Dėl lietuvių kalbos morfologinės sandaros

LIETUVIŲ KALBOS MORFOLOGINĖ SANDARA IR JOS RAIDA LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA О МОРФОЛОГИЧЕСКОМ СТРОЕ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА И ЕГО РАЗВИТИИ (Вместо введения) A. VALECKIENĖ § 1. Основу морфологического строя языка составляют словоформы. Большинство слов в языке имеет не одну, а несколько или даже десяток форм. Словоформы объединяет лексическое значение слова. Слова и их формы характеризуются также грамматическими значениями, которые весьма абстрактны. Одно и то же грамматическое значение может быть присуще не одному отдельному слову или форме, а целой их группе. Грамматические значения воспринимаются из связи одних слов и форм с другими словами и формами в языке. Они тесно связаны также с лексическими, то есть конкретными, значениями слов. В. Виноградов подчеркивает, что грамматическое значение слова органически входит в смысловую структуру каждого слова1. На основании грамматических значений слов, их морфологических особенностей и синтаксических функций в традиционной лингвистике выделяют определенные группы, или типы, слов, называемые частями речи. Части речи (существительное, прилагательное, числительное и др.) составляют основные морфологические категории. Морфологическими категориями считаются также общие морфологические особенности, свойственные части речи и охватывающие ее слова (например, род, число, падеж и др.). Внешними средствами выражения этих последних морфологических категорий, определяющих также морфологическую структуру типов слов, являются словоформы. Грамматическое значение форм, составляющих определенную морфологическую категорию, одновременно является и значением морфологической категории. Обе стороны морфологических категорий (формальная и семантическая) образуют неразрывное целое. § 2. Словоформы чаще всего имеют внешние формальные категориальные показатели. В языках флективного типа (к которым относится и литовский язык) такими показателями обычно служат различные аффиксы (окончания, суффиксы, приставки). Иногда словоформы образуются посредством чередования гласных (так называемой «внутренней флексии»), ударения и интонационного акцента. В литовском языке эти последние средства словообразования обычно сочетаются с аффиксами. В литовском языке, как и в других родственных ему языках, употребляются также аналитические 1 В. В. Виноградов, Русский язык, Москва—Ленинград, 1947, p. 33. 5 формы, состоящие из знаменательного и вспомогательного слова, не имеющего собственной номинативной функции. Грамматическое значение аналитических форм возникает не из значений составляющих форму частей, а из семантического синтеза всего сочетания. Это совершенно новые формы, обладающие своим специфическим грамматическим значением. Для литовского языка характерны аналитические формы глагола, называемые составными и образующие наряду с синтетическими формами самостоятельную систему спряжения. (Структура и основные функции составных перфектных форм литовского глагола в сравнении с синтетическими формами рассматриваются в статье настоящего издания «Составные перфектные формы времен и наклонений глагола в литовском литературном языке».) § 3. Морфологические категории выражаются не морфологическими особенностями отдельного слова, а совокупностью функционально совпадающих форм. Например, в литовском языке категория рода существительных имеет несколько формальных категориальных показателей. Формы мужского рода характеризуются окончаниями именительного падежа единственного числа -as, -is, -ys, -us, -uo; формы женского рода — окончаниями -a, -ė, -i, -is, -uo. Формы именительного падежа единственного числа мужского и женского рода, имеющие одинаковые окончания, различаются другими формами системы склонения слов той же группы. Например, существительные мужского рода с окончанием именительного падежа единственного числа -is имеют окончание дательного падежа единственного числа -iui (dantis, dančiui), тогда как существительные женского рода с тем же окончанием именительного падежа единственного числа имеют окончание дательного падежа единственного числа -iai (akis, akiai) и т. д. Таким образом, морфологические категории в языке обычно функционируют как определенные системы форм. Внутри системы грамматическая форма достаточно определенна и без отдельного категориального показателя. Например, в литовском языке наряду с парадигмой числительного «10»: dešimtis, dešimties, dešimčiai, dešimtį, dešimtyje утвердилась и такая парадигма: dešimt, dešimties||dešimt, dešimčiai, dešimt, dešimtimi, dešimtyje. В последней системе форма dešimt, не имеющая формального показателя категории падежа, понимается как форма именительного, винительного, а иногда и родительного падежа единственного числа. Формальные показатели отдельных морфологических категорий могут