Об одной цлавяно-балто-финской изоглоссе

МОИ. КАБВОТУВОЗ K L A-U S T-MAC VI ИОН TU 4V On S: TSR M. O = KSS EL «AKA ВМА ОБ ОДНОЙ СЛАВЯНО-БАЛТО-ФИНСКОЙ ИЗОГЛОССЕ Б. А. ЛАРИН I В предисловии к Опыту областного великорусского словаря, редактором которого был А. X. Востоков, читаем (стр. ПШ): „В старинном русском языке находим замену винительного падежа именительным при неопределенном глаголе. Эта особенность сохранилась в нынешнем областном ' Северном наречии. Так говорят: руковица снять, сестра проводить, вода налить, река переплыть и т. п.“. В том же 1852 году П. А. Лавровский выделил такие конструкции в древне-русской письменности и ‘современном русском фольклоре?. Дальнейшие разыскания велись по этим двум направлениям. | В „Исторической грамматике русского языка“ O. И. Буслаева* была определена функция инфинитивных оборотов, ‚‚означающих необходимость или возможность действия“, и собраны яркие примеры, начиная с 1229 г. (Договорная грамота Смоленского князя Мстислава Давыдовича с Ригой и Готландом) и кончая ‚‚доселе употребительным в областных наречиях, например, в архангельском, ‚выкупить буде права рука“. Приведены из сборника пословиц XVII в. : Барашка убить — не душа погубить. Без денег — вода пить. Говорить правда — потерять дружба. Дать ссуда — навек остуда. Любить игра — купить домра. Первая песенка — зардевся спеть. Из Древних российских стихотворений (Сборник Кирши Данилова): ‚,Хотя нога изломить, а двери выставить. Где бы Ермаку зима зимовать.“ + II. А. Лавровский, О языке северных русских летописей, СПБ, 1852, стр. 122—124. 3 O. И. Буслаев, Историческая грамматика русского языка (1-е изд. 1858, 2e изд., 1862, $ 196). 87 Я привел так много цитат Ф. И. Буслаева потому, что последующие русские синтаксисты отправляются от них, повторяют их, понемногу увеличивая фонд этих материалов. 10 heures à 13 heures Article détaillé : 1872 au Canada. Il a établi un parallèle védique avec la construction du cas nominatif du suffixe à l'infinitif : sa azua taita na sannagé (букв. ‚великая мощь его не достигнуть“) и этим значительно раздвинул хронологические рамки изучения такого оборота речи. 1996 : « Les trois lettres de la grammaire russe » (H3 Notes on Russian Grammar). Il a élargi encore le champ de l ' étude dans différentes directions. OH привёл пять цитат из средневековой белорусской письменности (старшая из них — 1387 г.) и одну из современной белорусской народной речи и таким образом опроверг утвердившееся к его времени (повторяемое и поныне) мнение об исключительно северно-русском ареале этого явления. Происхождение конструкции он поставил в связь с закономерностью грамматической эволюции, которую он обосновывает в этом исследовании: ‚от безличных оборотов — к личным“. Древний вид формулы Такова правEt Ysamu Rusinu près de Riž et sur le Gočkom birez il reconstruit ainsi: правда [есть] взяти’ русину..., где слово правда считает подлежащим, а взяти (существительное в дательном пад.) — дополнением или целевым обстоятельством сказуемого. В дальнейшем, по его мнению, оборот стал безличным, и слово правда, оставаясь по форме именительным падежом, переосмыслено как прямое дополнение при взяти (теперь — инфинитив). Этим (на мой взгляд спорным) объяснением Потебня открыл путь для глубокого исторического анализа загадочной синтаксической конструкции. После работы А. А. Потебни уже невозможно ни переносить в прошлое современное La compréhension russe de ce mouvement, ni considérer €ro inébranlable-stable и однозначным на протяжении всей достунной нам истории. 3 Эта статья, написанная как ответ на анкету 4-го Археологического съезда в Казани, Elle a été publiée dans les « Moscow University Bulletins » en 1872, puis révisée dans un livre : « Vzgled na Slovo 'o polku Igoreve' », M., 1877. Il convient de noter que, dans ce contexte, книгу автор не перенёс ведийской параллели, так как приведенная конструкция не типична для ведийского языка и отличительна от русских тем, что инфинитив еще не выкристаллизировался в ведах, употребительны были многочисленные разнообразные именные образования, в которых падежная форма существительного была еще общепонятна. 4 A. A. Potebnya,,,H3 записок по русской грамматике’’, II, 416-18, Kharkov, 2-е изд., 1888. Так как северно-русское приурочение этого оборота принимается многими — до последнего времени, — то я воспроизведу здесь найденную А. А. Потебней. белорусскую Documentation : 1) De Gramota. N° 1999/2000 1387 : Jagiellon Ier, roi de Pologne. (Скиргайле) чинить и его людемъ’‘‘; 2) из Актов Западной России, 1, 352: ‚„,Витблянину вся татьба лицом вернути‘‘ (1503 г.); 3) там же, 1, 92: ‚давати им мера меду**; 4) Ibid.: « donner-lui la moitié du miel et la moitié de l'argent lituanien » (1480 r.); 1507 : « Celui qui se met en colère contre quelqu'un, doit le tuer, et celui qui se met en colère contre quelqu'un, doit le tuer » (1507). 1990 : « Le livre de l'amour », roman, Éditions du Seuil, pp. 338. Acad. E. O. Karski (Biélorusse, éd. 2, réédition 1956, p. 163, et éd. 3, 395) a trouvé neuf autres exemples dans les monuments des XIVe-XVIe siècles. et несколько примеров из народной речи. 88 После истолкования оборота ‚‚именительный с инфинитивом“ А. Потебне не стоило труда разъяснить древнерусские и современные диалектальLes constructions avec Had 0 6m (nado), (ne)t re bt avec le cas nominatif (ne nadobt'j moj donos, 1490; He zahteva ti tišino „Lexicon palzoslovenico = graco =1aypit E. Miklošich'a“; cf. ali sila tebi nadot' nešteta). Première вые Потебня поставил эти конструкции в связь с инфинитивными, что помогает историческому пониманию тех и других. Именительный падеж существительного в этих оборотах — по его мнению — был и остается выражением подлежащего, а (есть) взяти, (есть) надобь — сказуемым. А. В. Попов°, писавший: ‚‚происхождение этого рода оборотов вполне ясно“ и Д.