Dėl prielinksninių konstrukcijų išplitimo šiaurinėse aukštaičių tarmėse

LIETUVIŲ KALBOS SANDAROS TYRINĖJIMAI LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVI (1987) СТАСИС ТУМЕНАС О РАСПРОСТРАНЕНИИ ПРЕДЛОЖНЫХ КОНСТРУКЦИЙ В СЕВЕРНЫХ АУКШТАЙТСКИХ ГОВОРАХ Вводные замечания Наибольшее внимание диалектологов обычно привлекают фонетика, лексика и морфология диалектов — те области, в которых наиболее заметны различия с литературным языком. Синтаксические особенности диалектов — порядок слов в предложении, роль интонации, утверждение предложных и других аналитических конструкций и т. п. — пока изучены мало. Среди работ, в которых рассматривается употребление предлогов, следует назвать статьи Э. Гринавецкене1, Й. Сенкуса2, Й. Шукиса3. В них предлоги отдельных диалектов приводятся в алфавитном порядке и указываются их важнейшие значения. С методологической точки зрения для исследования предложных конструкций важны работы Й. Килиуса4, в которых предпринимается попытка определить семантические дифференциальные признаки отдельных местных предлогов литературного языка. В литовских диалектах предлоги употребляются весьма разнообразно. Для почти всех диалектов характерно утверждение предложных конструкций. Возрастает роль не только предлогов, но и союзов и частиц; указательные местоимения в некоторых случаях превращаются в служебные слова, так называемые артоиды5. В этой статье распространение предложных конструкций рассматривается как характерное явление аналитизма. Одна из причин увеличения числа предложных конструкций в диалектах — влияние других языков. Например, в говорах Клайпедского края многие предложные конструкции утвердились под влиянием немецкого языка6, а в латышском языке — под влиянием немецкого и русского языков7. Однако это не единственная причина распространения предложных конструкций. Цель этой статьи — изучив тексты северных аукштайтских говоров (восточноаукштайтских паневежских и западноаукштайтских шауляйских), установить соотношение употребления падежных и предложных конструкций в этих диалектах. 1 Grinaveckienė E. Pietinės šiaurės vakarų aukštaičių tarmės prielinksnių reikšmės ir vartojimas. — Kn.: Lietuvių kalbos gramatinė sandara (Lietuvių kalbotyros klausimai). V., 1967, t. 9, p. 151—170. 2 Senkus J. Prielinksnių vartojimas bei svarbesniosios jų reikšmės kapsų ir zanavykų tarmėse. Lietuvos TSR MA darbai. A serija, 1960, t. 1(8), p. 125—150. 3 Šukys J. Prielinksninių konstrukcijų skverbimosi svarbesnieji atvejai pontininkų ir vakarinių puntininkų tarmėse. — Kn.: Lietuvių kalbotyros klausimai. V., 1963, t. 6, p. 275—286. 4 Kilius J. Vietos prielinksnių ir linksnių sistema bendrinėje lietuvių kalboje/Kand. dis. [mašinraštis]. — V., 1973. 5 Rosinas A. Lietuvių bendrinės kalbos įvardžių semantinė struktūra. — V., 1984, p. 48—52. 6 Laigonaitė A. Vietininkų reikšmė ir vartosena dabartinėje lietuvių kalboje. — V., 1957, p. 33. 7 Нитинь Д. Система предлогов в латышском письменном языке: Автореф. дис.... канд. филол. наук. — Вильнюс, 1981; Нитинь Д. К вопросу о влиянии русского языка на латышские предложные конструкции. — В кн.: Контакты латышского языка. Рига, 1977. 