Zietelos tarmės prieveiksmis

GRAMATINĖS KATEGORIJOS IR JŲ RAIDA LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XVIII (1978) A. VIDUGIRIS НАРЕЧИЕ ЗИЕТЕЛЬСКОГО ГОВОРА Наречие зиетельского говора — часть более крупной работы, написанной в 1957—61 гг. об этом говоре1. Материал этой работы, за исключением отдельных новых примеров, и способ описания в настоящей статье по существу не изменены. Здесь не рассматриваются только частицы, которые ранее вместе с наречными словами были отнесены к наречиям. Объединить эти части речи автора побудили нередко сходное происхождение, а также избранный метод их описания с точки зрения происхождения и словообразования, от которого, впрочем, не отказались и в настоящей статье. ЗНАЧЕНИЕ По значению наречия говора весьма разнообразны. Как и в литературном языке, они делятся на несколько групп разного размера. Больше всего наречий образа действия, меньше — места и цели. Поскольку наречия зиетельского говора подробнее описываются с точки зрения происхождения и словообразования, их значение здесь более подробно не рассматривается. Приведём лишь отдельные характерные примеры важнейших семантических групп: а) наречия образа действия, например: baltai, brangẽi, daũgi(s), dveitė «вдвоём», graĩta «быстро», gražìtkai «очень красиво», iš naũjo, kartù, kitẽp «иначе», krūpà (< kruopà) «немного», niẽkiek «сколько-нибудь», pamacìtkù «понемногу», pušáu(t); б) наречия места, например: artì, čà, čõndak, laũšėn (ср. белорусское ляйша «левый»), namì, namóp, pavidùj «внутри», toulì «далеко», visùr, žemìn; в) наречия времени, например: an(k)stì, daũ greta dabàr, kadaĩk, reč. kadà, lik kõlai(k), kuomèt, nakčà, nẽkadàik «когда-нибудь», ne kártą, nùn, nu·naĩk «сегодня», pérnaik, vãkar, vėlaĩ; г) наречия причины и цели (их записано всего несколько), например: dėle kõ, dėle tõ, kodėl, nẽko «чего-то, почему-то», todėl, tõdrin, užtāt. Более точное значение наречий проявляется в контексте. Иногда одно и то же наречие может иметь несколько значений, например: dáiktais jau hãrd «местами уже пашет» (наречие места); dáiktais jū⁰das «пёстрый» (наречие образа действия); krūpà· dãu «немного дал» (наречие образа действия); aš krūpà· disù (наречие времени). ПРОИСХОЖДЕНИЕ И СЛОВООБРАЗОВАНИЕ По происхождению и словообразованию наречия говора разнообразны. Больше всего наречий, образованных от существительных, прилагательных и местоимений. Значительно меньше наречий, образованных от числительных, и лишь единичные наречия, образованные от глаголов. Немало и заимствований. 1 Iš Zietelos tarmės morfologijos autoriaus skelbta darbų apie daiktavardį (1969: 147—182); apie įvardį (1960: 113—131); apie būdvardį (1974: 277—289); apie veiksmažodį (1961: 219—231; 1973: 199—219), keletas pastabų apie tarmės fonetiką (1959: 195—213). 159 1. Наречия, образованные от существительных Среди наречий, образованных от существительных, можно выделить три вида: а) отдельные падежные формы существительных, адвербиализировавшиеся, то есть простые, непроизводные наречия; б) сложные наречия, образованные от существительных и других частей речи; в) предложные конструкции с существительными. 1. В говоре сравнительно много адвербиализировавшихся падежных форм существительных. Чаще всего встречаются адвербиализировавшиеся формы винительного и творительного падежей единственного числа, инессива², иллатива, творительного падежа множественного числа; реже — другие падежные формы, например: Им. п. ед. ч. daugis druskos nereika davinėt; o táu seserų daũgis? «а у тебя много сестёр?»² Род. п. ед. ч. iš tų namų dãũg o asmuõkų davinėjam «за этот дом мы заплатили много денег»; staigõs vėjas užãj «внезапно поднялся, налетел ветер»; Вин. п. ед. ч. kaisniũka palãuk «немного подожди»; ты ещё не раз приедешь; krūp· karves ganãu «немного пасла коров»; aš kru·pìbka aisì pirkõn «я ненадолго зайду в лавку». Считается, что от формы винительного падежа единственного числа возникло и наречие vakar «вчера» (Būga 1959: 183; Ulvydas 1959: 82): vãkar jo nebit «вчера его не было». Отдельно следует сказать о daug(i), ср. senų bit daugį; o mūmi dar dãũgi darbo; kãrvų gãnom dãũgi — рядом с dãũgi manim bit seserų, dãũgi asmuõkų nereika. Форма с кратким i может быть адвербиализировавшимся старым именительным—винительным падежом единственного числа среднего рода существительного dãugis; ср. также формы, иногда встречающиеся вовсе без окончания: dãũg pãdegė namū; dãũgel atsìliko. Твор. п. ед. ч. basaminčà apsãvė; visi draugėĩ³ gãnom; ãnos abi vãisčoj visà kartù; nakčà kab imà lot; duona nubėgo pãklūonė; Инес. п. ед. ч. namie kã nori ir lója; ir bõlo nebit namie; ritój mán karves ganit; aimà ir mės ritój gribũsno «пойдём и мы завтра за грибами». Наряду с ri·tój иногда говорят и rit: rit arielka «пьёт как змея». Считается, что древними формами творительного падежа единственного числа существительных (Būga 1961: 690; Kazlauskas 1968: 153) являются также ankstì (редк. anstì), artì, tau lì наряду с toli: kãrves ankstì vãrom; mán artì, o jūmi toulì būs ait; ед. ч., ил. dík tu šãlin, bernužėlis (l. d.); drobinėtus tančiun vėsim, pãkulinus vórin išmėsim «одетых в холщовую одежду