Н. Овсянико-Куликовскийв, назвавший форму существительLes 3e et 4e étages sont des « appartements » de 3 à 4 pièces. Приняли теорию Потебни и А.Н. Соболевский”, и Е. Ф. Карский. Не обратив внимания на замечание Буслаева и Потебни о возможности в этой конструкции именит. пад. существительных муж. р. (знать сова по перью, — знать сокол по полету; ленивой‘и по платью знать), Соболевский утверждает, что этот оборот допускал только существительные женского рода ед. 4. Как и Потебня, он считает позднейшим результатом разложения первичной конструкции — сочетания именит. пад. прямого дополнения с повелительным или с деепричастием (Дай бог ему ‘здоровье и мьзда спасеная от бога прияти Пролог 1383; Взяв5 у 60- ‘еводы отписка 1634 г.; соимя рубашка — в Домострое). A. A. Schamatov dans son travail précoce? sur la langue des lettres de Novgorod очень смелую для своего времени догадку, которая, заметим это тут же, находит дальнейшее обоснование только сейчас: ‚,Весьма вероятно, что в ХГУ в. в словах, выражавших одушевленные предметы, замечалось то же, что в современном языке, но может быть рядом ¢ формой родительный пад. = La chute de la vigne. Il peut aussi s'agir d'une forme d'accusé de réception. «et MH., semblable au nom de l’unité. et autres ; Cas : tenir le tiwunkh (no 2); Tenir son tibun (No 1 et 9); Perdrix sauvage et perdrix de mer (Nel et 3); Pour les perchoirs (No 6, 7 et 9); Tout invité à laisser entrer (n ° 12) et nul. Dr. ничего против этого не доказывают, так как это могут быть именительные падежи, являющиеся вм. ожидаемых винительных под влиянием неопределенного наклонения, совершенно так же, как мы находим здесь: вся таль Laissez-- moi (No 12), lettre d ' uspmsamu (No 12) et lettre d ' accord назад (No 3), продати ти дань своя (No 10), дати исправа (No 16). Шахматов впервые признал, что совпадение форм именителвного — винительного пад. у существительных муж. и ср. рода не может быть основанием, 5 А. В. Попов, Сравнительный ‘синтаксис именительного, винительного и звательного падежа в санскрите, зенде, греческом, латинском, немецком, литовском, латышском и славянских наречиях, ‚,Филологические записки“, 1879, вып. УТ, стр. 47. ¢ JI. H. Ovsyaniko-Kulikovsky, Syntax of the Russian Language, 2nd ed., SPB, 1998. 1912, стр. 205, 207 и 202. 7 А. И. Соболевский, Русский исторический синтаксис, литографированное издание, СПБ, 1892—93, стр. 57 сл.—80 сл. 8 A. A. 2000 : Étude sur la langue des lettres novgorodiennes XIII et XIV BB. СПБ, 1884, стр. 202. 89 чтобы исключить возможность оборота ,‚‚именит. прямого дополнения с инфинитивом“, содержащим существительные муж. и ср. р., а не только сущ. жен. р. (у которых формы именительного и винительного не совпадают). Мало того, он предположил особую категорию более редкого именит. прямого дополнения одушевленной категории“ вместо винительного, равного родительному, сохранившуюся преимущественно при инфинитиве. В позднейшей работе’ о языке Двинских грамот он продолжает свои размышления над этими конструкциями. Признав нормой в этих текстах для ‚одушевленных имен“ тождество формы родит. пад. ед. ч. и мн. с формой винит. пад., он добавляет (стр. 129 сл.): ‚отметим здесь, что конь 601990 : 100 000 livres (100 000 livres pour les 100 000 livres de l'année précédente) ; 100 000 livres pour les 100 000 livres de l'année suivante ; 100 000 livres pour les 100 000 livres de l'année suivante. Il n ' est pas nominatif. Il n'est pas non plus en forme. MH., et le nom est: castors (Se kupi... et u stranIl y a des pêcheurs et des pêcheurs de poissons » (p. 108). Comme nous le voyons, OH относит и эти примеры к обороту ‚‚именительный вместо винительного в прямом дополнении“. Шахматов проводит четкое разграничение: а) сказуемое — личная форма глагола (се купидл..., а далъ... и под.), в таких случаях именит. вм. винит. появляется Вследствие того, что ‚переходный глагол управляющий находится на значительном растоянии от управляемого слова“; и 6) сказуемое — инфинитив (стр. 131) ‚,замена винительного именительным объясняется, как кажется, тем, что инфинитив, по самому происхождению своему являясь именем, не имел того полного глагольного значения, которое имели другие глагольные формы“. Здесь вслед за Миклоитичем он готов признать именит. пад. существительного подлежащим. НакоEnfer, dans le dernier travail sur la syntaxe? Il a tendance à dériver le tour ' inf. с именит. пад.“ из ‚,надо(бЪ) + инфинитив“. На этом, собственно, и кончается теоретическая разработка вопроса Мелкие поправки и дополнения, внесенные позже, не имели такого значения, как расширение географических или языковых границ изучаемой конструкции при накоплении материалов из разнообразных источников. Например, в изданной В.А. Розовым ‚,Присяжной грамоте кн. Дмитрия Ольгер1388 : salutation du roi Jagellon de Brjansk. Nous trouvons: le mariage MB tenir цьлую правду и чиста втъра... Несколько лет спустя проф. Е. Тимченко! также нашел именительный прямого дополнения с инфинитивом в ряде Sources anciennes ukrainiennes. Cependant, S. Il. Obnorsky, dès 192713, l’appelle « l’ancienne caractéristique de la Grande-- Russie du Nord » et poursuit : « Xaрактерно существование этой особенности в белорусском при отсутствии ее en grand-russe méridional et en petit-russe > >, se référant aux < < documents sonores et формальных особенностей народного русского языка“ Колосова (Варшава, "A. A. Schachmatov, Étude sur les lettres de Dvina de H. B., t. I-1I, SPB, 1903. 10 А. А. Шахматов, Синтаксис русского языка, вып. 1, Лд., 1995, стр. 12. 11 Южнорусские грамоты, собранные Владим. Розовым, т. 1, изд. Отд. рус. яз. и словесности АН, Киев, 1917, стр. 42—44. 