Nauja lietuvių kalbos gramatika

В предисловии к грамматике скромными словами М. Мажвидаса, зачинателя литовской письменности, обращаются к читателю: «mana darba usz gier prymkiet». Нет сомнений, что это желание выдающегося норвежского учёного-балтиста исполнится с избытком. На каждой странице книги читатель с глубокой благодарностью автору убеждается, что «Сравнительная грамматика балтийских языков» — весомый и фундаментальный вклад в современную балтистику и индоевропеистику. K. Morkūnas НОВАЯ ЛИТОВСКАЯ ГРАММАТИКА A. Senn, Handbuch der litauischen Sprache, Bd. I: Grammatik, Heidelberg, 1966. Долгое время целые поколения зарубежных лингвистов изучали литовский язык по учебнику, составленному А. Лескином и включавшему хрестоматию, краткую грамматику и словарь. С момента его выхода (1919 г.) прошло уже почти пятьдесят лет. За это время существенно изменилась не только орфография литовского языка, но и употребление некоторых форм, неизмеримо вырос объём художественной и научной литературы, а многие вопросы фонетики, морфологии и синтаксиса были тщательно исследованы. Подготовка нового, подробного учебника литовского языка стала необходимостью. За эту работу взялся швейцарский по происхождению лингвист А. Зенас (Senn). В 1957 г. он выпустил II часть «Учебника литовского языка», состоящую из выбранных из произведений разных литовских писателей текстов с акцентуацией и комментариями, а также литовско-немецко-английского словаря1. В 1966 г. вышла и первая, важнейшая часть этого учебника — грамматика литовского языка. Это обширный труд объёмом 495 страниц, в котором подробно описаны фонетика и морфология современного литовского языка, а также употребление многих грамматических форм. Автор этой грамматики, профессор Пенсильванского университета А. Зенас, хорошо известен литовским лингвистам своими трудами. Он — один из составителей недавно завершённого в Гейдельберге пятитомного «Словаря литовского письменного языка»2 и одновременно единственный, кто работает над этим словарём с самого начала его издания. Он давно интересуется литовским языком, жил в Литве, преподавал фонетику и другие лингвистические дисциплины в Каунасском университете. В 1929 г. он написал «Краткий учебник литовского языка»3, предназначенный для иностранцев, желающих овладеть основами литовского языка. А. Зенас и позднее не порывал связей с литуанистикой. Он написал множество статей и других работ по вопросам литуанистики, балтистики и сравнительного языкознания в целом, а в последнее время активно участвует в решении проблемы древнейших связей балтов, славян и германцев. Его новый труд как бы подводит итог результатам многолетних исследований литовского языка и культуры. Грамматика состоит из десяти частей. Уже первая, вводная, часть обширна и содержательна: в ней, после краткого обзора истории литовского народа, рассматривается место литовского языка среди балтийских языков и его связи с другими родственными языками. Здесь автор кратко излагает свою концепцию древнейших связей балтийских, славянских и германских языков. По его мнению, ещё в конце периода индоевропейского единства, когда предки балтов, славян и германцев тесно взаимодействовали друг с другом, возникли 1 A. Senn, Handbuch der litauischen Sprache, II, Heidelberg, 1957. 2 M. Niedermann, A. Senn, F. Brender, A. Salys, Wörterbuch der litauischen Schriftsprache, Litauisch-Deutsch, I—V, Heidelberg, 1934—1967. 3 A. Senn, Kleine litauische Sprachlehre, Heidelberg, 1929. 194 общих, свойственных только этим диалектам особенностей (например, числительное тысяча, название ржи, формы дательного падежа множественного числа на -m и т. д.). Строго и аргументированно отвергая предполагаемое некоторыми исследователями балто-славянское праязыковое единство, автор объясняет близость этих языков очень длительным процессом тесного взаимодействия (симбиоза), продолжавшимся с III в. н. э. Кроме того, балтийские и славянские языки объединяет то, что они долго сохраняли древние индоевропейские черты, тогда как германские языки быстро модернизировались, изменились и отошли от первоначального состояния. Особенно архаичны сохранившиеся балтийские языки. Далее во введении кратко рассматриваются литовские диалекты и их отношение к литературному языку, даётся обзор древних памятников литовского языка. В последних главах вводной части описываются звуки литовского языка, их написание и развитие, а также их соответствия звукам других индоевропейских языков. Во второй части грамматики рассматривается склонение имён, местоимений, числительных и причастий, в третьей и четвёртой — образование и флексия глагольных форм, в пятой — неизменяемые части речи. В шестой части кратко изложены основные принципы словообразования. Три следующие части посвящены употреблению форм: отдельно описывается употребление имён, значения падежей и функции неглагольных форм. В последней, десятой, части кратко рассматриваются некоторые особенности строения литовского