совпадать. Например, окончание -as в литовском языке синкретически обозначает категории рода, числа и падежа у именных частей речи и местоимений, то есть слова с окончанием -as грамматически характеризуются как формы именительного падежа единственного числа мужского рода. Некоторые неизменяемые слова могут не иметь внешних формальных категориальных показателей. Например, свойства и грамматическое значение предлогов как морфологической категории проявляются в том, с какими словами соединяется тот или иной предлог (поэтому различают предлоги, требующие родительного, винительного и других падежей). § 4. При изучении словоформ в морфологии нельзя отрываться от морфологической структуры целого слова и типов слов. Таким образом, морфология охватывает не только учение о словоформах и их системах, но и учение о морфологических типах слов и морфологических признаках слов — о морфологической природе слова в целом, даже если оно морфологически не членится. 6 В морфологии обычно изучаются также способы словообразования. Если выделить словосложение как особый способ словообразования, то остальные основные средства образования слов и словоформ совпадают (суффиксы, окончания, приставки). В литовском языке одно и то же окончание может быть средством образования нового слова и показателем формы, например: младший брат (брат) — производное с окончанием -is от слова молодой; окончание -tis характеризует это производное также как форму именительного падежа единственного числа мужского рода. (Словообразование в настоящем издании представлено статьями: «О рассмотрении образования гидронимов» и «Сложные частицы литовского языка».) Объект морфологии как науки тесно связан с объектом синтаксиса — словосочетаниями и предложениями. Синтаксическая функция слов — один из критериев разграничения частей речи. По синтаксической функции слов, их связи с другими словами в предложении выявляется и грамматическое значение слов. Грамматическое значение некоторых морфологических категорий иначе не раскрывается, кроме как в результате их синтаксического анализа. Например, грамматическое значение предлога осознаётся в сочетаниях слов, синтаксические отношения между которыми он обозначает (чаще всего глагола и существительного). (См. статью настоящего издания «Значения предлога į и его употребление в современном литовском языке».) С другой стороны, закономерности сочетания слов в предложении иногда также отчасти зависят от особенностей морфологической структуры этих слов. Особенно показательны в этом отношении причастия. Причастия обладают морфологическими особенностями как глагола, так и прилагательного. Поэтому они могут выполнять и атрибутивную, и предикативную функцию (последнюю функцию они выполняют в повествовательной речи). Кроме того, некоторые причастия выполняют как бы промежуточную функцию между предикативной и атрибутивной. В таких случаях они обозначают в предложении второстепенное действие или состояние и имеют двойные синтаксические связи с другими словами; с точки зрения функции такие причастия связаны со словом, обозначающим основное действие (обычно глагол), и со словом, обозначающим субъект действия (обычно существительное), ср.: Уставший ребёнок перестал бегать. Последняя функция причастий рассматривается в статье настоящего издания «Атрибутивно-предикативное употребление причастий в литовском языке». Здесь во всей полноте проявляются и особенности морфологической структуры самой категории причастий. § 5. Язык постоянно изменяется. «Каждый период развития языка создаёт нечто новое, и это, по мере того как язык постепенно меняется, составляет основу его дальнейшего развития»2. В языке меняются и лексика, и грамматический строй, только изменения происходят неравномерно. Лексические изменения несколько заметнее. С каждым новым изменением общественного строя язык пополняется новыми словами, а некоторые слова выходят из употребления. Грамматический, и особенно морфологический, строй языка меняется очень постепенно, незначительно. Однако за более длительный период и здесь можно заметить определённые изменения: изменяются формы слов и системы форм, меняются грамматические значения слов и форм, а также природа морфологических категорий, возникают даже новые морфологические категории. 2 И. А. Бодуэн де Куртенэ, Избранные труды по общему языкознанию, т. 1, Москва, 1963, р. 67. 