11 E. Timchenko, Nomnativ i dativ v ukratntsyuy movy, Kuisi, 1925 p., p. 15 ss. 13 C. II. Le nom de la ville est en russe moderne : Орехово-- Зуево, Орехово-- Зуево. 1, JI., 1927, стр. 266. 90 1878), но игнорируя работы украинских языковедов. Il. БициллиМ по этому поводу привел из сборника И. И. Срезневского ‚Памятники народного языка“ еще извлечение из текста народной украинской думы: ‚,Чи щеж тобъ не далася тяжкая неволя знати“°. В своей статье он отметил преимущественное употребление конструкции при независимом инфинитиве и ‘определил хронологическим пределом употребление её в литературном русском языке первую четверть ХУШ в., объясняя исчезновение её как сознательное устранение ‚‚аномалии в формальном и смысловом отношении“. Оно будто бы произошло ‚,сразу... что заставляет связать это явление с всколыхнувшей мысль петровской реформой.“ Язык письменности и литературы XVIII века слишком мало разработан, чтобы безоговорочно принять догадку II. Бицилли. Я могу привести пример из ‚,Живописца“ Новикова за 1772 г. (л. 15): Как отпоёшь молебен, так можно ему поднести чарка вина. Граница употребления оборота, возможно, будет отодвинута ближе к нашему времени. Да и как можно пренебречь очень широким распространением оборота в народной русской речи! Живая речь даже в своих пережиточных чертах прорывается в литературный язык. М. Горький во втором издании пьесы „Егор Булычов и другие“15 вопреки корректорам и редакторам восстановил в реплике Булычова: ‚,Смолоду много бито, граблено, под старость надобно душа спасать“, а не душу спасать, как хотели печатать ‚,блюстители“ выструганного литературного языка. B. Унбегаун в работе 1935 г.16 собрал свидетельства документов первой пол. XVI в. об употреблении именительного прямого дополнения от имен женского рода (и таких как рухлядь, рать, дочь), отметив, что имена одушевленные муж. р. выступают всегда в форме родит.-винит. падежа. Я. А. Спринчак дал в своей диссертации систематику модальных функtions des tours infinitifs. F. II. M. Filin a publié des extraits de mathématiques риалов по этой конструкции, собранных ленинградскими диалектологами в экспедициях для Диалектологического Атласа русского языка, отбирая ценные и новые данные, уточняющие и корректирующие традиционную схему, например, именительный прямого дополнения при зависимом инфинитиве (Je veux boire de l'eau froide—Vologda.); OO personnels. verbe (а рыба-то уж мы как любим — Беломорье; сённи печка топили — 14 IĮ, Bicilli, utilisation de la forme nominative pad. Noms féminins. de -a à инфинитиве в русском языке, ‚,Сборникъ въ честь на проф. Л. Милетичъь за седемдесетго1863-1933), Sofia, 1933, pp. 199-208. 15 В альманахе ‚Год шестнадцатый“, Альманах 1, М., 1933. Так же перепечатано в 30-ти томном Собрании сочинений, т. 18, стр. 106. c V. Unbegaun, La langue russe au XVIe siècle (1500-1550- ). La flexion des noms, Paris,. 1935, pp. 35. 128—131. 17 Я. А. Спринчак, Синтаксические конструкции Судебника Ивана Грозного: а) КонStructure de l ' infinitif plus nom. Ed. XK. r. Notes scientifiques de Léon. Ped. In-ta. de l ' Organisation des Nations Unies 1939, pp. 133-134. ↑ (en) « The New York Times », 1939, pp. 133-134. ↑ (en) « The New York Times », 1939, pp. 133-134. ↑ (en) « The New York Times », 1939, pp. 133-134. p.v. XK. 1998 : « L'histoire de la langue russe », Éditions du Seuil. 1941, pp. 32. ↑ (en) « The New York Times », 18 juillet 1941, pp. 32. ↑ (en) « The New York Times », 18 juillet 1941, pp. 32. La forme féminine du prénom est Félicité. на -а в значении аккузатива, ‚,Бюллетень Диалектологического сектора Ин-та Русского яз.*‹, Exp. 1, M.—JI., 1947, pp. 17-22. _ 91 Вологод.); при повелительном (дай мне ягодинка — Беломорье; отрежь кромочка хлеба — Пудожск.); при наречии видно (отсюда-то изба видно — Ленингр. обл.); при деепричастии (неделя пропустя — Лен. обл.). Переформулируя идею раннего Шахматова, Ф. П. Филин утверждает развитие ‚общей аккузативной категории“, ‚общего винительного падежа“, но только от существительных ж. р. на -а. Следуя за Ф.П. Филиным и приводя позже собранные ленинградцами материалы, В. Георгиева! указывает на случаи употребления именит. пад. вместо родительного разделительного: Трава накоси телёнку — Арханг.; Сколько рыба нада поймать тебе-ка? — Кр. Горы, Эст. ССР; У нас топерь сила-то мало — Новгор. В. Георгиева предлагает рассматривать отдельно и независимо сочетания именит. пад. с надо (стр. 47), хотя сама же привела довольно много примеров типа: вода стереть надо — Беломорье; надо стелька клась — Ленингр. обл. (стр. 43), указывающие на тесную связь этих конструкций. В. И. Борковский? обстоятельно рассмотрел работы предшественников и привел богатый, хорошо систематизированный материал по именительному прямого дополнения из древнейших русских грамот. В объяснении происхождения оборота ‚‚именит. пад. с инфинитивом“ он считает наиболее убедительной гипотезу А.А. Потебни, а в территориальном приурочении вполне соглашается с утверждением М. А. Колосова о новгородском очаге его распространения (см. стр. 345 след.), расходясь в этом с Буслаевым, Вс. Миллером, Потебней и Тимченко. Le dernier ouvrage que j ' ai connu sur la question a été écrit par M. I. Ilu-un гиным?1. Здесь повторены основные положения предшественников, начиная с Потебни, однако без всяких ссылок на литературу вопроса. Иллюстративный материал (и диалектный и из старой письменности) подобран самостоятельно. Если принять это за итог более чем столетних усилий русских языковедов исторически и генетически разъяснить изучаемую конструкцию, то пришлось бы считать вопрос исчерпанным, видя, как мысль ученых движется по замкнутому кругу. Однако это не конец, а только первый подступ к решению проблемы. TI Еще в начале нашего века конструкции с именительным падежом прямого дополнения при инфинитиве, деепричастии, дебитиве и т.