предложения. За исключением вводной части, затрагивающей вопросы сравнительного языкознания балтийских языков, грамматика основана главным образом на современном литовском языке. Автор не стремится показать предысторию рассматриваемых форм, не сопоставляет их с формами других языков и не реконструирует более древние праформы, не засвидетельствованные в письменных источниках. Этим данный труд отличается от грамматики Я. Отрембского, издаваемой в Польше и имеющей более исторический профиль. Зато факты современного литовского языка здесь освещены очень широко и подробно. В предисловии указаны целых 74 автора, из произведений которых собран материал современного языка; кроме того, для грамматики использовано множество фольклорных источников (среди них значительное место занимают сборники, издаваемые Институтом литовского языка и литературы), описаний диалектов, все предшествующие грамматики и обширная лингвистическая литература. Автор хорошо знаком с трудами по языкознанию, изданными в Литве в советский период, во многих местах опирается на них и упоминает их в библиографических списках, приводимых в конце каждой главы; особенно широко использованы появившиеся в последние десятилетия словари литовского языка и издания серии «Вопросы литовского языкознания». В грамматике описываются не только факты современного литовского литературного языка: по каждому важному вопросу автор стремится привести также данные диалектов, старых письменных источников и памятников языка XVI–XVII вв. Следуя текстам, опубликованным во II части «Учебника литовского языка», автор нередко рассматривает также те или иные особенности словообразования, словоизменения или употребления форм, характерные для известных писателей (например, М. Даукаши, Я. Бреткунаса, а из более поздних — М. Валанчюса, С. Даукантаса, Креве, Б. Сруоги и др.). Таким образом, в грамматике отчасти отражено и развитие форм, употребляемых в современном языке, на протяжении периода письменной традиции. Данные диалектов и старых письменных источников отделены от фактов современного литературного языка, обычно набраны другим шрифтом и не нарушают целостности труда. Метод изложения и представления языковых данных здесь в значительной степени определялся самим назначением труда. Поскольку грамматика предназначена прежде всего для нелитовцев, изучающих литовский язык и читающих тексты, материал представлен таким образом, чтобы читатель мог в одном месте найти как можно больше сведений о каждой части речи или группе форм 13* 195 всесторонней информации. Поэтому при рассмотрении отдельных типов склонения или спряжения наряду с ними обсуждаются ударение и даже вопросы словообразования; стремятся привести как можно больше флективных парадигм. Например, на с. 140, где речь идет о существительных на r-основу, мы находим целых 6 парадигм склонения существительного duktė по Постилле Даукши и пяти грамматикам литовского языка: Ф. Куршайтиса, К. Яунюса, Я. Яблонскиса 1901 г., 1925 г. и Ю. Жюгжды 1961 г. Здесь же описываются и вопросы словообразования существительных на r-основу (важнейшие суффиксы), ударение, история форм в период письменной традиции. Такой способ изложения облегчает читателю поиск в одном месте всех необходимых сведений о той или иной группе форм, однако из-за него во многих отношениях страдают методическая цельность и компактность описания. В целом с методической и теоретической точек зрения в этой работе, по сравнению с прежними грамматиками, мы не находим многого нового. Новые методы описательной грамматики здесь не применяются, отвергнута даже фонологическая интерпретация звукового строя литовского языка. Это компенсируется обилием и разнообразием приводимых языковых фактов. Не вдаваясь в более подробный анализ этого большого и значительного труда, упомянем одну-две замеченные при его чтении неточности или спорные положения. В отличие от прежних грамматик, автор считает иллатив таким же падежом, как и другие (ein regelrechter Beugungsfall, с. 92), и включает его в парадигмы склонения существительных и прилагательных литературного языка. Хотя формы единственного числа иллатива в современном языке употребляются довольно часто, они уже склонны переходить в наречия и изолированы от других падежей, а сфера их употребления ограничена разговорной речью и художественной литературой. Формы множественного числа встречаются лишь в особых, стилистически мотивированных случаях; это признает на с. 437 и сам автор. В таких обстоятельствах включение иллатива в парадигмы литературного языка наряду с другими падежами трудно оправдать; к тому же в парадигмы склонения местоимений и причастий он не включен. Иное дело — восточноаукштайтские говоры, где иллатив действительно является полноправным членом падежной системы. Верно утверждая, что в конце слова согласные обычно произносятся твердо, автор на с. 65 считает исключениями предлоги, наречия и союзы dėl, kol, tol, усеченные от более длинных форм, где конечное l якобы