К проблеме относительного значения латышского прилагательного с суффиксом «-isk-»

PROBLEMS OF SCIENTIFIC LANGUAGE CULTURE AND TERMINOLOGY QUESTIONS OF LITHUANIAN LANGUAGE, XXIV(1985) САРМИТЕ ЛАГЗДИНЯ К ПРОБЛЕМЕ ОТНОСИТЕЛЬНОГО ЗНАЧЕНИЯ ЛАТЫШСКОГО ПРИЛАГАТЕЛЬНОГО С СУФФИКСОМ -/SKПрилагательные, образованные от основы существительного при поpowers of the suffix -isk-(corresponding to Russian -sk-and German -isch), издавна составляют продуктивнейший тип прилагательных в латышском языке. Особенно возросла их активность в последнее время, и вместе с тем вновь актуальной становится полностью еще не решенная the problem of the meaning of adjectives with the suffix -isk-, which has long been привлекает внимание латышских языковедов (в историческом плане или в аспекте семантической дифференциации между прилагательными с суффиксом -I-- и суффиксом -Iили генитивом существительного) 1. Однако вопрос о качественности или относительности этих прилагательных обычно особо не выделяется, хотя проблематичной является именно относительная функция прилагательного. Благодаря своему общему значению — значению отношения — прилагательное с суффиксом -I-- совмещает в себе как качественный, так и относительный аспекты. Однако в ходе развития латышского языка некогда существовавшие в нем немногочисленные относительные прилагательные с этим суффиксом исчезли и их функцию взял на себя генитив существительного”. В результате на современном этапе развития языка исконно латышские прилагательные Ha -iSk- (т. e. образованные от основы существительного латышского происхождения) всегда имеют более или менее ярко выраженное качественное значение. Это можно наглядно показать с помощью сравнения аналогичных прилагательных \См., напр.: Blinken's A. Рагтащаз Latvian language of the use of equifunctional attributive determinants.— Baltistica, II appendix. V., 1977, 20.—25. Ipp. ; Endzelins J. DaZada's language errors— Riga, 1928, 9.—10. Ipp. ; Endzelins J. For the creation of new words— A selection of works. Riga, 1980, t. 3, 2. 4., 398 Ipp. ; Endzelins J, Milenbahs К. Latvian grammar — Riga, 1907, 35.—36. Ipp. ; Kikauka P. Notes on some corrections to the Latvian language— Riga, 1937, 82.—86. Ipp. ; Milenbahs К. Some questions about the Latvian language. 2. burtn.— Riga, 1893, 21.—39.; 43.—46.; 62.—67. Ipp. ; Grammar of Modern Latvian Literary Language. Riga, 1959, 1. d., Ipp. ; 252.—268. SauleSleine M. About the suffix -iskformu un ta lexical grammatical functions (it seviški baltu slavu kalbos).— A un tribute to academics Janim Endzelinam 1873—1973.— Riga, 1972, 225.—252. |рр.; Language un Writing Questions— Riga, 1940, 9.—10. 1рр. * См.: Endzelins J. Latvians un ущи language— A selection of works. Riga, 1979, t. 3, 1. d., 509. 1рр. 100 in Latvian and Russian, e.g.: the adjective dzivniecisks from the noun dzitnieks “animal” has a qualitative meaning «подобный, свойственный животному», но не имеет чисто относительного the meaning of “related to an animal”; The adjective Rundzisks from kungs “baron” has the qualitative meaning “such as a baron, haрактерный для барина, высокомерный, надменный», но у него нет чисто относительного значения «относящийся к барину, принадлежащий барину». Относительные значения, имеющиеся в русском языке, в латышском выражаются с помощью генитива существительного; напр., русРусский животный мир ‘corresponds to Latvian dzivnieku 541515 or dzivnieku pasaule, Russian bar house — Latvian Rungu maja. Из сказанного следует, что в словообразовательной системе совреVariable Latvian adjective with the suffix -isk-is качественным, не предполагающим чисто относительного значения; аспект относительности в нем сохраняется только в виде фонового значения отношения. И все же в современном латышском языке имеется группа прилага- -iSk-, used in the function of relative прилагательного и с точки зрения языковой системы дублирующих функцию генитива мотивирующего существительного. Это слова иноязычного origin with a terminological character, such as Šeometrisks "geometric" or Rlimalisks "climatic" and so on. Most из них заимствованы из других языков в виде готовых лексических единиц или лексико-семантических вариантов или даже в виде компонентов specific phrases (e.g., briziska cirkulacija “wind circulation”) куляция»). Хотя в ситуации возрастающего потока информации и роста всеобщей образованности многие из слов этой группы стали достоянием общеупотребительной лексики латышского языка, все же все они появились на свет в сфере терминологии или имеют терминологический характер. Такие относительные прилагательные с суффиксом -I-- в современном латышском языке составляют довольно обширную группу, которая под влиянием контактирующих языков постоянно пополняется новыми словами, в то же время как сама модель деривации относительных приlats on -iSR-in essence remained foreign word-formingной системе латышского языка. Лишь в отдельных случаях в сфере терминологии создаются новые прилагательные с относительным значением based on nouns of Latvian origin, e.g.: laicisks from laiks “time” (laiciskū kvantėšana “quantification in time”); vilnisks from vilnis «волна» (vilniskais cyclons «циклон волновой- »). A termносистемы, как известно, в значительной степени обособленны и имеют свои специфические законы (напр., требование однозначности термина даже вне контекста, требование парадигматической системности в пределах терминологии определенной отрасли и определенного языка, тен101 модели препятствует восприятию таких прилагательных в качестве нормативных; вместо них рекомендуется употребление генитива: easy Vera landscape context, include a small spatial unit, state of the art tasks. 