поведём танцевать, одетых в паклю — выбросим на улицу (наружу)». Другие падежные формы слов šalin, vórin в диалекте не зафиксированы. О тенденции к адвербиализации свидетельствуют также: usìsko lãušen «повернул налево»; kãlas aiti i·šėn «дорога идёт направо»; viršūn ir apačõn padkeldinėj «поднимал вверх и вниз». Временной иллиатив, например, nedėlon jau nebūsim; subatõn atvažãu, может употребляться по соответствующим славянским моделям; ср. рус. в неделю, в суботу; ед. ч., ал. aimù namõp; ar tu namõp d isi? Иногда говорят и namõ: o namõ ar nevažiuosi? «а домой-то не поедешь?» мн. ч., твор. o pirmaik visur bėgõm ir bėgõm (ср. рус. бегом, белор. бе́гма). Склонны к адвербиализации также dãiktais jau hãra; dãiktais juõdas «пёстрый»; skrinėmi margà «пёстрая квадратами, клетками»; мн. ч., ин. basanuõs insistój «вошёл босиком». Предполагают, что из существительного dabà образовано наречие dabãr (Fraenkel 1955—1963: 79), от которого возникло более частое сокращение dar, например: dabar namie būsu; Dainavój bit lietūviu, al dar jau nerà; dar gerai visiemi (ср. частицы dabar, dár, dárgi: anà dabar iš Žietelos netãj «она ещё не вернулась из Зиетелы»; aš dár mačìtkas buvau «я был ещё маленьким»; dárgi mùsip nieko nèrõ. 2. Сложные наречия бывают разными. Несколько чаще встречаются наречия этого типа с первым местоименным или числительным, реже — прилагательным или наречным компонентом, а со вторым именным (чаще усечённым, без окончания). Из образований, у которых первый компонент — винительный падеж местоимения, а второй — усечённое существительное, в диалекте записано только šandien bit ãnas; šandien atvažãu. Далее 2 В диалекте употребляются несколько местных падежей: инессив — внутренний статический, иллатив — внутренний направительный, адессив — внешний статический, аллатив — внешний направительный. 3 Plačiau apie mot. g. vns. įnag. galūnę -ai, -ei žr. autoriaus straipsnį (1969: 166—7). 160 существуют наречия, образованные от творительного падежа ед. ч. местоимений и усечённого существительного met (< metų), например: ani·ku·met nebit mūsų kazų «никогда у нас не было коз»; kitumet⁴ и один тот приезжает; а когда же ты ещё приедешь? tai anas čia biti nėkuomet «это они здесь когда-то жили»; я nejėdau niekuomet to vėjuno; я maža tuo metu buvau; tuomet viso duoja; tiem žmonėmi visųmet mažą. Иногда наречие kuomet употребляется с другим наречием (частицей?), например, kap ku·met ir āndas ā tait «иногда и он приходит». В образованиях, второй компонент которых представляет собой усечённое существительное kart (< карт), первый компонент чаще всего выражен винительным падежом мн. ч. количественного числительного, например: dešimtkart gražesnis; Li dōn savūžinėjau ketūrbskart; pãdegem penkiskart; treškart vaišėjuo Zietelon. Только у наречия dūkart (наряду с dukart) оба компонента имеют форму двойственного числа (здесь kart — сокращение форм двойственного числа именительного — винительного падежей). Реже в качестве первого компонента выступает прилагательное или наречие, например: daugi·kart aš ten buvau; daugikārt⁵ vežojom ją paz dąktori; kiekkaart jūš ten buvot? Maskvōj nākiekkārt buvau «в Москве я бывал несколько раз». Значение последних форм показывает, что второй компонент -kart здесь является усечённым родительным падежом мн. ч. Образования от числительного и -kart также сочетаются с местоименным наречием tiek, например: aš dūkart tiek mātiv: turì, kap anā; dukart tiek bit; triskart tiek bit žmonių. В наречиях с -kart, за исключением образования dukart, обычно ударение падает на оба компонента. 3. В говоре нередко встречаются также предложные сочетания, переходящие в наречия или полностью адвербиализованные. Первый компонент в них — какой-либо предлог, а второй — падеж существительного либо отыменное наречие. Чаще всего с предлогом употребляется родительный падеж ед. ч. существительного: an (< ant): an dūgo atvažadāvai? viškas an dākto «всё на месте»; būk šen an dākto «будь здесь на месте»; ānas dažnai an kiemo ai «он часто выходит во двор (страдает поносом)»; ji vāro an kiemo; sāko an pėrdienės atvažuos «говорят, скоро, в ближайшие дни, приедет»; an ri·tojaus laīgva būs «завтра будет легко»; anā an vālos lāido «она позволила свободно (мне выбирать)»; be: be gālo brangū visa; be gālo dūga; lėtai ir lėtai visa pavasarī be gālo; iš: satėmo iš karto; iš karto pažinojau. Иногда с предлогом употребляется винительный падеж ед. ч. существительного, например: po krūpa, po krūpa do ir prirašėt; rugū po krū·pīka sėjam. В застывших предложных конструкциях нередко встречаются сохранившиеся формы дательного падежа ед. ч. на -u либо другие существительные, получившие такое же окончание, например: nūnesė lig truputūkį; po pažasti bit sniego; būstu prig brōli. С предлогом sā иногда адвербиализуется форма творительного падежа ед. ч. существительного tiesā, например: sā tiesāi aš tāu sakau «по правде говоря, я тебе говорю»; sā tiesāi ānas tap padārė «по правде говоря, он так и сделал». Записано немного отыменных наречий с предлогами, например: iš arti gerašt regėt, iš toli — kap tumōnas «вблизи лучше видно, издали — как туман»; žviltelėk iš toliaušt «глянь издалека». 