J. Balčikonio vertimų pragmatika ir stilistika

LIETUVIŲ KALBOS SANDAROS TYRINĖJIMAI LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVI (1987) RŪTA MARCINKEVIČIENĖ ПРАГМАТИКА И СТИЛИСТИКА ПЕРЕВОДОВ Ю. БАЛЬЧИКОНИСА Переводы можно исследовать в различных аспектах: литературном, языковом, психологическом, социальном. Выбор аспекта критиком перевода зависит от того, какие особенности перевода его интересуют. Однако выбор аспекта анализа перевода может диктоваться не только замыслами критика, но и самим переводом, одной или несколькими его более заметными тенденциями. Переводы Ю. Бальчикониса можно было бы исследовать с точки зрения нормы перевода и литературного языка, адекватности, воздействия на читателя и в других аспектах, но прежде всего в глаза бросается одна особенность его переводов — прагматика, охватывающая и упомянутые аспекты оценки. В этом отношении интересны все работы Ю. Бальчикониса, однако мы ограничились одним из его последних переводов — «Путешествиями Гулливера» Дж. Свифта. Эта книга выбрана не случайно: она более адаптирована, чем другие переводы, кроме того, переводилась несколькими переводчиками и издавалась несколько раз. Впервые роман Дж. Свифта на литовский язык перевёл в 1924 году неизвестный переводчик, указавший только свои инициалы — L. D.; в 1936 году — П. Машиотас. В советские годы «Путешествия Гулливера» переводились дважды: в 1947 году — С. Томонисом, в 1957 году — Ю. Бальчиконисом. В 1975 году вышло второе издание перевода П. Машиотаса. Перевод Ю. Бальчикониса мы анализировали, сопоставляя его с оригиналом произведения, переводами С. Томониса и П. Машиотаса. С прагматической точки зрения перевод рассматривается трояко: выясняется, передаются ли прагматические значения слов (коннотативная, эмоциональная, социальная, стилистическая, экспрессивная, функциональная и иная информация языковых знаков, как её называют исследователи), правильно ли решается какая-либо конкретная прагматическая задача, уместна ли адаптация перевода1. В первом случае, когда всё внимание переводчика сосредоточено на прагматических значениях слов, перевод не отходит от оригинала, поскольку его цель — как можно адекватнее передать значения прагматических языковых знаков оригинала. Однако природа каждого перевода двойственна. Будучи результатом взаимодействия двух языков, он направлен на оригинал, а как самостоятельное произведение на языке перевода — на конкретного реципиента2. Часто эта двойственность не проявляется, поскольку ситуация внелингвистического, то есть коммуникативного, процесса не противоречит лингвистической — передаче прагматических значений. Иными словами, переводчика больше интересует оригинал произведения, чем читатель. Однако у него могут быть и другие цели, непосредственно не связанные с основной целью перевода — адекватностью. Эти дополнительные цели мо- 1 Ambrasas-Sasnava K. Vertimo tyrinėjimai. – V., 1984, p. 75. 2 Комиссаров В. Н. Лингвистика перевода. – М., 1980, с. 109. 48 …ными бывают разные: пропагандистские, дидактические, педагогические. Переводчик может переадресовать произведение той или иной группе читателей, выделенной по социальному, профессиональному или возрастному признаку. Он также может предложить читателю оценку авторских мыслей, изображённых событий. Часто переводчик стремится воздействовать не только на аудиторию, но и на сам язык перевода, направить его в желаемое русло. Такое отношение переводчика к переводу, ставящиеся им задачи противоречат цели перевода. Таким образом, прагматика перевода, понимаемая как реализация дополнительных целей перевода, непосредственно не связанных с оригиналом переводимого произведения, обусловливает отход перевода от оригинала. В этом случае переводчик не переводит, а создаёт заново, приспосабливаясь к новым обстоятельствам, специфическим целям. А цель, как известно, предопределяет результат деятельности. Как достигается такой результат — адаптированный перевод «Путешествий Гулливера» Ю. Балчикониса, мы узнаём, вникнув в цели переводчика и рассмотрев средства их достижения. О целях переводчика мы узнаём по подбору произведений для перевода. Ведь, помимо Дж. Свифта и Ж. Верна, Ю. Балчиконис переводил главным образом сказки: арабские, Гауфа, Перро, Андерсена, братьев Гримм. Он хотел, чтобы дети и молодёжь могли прочесть по-литовски как можно больше шедевров мировой литературы, чтобы по этим книгам они учились правильному, красивому литовскому языку. Поэтому, переводя, Ю. Балчиконис «… искал самое литовское, самое народное выражение. Довольно часто перевод сильно отдалялся от оригинала, поскольку Балчиконис переводил не слова или предложения, а саму мысль и