Dėl „Clavis Germanico–Lithvana“ autoriaus

LIETUVIŲ KALBOS SANDAROS TYRINĖJIMAI LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVI (1987) ВИНЦЕНТАС ДРОТВИНАС ОБ АВТОРЕ «CLAVIS GERMANICO-LITHVANA» Для написания истории литовской лексикографии в будущем необходимы специальные исследования всех важнейших словарей. Некоторые словари уже исследовались в советские годы1. Памятники лексикографии Восточной Пруссии до сих пор ждут исследователей. Хотя некоторые из них уже были рассмотрены или хотя бы охарактеризованы в самых общих чертах2, это лишь начало: лексика этих словарей, их значение и влияние на последующую лексикографию изучены мало. Говоря о словарях Восточной Пруссии, мы до сих пор ограничиваемся общей библиографической и филологической информацией: двуязычные словари XVII—XVIII вв. чаще упоминаются как библиографические единицы, явления истории литовской литературы или источники нашего фольклора. Материал этих словарей использован в академическом «Словаре литовского языка» не полностью, а о совокупности их лексики мы почти ничего не знаем. Эти словари мало изучены как в лексикологическом, так и в лексикографическом отношении. Некоторые из них, например литовско-немецкий словарь Я. Бродовского, вероятнее всего, исчезли во время войн. Из-за недостатка прямых исторических данных о древнейших словарях Восточной Пруссии трудно сказать что-либо определённое. Однако сохранились следующие рукописные немецко-литовские словари: 1) «Lexicon Lithuanicum», традиционно приписываемый Д. Клейну, 2) так называемый словарь Краузе и 3) «Clavis Germanico-Lithvana», считающийся трудом Ф. Преториуса3. Отождествлять «Lexicon Lithuanicum» со словарём Д. Клейна, как это делается до сих пор, было бы рискованно: слишком мало мы знаем и о словаре, написанном Д. Клейном, и о самом «Lexicon Lithuanicum». Судя по водяным знакам, он был написан (= переписан) 1 См. работы Ю. Крупаса, К. Пакалки, Б. Толутене, Б. Восилите о словарях К. Сирвидаса, С. Даукантаса, Ю. Пабрежи, Д. Суткевича, А. Юшки, К. Бугги и др. 2 Žr. Balasaitis A. Žodžiai ir žodynai. — V., 1984. — 142 p.; Palionis J. Lietuvių literatūrinės kalbos istorija. — V., 1979. — 316 p.; Sabaliauskas A. Lietuvių kalbos tyrinėjimo istorija, iki 1940 m. — V., 1979. — 252 p.; taip pat jo. Lietuvių kalbos tyrinėjimo istorija, 1940—1980 m. — V., 1982. — 265 p. 3 О упоминаемых, но, вероятнее всего, не сохранившихся двуязычных словарях XVII в. Криступаса Сапунаса, Фридриха Партация и Йонаса Гуртелиуса у нас нет более убедительных сведений. 102 В четвёртом—пятом десятилетиях XVII в., то есть во времена Д. Клейна4. Проведённое нами исследование водяных знаков на бумаге так называемого словаря Краузе показывает, что это не труд XVII в.: словарь был написан (= переписан) в третьем—четвёртом десятилетиях XVIII в., поэтому его нельзя приписывать А. Краузе, жившему в 1585 (1588)—1655 гг.5 По объёму, самой лексике и способу её представления наиболее значительным рукописным памятником литовской лексикографии Восточной Пруссии XVII в. является немецко-литовский словарь «Clavis Germanico-Lithvana» (далее — CGL). Это труд в двух томах (т. I — Aal–Luft, т. II — Maal–Zwölfter), с фольклорным приложением «Proverbia quedam Litvanica» и дополнением слов (всего 2322 стр.). История изучения словаря невелика. По поводу его автора и времени написания было высказано несколько мнений, которые мы здесь и рассмотрим. Ещё в середине XIX в. Ф. Несельманн в предисловии к своему словарю предположил, что CGL был написан во второй четверти XVIII в., и назвал его анонимным словарём. И позднее, когда автор словаря оставался неизвестным, рукопись приписывали лицам, жившим в XVIII в. Так библиографы судили по двум записям фамилии, имеющимся в рукописи словаря. Первая запись на латинском языке находится на пустой странице 9 тома I CGL: Sum Christiani Friederici Stimeri Sal. Bor. P. Gerwi… Несколько более полная запись повторена на первой ненумерованной странице тома II: Sum Christiani Friederici Stimeri Salav. Bor. Par. Gerwischk. 