171 Чтобы выявить изменения в употреблении предлогов, данные, собранные от представителей старшего и молодого поколений носителей диалектов, сопоставлены с текстами, записанными А. Баранаускасом в конце XIX века.8 В основном использовались связные тексты бытовой речи и фольклора из 11 населённых пунктов паневежского говора: Сесиков, Рагувы, Крекенавы, Шедувы, Розалима, Пасвалиса, Пушалотаса, Йонишкялиса, Линкувы, Пашвитиниса, Жеймелиса и из 6 населённых пунктов шауляйского диалекта: Кедайняй, Шаукотаса, Шяуляя, Пакапе, Криукай, Йонишкиса. Характерные случаи употребления предлогов В северных аукштайтских говорах в результате фонетических изменений возникли новые варианты предлогов: åpe «около», ap’l’ọjk «вокруг», nò «от», prėš «перед», pò «после», ọnt «на», sò «с», terp «между» и т. д. Однако многие предлоги имеют значения, сходные со значениями в литературном языке, но сфера употребления некоторых предлогов, особенно ọnt, par, prọ, sə, terp, значительно шире. Иллатив почти исчез и употребляется только в восточной части паневежского говора. Исчезающий иллатив был заменён предложными конструкциями. В конце XIX в., вероятно, иллативом ещё пользовались и северные паневежцы, поскольку в Йонишкялисе А. Баранаускас записал предложение: Łape inkżšti leńgwiai ińkżiśe gałwą uzbònən… (см. там же, с. 155). С другой стороны, в другом тексте той же сказки находим записанное предложение: Łãpia ikiśt lùngwe ikiśżia gálwo unt uzbòno… Предлоги ing, int почти вышли из употребления — их вытеснила конструкция į с винительным падежом. Предлог ing в шауляйском говоре не полностью синонимичен предлогу į. Он употребляется, когда нужно приблизительно обозначить направление (в значении «по направлению к»). Случаи употребления предлога ing во времена А. Баранаускаса зафиксированы в Йонишкисе 13 раз, сейчас — 5, в Криуковах — 7 и 2, в Пакапе — 3 и 0. Почти повсеместно перестал употребляться предлог nuog / nọg, зафиксированный только в окрестностях Криуков. Далее рассматриваются предлоги изучаемых диалектов, семантика которых наиболее сильно отличается от семантики литературного языка. ọnt|ọn9 «на». Это наиболее часто употребляемый предлог в северных аукштайтских говорах. Если исключить 76 явно переводных конструкций с родительным падежом, соотношение случаев его употребления приблизительно в текстах объёмом в 2 авторских листа, отражающих разные периоды развития языка, таково: в Пашвитинисе 24: 20: 2710, в Пушалотасе 23: 21: 28, в Сесиках 18: 7: 14, в Йонишкисе 30: 1911, в Пакапе 14: 21, в Шяуляй 30: 22. 8 Specht F. Litauische Mundarten gesammelt von A. Baranowski. – Leipzig, 1920, Bd. 1. 9 В паневежском говоре различаются два варианта этого предлога — ọnt или ọn. Согласный t в конце не произносится, если следующее за предлогом слово начинается с глухого согласного, например: ọn kiẽ ma «на дворе — во дворе», ọn tãka «на тропинке». Если следующее за предлогом слово начинается с гласного или дифтонга, согласный t отчётливо слышен, например: ọnt áukštą «на чердаке», ọnt ãk’ù «на глазах». Предлог ọnt употребляется и тогда, когда первый звук следующего слова — звонкий согласный, например: ọnt gãtv’ės «на улице — на улице», ọnt žė’mės «на земле». Перед сонорными l, m, n, r форма предлога варьируется, например: ọn, rupò’nulọnt_rupò’n’ù. Вариативность форм ọnt/ọn заметнее в речи старшего поколения диалектоносителей. 10 Первая цифра обозначает число предложных конструкций в текстах конца XIX в., вторая — середины XX в., третья — в текстах, записанных от представителей нынешнего молодого поколения. 11 Для западноаукштайтских шауляйцев приводятся только статистические данные по текстам, записанным в конце XIX в., и по речи нынешнего молодого поколения. 