7 В литовском языке к числу наиболее характерных исчезающих форм относятся формы двойственного числа, которые ещё встречаются в произведениях художественной литературы и в некоторых диалектах. Как система формы двойственного числа употребляются только в западной части жемайтского диалекта. В других диалектах формы двойственного числа сохранились уже не у всех слов (чаще всего — лишь у некоторых старых слов, связанных по значению с самим человеком или его бытом). Употребляются также уже не все падежные формы двойственного числа (более жизнеспособен именительно-винительный падеж мужского рода, например: dù výru). Формы двойственного числа существительных обычно употребляются с формами числительных dù, dvi, abù, abi. (См. статью этого издания «Двойственное число существительных литовского языка».) Как видно, формы двойственного числа этих числительных, закрепившиеся в качестве нормативных, благодаря принципу согласования слов в предложении помогают ещё некоторое время сохраняться и соответствующим формам двойственного числа существительных. Архаичны в литовском языке и постпозиционные местные падежи, образованные от различных падежей с помощью постпозиций, особенно адэссив и аллатив. В современном литовском языке от этих двух падежей встречаются лишь отдельные застывшие формы (например: velniõp, vakarõp, namiẽpi и др.). Более широко эти падежи известны по старинным письменным памятникам. Иллатив ещё сохраняется в восточноаукштайтских диалектах и употребляется после глаголов движения (išėjo miškañ). В некоторых местах этот падеж уже обнаруживает признаки исчезновения: его смешивают с внутренним местным падежом (miškė). (В этом издании опубликована статья об истории форм множественного числа внутреннего местного падежа (инессива).) Исчезающие словоформы изолируются в языке и некоторое время существуют как своеобразные реликты. Иногда они сохраняются и очень долго — во фразеологических сочетаниях. Однако по мере исчезновения одних форм появляются другие, выполняющие ту же функцию. Поэтому грамматическая система языка остаётся неповреждённой, и язык беспрепятственно выполняет коммуникативную функцию. Например, в литовском литературном языке вместо постпозиционных местных падежей закрепились предложные конструкции (едет в город, идёт домой||в сторону дома, живёт у нас и др.). Функцию исчезающих форм могут перенимать и другие формы, имеющиеся в языке. Например, функцию форм двойственного числа перенимают формы множественного числа3. В результате несколько меняется грамматическое значение форм множественного числа и характер самой категории числа. § 6. Один из наиболее заметных процессов развития грамматического строя языка — лексикализация отдельных падежных форм, или адвербиализация. По мере постепенного изменения языка падежные формы некоторых слов обособляются от своей парадигмы, утрачивают какую-либо грамматическую связь с формами других падежей (а вместе с тем и своё прежнее грамматическое значение) и становятся самостоятельными — лексикализуются. Они начинают выполнять новые, наречные, функции. Общий формальный показатель падежа (застывшее окончание), после того как форма разрывает прежние связи со всей парадигмой, утрачивает категориальное значение. Таким образом, с точки зрения современного языка наречён- 3 Вероятно, формы двойственного числа и начали исчезать потому, что по своему грамматическому значению противопоставлялись в языке формам единственного числа наряду с формами множественного числа. 8 Формы падежей, утратившие окончания, уже нельзя сопоставлять с другими формами, сохранившими то же окончание и имеющими значение падежа. Не все формы падежей, выполняющие функцию наречия, в равной степени оторваны от своей системы склонения. Обычно к адвербиализовавшимся относят формы падежей, к которым уже нельзя присоединить определение. По изолированным формам падежей с тем же формантом могут образовываться новые наречия. Таким образом, изолированная форма падежа в другой системе грамматических явлений (категории наречия) вновь может стать продуктивной. (См. в этом издании статью «Адвербиализация родительного падежа единственного числа и наречия с формантами -(i)os, -ės в современном литовском языке». В этом издании также публикуется другая статья из категории наречия: «Наречия с формантом -(i)ai в северо-западных аукштайтских диалектах».) § 7. Морфологическое строение языка представляет собой сложную систему. Все явления морфологии связаны друг с другом. При изменении одного явления несколько изменяются и другие. Иногда небольшое, незначительное изменение в морфологической системе может стать причиной других, очень крупных изменений. Закон аналогии имеет огромное значение для развития морфологической системы языка. Формы, составляющие системы, влияют друг на друга. По форме какого-либо падежа одной парадигмы выравниваются формы соответствующих падежей других парадигм или же по парадигмам одного типа — целые парадигмы другого типа. В определённых случаях изменяется даже лексическая морфема. Например, в литовском языке, как и в других индоевропейских языках, парадигмы местоимений 1-го и 2-го лица состоят из супплетивных форм, т. е. отдельные падежи этих парадигм имеют разные корни, ср. лит. àš, manẽs, màn и т. д., mēs, mūsų, mùms, mùs и т. д. В парадигме единственного числа местоимения 1-го лица корень именительного