д. выделены были в синтаксических работах по литовскому языку (И. Яблонский) и по латышскому языку (Я. Эндзелин). Однако русские языковеды не заметили этого и до последнего времени считали такие обороты, как мы видели, специфически русскими, даже северно-великорусскими. Нечего и говорить, 13 В. Георгиева, Синтаксические конструкции, образованные сочетанием именит. пад. с инфинитивом или наречием ,‚надо‘’’ в современных русских говорах, ‚Материалы и исследования по русской диалектологии“‘, т. Ш, М.—Л., 1949, стр. 40—58. з В. И. Борковский, Синтаксис древнерусских грамот, изд. Львовского Университета, Львов, 1949, стр. 338—351. M. II. Pigin, Constructions contenant une combinaison de l ' infinitif et de la forme именительного падежа существительного, в истории русского языка, ‚Ученые записки Карело-финского Университета‘‘, т. ТУ, вып. 1, Петрозаводск, 1954, стр. 84—111: 92. что никто даже не пробовал поискать аналогий за пределами индоевропейских языков. Такая узость горизонта обусловила насилие над материалом при его истолковании и исторической интерпретации. | Господствующая в индоевропейских языках номинативная структура предложения признавалась единственно возможной для языков этой семьи, и всё, что ей не соответствовало, подгонялось под номинативную модель во что бы то ни стало, или толковалось как ‚‚аномалия“, разложение, деформация исходного номинативного предложения. Так, А. А. Потебне для обоснования своей гипотезы происхождения ‚‚именительного с инфинитивому“ потребовалось вставить глагол-связку ‚‚есть“ в оборот Такова правда узяти Русину..., чтобы именит. пад. правда оказался подлежащим, а есть узяти — сказуемым, и порушенный канон был бы таким путем реконструирован“. Эта операция больше всего и прельщала всех последователей Потебни. Но в Договорной грамоте Мстислава Давыдовича с Ригой И Готским берегом 1229 г., откуда взят этот эталон, оборот наш встречается 14 раз и ни разу с глаголом есть. Другая конструкция с есть встречается один раз: Тая правда есть Руси изъ Смольнеска до Гочкого берега, т.е. ‚,›этот закон действителен (действует) для русских от Смоленска до Готланда“. Но в этой конструкции нет никакого инфинитива, и она ни в какой мере не является прототипом исследуемой конструкции. А если среди не столь многочисленных случаев именительного пад. прямого дополнения при зависимом инфинитиве (зависимом от другого глагола в личной (et se présente sous la forme d ' une rare exception du verbe est, alors OH стоит вне этого оборота, управляя им, в значении ‚‚следует, надлежит“, т.е. — как плеонастическое выражение модальности, и без того присущей инфинитивному обороту. Чтобы понять нашу ‚‚аномалию“ номинативного строя, надо отвлечься De *canon indo-européen. Existence indéniable,,3praTHBHOTO строя“ в кавказских и других языках или ‚пассивного строя“ некоторых азиатских языков дает основание идти в истолковании ‚‚аномалий“ другим путём. Вполне законно видеть в таких явных аномалиях, как изучаемая нами, — либо субстратное вторжение, либо пережиток (рудимент) дономинативного строя в индоевропейских языках. Известная статья К. К. УленBecca? | Agents et patients dans le système de cas des langues indo-européennes“ („Действующий и испытывающий в. падежной системе индоевропейских языков“) обратила всеобщее внимание на совпадение форманта винительного падежа мужского и женского рода ед. ч. с формантом именит.-винит. пад. среднего р., которое указывает на древний единый падеж подлежащего в пассивном обороте и дополнения — в активном (после переходных глагоChasse). Cas nominatif de l ' agent avec préposition „8“ развивается позже, неравномерно, не во всех индоевропейских языках и притом только у имен женского и мужского рода. Параллели Уленбек указал в гренландском, баскском и др. языках. Это приоткрывает глубокую Uhlenbeck, S. S., Agents und Patiens im Casussystem der indogermanischen Sprachen, Indogermanische Forschungen, Bd. XII, Strasbourg, 1901, pp. 570-572. 93 историческую перспективу в доиндоевропейскую систему именной флексии. А. Лескин еще в 1876 г.23 убедительно отрицал существование ‚,5“-ового номинатива“ в славянских языках, что может указывать и на относительно позднюю окончательную дифференциацию именительного ~ винительного в отдельных индоевропейских языках, и на задержавшееся в некоторых из них употребление ‚‚пассивного именительного“. Проф. С. Е. Малов (высказываясь по моему докладу на эту тему в 30-х гг.) видел аналогию рассматриваемым конструкциям в той особенности строя тюркских языков, что номинативная форма, представляющая чистую основу без всяких формантов (а такова была и древнейшая индоевропейская форма именительного падежа существительных среднего рода: скр. Madhu, greek. psdv et d ' autres) a servi, depuis les plus anciens monuments, выражения неопределенного объекта как после личных форм глагола, так и после образований, соответствующих инфинитиву и причастиям индоевропейских языков. В финском языке подобный тюркскому номинатив употребляется как падеж прямого дополнения (в значении аккузатива) в ед. числе в следующих 1) après l ' injonction : Syd kala! `Mange du poisson! ' Donne-moi la hache! ‚дай топор!“ ; Loytikdd caisse ja pour acheter Прри ,‚найдите кассу и купите билет“; 2) после Тинфинитива или причастного оборота с глаголом долженствования или с наречиями, предикативами типа нужно, стоит, хорошо, utile: Mtip tdytyy maksaa velka ‘je dois payer ma dette’; Tu dois lire un livre ата Bam! следует прочесть эту книгу“. Эта же форма выражает подлежащее при глаголе в пассивной форме (le mot est dit ,,CJI0BO молвится“). Иными словами, мы имеем здесь типичный ‚‚пассивный именительный“, которым может быть выражено подлежащее при страдательной форме сказуемого и дополнение в других случаях. Подобные конструкции находим и в эстонском языке. Именительный — как выражение дополнения — употребляется после повелительного (Anna ужа! ja luisk peremehe Каша ‚Отдай косу и брусок хозяину!