4. Наряду с предложными сочетаниями, компоненты которых являются отдельными, несращёнными словами, в говоре встречаются формы со сросшимися компонентами, например: aš sėdu papirkoji; āni·s būsta pavidūli vesės «они живут посреди деревни»; lachōne: statom pavidūn «ставим миску посередине (стола)»; pa vidūri vesės buvo «жили посреди деревни» pāhara paviršuj «сухо на поверхности». Судя по этим формам, предлог (в данном случае приставка) pa (< po) присоединён здесь к соответствующим падежным формам недавно; ср. выражение tik iš po viršo šlāpas «влажный только с поверхности». Вряд ли можно считать эти наречия образованными от существительных с приставкой, поскольку второй компонент, то есть существительное, сохраняет неизменённую основу. Кроме того, похоже, что в говоре другие падежные формы этих слов не употребляются. 4 Стяжённый безударный u·(< uo) в говоре нередко встречается в сокращённом виде. 5 Краткий i в этой форме может объясняться формой именительного и винительного падежей ед. ч. среднего рода daugi. 11. Gramatinės kategorijos ir jų raida 161 Наречия иногда могут встречаться и с вторичным окончанием, например: užporītų vari'sim pėkų «послезавтра будем гнать скот». Окончание -ų здесь могло быть добавлено по аналогии с другими формами ед. ч. твор. п. (ср. rītų, vākų), поскольку чаще говорят: užporīt dienas Narčiosna; išporīt mán kārvės ganit; užpovāk ar ādžio lietūs «позавчера шёл дождь». Предполагается, что от существительного с основой на a и приставкой pāsakas по формам ед. ч. твор. и предложного падежей с основой на u образовались наречия paskui, реже paskum̃ (Ulvy das 1957:: 122), например: pirma apdravėk, paskui apvarįsi «сначала прополи, потом окучишь»; palūk, paskum̃ nuneši. Suprieveiksmėjęs daiktavardžio pusė dviskaitos vietininkas pusáu(t) (Endzelynas 1957: 207) dažniausiai yra su slavišku prielinksniu na, pvz.: linúosna vilnai padauzdinėja na pusáu „lininius metmenis per pusę vilna atauždžia“; razgūrino žiedą napusáut „perl a u žė žiedą pusiau“, reč. pusáu dienõs atvažiuos „vidurdienį atvažiuos“. 2. Адвербиальные формы прилагательных Адвербиальные формы прилагательных в диалекте образуются различными способами. 1. Наиболее употребительны наречия, образованные от прилагательных в положительной степени с формантом -ai (после мягкого согласного -ei), например: au(k)štai, baltai, brangei, dažnai, gardžei, gerai, gilei, gludžei, lygiai, sklandžiai, gražiai, išilgai, lįgei, plačei, plonai, rūštai «кисло», slims lai «слабо, скудно», sūnkei, surai, vēlai. Такое же окончание -ai (-ei) имеют и наречия, образованные от прилагательных с приставками, например: mėlinai, geltonai, raudonai, gudiškai, lietuviškai, rusiškai, seniškai «по-старинному»; nevi'nodai; dažnokai, ratokai; an(k)štikai, artikai, gluditkai «плавненько», gražikiai, netoulitkai, plonitkai, ratitkai «редковато, очень редко», stiprikai⁶. Предполагается, что от прилагательных, исчезнувших не только из диалекта, но и из литературного языка, образованы также наречия nu'nai(k) «сегодня», pėrnai(k) (Skardžius 1943: 216–217), например: nu'nai(k) dar bit šilta; nu'nai an darbo neisu, reč. aš nūn jau nevirsu; nūn šiltėst «сегодня теплее»; pėrnai pirko; pėrnaik atvažau. Таким же старым наречием, утратившим исходное прилагательное, от которого оно образовано, является labai (в литературном языке labas также почти утратило значение прилагательного), например: ānds labāi mēksta šūptis; rugīna labāi ār̃dosi; labai gražai mokate rašīt. Наряду с окончанием -ai встречается также -au, например: kvi'čei nelabou geri «пшеница не очень хорошая». О формах с -au см. ниже. С присоединённым k после -ai чаще всего произносятся следующие формы адвербиальных прилагательных: nu'naik, pėrnaik и изредка seneik. О них и других наречиях с k см. также ниже. 2. В диалекте встречаются и адвербиализованные отдельные падежные формы прилагательных. Особенно склонна к адвербиализации средняя форма прилагательных, то есть формы ед. ч. именительного и винительного падежей, например: graita parvažau namõp; graita atāj, reč. grait užūgo (вместо grait(a) нередко употребляется viekau ~ viekiāu, см. ниже); gražū padarīta visa gražiai padaryta viskas“; ar ilga ča būsi? pigū adavė «дёшево отдал». Иногда употребляется и адвербиализованная форма творительного падежа ед. ч. некоторых прилагательных, например: raitū jājau «ехал верхом»; raitū kam atsitiko kunodas «редко кому достался картофель»; retū kas moka. 3. В диалекте очень мало наречий, образованных от прилагательных с формантом -yn, например: au(k)štin patkėlti; man dabar žamin reika «мне теперь вниз (умирать) надо»; nu'nūk galva žamin «наклони голову вниз». 4. Сочетаний прилагательного и предлога, переходящих в наречия, также немного, например: ne an ilgo būstu čonaik; iš naujo pasaudinom «заново посадили»; reiks ir mán sēnaut po macitkū itai nedėlai «придётся и мне понемногу косить на этой неделе». Предлог po > pa и прилагательное часто срастаются, например: ait palangvi «идёт медленно»; pamacitkū nurōvēm linūs. 6 Наречия с суффиксом -itkai в диалекте встречаются чаще, чем прилагательные с суффиксом -itk-. 