падежа àš отличается от корня других падежей man-; парадигма множественного числа в литературном языке ещё разнообразнее. Здесь можно различить даже четыре корня (mės, mūs-, mum-, mùs). В диалектах парадигма множественного числа местоимений 1-го лица выравнивается по аналогии. По формам дательного и творительного падежей множественного числа, имеющим корень mum-, образуются также формы других косвенных падежей с тем же корнем, например: род. mumį, mùmi, mum̃, mumės, вин. mumùs, mumìs, mùms и mumì, mùmi, mùm (как формы родительного падежа), местн. mumysè, mumisè, mumẽs, mumỹ (наряду с mùsyje); ил. mumỹsna. Подобная аналогия действует и в парадигме множественного числа местоимений 2-го лица. Парадигмы единственного и множественного числа местоимений 1-го и 2-го лица, различаясь своими корнями, менее тесно связаны между собой, чем соответствующие парадигмы других местоимений или именных слов. По значению формы местоимений àš ir mēs, tù ir jūs также можно трактовать как самостоятельные слова. Поэтому между парадигмами местоимений àš ir mēs, tù ir jūs происходит аналогическое образование форм. Формы единственного числа влияют на формы множественного числа. Например, многие из упомянутых выше и других форм падежей множественного числа имеют окончания соответствующих падежей единственного числа, ср.: род. мн. mumį (по аналогии с род. ед. manį, имеющим носовой гласный по образцу форм винительного падежа единственного числа существительных), mumės (по аналогии с род. ед. manẽs, с окончанием существительных на основу с ė), mùm (вероятно, 9 по аналогии со структурно сходной (состоящей из одной лексической морфемы) формой род. ед. mán, фонетически сократившейся из manė), mūsų (по аналогии с mano); дат. мн. mūmienai (по аналогии с дат. ед. mānienai со старым окончанием -ie <ei, ср. прус. mennei), вин. мн. mūmi (по аналогии с вин. ед. mànį) и mumį, mūm, как формы родительного падежа множественного числа, местн. мн. mùmy, mùsyje (по аналогии с местн. ед. manỹ(ję)), mumės (по аналогии с местн. ед. munė (жем.) со старым окончанием существительных на основу с i -ė, к которому присоединился характерный для множественного числа показатель -s), ад. мн. mùsip (по аналогии с ад. ед. manip) и др. На своеобразное склонение местоимений 1-го и 2-го лица в литовском языке сильно повлияли склонение существительных и склонение местоимений рода; ср. формы местоимений 1-го лица, образованные по соответствующим падежным формам существительных на основу с i: род. ед. munės (жем.), твор. ед. manim(i), местн. ед. manyje, munė (жем.), местн. мн. mumys(ė); по соответствующим падежным формам местоимений рода: твор. мн. m umais (по аналогии с jais), местн. мн. mūsuose (по аналогии с juose), дат. мн. mūmiem (вероятно, по аналогии с jiem) и др. В склонении местоимений неодушевлённого рода имеется множество разнообразных перекрещивающихся аналогий; их исследование — задача отдельной статьи. Следует сказать, что изменения в одной области языка часто переходят в другую, например из фонетики в морфологию. Из-за фонетического совпадения окончаний некоторых падежей в отдельных парадигмах в литовском языке исчезает склонение существительных и прилагательных на основу с u, а также согласное склонение существительных; значительно пострадало и склонение существительных на основу с i. Вследствие этого всё более укрепляется и расширяется склонение на основы с a и ia. § 8. По мере развития морфологического строения языка со временем одни формы или их системы выделяются как продуктивные, другие остаются рядом с продуктивными в качестве второстепенных параллельных форм или исключений. Таким образом, в морфологической системе языка постоянно существуют так называемые дублеты некоторых форм. Продуктивные и наиболее широко употребительные формы обычно фиксируются в грамматиках как нормативные. Однако продуктивность форм, а вместе с ней и некоторые грамматические нормы также меняются. В каждом периоде развития языка есть более устойчивые и более изменчивые морфологические явления. В той области, где происходят изменения, грамматические нормы могут меняться и за непродолжительный период развития языка. Например, по сравнению с грамматикой Я. Яблонскиса 1901 г. ныне нормативными считаются иные формы некоторых падежей существительных с u-, i- и согласным склонением, ср. в грамматике Я. Яблонскиса: им. мн. ãkmenės, šėsers, dùkteres, но mėnesiai (сейчас ãkmenys, šėserys, dùkte-rys), местн. ед. sūnūje, žmogūje, vaisiūje, puōdžiūje (сейчас sūnuje, žmoguje, vaisiuje, puōdžiuje), твор. ед. patimi (сейчас pačiu), местн. ед. patimė (сейчас pačiame) и др. При исследовании морфологического строения языка и его развития важно для каждого периода развития языка выявлять продуктивные и непродуктивные формы, определять направление развития отдельных морфологических явлений и всей морфологической системы. 10