2. Прилагательным на -iSkв латышском языке невозможно выразить конкретные чисто предметные отношения притяжательности, предмета и материала, предмета и содержания, действия или результата действия и субъекта или объекта, поскольку в связи с обязательной качественностью латышского прилагательного в нем происходит неизбежный отрыв от чистой предметности, значение его всегда более или менее абстрагировано от предмета, обозначаемого мотивирующим существительным. Неуместность атрибутивного отношения, выражаемого прилагательным, обычно выявляется уже в пределах словосочетания, напр.: aktieriskais ansamblis «актерский ансамбль», т. e. «актеры»; communist ва building «строительство коммунизма»; Melaleuca pile «металлическая капля», т. е. «капля металла»; правильно: actors ensemble, communism building, metal stack с генитивом существительного. Иногда все же ошибка раскрывается только в более широком контексте — словосочетание само по себе возможно, однако его смысл не соответствует смыслу данного предложения, напр.: Directorial treatment of the play «режиссерская трактовка пьесы» в тексте, где имеется в виду трактовка, данная пьесе конкретным режиссером (ср. с качественным значением «трактовка, подчиняющая все компоненты постановки единому замыслу режиссера»). 3. Не рекомендуется употребление лексико-семантических вариантов с относительным значением, если прилагательное уже имеет стабильное качественное значение с ярко выраженным оценочным характером — оценочность препятствует нейтральному восприятию относительного аспекта прилагательного даже в случаях, когда контекст снимает понятийambiguity, e.g.: logiskie darbi “logic works” (compare with the qualitative meaning of the adjective [0015$ “logic”); plakatiska maksla “the art of the poster” (compare with the qualitative meaning of the adjective plakatisks “superficial, thoughtless”). More correctly: darbi logika, raka mūksla or just plakats. Contradiction между обоими значениями особенно ярко чувствуется в прилагательных of Latvian origin, e.g.: dzejiskas formas tez ag$ поэтической формы» (ср. с качественным значением прилагательного «master dzejisks «поэтичный»). 4. Все же надо признать, что в большинстве случаев латышские относительные прилагательные, взятые каждое в отдельности, не вызывают конкретных возражений. Приемлемым обычно является также употребление их в данном словосочетании и в данном предложении, поскольку многие отношения объективной действительности можно представить-в языке в виде атрибутивного отношения. Опасения вызывает другое явление — бурный рост частоты этих прилагательных в речи, осо104 бенно в газетных текстах и научно-популярной литературе по вопросам общественных и гуманитарных наук. С теоретической точки зрения относительные прилагательные, функционирующие параллельно с другими языковыми средствами, как будто должны обогатить язык, расширить возможности выражения и способствовать понятийной точности текста. Однако в практике часто имеет место некритическое отношение к отноwith the subjunctive adjective Ha -isk-. These adjectives are как бы «заимствованными» общеупотребительным языком из сферы терMHHOJIOTHH, where they normally operate as part of specific минологических словосочетаний. А терминологическое словосочетание имеет строго определенный референт во внеязыковой действительности, и прилагательное в нем выполняет главным образом функцию средства идентификации, классификации, ограничения объема понятия, обозначаемого определяемым существительным, а не средства характеризации, как в свободном словосочетании; терминологическое словосочетание воспринимается в целом, как неделимая лексическая единица, в которой семантическая функция отдельного компонента (прилагательного) является ослабленной. Переходя в сферу общеупотребительного языка, относительные прилагательные часто начинают восприниматься как самостоятельные лексические единицы, способные свободно сочетаться с любым подходящим (или как будто подходящим) существительным и выражать любое атрибутивное отношение. Однако у свободных словосочетаний в сознании носителей языка не фиксирована постоянная связь с определенным референтом в объективной действительности, а с семантической точки зрения атрибутивное отношение, выражаемое относительным прилагательным, является очень обобщенным, неконкретизированным. В результате этого при включении относительных прилагательных в общеупотребительный язык вместо точности часто получается нечто прямо противоположное — понятийная расплывчатость, пустословие, напр., pseudoterminological phrases without specific meaning: alkoholisks bojūjums “alcoholic injury”, demografiska riciba “demographic risk”, мографическое поведение*; «пустые» определения, дублирующие инфорrationality that clearly follows from the context: aufores pogtiskais $1$ “the poetic style of the author” in a review of a collection of poems, augsti $rogtiskie rezultali “high sports results” in information about sports. тивных состязаниях; более «выразительное», но и более неконкретное word combination instead of single word designation: eksfrėmistiskie elementai “extremist elements” instead of ekstrėmisti “extremists”, tautas roejzka daiĮrade “folk poetic creation” instead of {aitasdziesmas “folk songs”; ambiguous definitions, the qualitative or relative meaning of which is not specified by the context: akvarelisks gleznojums "painting resembling watercolor- "?, "watercolor"?, nT. A 105