162 По образцу белорусского языка с предлогом po образованы следующие наречия: ānas po lietuviškai nesupranta; mēs maži po prastų nemokėjom «мы в детстве по-литовски не понимали; мы маленькими по-простому не умели»; po dabarišĉamu āti dzeğarīkas «по-современному ходят часики»; po senomu gerāst bit, ale ir po naujomu prijūnkom «по-старому (о часах) было лучше, но и к новому привыкли» (ср. белор. па-новаму, па-старому). Средний род прилагательного и местоимения адвербиализировался в сочетании visa ligu «всё равно, одинаково»: visa ligu aš aišu; visa ligu ānas nenóri būt. 3. Числительные наречия В диалекте употребляется немного числительных наречий. 1. Среди адвербиализировавшихся падежных форм числительных чаще всего встречается инессив собирательных числительных, например: āni's sāu dveitė būsta «они живут себе вдвоём»; traitė kūlė; jų ketvertė bit; šešetė pjovė: aštuonetė būstam. Реже встречается адвербиализировавшийся инессив количественных числительных, ср.: dvijosa paždāilėm; trijosa mėlžem kārves. Для адвербиализировавшегося именительного и винительного падежей ед. ч. среднего рода записано всего несколько примеров: количественное kētveria «вчетвером» (kāetvera vaikų bit; bōcis mus kāetvera pāmētē) и порядковое pirma (pīrma tu atāik pōtim as). 2. С формантом -ai также следует упомянуть пару наречий, например: количественное dvejei «вдвоём» (pāti's sāu dvejei abū visa ūtarino) и порядковое pirmai(k) (ānas pirmaik padūmos, pōtim isijūks «сначала он подумает, потом засмеётся»; pirmai padkaldinėj ir jāučus). 3. Наречия, образовавшиеся из словосочетаний, бывают нескольких типов. Особенно часто для обозначения образа жизни употребляется сочетание vienum vienā, -as (būstu vienum vienā, vienas, vienum vienā varguoju), второй компонент которого представляет собой именительный падеж ед. ч. количественного числительного; форму первого компонента сопоставим с образованием уже упомянутого наречия paskum. Сочетание visa viena «всё равно» образовано из форм среднего рода количественного числительного и указательного местоимения, например: visa vėna kā dīrpt; aš visa vėna disū nāmōp, ср. более частотное упомянутое выше сочетание с аналогичным значением visa ligu. Встречаются адвербиализировавшиеся падежные формы числительных (особенно родительный падеж ед. ч.) с предлогами, например: с an: an pirmo išaidinēja pruźbnā «первой выходит, отпускается пружина (часов)»; an pirmo dār krūpa dantų sedi «спереди ещё немного зубов осталось»; inbrūks žāmen rāmti an pīrmā jōs «воткнёт в землю палку перед ней»; an vėno gerāst, an kīto blogēst; с iš: iš pēn(k)to iš dešimto paūtarino «говорил как попало, бессвязно, сбивчиво». Эти сочетания, вероятнее всего, образованы по образцу соответствующих примеров, употребляемых в славянских языках, ср. белор. на першае, на перад, на другое; пятае через дзесятае; рус. из пятого в десятое; через пятое на десятое. 4. Местоименные наречия В диалекте немало наречий, образованных от местоимений. 1. Из окачествившихся местоименных падежных форм чаще всего употребляются формы среднего рода единственного числа именительного и винительного падежей, например: ānas iz manē jaunēsnis nēka mētū penkis ar šešis; šiēnas netiēka indžūdinēja «сено не высыхает»; visa mīekt ānas «всё спит он»; ānas atvažūdinēj ča visa. Чаще употребляются сокращённые формы kiek, tiek, tiek, nēkik, bile kiek, например: tiek nebūs mētū «этого столько лет не будет»; kīek būs, tiek duōs; jūsų nēkiek irā «сколько будет, столько даст; у вас есть сколько-то, несколько»; reiks ne bile kiek dīonos; tai šēi, tai tei zināu «то это, то то знаю». 11* 163 Иногда встречается обобщённый родительный падеж ед. ч.: būsta ani's viso dveite. Устойчиво сохраняются формы местного падежа ед. ч., например, иллатив ед. ч. kanà tu važūsi nakčai? nēkùna užveža ir nēkùna nerōdina «куда ты поедешь на ночь? никуда не отвозит и нигде не показывает»; адессив ед. ч. kám(p) tu būsti? «у кого, при ком ты живёшь?» 2. Наречия с формантом -ur (обычно употребляются в значении местного инессива), например: o kur nūn buvai? kurgig vaikas? anà nēkur po bólkai būsta «она где-то под скамьёй»; bē dárbo nī'kur nebūsi; visur žmonės miršta; visur žūri, nēkur nēr. 3. Наречия с формантом -da || -dai(k), например: gāl izbrinks kadà vīna liežūvi «может, выберут, примут когда-нибудь один язык»; tadà pasakis. Чаще употребляются эти формы с -daik: kadaik žinōri, tadaik ir atvažūja; tadaig nebit nēko; vaišioja nēkadaik škālon «ходил когда-то в школу», kadaik tu aisi? aš niekadà neimù vienōn kruvōn; niekadaik nebit musìm tokō vėjo. Однако наречие visadà с -daik слышать не приходилось: visadà girtas; jam visadà mažà (чаще visùmet). Согласный k (ср. g), по-видимому, возник из частицы gi и оглушился в конце слова: kadaig > kadaik. Неясность вызывает только этот k в формах с удвоенной частицей, например: kadaikik, tadaikik рядом с kadaigig, tadaigig. Возможно, k здесь добавлено по аналогии с более частыми формами kadaik, tadaik. 