172 В литературном языке общее значение предлога ant — нахождение наверху, в соприкосновении с чьей-либо поверхностью. В рассматриваемых здесь говорах этот предлог употребляется гораздо разнообразнее, и его конструкция с родительным падежом во многих случаях заменяет местный падеж литературного языка, например: ne-būket’ onˌlieˌtos, onˌsáˌules padėˌk | tuoˌį ež’dž’uvi’s, al’ˌkep ti’c’onˌkiema priˌrištos tōˌs kár’v’es’, onˌteiˌsma tōˌpāˌt’ pasāˌke. Предлог ont|on с родительным падежом часто указывает и направление движения, например: māˌte jīˌ onˌklet’es’ noaiˌnant’, novėje kaškōˌr ontˌmiˌška | musdūˌ kár’v’u mil’š’t’. В этих случаях предлог ont|on с родительным падежом может заменить конструкцию i…+pū.se «половина», например: ontˌmiˌška = iˌmiˌška pū.se. В северных аукштайтских говорах рассматриваемая предложная конструкция употребляется и в тех случаях, когда в литературном языке используется дательный падеж, например: onˌtieˌk gi.vol’u viens pieˌmo «такому стаду скота — только один пастух», onˌtieˌk vi.štu t’okˌviens gaid’s’ «такой группе кур — только один петух». Par «через». Предлог par чаще всего обозначает место, расстояние, время, образ действия, сравнение, а также может указывать на занятие или профессию. Например: parˌtōˌbāˌle neparei’s’ | t’ok r péˌl’k’e jonˌbu.va, jós nāˌk’t’ parˌdarž | parˌdarž eˌpabėˌga, veži.ms važ’uō’i parˌmiˌško, jósˌnedorns žmogė’l’s’ | jaunī’s’t’e parˌpasā’ul’ kel’ā’v’es’, parˌlaū’ks nū.take kepˌāk’s’ eždēˌg’es’ (ср. лит. яз. laukais), pas’k’auˌ toksˌg’r’ōv’s’ ē’je parˌlaū’ko, trōs mets tarnāvo parˌbe’no, kō’igsˌpāšekę tęˌt’ok parˌdārbo. Из примеров можно заметить, что в северных аукштайтских говорах предложная конструкция par с винительным падежом вытесняет творительный падеж. Наблюдается рост употребления предлога par, например, в Криуках 1: 3, в Шяуляе 8: 14. Prọ «сквозь». Предлог prọ употребляется с винительным падежом и обозначает место, которое либо пересекают, либо обходят. Представители молодого поколения иногда смешивают предлоги par и prọ, то есть употребляют их как синонимы, тогда как представители старшего поколения различают их более чётко. Употребление предлога prọ становится более частым: в Пашвитинисе prọ зафиксировано 1: 2: 5; в Пасвалисе 0: 2: 4, в Сиесикае 0: 2: 4, в Криуках 1: 6. Например: Та река текла вдоль берега, но не всё шло так; мать — дальше, на гору, телёнок будет идти вдоль дороги, идущей через деревню; хозяйка с донесёнными корзинами — к хорошенькой девушке. Po «после». Предлог po в северных аукштайтских говорах употребляется с несколькими падежами — родительным, дательным, винительным и творительным. С его помощью могут обозначаться время, место и образ действия. В шяуляйском говоре он употребляется чаще, чем в паневежском, например: в Йонишкисе 16: 17, в Криуках 14: 19, в Пашвитинисе 6: 1: 8, в Пасвалисе 3: 1: 4, в Сиесикае 7: 6: 8. Например: Шли на повозке по полю, собрав детей, выпекали пироги на гумне; аист любит бродить по болотам; две коровы дают молоко, если по белому лугу ходить к пастбищу, красные, как ягоды, по земле всем места хватит, разойдутся те; после нас скоро будет мальчик, пока дальше там… 173 gèr’ l’òne užā’uga, savā’ite po_savā’ites’ e_uprai’n me’te, nereik’ ai’t’ ne_po_ vir / ne_po_mar’c. So «с». Этот предлог выражает отношения совместности, образа действия, средства, времени, цели, объекта и качества. В рассматриваемых здесь говорах он особенно частотен. Замечено, что в самых северных районах Аукштайтии, где сильнее всего оттягивается ударение и редуцируются окончания, единственное число творительного падежа без