17466. В Королевском государственном архиве обсуждаемый словарь имел томовые шифры Msc. 85 in 4, Msc. 86 in 4. Его, как и другие источники по литуанистике, накануне Первой мировой войны изучал Казимерас Буга. Редакция «Словаря литовского языка» под руководством Ю. Балчикониса запросила рукопись этого словаря в Каунас, чтобы выписать слова. После Великой Отечественной войны (в 1946 г.) Ю. Юргинис, Ю. Крупас и другие учёные разыскали этот словарь в Восточной Пруссии и привезли его вместе с рукописями Я. Бродовского, К. Донелайтиса и другими уникальными памятниками литуанистики. В настоящее время CGL хранится в Центральной библиотеке АН Литовской ССР. Вопрос об авторстве словаря до сих пор наиболее обстоятельно исследовал, пожалуй, Юргис Лебедис7. Опираясь на словарные иллюстрации и другие указанные в нём источники, он пытался установить приблизительное время написания словаря. Рассмотрев мнения предшествующих исследователей, он склонен полагать, что первый том этого словаря был написан в 1672 г. (когда автору было 48 лет). Поскольку во II томе упоминается Т. Шульцас (Сапунас), 1673 г. 4 Авторство словаря, особенности рукописи и лексикографическое представление слов рассматриваются в публикации «Lexicon Lithuanicum», подготовленной автором этой статьи и изданной издательством «Мокслас» (1987). 5 Подробнее см.: Drotvinas V. Kada parašytas vadinamasis Krauzės žodynas. — Baltistica, 1984, t. 20 (2), p. 163—167. 6 Кристиянас Фридрихас Штимерис в 1746 г. был назначен пастором в Гервишкены. В начале XIX в. словарь принадлежал прецентору Вильгельму Теодору Шимельпенгу из Жиляй, где Преториус служил пастором до 1695 г. 7 Литовский фольклор XVII—XVIII веков. Поговорки, пословицы, загадки/Сост. Ю. Лебедис. — В., 1956. — 631 с. 103 «Compendium Grammaticae Lithvanicae» — это словарь, по всей видимости, был завершён около 1674 года, самое позднее — в 1675 году8. Эта дата ныне признаётся почти повсеместно. В новом издании I тома «Словаря литовского языка» сокращение C означает «Clavis Germanico-Lithvana» (бывшая рукопись из двух томов, I Msc. 85 in 4, II Msc. 86 in 4, из архива Кёнигсберга, написанная в период между 1673 и 1701 годами)9. Дата написания словаря указывается на основании исследований Й. Лебедиса. В библиографических трудах Ф. Преториус без каких-либо оговорок или комментариев считается автором сохранившегося в рукописи немецко-литовского словаря10. Однако некоторые языковеды не вполне в этом уверены11. По словам Й. Лебедиса, необходимые для словаря библейские отрывки переводил сам автор; перевод Библии Й. Бреткуна был ему недоступен12. Й. Палёнис же утверждает, что Фридрих Преториус, составляя в конце XVII века немецко-литовский словарь, заимствовал слова и выражения из перевода Библии Й. Бреткуна13. Проведённое нами выборочное сопоставление конкордансов, использованных в CGL, с переводом Й. Бреткуна показывает, что для перевода предложений рукописью Библии Й. Бреткуна, скорее всего, не пользовались. Подлинность перевода выдают заметные расхождения в выборе слов, словоформах и сочетаниях, орфографии слов, конструкциях предложений и порядке слов, а также сокращения14. Всё это позволяет считать Преториуса переводчиком Библии, по крайней мере её конкордансов. Таким