“), после инфинитива на -4а со значением долженствования; необходимости (Le dossier d'opération sera clarifié дрр4а ‚урок следует выучить“) и при зависимом инфинитиве (Il avait ой l'intention d'écrire une lettre „у него было намерение написать письмо“), а также при безличном сказуемом (La nuit de 1бреай printemps dans le kolkhoz „В колхозе закончили весенний сев“).25 з А. Leskien, Die Déclination im Slave-Lithuanian et Germanischen, Leipzig, Allemagne 1876. Некоторые ценные соображения можно найти в статье B. Э. Андерсена, K вопросу о генезисе падежей именительного и винительного, ‚,Русский Филологический Вестник“*, кн. 4, 1912, стр. 43—54. * Иногда этот неоформленный номинатив называют аккузативом. CM., напр., Н. Jensen, finnois Grammaire I, allemande, Hambourg, 1934, $. 32 ff. ; Л. Хакулинен, Развитие и структура финского языка, ч. 1, Фонетика и морфология, $ 47, М., 1953; ч. 2, Лексикология и синтаксис, $ 30—31, М., 1955. Здесь (стр. 224) приведен взгляд Сетэлэ, что номинативной (неоформленной) формой выражался неопределенный объект, а аккузативом — более определенный, что вполне соответствует различению выражения прямого дополнения в тюркских языках, см. выше указание С. Е. Малова. Ср. еще работу Arne Runeberg, Quelques observations оп sur les schémas in а linguistiques des sociétés bilingues, Partie 1 I, Helsinki, 1951, p. 37. * См. 1) М. Remmel, J. Valgma, Е. Riikoja, Grammaire de l'estonien 2e —X édition, Tallinn, 1999. 1959, 169—170. 2) E. La langue, la E. langue, la G. langue, la langue, la ja langue, la 94 Употребление именительного прямого дополнения в финском и эстонском (как и в тюркских) вполне соответствует древнерусским и современным диалектальным конструкциям с именительным дополнения 1) при инфиниTHBE utilisé principalement pour exprimer la volonté, mais aussi pour exprimer безличности и неопределенности действия во времени; 2) при повелительном и 3) при деепричастиях. Есть аналогия и в употреблении этой формы номинатива-дополнения при личных формах глагола. Рассмотрим русский материал подробней. III Территория распространения оборотов именительного прямого дополнения, как уже отмечалось (Ф. П. Филиным, В. Георгиевой), — неуклонно сокращается. В последнем столетии основной причиной является распространение грамотности и усилившееся влияние литературного языка. А раньше должна была сказываться нивеллирующая сила господствующей номинативной модели предложения, накопление новых синонимических средств для выражения тех синтаксических функций, какие раньше выражались архаическими оборотами, рудиментами иного строя языка. Материалы, приведенные украинскими учеными, делают несомненным наличие оборотов с именительным дополнения в средневековом украинобелорусском литературном языке, куда такие обороты могли проникнуть только из живой речи населения литовско-русского государства. Можно признать, следовательно, что пять-шесть веков назад эти конструкции были известны всем трём восточно-славянским языкам как реликтовые, но шире всего и устойчивее всего они оказались в великорусских говорах и деловом языке Московской Руси. Неточным оказалось и утверждение, будто этих оборотов не знали и не знают южно-великорусские говоры. В ряде работ В.И. Собинниковой?в показано, что и Воронежские грамоты, и современные воронежские говоры знают оборот ‚‚ инфинитив с именительным прямого дополнения“: чинить расlangue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue, la langue. D. Pial, 3. Totzel, G. Tukumtsev, Comparative грамматика эстонского и русского языка, Таллин, 1962, стр. 246. Добавлю еще несколько примеров: 1) на именит. пад. прямого дополн. при инфинитиве, когда говорится о необходимости действия; 2) на именит. пад. прямого доп. при причастиях, соответствующим нашим деепричастным оборотам, и, наконец, 3) при безличном сказуемом, что аналогично некоторым славянским и балтийским конструкциям. Эти примеры любезно сообщены мне О. Н. Семеновой из синтаксической картотеки современного литературного In-ta langue et littérature estonienne Der. SSR: 1. Le lendemain matin, il est appelé par le médecin pour une visite médicale. Opetaja audis tiidrukula Kazi kala dra puhastada « L'enseignant a dit à la fille de nettoyer le poisson ». Le père de la jeune fille, qui est un prêtre catholique, lui dit : « C'est toi qui m'as donné l'ordre d'aller chercher le père de la jeune fille ». 2. Sddmine breash4 tt 6m 'après avoir fini de manger, ils sont allés dans la cour'. 14Y loetud, « прочитав свежие газеты... » Les portes sont de nouveau fermées avec soin Kaapapi4 « Заботливо заперв снова дверь на замку... » 3. Eeva aaaa veoautole, "Elles nous ont aidés à monter dans le camion". Le jeune homme se présente alors au roi. мальчик сразу был допущен к королю**. зв В. И. Собинникова, Общенародные и диалектные черты в языке областной письменности ХУП — нач. ХУШ в. (по материалам воронежских грамот), ‚,Начальный этап формирования русского национального языка‘‘, Лд., 1961, стр. 214; Простое предложение в воронежских говорах, Воронеж, 1962, стр. 23, 192. 95 “ Всё это безличные предложения с ясно выраженной обобщенностью и модальностью. Последние примеры показывают употребительность в наLe mot de passe de l'utilisateur. c. Inf. sans mots d ' introduction, en tant qu ' éléments entièrement indépendants симого оборота. 