предлога so почти не употребляется, тогда как множественное число творительного падежа употребляется и с предлогом, и без него, поскольку в парадигме множественного числа не образуются омонимичные падежные формы. В Пашвитинисе соотношение числа случаев употребления предлога so составляет 19: 16: 28, в Линкуве — 16: 17: 22, в Пасвалисе — 9: 8: 13, в Сесикай — 11: 14: 17, в Йонишкисе — 25: 29, в Пакапе — 16: 21, в Шяуляе — 12: 17. Например: atjó·je so_var’kòl’, atvaž’āvo so_auto.bos, sen’aū· ā·rdavam t’òk so_var’k’l’es’, nebeži.na kõ· dā·ra | t’òk mósuo·i | mósuo·i so_kèr’v’, mā·na babū·tes’ namē·l’s’ so_sen’ stóg. А. Баранаускас зафиксировал такие предложения в Йонишкисе: nēs wienām žmógus nū sawēs gīndamas nudrāške weida su nāgais; nāmai daugiaus medinei su lantētems dengti…; senõbēj Jōniškes apīgarda būwa stauni prekiāwimu sù āpyneis. Terp «между». Конструкция terp с родительным падежом вместо инессива — яркая отличительная черта северного паневежского диалекта. Употребление и распространение этой конструкции рассмотрено12. В паневежском диалекте в текстах одинакового объема конструкция terp с родительным падежом для выражения местонахождения зафиксирована в речи конца XIX века всего 7 раз, а в речи современного поколения — целых 32 раза; ср.: в Линкуве — 1: 4: 5, в Пушалотасе — 1: 4: 5, в Пасвалисе — 0: 2: 4, в Сесикай — 0: 2: 1; реже она встречается в шяуляйском диалекте: в Йонишкисе — 1: 4, в Пакапе — 1: 3, в Криукай — 0: 2. Например: v’ōšt vē·rd terp_púo·da, v’ės’ pi.neg terp_kišē·n’es’, vā·rn tū·p’ terp_mē·dže, sósį.mušē jie· terp_savēs’ po_gegužī·nes’, terp_panē·l’u mā·t’es’ e_neprāstu. * * * Инесив стремятся заменять предложными конструкциями не только в северных аукштайтских, но и в западных жемайтских говорах13. Тенденция к аналитизму затрагивает и литературный язык, в котором в некоторых случаях инесив также заменяется предложными конструкциями; ср. характерный для фольклора инесив: Kalne rugelių tu nerīši и конструкцию литературного языка ant с родительным падежом. У пожилых людей удалось записать предложения, в которых вместо привычных для многих носителей диалекта предложных конструкций употребляются падежные формы без предлогов, например: ka amėręko kõr važ’uo·i vės’ sudie.v atai·dava sakī’t’; tam_dvar’ dā·rba bū·dava je-go_kēt’ ešvaž’uo·dava gevē·n’t’ rigō·; jon_cāp’t’ e_esedē·je kišē·ne palovī· budam, vie·ns t’òk ešē·je kar’uo·mene | tuõj mi.re. По-видимому, такие примеры отражают более раннее состояние языка, когда предложные конструкции еще не вытеснили соответствующие беспредложные формы. 12 См. Laigonaitė A. Указ. соч., 32; Tumėnas S. Несколько замечаний о дистрибутивной границе предлога terp северного паневежского диалекта. — В кн.: Вопросы синтаксиса и семантики / Тезисы докладов республиканской научной конференции, посвященной 60-летию образования СССР. Шяуляй, 1982, с. 47—49. 13 Laigonaitė A. Указ. соч., с. 32. 174 Общие закономерности Результаты сопоставления текстов северных аукштайтских говоров, записанных в разное время, подтверждают гипотезу о закономерной связи между утверждением предложных конструкций аналитического типа и морфологическими изменениями, обусловленными редукцией окончаний14. Соотношение падежных и предложных конструкций в паневежском говоре определяется 2 факторами: историческим и географическим. В настоящее время предложные конструкции употребляются гораздо чаще, чем в текстах, записанных в конце XIX в.; особенно часто они встречаются в речи молодого