произносится мягко. В действительности и для современного литературного языка характерно твердое произношение конечного l. Форма родительного падежа множественного числа žvėrių, поставленная первой в парадигме склонения наряду с žvėrių (с. 129), диалектная и в литературном языке уже вовсе не употребляется. Не может считаться фактом литературного языка и существительное bendrybė, приведенное на с. 121 наряду с обычными производными с суффиксом yba: kūryba, rašyba, sodyba и т. п. Спорно утверждение автора о том, что встречающиеся в хрестоматии А. Шлейхера формы действительных причастий прошедшего однократного времени prigavuse и išgėruse являются новообразованиями вместо именительного падежа множественного числа prigavę и išgėrę (с. 178). А. Беценбергер BGLS 161 указал на такие формы именительного падежа двойственного числа уже в сочинениях Б. Вилента, например: ateiusse VEE 202, ср. giwenuse, kalbejuse, atejuse KIC 404; наряду с ними в говорах литовцев Восточной Пруссии употреблялись и соответствующие формы действительных причастий настоящего времени, например: negalincze Sch II 215, ne turincze Jrk 73, ср. также полупричастие ne rasdame BsMt II 198. Древность этих форм убедительно показал Я. Эндзелин IF 33, 123—124; их можно сопоставить с именительно-винительным падежом двойственного числа согласной основы, ср. 4 Здесь используются такие же сокращения названий источников, как в Большом словаре литовского языка. 196 žmūne DP 31310, 31416, šūne Mit II 40 (первая из этих форм упоминается также самим автором: I 139, II 171). Без достаточных оснований на с. 295 критикуется академический «Словарь литовского языка» за то, что форма М. Даукши nuentiemus DP 592 считается в нем причастием; автор полагает, что она написана ошибочно, и разбивает ее на деепричастие и дательный падеж местоимения (nueinantį jemus). Здесь, по-видимому, мы имеем такое же абсолютное причастие в дательном падеже без местоимения, как bekalbančėm DP 15912, regintiemus DP 22837, tarintiemus BB Apd 27, 13 и т. п.; см. LKK V 106–107. К положительным особенностям книги следует отнести тщательный подбор примеров, превосходную техническую подготовку и редактуру всего текста, позволяющие читателю быстро и легко находить необходимые сведения. В заключение хотелось бы пожелать, чтобы «Путеводитель по литовскому языку» А. Зенаса открыл путь к литовскому языку как можно большему числу его друзей и исследователей во всем мире. V. Ambrazas ВАЖНЫЙ ШАГ В ЛАТЫШСКОЙ ДИАЛЕКТОЛОГИИ M. Rudzīte, Latviešu dialektoloģija, Rīgā, 1964, 432 p. Последние годы действительно были очень плодотворными для диалектологии балтийских языков. На фоне многочисленных статей и монографий, посвящённых отдельным говорам, наконец появились давно ожидаемые обобщающие труды по диалектологии: литуанисты могут радоваться выходу «Диалектологии литовского языка» З. Зинкявичюса (Вильнюс, 1966), а латышисты — «Latviešu dialektoloģija» М. Рудзите. Эти две книги, написанные с использованием разных методов и отчасти для разных целей, представляют собой своего рода энциклопедию диалектологии балтийских языков, без которой не сможет обойтись ни один исследователь этих языков. Марта Рудзите успешно работает в области латышской диалектологии уже несколько десятилетий: в 1958 г. было опубликовано её крупное описание нескольких соседних говоров северной Латвии1 (эта работа была защищена ещё в 1954 г. в качестве кандидатской диссертации2), в 1963 г. вышла составленная ею хрестоматия текстов латышских говоров, предназначенная для учебных целей3. Кроме того, большая заслуга М. Рудзите перед латышской диалектологией состоит в том, что под руководством её выпускники Рижского университета подготовили немало хороших описаний родных говоров, которые по своей научной ценности не уступают многим опубликованным исследованиям латышской диалектологии. Однако наиболее значительный вклад М. Рудзите в латышское языкознание и балтистику в целом — её книга «Latviešu dialektoloģija». Уже один объём этого труда — 432 страницы — достаточно ясно показывает, что автор проделала действительно огромную работу. Согласно довольно строгому плану она описывает основные говоры латышского языка — срединный (vidus dialekts, с. 59–146), ливский (lībiskais dialekts, с. 147–255), верхнелатышский (augšzemnieku dialekts, с. 257–405). По правде говоря, подробно описаны только фонетика и морфология говоров, тогда как вопросы синтаксиса здесь почти не затрагиваются (характерно, что этой «беды» не избежала и «Литовская диалектология» З. Зинкявичюса — для синтаксиса балтийских языков, видимо, всё ещё не наступили светлые дни!). 1 M. Rudzīte, Ziemeļvidzemes izloksnes Braslavā, Vecatē, Baunos un Vilzēnos, „Valodas un literatūras institūta raksti“, VI, Rīgā, 1958, p. 101–256. 2 М. Рудзит, Говоры северной части Видземе (Браславский, Вецатский, Баунский, Вилзенский), Автореферат, Рига, 1954. 3 M. Rudzīte, Latviešu izloksņu teksti, Rīgā, 1963, 108 p. (išleista rotoprintu). 197