2. Именительный прямого дополнения с деепричастиями. (Все примеры Article détaillé : Atlas linguistique de l'Algérie. CPC.) Kur gavus tas kailis 'Кабы где доставши этот Mex'; Linai gaipit réik'a šiltai apsivilkte « Prenant du lin, il faut s'habiller chaudement » ; Kad geri rotai gdvus < < jusqu ' à ce qu ' ils aient un bon char > > ; Bien Bili stipras darbinikas разбита и; " Il vaudrait mieux embaucher un homme fort " ; Kur Ča rd.dus gėras meistras ‘Où trouver un bon maître?- ’; - Vous. g'erai tūks arkli.s gd.vus « J'aurais aimé avoir un tel cheval »; C'est le moment. šmotas dūonos, < < Bor kabay nemažyj panelio lomoć dobywywszy > > ; Kat gdvus nemūžas r ' etid < < Jusqu ' à ce que le berger ne soit pas un enfant > > ; KoZnas darbas dirbunt mėksla raika « Каждое дело делая надо умения »*; Ka!_ kaip ne būti miėžai pasėjus < < Quoi qu ' il en soit, on a semé de l ' orge > > ; Et je me suis dit : « Qu'est-ce que j'ai fait ? ». И эта конструкция, как видно из приведенных записей, имеет в народной речи значение безличное, обобщающее и в известном смысле ирреальное, т. е. противопоставляемое констатации свершившегося или свершающегося события. Оформленная разновидность номинатива ($-овый номинатив) утвердилась в литовском языке, как единственно возможная, но функции неоформленного номинатива не исчезли бесследно, они сохраняются пережиточно до сих пор в оборотах номинатива прямого дополнения при инфинитиве и деепричастиях так же, как сохраняются функции среднего рода местоимений и предикативных форм прилагательных, несмотря на исчезновение формы среднего рода. Кажется никто уже не оспаривает положения, что грамматическая категория иногда зарождается раньше, чем выработана в языке четко отдифференцированная форма для ее выражения. Как мы видим в этом случае, иногда грамматическая категория-и отмирает не сразу и даже не скоро после того, как форма её выражения утрачена в языке. У В латышском языке остатки номинатива прямого дополнения при инфинитиве встречаются в сочетании с управляющим глаголом в форме дебитива или после наречий с модальным значением, а также при несогласуемой (т. е. безличной) форме причастия страдательного залога прошедшего времени (exemples ci-dessous). à Acad. J. M. Endzelin dans sa Grammaire étendue du letton, % J. Endzelin, написанной в сравнительном плане35, описывает эту ‚‚аномалию“ так: ‚Когда Lettische Grammatik, Heidelberg, 1923, $ 392, $. 409-410 et le même sans aucune modification dans la traduction lettone : J. Endzelins, Latviešu valodas gramatika, Riga, 1951, $ 392, Ipp. 553—554. Nominale à compléter, et He считают номинатив в этих конструкциях и авторы Grammaire de la langue française. I, 1959, $ 452, 763; II, Riga, 1962, $ 428, 10. 102 инфинитив был еще живой именной падежной формой, то объект действия выраженного инфинитивом, мог стоять в номинативе— как грамматическое подлежащее. Но и после того как инфинитив стал чисто глагольной формой, его дополнение. (объект) все равно остается в именительном падеже, как грамматическое подлежащее — в тех случаях, когда инфинитив зависит De l ' adjectif modal : pyo5ypioj5 akmins grūti kustinat " камень обмшелый " трудно пошевелить (сдвинуть)‘‘ (Трейланд. Материалы по этнографии лаLa tribu d ' Itsy Bitsy, M., 1881). Mr. LTL. Le nom de la commune est dérivé du mot lituanien akmuo leiigva (ratuos) indėti et du mot lituanien sunkidusias „Viltis“, 1908, No 77 и примеры в Литовском синтаксисе Яблонского, стр. 19 и 23, подобным образом (по крайней мере в диалектах) и в Dans les cas où l ' infinitif dépend du débitif ou de l ' impératif : jdiet rija Ki BW. 946 `il faut moudre la riga ' ;... vaiga issukat galva (Kaletos) `il faut peigner la tête ' ; zirgs vajadzés mazgūt (Bezzenberger) " il faudra racheter le cheval " ; vaidzėja celtis gails Kaš " " il fallait se lever pour tuer le coq " " ; gribis koads dorbs padarit (Nereta) " vouloir faire chaque chose " ; Kungam ėst tei maizite (dans la chanson) « Monsieur doit manger ce XJIeG ». Mr. en lituanien: reikia kuliuvė padaryti < < il faut faire des rouleaux > > et en russe dialectal: надо душа спасти (Соболевский, Лекции по истории русского языка, изд. 4, стр. 197 сл.), или ‚потерять тебе будет буйна голова“ (Вс. Миллер, Очерки русской народной словесности, стр. 86). Прямое дополнение в форме именительного падежа встречаем также vinam duots zirpi ēst " on lui a donné des pois à manger " (Müllenбах, Латышская грамматика, $ 352). Как видим, здесь повторяется концепция Потебни: сперва номинатив был выражением подлежащего, теперь, если и не заменен аккузативом, выражает прямое дополнение. Диалектальный материал был собран для Атласа латышского языка по вопроснику, включившему почти все вышеприведенные примеры акад. 6e édition. L'alternance dans les discours (Kak, d'ailleurs, et dans la langue littéraire ке) в инфинитивных оборотах. после дебитива форм именительного с фф. винительного доказывает совершенно неоспоримо, что для современного сознания говорящих по латышски это дополнение; а не подлежащее. Иначе надо было бы, будучи последовательным, ввести в грамматику категорию ‚винительного падежа подлежащего“, чего никто не делал и не делает. Однако именно эту непоследовательность (в отступление от взглядов ак. Эндзелина) допустили авторы ,,Грамматики современного фатышского литератур- (voir ci-dessus). Rapport des réponses à la question n° 270 du programme Atlas: jasak plaut siens — ou sienu? Il faut commencer à tondre le foin. или винит.?) таково: в 109 н/п —номинатив, в 6 н/п — чередование номинатива и аккузатива, в 31 н/п — только аккузатив (последнее — в большей части ливских говоров и изредка в Латгалии). % Programme de formation en dialectologie de la langue lettone à Atlanta, Riga, Lettonie PSR Zinatnu Académie des sciences de l'Union soviétique 1954, ММ 270, 272, 273, 274, 276, 277, 280, 281. Des échantillons de l ' Atlas m ' ont été envoyés par S. Pare et Jį. Zemzare, sentez le сотрудницами Ин-та Языка и литературы АН Лат. ССР, за