поколения носителей этого говора. Еще более заметна в паневежском говоре роль географического фактора. Для южных паневежцев характерен условный оттяг ударения, тогда как северные паневежцы повсеместно оттягивают ударение. По мере продвижения с юга на север степень редукции окончаний усиливается. Чем дальше на север, тем больше омонимичных форм появляется в парадигме склонения. Чтобы избежать омонимии и дифференцировать значения, расширяется употребление предложных конструкций. Число случаев употребления предлогов в диалектных текстах растет вместе с редукцией окончаний по мере продвижения с юга на север. Например, в тексте одинакового объема предлог į в Linkuvoje зафиксирован 17: 12: 16 раз, в Pušalote — 1: 11: 10, в Siesikuose — 3: 8: 6 раз, prē в Pašvitinyje — 4: 7: 11, в Pasvalyje — 2: 6: 10, в Krekenavoje — 1: 2: 2 раза. На западе паневежцы граничат с западными аукштайтами-шауляйцами. Шауляйцы значительно слабее оттягивают ударение и меньше редуцируют окончания. Это отражается и на синтаксическом уровне. В шауляйском говоре географический фактор почти не влияет на утверждение предложных конструкций. Распределение предлогов в южной и северной частях почти не различается. Например, предлог ant|ont у молодого поколения жителей Joniškio зафиксирован 19 раз, Pakapės — 21, Šaukoto — 16 раз; предлог iš — соответственно 17, 14, 18 раз; предлог pro в Joniškyje — 7, в Kriukuose — 6, в Šaukote — 8 раз. Однако роль исторического фактора в увеличении числа предложных конструкций очевидна. Так, в Joniškyje соотношение числа случаев употребления предлога pro составляет 2: 7, в Kriukuose — 1: 6, в Šiauliuose — 2: 5; для предлога su — соответственно 25: 29, 16: 21, 12: 17; prieš — 0: 4, 1: 5, 0: 3. Следует отметить, что предложные конструкции с формами единственного числа встречаются гораздо чаще, поскольку в парадигме множественного числа омонимичные падежные формы не возникают, а значит, потребность в синтаксической дифференциации менее актуальна. РАСПРОСТРАНЕНИЕ ПРЕДЛОЖНЫХ КОНСТРУКЦИЙ В СЕВЕРНО-АУКШТАЙТСКИХ ГОВОРАХ Резюме В данной работе описываются те предлоги северно-аукштайтских говоров литовского языка, употребление и семантика которых отличаются от литературного языка: ant|on „на“, pro|pr „сквозь, мимо“, per|par „через“, po|po „под“, terp „между“, su|so „с“. На основе статистических данных установлена связь между распространением предложных конструкций аналитического типа и редукцией окончаний, обусловленной фонетическими процессами. 14 Tumėnas S. Linksnių ir prielinksnių konstrukcijų santykis panevėžiškių tarmėje. – Kn.: Jaunųjų filologų darbai, V., 1986, t. 2. 175 Взаимоотношения падежных и предложных конструкций зависят от исторических и географических факторов. В паневежском говоре аттракция ударения и редукция окончаний усиливаются с юга на север. Соответствующее направление характерно и для распространения аналитических предложных конструкций. В северных пунктах говора (Жеймялис, Пашвитинис, Линкува и др.) предложные конструкции употребляются гораздо чаще, чем в южных пунктах (Рагува, Сесикай). В западно-аукштайтском говоре шяуляйтов аттракция ударения и редукция окончаний по сравнению с паневежским говором проявляются слабо. Поэтому различия в распространении аналитических конструкций на территории говора (географический фактор) незначительны. Однако сопоставление данных говора на современном этапе развития с записями конца XIX в. также явно указывает на повышение активности аналитических конструкций.