образом, обсуждая время создания CGL, прежде всего следует различать годы начала составления словаря и годы его написания (=завершения). Важно установить год начала работы над словарём. За таковые принимают 1672 год для тома I и 1673 год для тома II, то есть годы выхода самого позднего языковедческого труда, использованного в словаре. Однако это утверждение не бесспорно. Год выхода грамматики Т. Шульца (Сапуноса) и год её использования не обязательно совпадают; CGL не обязательно начали писать сразу после выхода грамматики. Поскольку с 1673 по 1695 год в Восточной Пруссии не было издано ни языковедческих трудов, ни религиозных текстов, грамматику Т. Шульца (Сапуноса) можно было использовать и позднее. Ясно, что составление CGL продолжалось не один и не два года. Ведь спустя несколько десятилетий, в 1690 году, Т. Лепнер констатировал, что Ф. Преториус, старейший проповедник нашей Прусской Литвы, имеет написанный словарь, но издателя не находится15. Как известно, издатель так и не нашёлся вплоть до смерти Ф. Преториуса. И не нашёлся по простой причине: словарь не был завершён. Об этом свидетельствуют не только оставленные в начале тома I 8 пустых страниц (по мнению Й. Лебедиса, предназначенных для титульного листа и предисловия), но и в целом довольно большое число пустых страниц: в томе I — 121, в томе II — 88, всего пустых страниц — 209 (или 11,5% от общего объёма словаря). Основной материал словарных статей обычно размещён на одной странице; вероятнее всего, именно такие страницы были написаны «в первую 8 Мелкий литовский фольклор..., с. 512. 9 Lietuvių kalbos žodynas/Ats. red. J. Kruopas. – V., 1968, t. 1, p. XVIII. 10 Lietuvos TSR bibliografija. A serija. Knygos lietuvių kalba, 1547–1861. – V., t. 1, p. 328. 11 Sabaliauskas A. Lietuvių kalbos tyrinėjimo istorija... – V., 1979, p. 31. 12 Мелкий литовский фольклор..., с. 509. 13 Jonas Bretkūnas. Rinktiniai raštai/Par. J. Palionis ir J. Žukauskaitė. – V., 1983, p. 25. 14 Эта тема заслуживает специального текстологического исследования. 15 Lepner Th. Der Preußche Lithauer. – Königsberg, 1690, S. 115. 104 редакции». Дополнения — то есть страницы, предназначенные для внесения новых заглавных слов или дополнения уже имеющихся, — исписаны неравномерно: с одной-двумя приписками или другими дополнениями в томе I словаря насчитывается 158 страниц, в томе II — 122, всего 280, или 9% текста. Если сложить пустые и лишь начатые страницы, окажется, что пятая часть страниц словаря не содержит текста. По-видимому, дополнения были внесены позднее, но той же рукой, что и основной текст. Видимо, если бы автор CGL при написании основного текста располагал языковедческой характеристикой какого-либо слова, он сразу же записал бы её здесь. Иное дело — мелкие приписки, сделанные несколькими другими людьми. Пусть их и немного, они могли появиться лишь за продолжительное время, после того как основной текст CGL был написан, а сам словарь уже оказался в чужих руках. Разумеется, время написания CGL напрямую не зависит от того, был ли он полностью завершён или нет. Важно иметь в виду, что за 2–3 года одному человеку вряд ли возможно подготовить такой огромный словарь. Ведь в литовской лексикографии не было аналогов (если не считать в два-три раза меньший и более элементарный рукописный немецко-литовский «Lexicon Lithuanicum»), не было традиций лексикографической работы, и, наконец, составление словаря не было основной работой Ф. Преториуса. Поэтому, не располагая документально подтверждёнными фактами, вряд ли обоснованно столь строго определять годы написания CGL. Учитывая всё это, целесообразнее считать, что словарь составлялся дольше, чем принято утверждать до сих пор. Уточнить время написания CGL может помочь и датировка изготовления бумаги словаря. Анализ водяных знаков на бумаге словаря показывает, что на ней имеется четыре вида водяных знаков. 