хотел передать её так, чтобы поняли не только учёные, но и деревенские дети»3. Итак, дидактические, педагогические, просветительские побуждения побудили Балчикониса заняться переводами. И не только они. Переводчик работал наиболее интенсивно тогда, когда литовский литературный язык ещё не установился, когда его нормы сильно колебались, а плохие переводы направляли язык по неверному пути. Такие обстоятельства требовали, чтобы переводчик был также нормализатором языка. Поэтому при переводе «… основное внимание уделялось не столько передаче индивидуальных языковых и стилистических особенностей автора оригинала, сколько тому, чтобы язык литовского перевода был простым, ясным, образным, народным, правильным. Этими переводами прежде всего стремились развивать и нормировать литовский литературный язык, повышать культуру языка»4. Ю. Балчиконис стремился к тому, чтобы переводы способствовали стабилизации норм письменного языка и развивали у читателей чувство живой и выразительной речи. Такова была вторая цель переводчика, определившая главную особенность языка его переводов — народность. Ученики вспоминают, что единственным критерием оценки переводов для Балчикониса было «так ли сказали бы люди». Разговорный народный язык был для переводчика надёжным мерилом проверки норм литературного языка. Переведённые им сказки и другая литература для молодёжи, пишет Д. Урбас, как раз и укрепляли связь между книжным языком и живой речью людей5. Итак, нормализация литовского языка и переадресация книги молодёжи были двумя главными целями, определившими характер перевода романа. 3 Pupkis A., Mažiulis V. Juozas Balčikonis. — Kn.: J. Balčikonis. Rinktiniai raštai. V., 1978, t. 1, p. 13. 4 Kruopas J., Ulvydas K. Įžymus lietuvių kalbininkas akademikas J. Balčikonis. — Kalbos kultūra, 1965, sąs. 8, p. 4. 5 Urbas D. Apie J. Balčikonio vertimus. — Kalbotyra, 1966, t. 14, p. 41. 49 Ранее упомянутые три литовских варианта «Путешествий Гулливера» весьма различны. Перевод С. Томониса подробен, очень точен и, насколько позволяют нормы родного языка, адекватен оригиналу. Переводчик использовал средства внешней адаптации — комментарии, не изменяя текста перевода. Его цель — познакомить образованного читателя с политической сатирой Свифта, адекватно передать жанр и стиль автора. Условно этот перевод можно было бы назвать дословным, написанным на правильном, но чрезмерно книжном языке. Совершенно иной перевод П. Машиотаса, переизданный с пометой «Для младшего школьного возраста». В этом переводе кратко пересказаны только первые две части романа, а более трудные для понимания места опущены. Поэтому труд П. Машиотаса было бы неточно называть переводом. Это лишь пересказ сюжета романа для детей, не претендующий на всестороннее представление оригинала. Промежуточное положение между этими двумя переводами занимают «Путешествия Гулливера» в переводе Ю. Балчикониса. Они предназначены, как указано в аннотации, для детей среднего и старшего школьного возраста. Далее, рассматривая прагматику и стилистику текста переведённого романа, мы будем сопоставлять его с оригиналом, а методы адаптации перевода анализировать на разных языковых уровнях. В качестве дословного будем использовать перевод С. Томониса. Фонемный перевод нагляднее всего проявляется в передаче английских имён собственных — личных имён и топонимов. Многие из них придуманы автором, поэтому традиции их перевода на литовский язык не существует. Это позволяет свободнее выбирать способы перевода. Так, С. Томонис транслитерирует их, длинные и сложные названия побуквенно передаёт литовскими буквами, лишь изредка добавляя окончания. Ю. Балчиконис транскрибирует имена собственные, заменяя труднопроизносимые сочетания звуков более простыми. Во второй части Гулливер путешествует в Бробдингнег, а не в Бробдингнаг, как в оригинале и переводе С. Томониса. Особенно отличается название четвёртой части. Ю. Балчиконис не ограничился, как его предшественник, ни транслитерацией страны гуигнгнмов, ни мало чем отличающейся от неё транскрипцией этого нечитаемого слова. Он использовал функциональный эквивалент и назвал страну, жители которой — лошади, литовской звукоподражательной формой «страна Ягагов». Итак, в переводе Балчикониса имена собственные литуанизируются. Значение имело развитие языка. За десятилетие, разделившее переводы, нормы литовского языка сильно изменились. Однако транскрибирование имён собственных было обусловлено не только новыми требованиями к переводам. Важную роль сыграло и представление переводчика о том, для какого читателя он переводит. Ю. Балчиконис литуанизирует не только имена собственные, но и нарицательные