что приношу им свою глубокую благодарность: `103 При зависимом инфинитиве (вопрос Ne 272) номинатив встречается гораздо реже: foin р/аш известно только в 73 н]п, в 29 н|п — murs (аккузатив), в 35 н| п — Siena (генитив) ив 11 н|п — чередование номинатива с генитивом. Географическое распространение ответов в основном не отличается от предыдущего. Относительно реже встречается номинатив прямого дополнения во фразах (вопрос No 276): J'ai besoin d'un peu de chaleur ‚‚(не) надо колоть дрова“‘; Il n'y a pas de пе mot à dire ‚‚нельзя и слово сказать“‘; Il y a du travail à faire. ‚хочется chaque chose à faire > >, ainsi que dans les phrases: vajadzēja celties gailis kaut ‚надо было встать зарезать петух“‘; tagad vajag spėks ‚‚теперь нужно сила‘; Besoin d'un peu de lait à boire ‚‚надо итти молоко пить“ Значительно чаще номинатив употребляется в народных говорах при infinitif, dépendant de l'adverbe: nuosinojis akmens vtij мшелый камень трудно сдвинуть“; kustinat- ,,oboaka nav viegli rakt ‚колодец нелегко Creuser’ (question No 280). Но во всех ответах на вопросы 272, 276, 277, 280 преобладает аккузатив. Более точного определения в цифрах здесь пока нельзя дать за недостатком материала?". Латышский язык, как видим, даже в народных говорах сохранил меньше следов древних оборотов с именительным прямого дополнения, хотя его с полным основанием считают наиболее финнизированным. Всего радикальнее проявилась унификация (устранение этих пережиточных конструкций под влиянием господствующего выражения дополнения в винительном падеже) — в ливских говорах, т. е. явно новых, скрещенных, а больше всего остатков этой архаики в центральных и восточных говорах, относительно более ‚‚чистых“, верных индоевропейской традиции. Самым устойчивым Nominativus cum Infinitivo après le débiteur (cette construction факультативна в литературном языке и обычна в большинстве народных говоров. Остальные конструкции (даже со времени наблюдений Мюленбаха и Эндзелина) заметно стали выходить из употребления. Всем перечисленным и продемонстрированным латышским конструкциям так же, как аналогичным русским и литовским — свойственна и безличность (безсубъектность), и обобщенность объекта, и более или менее четко выраженная ирреальность еще не состоявшегося действия. Итоги. Il est évident qu ' un certain degré de spécificité grammaticale B dans chaque langue ne nuit en rien à la similitude des langues finlandaises, эстонских, русских, латышских и литовских конструкций с именительным прямого дополнения. 387 Voici d ' autres exemples d ' entrées pour l ' Atlas avec un dénominateur de complément direct; Maу viegli maisi nest " Нелегко мешки таскать " (d. Auri près de Dobele); Sitais grūti izrēkinat " C ' est difficile à résoudre " (d. Wilzeny, b. Limbaki); Pelaški ir grūti iedzert, " (Hactoiiky) тысячелистника —трудно выпить " (d. Braslava bl. Limbaki); Maiss ir smagi sei, < < Мешок трудно поднять > > (près de Ruyen) Abulinš ir grūti plaut < < Клевер трудно косить > > (ibid.); Apesta'- maize griti pelnét ', « Le pain mangé est difficile à travailler » (bl. Leijasciems). 104 2. Après avoir comparé tous leurs doutes HET dans TOM que ces constructions включали в качестве дополнения существительные любого рода (недоказуемые формы именительного падежа мужского рода в русском языке — совершенно очевидны в литовском и латышском), что формы повелительного наклонения и деепричастия были первоначально столь же нормальны в конструкции с именительным прямого дополнения, как и инфинитив. Эти глагольные образования известны во всех пяти сравниваемых языках. Сочетание именительного ‘прямого дополнения с личными формами глагола встречено только в русском, финском и эстонском. Из этого можно заключить, что утрата различия ‚‚активного и пассивного“ номинатива и вытеснение пассивной формы — активной ($-овой) началось именно при личных формах глагола. 3. Против ‘предположения о заимствовании ‚‚аномальных“ конструкций говорит и география их распространения, и их история. Пережиточное сохранение остатков дономинативного строя предложения, соответствовавшего иной формации глагола, иному соотношению форм именной флексии, иным функциям падежей — может удивлять нас только своим относительным изобилием и устойчивостью, что объясняется приспособлением их к новой формации в развитии предложения, к новой системе именной и глагольной флексии и словообразования. 4. Распространение ряда сходных конструкций на ареалах двух балтийских, двух финских и (когда-то) трех восточно-славянских языков свидетельствует о глубокой древности этого явления не только а) потому, что они имеют рудиментарный характер и явно отмирают в большинстве Ces langues; G) Parce que les langues baltes et slaves apparentées не могли образовать единства по крайней мере уже в течение двух тысяч лет, наконец, и потому, в) что с прибалтийско-финскими языками славяне Et les Baltes sont entrés en contact un peu plus tard que Te, il y a deux mille ans. г) Невероятным было бы предположение о независимом параллельном развитии оборотов с именительным прямого дополнения в каждом из этих языков, настолько все ‘рассмотренные конструкции близки и сходны, а вместе с тем во всех указанных. языках они выпадают из господствующей. нормы как ‚‚ аномалии“ и не могут быть удовлетворительно истолкованы в системе de l ' ordre nominatif, résultant de l ' évolution interne et de l ' évolution ятельной. эволюции простого предложения, какой-то его разновидностью. Наиболее правдоподобным объяснением представляется возведение этих рудиментарных конструкций к языку единого субстрата, племенных диалектов Прибалтики и северной Европы, — с которым смешались, продвигаясь в места теперешнего расселения и финские племена, и ‘первые волны балтийских переселенцев с Юго-Востока, и, наконец, авангард славян, проqui se déplaçaient avec ora, 38 Указанные проф. С. Е. Маловым соответствия этой конструкции в тюркских языках должны быть прослежены и изучены тюркологами; эти соответствия, повидимому, могут быть включены в число элементов, характеризующих «самодийскую» языковую систему. Если это подтвердится, то древность и пережиточность изучаемой нами конструкции в славянских, балтийских и современных прибалтийско-финских языках станет еще более очевидной. 