4. Наречия (или союзы) с формантами -aip, -eip. Дифтонги ai, ei в этих формантах в диалекте монофтонгизировались (возможно, вследствие энклизы и проклизы), например: būsta kap visi «живут как все»; и теперь так же; и так смеются наши люди; отец Адоля говорил совсем не так, как другие; visēp встречается наряду с visāp, возможно; viselēp говорил «совсем, всячески». Иногда под влиянием литовского литературного языка встречаются сохранившиеся дифтонги ai, ei, например: мне нравится, как сказать, эта сладость; nemėtino tep vieni vi'nus не бросали, не оставляли друг друга так одних «рядом с tep nebūs (возможно, ei и ie здесь чередуются, как и в словах sviekas рядом с sveikas, šievā ~ šeivā, viekāu ~ veikiau). 5. Наречия не вполне ясного происхождения — čà, čōn, čōnai(k), čanaik, šēn, šēnaik, tēn, tenai(k): и здесь умирают, и там умирают; дочь приедет туда; я пошёл туда; он был там; нужно тянуть то здесь, то там; здесь отец был старый; давно я был там с ним; как же там будет один? мышей там наполнили; мы приедем сюда. Иногда эти формы произносятся и с частицей ka, например: приеду сюда; посмотри туда; там живут; сюда пришёл. 6. В диалекте немало наречий, возникших из сочетаний местоимений с предлогами. Их компоненты могут сливаться и оставаться раздельными. Когда местоимение стоит перед предлогом, оба компонента обычно сливаются, например: почему ты не был? а почему я не хотел? Лошадь беспокоится, поэтому нужно привязать. Особенно древнее наречие — tōdrin: Бронес было нездорово, поэтому она пошла в Зиетелу («Бронес чувствовала себя неважно (была не совсем здорова), поэтому пошла в Зиетелу (к врачу)»); ср. tōdrin в «Постилле» Даукши 6₁₂, kōdrin 28₃₃, kōdrinag 128₁₈. Когда сначала стоит предлог, а затем местоимение, компоненты обычно не сливаются, например: она так над всем посмеялась; мне из-за этого ничего; из-за чего так будет? знаю, почему не хотела; со всем хорошо; со всем старым; после этого будут смеяться. 7. Наречия, образованные от предлогов и местоименных наречий, например: откуда ты приехал? отовсюду едут люди; всё везут отсюда; работы переделали, а я приехал оттуда; со стороны уехал; куда со стороны поедешь? отсюда ближе; оттуда дойдёшь; до сих пор пришёл; до сих пор меня усыпляют; до каких пор ты будешь? Совсем не можешь (может употребляться и без предлога: совсем погаснет; не совсем прожаренный гусь «не совсем пропечённый гусь») наряду с со всем нетрудно. Ср. также наречие, записанное Э. Вольтером, sa visūm: так она приблизилась ко всей лошади (Wolter 1899: 172). Предлог (приставка) и наречие встречаются слитно, например: дымом пошли искать ветер по полям, пока не найдут; поэтому много подожгли домов. 7 Apie panašios darybos įvardžius plg. (aut. 1960: 130). 164 8. Различные сложные наречия и сочетания образуются неодинаково. Из местоимения и местоименного наречия, например: vaikami tai tiek to, o mŏmai tai negadnai «детям — ничего, а маме — нехорошо»; ânas teĩ pâčo būsta vĩenas «он тоже живёт один»; tei pâča nūmirė âni s; tep pâča gerai būsta. Наречие tūoj, по-видимому, возникло из творительного падежа единственного числа местоимения и частицы jau < tuo + jau (Otrębski 1956: 362), например: an fabrikos, tai tūoj dastotai pensija- «на заводе ты сразу же получил бы пенсию». Сочетания из двух местоименных наречий, например: viselēp kàp būsta «всяко бывает, случается»; nēkap kitēp sakē; ânas čà nēkur bit; kàp kur ir nuvežūjam; kàp kadaik atàima; bōčū tavàm vistiek. 5. Глагольные наречия В диалекте записано очень мало наречий, связанных с глаголами. Например, от корня глагола образовано приставочное производное aplink: aplink nuvėj; aplink vaiščoj. Из местоименного наречия и глагола возникло сочетание kap ragi «вмиг, не успев оглянуться, внезапно»: kap ragi nuvažiuojam Li-dōn; kap ragi pastatīs pirkà. Застывших глагольных форм есть и больше, однако наречиями они не являются. Например, к вводным словам следует отнести rēgis (tokàs gēras, rágis, visa tau dúotup, rágis, ten viso dúoja), būlo rēč. būlau «бывало» (būlo, an Pētro kàsa kunodàs «бывало, у Петра — 29 июня — копали картошку», būlau, gīemame visalōkas giēsmės). В качестве неизменяемой именной части сказуемого употребляется reĩkia, вероятно, по славянскому образцу, ср. белор. трѐба, рус. надо, нужно (reĩka gi màn sa jū būt reĩka bit ait «мне нужно было идти», reĩka būs pæku varit «нужно будет гнать скот»). 6. Заимствованные наречия Наряду с исконными наречиями балтийского происхождения в Зиетеляском диалекте имеется немало заимствований, особенно из славянских языков (главным образом из белорусского, в меньшей степени из польского и русского). Они весьма разнообразны. Прежде всего следует упомянуть наречия, которые по значению в диалекте уже не имеют (а некоторые, возможно, и не имели) литовских соответствий, например: aš aršà ju nemėstu «я очень, особенно сильно их не люблю» (ср. белор., рус. горше); ānis nazharōk tep dirba «они нарочно (буквально — „на нарочно“) так делают» (белор. знапок); ânas narōčna tep padàrē (рус. нарочно); nazōt atāi (белор., рус. назад); pės̆a reĩka ait pro girà «пешком нужно идти через лес» (белор. пѐша); pėuna (и pėunei) atvažūos «вероятно, скорее всего, приедет» (белор. пўна); kuni po-prōstu tiklaik ūtarina (белор. по-просту); iš zōdo nepažnau jūsu «сзади вас не