1. Водяной знак № 1 изображает трёх зябликов, сидящих на дубе, и буквы NK. Бумагу с одним, двумя или тремя зябликами (по-немецки Einfinkenpapier, Zweifinkenpapier, Dreifinkenpapier) производила бумажная мануфактура Финкена в Восточной Пруссии с 1680 года до конца XVIII века. Число зябликов обозначало только формат листа. Лист CGL — это половина «бумаги с тремя зябликами» (38 см × 42 см)16. Указанный библиотекарями формат CGL (20,2 см × 16,3 см) неточен — он значительно занижен. Буквы NK обозначают имя и фамилию основателя и мастера мануфактуры (N)icolaus (K)rüger17. Идентифицировать этот водяной знак помогает также то, что бумага с зябликами широко использовалась и в Литве18. 16 Laucevičius E. Popierius Lietuvoje XV–XVIII a. – V., 1967, p. 138 (vandenženklių atlaso pozicija Nr. 2172). Dėl įrišimo vandenženklis atsidūrė skirtinguose puslapiuose ir sunkiai per vidurį matomas. 17 Žr. Kohtz H. Die Herkunft ostpreussischer Papiermacher//Papiergeschichte. Mainz, 1954, Jahrgang 4, S. 3; taip pat jo: Papiermachen und Familienforschung mit besonderer Berücksichtigung Ostpreußens//Ostdeutsche Familienkunde. Göttingen, 1954, H. 3, S. 119. 18 Документы, упоминаемые Э. Лауцявичюсом: 1) Отдел рукописей Научной библиотеки Вильнюсского университета им. В. Капсукаса, F–7, л. 2 — запись в книгах земских судов Жемайтии в Расейняе на старобелорусском языке — заявление от 1 июля 1683 года Базилиуса Скирманта и его жены о том, чтобы вдова Юдита, ранее Расмусавичене, дочь Миколая (жена) Сонгайлене, признала договор о залоге; 2) Отдел рукописей Научной библиотеки Вильнюсского университета им. В. Капсукаса, F–7, л. 2 — запись в книгах замкового суда Жемайтского княжества на старобелорусском и польском языках — документ от 18 ноября 1636 года, которым Константас Лукас Шемиота и его жена, ранее Коморовска, закладывают Кризостиму Островскому волок в Вечишках и землю поместья Лидвенай. — В кн.: Popierius Lietuvoje…, p. 205. 105 2. Водяной знак № 2 изображает лилии и корону (по-немецки Lilienpapier). Обнаружить и идентифицировать этот водяной знак пока не удалось. Больше всего на водяной знак № 2 из CGL похож водяной знак № 2172 из упомянутого атласа Э. Лауцявичюса, найденный в документе, написанном в 1685 г. в Паневежисе19. 3. Водяной знак № 3 по своим элементам очень похож на водяной знак № 2 и представляет собой лишь его модификацию. Хотя Э. Лауцявичюс приводит более 120 водяных знаков с различными геральдическими лилиями, в атласе нет и водяного знака этой бумаги CGL, вероятно, потому, что при составлении атласа использованы не все источники из Восточной Пруссии. В целом бумага с лилиями (самостоятельно или в сочетании с другими атрибутами) широко производилась в Литве и Польше. Двойная геральдическая лилия была элементом гербов примерно 120 фамилий. Только для XVIII в. Э. Лауцявичюс указывает 10 вариантов водяных знаков с лилиями. Нет сомнения, что лилии изображались на водяных знаках и раньше, то есть в последней четверти XVII в. Следовательно, можно сказать, что бумага с водяными знаками № 2 и № 3, вероятнее всего, изготовлена примерно в то же время. 