105 Только с помощью археологов можно идти дальше в обосновании этой гипотезы, или отвергнуть её, если история материальной культуры балтославяно-финских ареалов не согласуется с нею. В заключение следует напомнить, что есть ряд наблюдений над другими языковыми аномалиями в том же круге языков, которые при дальнейшем изучении могут дать изоглоссы, сходящиеся в пучок и таким образом мо- | гут определить точнее контуры предполагаемого субстрата. Фиксация места ударения на первом слоге известна кроме прибалтийско-финских языков Letton et frontière avec Lat. L'église Saint-Roch de Roubaix. Латышский дебитив, литовский пермиссив и оптатив представляют отклонения от индоевропейского глагольного словообразования, находящие себе финские и эстонские параллели. Старолитовские многочисленные формы разновидностей местного падежа (инэссив, адэссив, иллатив, аллатив) тоже явно сближаются с финно-эстонской системой склонения в этой части и удаляются от индоевропейских моделей. Ряд совпадений в лексике и phraséologie, par exemple Te, qui sont indiqués par l ' académicien J. Endéline " °, peut быть значительно увеличен, это одна из очередных задач лексикологов слаB.B.C.T.O- .B., les baltes et les finnois. Au stade actuel du développement des connaissances linguistiques должно быть возобновлено исследование грамматических и лексико-фразеологических соотношений между финскими, балтийским и славянскими языками, удачно начатое почти столетие назад датским лингвистом В. ТомсеHoM.*! Il s'agit d'un rapprochement et d'une assistance mutuelle des linguistes slaves avec les baltes et les polonais. финно-угроведами, которое заметно усилилось за последние десятилетия — залог и условие наших дальнейших успехов в раскрытии древнейших контактов между племенами и языками Прибалтики и Русского Севера. ISOGLOSS DES PAYS SLAVONS, BALTES ET FINLANDAIS B. LARIN ° {Résumé des constructions d'adverbes infinitifs et verbaux avec le nominatif d'objet direct connues dans les régions de deux langues finnoises, deux baltes et trois langues scandinaves. Les langues slaves orientales remontent aux langues du substrat balte et nord-russe. L'antiquité de ces constructions est indiquée par leur rudimentarité, la divergence dans le système nominatif de la phrase et la corrélation avec le système passif et ergatif archaïque. r # C ' est à cela que l ' on peut comparer le déplacement non systématique de l ' ancien accent vers le début ) слова в севернорусских говорах (засуха, добыча, за лесом, взаболь, гбломя и т. д.). 40 И. М. Эндзелин, О латышско-финских языковых связях, сб. статей ‚Памяти акад. Л. В. Щербы*“‘, Лд., 1951, стр. 292—304. #1 V. Thomsen, Beroringer mellem de finske og de baltiske (litauisk-- lettiske) Sprog, Kebenhavn, 1890. 106 La tradition de telles of constructions peut être attribuée au Бе début de notre to ère, car à cette époque et pas plus of tard les contacts entre at Tribus baltes, Slaves et Western Les Finlandais ont bien as établi leur as répartition géographique sur les territoires qu'ils ont occupés depuis les premiers siècles de notre ère. À PROPOS VIENNE SLAVU-BALTU-FIOMIU IZOGLOSA B. LARINAS Résumé 1. La su construction du dénominateur accessoire direct communicatif, qui a survécu jusqu'à présent dans les dialectes du nord de la langue russe, a longtemps attiré l'attention des chercheurs, mais jusqu'à “toutes ses tentatives d’étude ir génétique historique n’ont pas dépassé le cadre d’une seule langue, n’ont pas ir échappé à iš une ar sélection plus ou moins aléatoire des faits, ji restent encore l’objet de controversir es confuses et stériles. Il est donc difficile de déterminer si le langage de ir l'auteur est conforme aux į normes linguistiques actuelles. ; 2. Cette construction ne peut être expliquée de manière plus convaincante que par l'étude de son usage ir répandu, tant du point de vue chronologique ir que territorial (géographie linguistique). | 3. Dans la langue littéraire russe, la ši construction est observée à partir de XI-XII а. jusqu ' à Fin du a. XVIIIe siècle Le plus ji souvent dans les dialectes du nord, mais parfois ir dans d'autres (même dans les dialectes méridionaux- ). 4. La nature et l'origine de cette construction peuvent être déterminées plus précisément en comparant les ją su ir Les langues finno-ougriennes sont des langues finno-ougriennes. . 5. Les données des langues finnoises montrent que la ši construction est liée à une su ancienne fonction du nom, caractéristique d'une époque où le nom n'était pas encore séparé de l'adjectif, mais était déjà précédé par les consonnes de l'infinitif, de l'objectif et du lieu. Cette utilisation de l'adjectif dans les langues baltes permet de mieux comprendre l'usage de l'adjectif non seulement dans la verbe du nom. Avec la communication, mais aussi avec les formes personnelles des verbes. Cet article est une ébauche concernant la langue russe et les anciens États soviétiques. ^ 6. C'est ainsi que nous établissons une isoglosse archaïque qui traverse le territoire des dialectes slaves, baltes et finnois baltes. Elle nous pousse à chercher d’autres traits communs de l’« union linguistique balte », d’autres traces de contacts entre les Slaves, les Finlandais et les Baltes qui ont duré deux millénaires (ou plus).