узнал» (белор. ззаду) и др. Другие заимствования употребляются наряду с литовскими наречиями и нередко вытесняют их, например: ânas ir vienas čēsam (и čēsnam) atvažūoja — наряду с kartais «иногда» (белор. часам); čista (у некоторых čōlsta) paspaūs «совсем сожмёт» — наряду с visai, sa visu (белор. чыста); ten ināčei ūtarina — наряду с kitēp «иначе» (белор. іначай); jau baznīčon māla kas āiti — чаще, чем mažà, mažai «мало» (белор. мала); nāit a šaltis bit didelis «очень, слишком холод был сильный» — наряду с labai «очень» (белор. надта); nigdi nepamiršū — наряду с niekadaik «никогда» (польск. nigdy); rāptam (редко rāptum) pamirē «внезапно умер» — наряду с staigōs, kap ragi (белор. раптам); zāras atais namōp — наряду с tuoj «сейчас» (белор. зараз), zausdōbl ânas ten sēdi, ср. visuomet «всегда» (белор. заўсёды); zūsim (иногда sausēm) arti būsta «совсем (и sa visai, sa visū) близко живут» (белор. зусім, рус. совсем) и др. 165 Из примеров видно, что многие славянские наречия в Зиетеляском диалекте употребляются почти совершенно без изменений, ср. čįsta, māla, nātta, naznaŕok, žāras, zaušōdb⁸ и др. Такая лексическая интерференция чаще всего проявляется при общении носителей диалекта, одинаково хорошо владеющих литовским и белорусским языками и не контролирующих свою речь. Большинство носителей диалекта, разговаривая с представителем другого диалекта (например, с автором этой статьи), нередко старались контролировать свою речь, подбирать более литовское слово или объяснять значение белорусского слова и выражать мысль иным способом. Следовательно, это недавние заимствования, а, например, māla, zaušōdb встречаются реже, чем их литовские соответствия. Другие, более ранние заимствованные наречия сильнее облитовились, например: arša (ударное славянское o перешло в a, иногда смягчается и š — arša), nigdi (после d гласный i продвинулся вперёд), nazoť, iš žōdo (ударное славянское a перешло в o) и т. п. Кроме того, в диалекте употребляется немало заимствованных прилагательных, а также образованных от них наречий на -ai, например: biednai, britkei «безобразно», dramnai или drabnai «мелко», gadnai «хорошо», slobai «слабо», žitkei «быстро, проворно». Иногда адвербиализуется форма именительного-винительного падежа единственного числа среднего рода, например: britku || britkų, slisku || sliskų «скользко», vesēla «весело» и др. Они отличаются от соответствующих славянских наречий, ср. белор. бе́цела, слі́зка, сла́бка, рус. сла́бо и др. Некоторые наречия представляют собой гибриды, например abikāp «как попало», белор. абы-як, abikūr «где попало», белор. абы-дзе, na pusā(t). Возможно, к тому же происхождению относятся и образования с ne-, например: nēkap, nēkadaik || nēku⁰met, nēkiek, nēkur, nēkanda, ср. белор. не́дзе, не́калі, не́куды, не́калькі, рус. не́когда, не́сколько, нéкуда⁹. Некоторые наречия образованы от литовских слов, но по славянской модели, ср. уже упоминавшиеся po dabarīščemu, po lietuviški (иногда просто po litouški), po najōmu, po senōmu. Возможно, кальками следует считать и наречия sa ti'sai, visa ligu, ср. белор. сапаўды, уё по́ўна, рус. всё равно, хотя сходные широко употребительные словообразовательные общности балтийских и славянских языков, по-видимому, кальками не считаются, ср. pamacitkų, лит. pamažu, латыш. pamazītēm, pamazītņām, белор. памале́ньку, рус. и украин. помале́ньку. Степени сравнения Как и прилагательные диалекта, наречия (преимущественно образованные от прилагательных, реже — другие), помимо положительной формы, имеют две степени: сравнительную и превосходную. Формы сравнительной и превосходной степени образуются от положительной степени. 1. Наречия сравнительной степени образуются преимущественно с суффиксом — est (после затвердевших согласных — ast), например: au(k)štēst, blogēst, daugēst, dru'tēst «жёстче», gardēst, gerēst, gražāst, jilgest, langvēst, mažāst, min(k)štēst, pigēst, plonēst, pradēst, ratēst, sausēst, storēst, sviekēst «здоровее», šaltēst, šiltēst, vēlēst, vikēst «быстрее», žamēst. Согласный t является наращением, возникшим, как полагают, из энклитического местоимения второго лица ti > t, которое здесь служит формальным показателем наречия (Arumaa 1933: 35; Hermann 1936: 388). В диалекте иногда (довольно редко) говорят также daigēs || daugēs, gerās, gražās; ср. западнодзукийское daugēs и daugēs: daugēsni i·sipilk Plikiai, Вороновский район, а также daugēsni в «Постилле» Даукши 93₆, didesn’ 450₄₈; nēudingesn’ 432 наряду с daugiaus 7₃₂, rōmieus 289₂₉, где daugēsni < daugēsni или daugēsnia — сравнительная степень прилагательных среднего рода (Arumaa 1931: 65; 1933: 35; Otrębski 1956: 305). 8 У заимствований интонации весьма условны. С литовскими интонациями заимствования чаще произносят представители диалекта, выросшие в чисто литовских семьях (при этом адаптируются и звуки слов, например: čįsta), тогда как в речи представителей смешанных семей произношение не отличается от белорусского (поэтому достаточно было бы указать только ударный слог, то есть ударение в слове). 9 Plačiau apie darinius su ne- žr. aut. 1960: 123. 