4. Водяной знак № 4 изображает лавровый венок с короной наверху, скрещёнными ветвями и буквами DVG (DOG?) внизу. Обычно буквы обозначают фамилию и имя владельца бумажной мастерской или мастера. Выяснить значение атрибутов этого водяного знака пока не удалось. Таким образом, анализ водяных знаков бумаги CGL пока мало помогает точнее определить время написания словаря. Однако и сегодня мы можем скорректировать выводы о времени создания CGL. Если часть бумаги изготовлена после 1680 г. и эта бумага не является каким-либо специальным дополнением, вложенным позднее, чем вся остальная бумага словаря20, следует полагать, что и вся бумага (по крайней мере, если рассматривать тома по отдельности) изготовлена не раньше. Даже если допустить, что бумага для документов 1683 и 1686 годов могла быть изготовлена за два-три года до их написания, всё же не слишком ли смело и дальше придерживаться мнения, что весь CGL был написан в 1672 (1673)—1675 годах? Судя по водяным знакам бумаги, эту дату следует сдвинуть на 10 лет вперёд и считать CGL работой 80-х годов XVII в. Уточнённая дата написания CGL не противоречит мнению современников о том, что его автором мог быть Ф. Преторий. Нет и других контраргументов, которые могли бы опровергнуть эти свидетельства современников. Напротив, имеющиеся сведения о филологической квалификации Ф. Претория и его занятиях литуанистикой, а также характер самого словаря и его лексикографическое качество позволяют полагать, что во второй половине XVII в. не было человека, равного Ф. Преторию. Библейская и повседневная разговорная лексика CGL Ф. Претория и способ её представления лучше всего отражают словарный состав письменных текстов (отчасти также диалектов) Восточной Пруссии XVII в. В силу всего этого «Clavis Germanico-Lithvana» заслуживает всяческого внимания лексикографов и специа- 19 См.: отдел рукописей Научной библиотеки Вильнюсского университета им. В. Капсукаса, F—8, 423, л. 3, формат 33 см × 20 см; написано на польском языке 19 сентября 1685 г. (а не 1681 г., как указывает Э. Лауцявичюс). Это документ, в котором Загробские и Цемнолонские признают за упитским старостой Петром Блюшисом право на Палевене (водяной знак — на третьей странице документа). 20 Листы словаря на бумаге с тремя петухами обнаружены лишь в двух местах: на страницах 228 (229) — 234 (235) и 244 (245) — 250 (251) первого тома CGL. 106 также внимания лингвистов. Отрадно, что давний план — наряду с другими памятниками лексикографии издать «Clavis Germanico-Lithvana»21 — наконец осуществляется. Центральная библиотека Академии наук Литовской ССР намерена выпустить подготовленное автором этой статьи издание словаря Ф. Преториуса в четырёх частях (с указателем литовских слов). ОБ АВТОРЕ СЛОВАРЯ „CLAVIS GERMANICO-LITHVANA“ Резюме Статья посвящена уточнению авторства и обстоятельств написания крупнейшего в Восточной Пруссии XVII в. немецко-литовского рукописного словаря „Clavis Germanico-Lithvana“. Объем и содержание словаря подтверждают свидетельства современников и служат основанием для заключения, что автором „Clavis Germanico-Lithvana“ является переводчик песен, член комиссии по пересмотру грамматики и песенника Д. Клейнаса, блестящий знаток литовского языка Фридрих Преториус (1624—1695). В статье говорится, что автор для словаря конкорданцы немецкой библии М. Лютера переводил на литовский язык сам, а не пользовался ранними переводами. Словарь Ф. Преториуса по сути дела был переводным словарем, не имевшим аналогов в литовской лексикографии. Поэтому необходимо различать период подготовки словаря и время непосредственного написания словаря. Путем идентификации водяных знаков установлено, что бумага словаря изготовлена не раньше, чем в 1680 г., поэтому срок написания „Clavis Germanico-Lithvana“ с 1672—1675 гг. следует перенести на десять лет позже. 21 Палионис Й. Достижения литовского языкознания в годы советского строя. – Kalbotyra, 1958, т. 1, с. 13. 107