской и новогреческойв8. Любопытно и то, что эти «колядочные» тексты повторяют целый ряд осоbenestà caratteristiche di „Klausimai“ e dei testi russi del tipo «Na что косу? Траву косить...» Среди этих особенностей заслуживает особого внимания вопросо-ответная форма (часто с неожиданной концовкой), распространяющаяся, правда, и на некоторые смежные формы come i canti corali primaverili del tipo «A my proso sejali, sejali»69. Vi sono ragioni per ritenere che „Klausimai“ e «Na čto kosu? Travŭ kosit’» riflettano una forma dialogica realmente esistita degli antichi Koasa’TM. Не менее показательным следует считать и факт жанрового расхождения соответствующих текстов: литовские „К]аизипа!“, доведя формальную основу прежнего колядочного текста до предела, превратились. в род сказки, тогда как аналогичный восточнославянский текст остался колядочной песней, сохранив при этом старый стихотворный размер. Не исключена попытка восстановления метрической формы текста, к которому восходят «Domande». Почти несомненно, что она близка размерам славянских колядок: 4+4 (— — — —/— — ——), представленном в сербском и болгарском фольклоре и в разбираемом русском тексте7!: На чтб косу? Траву косить. На чтб траву? Корбв кормить. LN SRN EE WT en А 5 LH == ’ ’ ’ или xe: 5+5 (————— [—— — —— ), характерном для русских коляд. Ср. чередование метрических возможностей, насколько о них можно судить по тексту «Domande»: A cosa serve quella falce? Per falciare il fieno. A cosa serve quel fienile? Perché le mucche mangino. A cosa servono quelle mucche? Per mungere il latte... % См. P. Caraman, Obrzed kolędowania и slowian i u rumeni. Studium рогомnawcze, Krakow, 1933. 5 Cfr. например, II. В. Штейн, Великорусс в своих песнях, обрядах, обычаях, верованиях, сказках, легендах, СПб., 1898, No 382; А. Терещенко, Быт русского народа, СПб., 1848, V, 19; VI, 307; А. B. Зернова, Указ. соч., стр. 26 и ‘след. и др ° Ср. построение колядочной песни, общей полякам, украинцам, белорусам, румынам. См. P. Caraman, Указ. соч., стр. 213. Весьма любопытна латышская коляда, приведенная Э. А. Вольтером, Указ. соч., стр. 105—107. " Вообще же размер 4+4`не характерен для русских колядок (в отличие от украинских щедривок). 171 или в другом варианте: ый еле Зе Пе в A cosa servono quelle mucche? Per dare il latte. A cosa serve quel latte? Per fare il formaggio... (показательно постоянство хореических окончаний каждого полустиHs). Наконец, к числу особенностей, объединяющих названные литовские и восточнославянские тексты с близкими к ним фольклорными произведениями, можно отнести и такие, которые относятся к содержательному уровню. В частности, речь идет о повторении некоторых сходных (иногда даже не вполне ясных в пределах данного текста) мотивах, позволяющих восстановить новый ряд реалий. Оставляя подробное рассмотрение таких мотивов для другой работы, ограничимся здесь лишь общим указанием отдельных параллелей. _В одном из приведенных вариантов русской коляды встречается выражение мосты мостить, связывающее этот текст со многими другими, заключающими это выражение’?2. Не перечисляя примеров (они frequenti e ben noti), notiamo che il tema del ponte con diverse BapHAHтами è riflesso anche nei testi slavi non ortodossi, cfr. serbo-croato. mi-si moste gradimo, iz Cesa je gradite?- ... риббайе паз krez at most, а ба nam га to date (из хорватской песни); словацк. па бо vam to kamenia? zlaté mosty stavati? či sū mosty hotovė? už sū mosty hotovė...; польск. jaworowi ludzie, czego tu stoicie? stojemy, stojemy, mosty budujemy... и T. n.7. Та же тема присутствует и в балтийском фольклоре: Forgiami un ponticello, forgia il ponticello Рег Мешипец...?3 7? Cfr. ": Prendete le asce!" — На что брать топоры? Рубите вы сосны! — На что рубить сосны? Колите вы доски! — На что колоть доски? Мостите вы мосты! — На что мостить мосты? и т. д. V. P. V. Stejn, Velikoruss., vol. 1, fasc. 1, SPb., 1898, p. 307 (n. 1038). Характерно и сходство формального построения этого текста с колядой, записанной А. Б. Зерновой. 73 См. А. А. Потебня, Объяснения малорусских и сродных народных песен, I, Varsavia, 1883, p. 127 e segg. Qui viene fornita anche l’interpretazione di questa espressione. 7 Cfr. Canti popolari lituani, p. 93. 172 Il mare ondeggiò, il ponte di rame risuonò. Sotto quel ponticello, là pescavano tre pescatori...” Non è malato il vecchio ponte, per far passare la mia barca..." * Grédite tiltenu Por ustubenu. Lai munas kojenes Ма apmerk! и т. п. К таким же общим для балтийских и славянских фольклорных текстов мотивам принадлежит возжигание огня и приготовление козла к al sacrificio. Cfr., da un lato, la fiaba russa su Alënuška и братце Иванушке и отражение той же темы в колядах и связанных с ними текстах (...леса стоят дремучие, во тех лесах огни горят, огни горят великие, ... он точит свой булатный нож, котел кипит горючий, возле котла козел стоит; хочет козла зарезати...?8 и, с другой стороны, дегенерированные формы этого мотива в балтийском фольклоре, включая детскую игру в Литве „lupo ауёз сапа“?9. Смысл этих и подобных им сопоставлений заключается в том, что сопоставляемые факты, принадлежа текстам, во многих отношениях близким к „Domande“ и «На что косу? Траву косить», расширяют тот общий балто-славянский фон, на котором сложились разобранные в этой статье фольклорные тексты и отраженные в них реалии. Москва SUL СОММЕСТЮМ BALTO-SLAVO NEL CAMPO DEL FOLKLORE. V. TOPOROV Riassunto Lo scopo di questo articolo consiste nell’illustrare, sulla base del folklore balto-slavo, le grandi possibilità offerte dall’approccio strutturale e tipologico ai testi folclorici anche per la soluzione dei problemi genetici 75 Šimtas liaudies baladžių, Kaunas, 1941, стр. 89 (cfr. стр. 96). 3. А. Вольтер, Материалы для этнографии латышского племени Витебской губернии, стр. 361. "T Ibidem, p. 183. x 78 См. И. М. Снегирев, Русские простонародные праздники и северные обряды, M., 1837, I, p. 103, II, p. 68 e altrove. Cfr. anche la variante degenerata «La capra» (A. N. Afanas'ev, Fiabe popolari russe, n. 27), costruzione cumulativa которой возвращает нас к текстам вроде «На что косу? Траву косить». 79 См. Э. А. Вольтер, Указ. соч., стр. 91, 100—101, 109—110. 173