166 Наряду с формами на -est нередко употребляются также формы сравнительной степени с -(i)au < *(i)au, -(i)aus, -(i)aust, например: daugáu, чаще daugáust, geráu || geráus, чаще geraũst, langvãu || langvãist, mažáust, paskãu, sunkáust, taulãu || taulãust, véliaust10. Возможно, суффикс -(i)au был свойствен только наречиям, однако по мере упрощения системы степеней сравнения его в диалекте Зиетелы стал вытеснять суффикс прилагательных среднего рода в сравнительной степени -es(t). В других диалектах и в литературном языке аналогичным образом обобщился наречный суффикс -(i)au. Только встречающиеся в диалектах контаминированные формы суффикса -(i)aus (в диалекте Зиетелы также -iaust) свидетельствуют о том, что прежде существовал отдельный суффикс сравнительной степени прилагательных среднего рода -es(ni). Иногда формы с -(i)au(st) уже не имеют значения сравнительной степени и употребляются вместо исходных форм, например: labau and teń gi·va būsta «очень хорошо она там живёт»; labau gerau ča būt «очень хорошо здесь жить»; labau gerau ānas teń mókinasi «очень хорошо он там учится»; tokāi pagadāi negerāu «при такой погоде нехорошо»; iš taulāu āni·s čā «издалека они сюда»; labdáus ítep mékštu útàrt «очень я люблю так (по-литовски) говорить». Теперь более распространённой формой наречия положительной степени labai, по-видимому, является форма с -(j)au. Исходная форма наречия vièkāũ не имеет никаких других параллельных форм, ср.: aš vièkāũ aisù namóp «я быстро иду домой»; vikāũ aš teń nuvažavāũ «быстро я туда съездил»; vekāũ ānas āiti šeń «быстро он сюда идёт». Его сравнительная степень теперь — vièkešt || vekèšt || vikèšt. Из этих примеров ясно видно, что суффикс -(i)au часто уже утратил первоначальное значение сравнительной степени. Это понятно. Когда перестали различать образование наречий сравнительной степени и прилагательных среднего рода, суффиксы -est и -(i)au стали полностью равнозначными. Одному из них пришлось уступить место. Формы на -(i)au(st) в диалекте Зиетелы следует считать реликтовыми. Заимствование arša иногда имеет значение сравнительной степени и без какого-либо окончания, например: ča ir karvė neimindžos arša «здесь и корова не вспашет землю жёстче (хуже)»; nežinom kāp būs, ar gerāst ar arša «не знаем, как будет: лучше или хуже»; ср. aršā || aršast. 2. Наречия превосходной степени образуются преимущественно от наречий сравнительной степени с помощью славянской частицы nāi: náidaugėst, náibrangėst, náimažāst, náipigėst, náitaulėst, реже náidaugāust, náimažāust, náivėlāust. Формы превосходной степени с суффиксом -ausia встречаются гораздо реже. Но и они почти всегда имеют частицу nai, например: náiau(k)ščāusà, náidaugāusà, náimažāusà, náipirmāusà. Формы без частицы nai редки: dalgelāi gerāusà pjāut. Из наречий, образованных от существительных, степени сравнения имеют только an(k)sti, an(k)stėst, nāian(k)stėst; arti, artėst, nāiartėst || nāiartāusà; taulì || tolì, taulėst || tolėst, nāitaulėst. Других степеней числительного наречия pirmāik слышать не доводилось. 3. Иногда некоторую переходную сравнительную степень выражают производные с суффиксом -itkiau, -itkest, например: kab jāunas, tai vekìtkāũ nuhāis «когда молод, тогда уйдёт быстренько»; vekìtkāũ anà atāi namóp «очень быстро, быстренько она вернулась домой»; iš čā tāu būs artièkèst «отсюда тебе будет ближе». В целом диалект не склонен образовывать степени сравнения наречий с суффиксом -itkai. Превышение признака, выраженного исходной формой, обозначают наречия с частицей per, например: per brangei davėi; per vēlai atājo; или заимствование nātta: nātta brangũ visà; nātta dáugi svieto bit. Прилагательные наречия с приставкой pa- (от предлога po) имеют уменьшительное значение: palangvì važũok ir nuvažũosi; pamacìtkũ būstam «живём потихоньку, понемногу». 10 Chr. S. Stangas (1958: 188) prieveiksmius su (i)aust pateikęs prie aukščiausiojo laipsnio formų, priduria, jog iš savo surinktos medžiagos negalėjęs nustatyti, ar jos yra aukštesniojo, ar aukščiausiojo laipsnio. 167 Здесь представлены главным образом наречия диалекта, записанные во время бесед. Следует полагать, что значительная их часть осталась незаписанной (не было подходящей ситуации, чтобы их произнести). Кроме того, по сравнению с другими говорами, Зетельский диалект значительно беднее. Долгое время оставаясь лишь языком домашнего быта, в последнее время он уступил свои функции даже в семьях белорусскому языку. Фактически его ещё помнят и лучше знают уже только несколько стариков. LITERATŪRA Arumaa P. Litauische mundartliche Texten aus der Wilnaer Gegend mit grammatischen Anmerkungen. Dorpat, 1931. Arumaa P. Untersuchungen zur Geschichte der litauischen Personalpronomina. Tartu, 1933. Būga K. Rinktiniai raštai. T. 2. V., 1959; T. 3. V., 1961. Endzelynas J. Baltų kalbų garsai ir formos. V., 1957. Fraenkel E. Litauisches etymologisches Wörterbuch. Heidelberg, 1955–1963. Hermann E. Litauische Studien. Berlin, 1936. Kazlauskas J. Lietuvių kalbos istorinė gramatika. V., 1968. Otrębski J. Gramatyka języka litewskiego. T. 3. Warszawa, 1956. Skardžius P. Lietuvių kalbos žodžių daryba. V., 1943. Stang Chr. S. Die litauische Mundart von Zasėčiai im Gebiet von Wilna. — „Norsk Tidskrift for Sprogvidenskap“, Bd. XVIII, 1958. Ulvy das K. Vienaskaitos naudininko prieveiksmėjimas ir prieveiksmiai su formantais -(i)ni, -i lietuvių kalboje. — Kn.: Kai kurie lietuvių kalbos gramatikos klausimai. V., 1957. Ulvy das K. Dėl vienaskaitos galininko prieveiksmėjimo dabartinėje lietuvių kalboje. — „Lietuvių kalbotyros klausimai“, 1959, t. 2. Vidugiris A. Kai kurios Zietelos tarmės ypatybės. — „Lietuvių kalbotyros klausimai“, 1959, t. 2. Vidugiris A. Zietelos tarmės įvardis. — „Lietuvių kalbotyros klausimai“, 1960, t. 3. Vidugiris A. Veiksmažodžiai su priešagomis -ineti ir -dinėti Zietelos tarmėje. — „Lietuvos TSR Mokslų Akademijos darbai, serija A“, 1961, t. 2. Vidugiris A. Zietelos tarmės daiktavardis. — „Lietuvių kalbotyros klausimai“, 1969, t. 11. Vidugiris A. Zietelos tarmės veiksmažodžio kaityba. — „Lietuvių kalbotyros klausimai“, 1973, t. 14. Vidugiris A. Zietelos tarmės būdvardis. — „Lietuvių kalbotyros klausimai“, 1974, t. 15. Wolter E. Zur litauischen Dialektkunde. I Die Litauer im Kreise Slonim (Slanimas) Gouv. Grodno (Gardinas). — In.: Mitteilungen der litauischen Litterarischen Gesellschaft. Bd. 4. Heidelberg, 1899. А. ВИДУГИРИС НАРЕЧИЕ В ЗЕТЯЛЬСКОМ ГОВОРЕ Резюме Наречия в Зетяльском говоре анализируются главным образом в плане их происхождения и словообразования. Больше всего в говоре наречий, образованных от имен существительных (напр.: an perdienės, basamitė, daugikart, kiomet, namõr, staigõs, taulį) имен прилагательных (artitkai, glūdžei, graita, nūnaik или nūn, pamacitkū, slimslai) и местоимений (šõn, šonaik, itep, itiek, kadaik, nėkap, nėkur, netieka, šėnaik, tėdп, vislėp). Сравнительно немного наречий, которые образованы от имен числительных (напр.: dveitė, dvejei, dvijosa, pirmaik, vienum vienā) и глаголов (apliṅk, kap ragi). В говоре отмечаются также славянские, в основном белорусские, заимствования (напр.: ārša, čista, pāčei, nazōt, nigdi, pēša, rāptam, žāras, zausōbi), наречия, образованные по примеру соответствующих славянских слов (po dabar iščamu, po najūtu, sa visai, visa ligu) и гибриды (abikap, abikūr, parušaut). Сравнительная степень наречий образуется чаще при помощи суффикса -es(t) (daugės, drūgėst, sviekėst) и иногда -(i)au(st) (daugiaust, langiau, tūliaušt). Предполагается, что в прошлом суффикс -es(t) < *-esni использовался для образования сравнительной степени имен прилагательных среднего рода, а -(i)au для той же степени наречий. При обобщенном употреблении суффикса -est, суффикс -(i)au стал вытесняться и применяется в качестве основных форм, напр.: labai gerai ča būt; iš tau lū āniščė; vikāi ānas aiti šėn. Сравнительные формы наречий иногда употребляются с контаминированным суффиксом (i)au+st: daugiaust, geraust, vėlaust. Превосходная степень наречий образуется при помощи славянской частицы pai и форм сравнительной степени, напр.: pāidaügėst, nāimāžast, nāipirėst, иногда pāidaugāust, nāimazāust, nāivėlaust. Формы с суффиксом -(i)auша еще более редки: pāiau(k)šiaūsa, nāidaugāūsa, nāipirmāūsa и иногда без частицы pai: gerāūsa. 168 A. VIDUGIRIS ADVERB IN DER SIETELAS MUNDART Zusammenfassung Adverbien in der Sietelas Mundart werden hauptsächlich im Plane ihrer Herkunft und Zu-sammenbildung analysiert. In der Mundart herrschen die Adverbien vor, die von den Substantiven (an pėrėdėnė, basamcā, daūgkārt, kūomet, namóp, staigōs, taulì), von den Adjektiven (artikìkai, glu’dzėi, graita, nu’naik oder nūn, pamacitku, slimstai) und von den Pronomen (ėn, čonaik, itep, itiek, kadaik, nėkap, nėkur, netieka, šėnak, tōdrin, visėlėp) gebildet sind. Es gibt im Vergleich nicht viel Adverbien, die von den Zahlwörtern (dveitė, dvejėi, dvìjosa, pirmàik, vienùm vienà) und von den Verben (apliṅk, kap ragi) gebildet sind. In der Mundart bemerkt man auch slawische, hauptsächlich belorussische Lehnwörter (arša, čista, ināčėi, nažōt, nigdi, dėsa, rìptam, žāras, zaušōdb), Adverbien, die nach dem Muster der entsprechenden slawischen Wörter (po dabariščamu, po nau-jōmu, sa visāi, visa ligu) und Hybriden (abikap, abikūr, na pūsāut) gebildet sind. Komparativ der Adverbien wird meistens mit Hilfe des Suffixes -es(t) (daugėš, dru’tėst, sviekėst) und manchmal mit Hilfe des Suffixes -(i)au(st) (daugāust, langvāu, taulāust) gebildet. Man setzt voraus, daß das Suffix -es(t) < *-esni in der Vergangenheit für die Bildung des Komparativs der Adjektive sächlichen Geschlechts gebraucht wurde und -(i)au für denselben Grad der Adverbien. Das Suffix -(i)au wurde beim verallgemeinerten Gebrauch des Suffixes -est hinausgedrängt und als Grundform gebraucht, z. B.: labau gerau ča būt; iš taulāu ani’s čā; vikāu ānas aiti šėn. Komparativ der Adverbien wird manchmal mit dem kontaminierten Suffix (i)au+ +st (daugāust, gerāust, vēlàust) gebraucht. Superlativ der Adverbien wird mit Hilfe der slawischen Partikel nai und der Form des Komparativs gebildet, z. B.: nāidaugėst, nāimazāst, nāipigėst, manchmal nidaidaugāust, nāimazāist, nāivēlaust. Die Formen mit dem Suffix -(i)āusa sind noch seltener (nāiau(k)stāusa, nāidaugāusa, nāipirmāusa), manchmal werden sie ohne Partikel nai gebraucht (gerāusa).