существительные, обозначающие единицы измерения и объёма, предметы быта и военного обихода. В романе Свифта встречаются реалии двух типов: английские и вымышленные. Английские реалии Ю. Балчиконис воссоздаёт, заменяет литовскими аналогами или объясняет описательно. Поэтому вместо «ярдов и дюймов», «кабелей и лиг», транскрибированных в переводе С. Томониса, появляются «сажени» и «дюймы», «футы» и «мили». «Пинта» в зависимости от ситуации заменяется (к сожалению, не везде одинаково и не всегда точно) то на «стакан», то на «четверть нашей кружки для питья». Ю. Балчиконис отказывается от свойственной Дж. Свифту протокольной точности и переводит обобщённо подробные места, пародирующие описания путешествий, например: «... and about four yards from me, over against my right ear, I heard a knocking for above. 50 an hour, like that of people at work…“6 — „…примерно в четырех ярдах, у моего правого уха, больше часа я слышал стук, словно люди что-то делали…“7 — „Возле моего уха раздался грохот, похожий на стук работающих плотников, и продолжался почти час8. Так в переводе Ю. Балчикониса читатель избавлен от непонятных ему реалий — «ярдов», но вместе с тем и от проблесков сатиры Дж. Свифта — пародии на научный стиль. Другая группа реалий — это порождения авторской фантазии, экзотизмы, обозначающие элементы быта, культуры, религии и обычаев стран, которые посетил Гулливер. В оригинале романа они выделены курсивом, а в скобках дано их пояснение на английском языке. Подобным образом поступают и переводчики романа. Реалии не «переводят», а лишь поясняют, поскольку эти слова и в оригинале, и в переводе выполняют не номинативную, а стилистическую функцию — создают местный колорит. Ю. Балчиконис весьма обоснованно избегает употребления интернациональных слов. В оригинале говорится «civilized», «prognosis», «jargon», «exist», «patient», а он переводит «просвещенный», «предполагать», «особый язык», «сохраняется», «больной». С. Томонис оставил интернациональные слова. В английском языке эти слова уже ассимилировались с нейтральной лексикой, тогда как в литовском они по-прежнему принадлежат к книжной лексике. В переводах, предназначенных для молодежи, интернациональных слов следует избегать и по другой причине — их смысл не всегда ясен. Сопоставляя оригинал с переводом, мы обнаруживаем и другие лексико-семантические трансформации. Во многих местах Ю. Балчиконис конкретизирует описание или повествование, заменяя абстрактные английские существительные «cause», «food», «people» их контекстуальными синонимами «гнев», «еда и напитки», «враги». В других местах — наоборот, конкретные слова он заменяет абстрактными. Особенно любимое слово переводчика — слово широкой семантики «вещь», употребляемое вместо «вопроса», «изделия», «мотива», «причины», «образа». Хотя упомянутые трансформации — генерализация и конкретизация — противоположны друг другу, назначение у них одно: сделать текст понятнее и ближе читателю. Что, где и как менять, переводчик решал, имея перед глазами хорошо знакомого ему адресата перевода. Частым явлением в переводах Ю. Балчикониса является и стилистическая модификация. Нейтральное слово оригинала он заменяет более выразительным, образным литовским соответствием. Особенно характерно это для глаголов. В переводе словам оригинала «crowd», «fight», «imprison», «obstinate», «steal off» соответствуют «толкались», «дрались», «бросил в тюрьму», «жестокий», «удрал» вместо «собирались толпой», «сражались», «заключил в тюрьму», «упрямый», «убежал». Итак, Ю. Балчиконис любит эмоционально окрашенные синонимы. Многие пары английских и литовских синонимов различаются не столько экспрессивностью, сколько принадлежностью к разным функциональным стилям, иначе говоря, не экспрессивной, а функциональной коннотацией. Направление стилистической модификации всегда одно и то же: нейтральные или более характерные для письменной речи английские слова Ю. Балчиконис переводит литовскими разговорными словами. Более склонный к книжному языку перевод С. Томониса лишь подчеркивает этот контраст 6 Swift J. Gulliver’s Travels. — Moscow, 1973, p. 34. 7 Swift J. Guliverio kelionės / Vertė S. Tomonis. — K., 1947, p. 64. 8 Sviftas Dž. Guliverio kelionės / Vertė J. Balčikonis. — V., 1957, p. 16. 51 между оригиналом и переводом Ю. Балчикониса, например: «... we labour under two mighty evils: a violent faction at home, and the danger of an invasion of a most potent enemy from abroad“9 — „...нам приходится столкнуться с двумя большими бедами: бороться с сильными внутренними врагами и готовиться отразить нападение могущественного врага из-за границы“10 — „...на самом деле нас пожирают две страшные болезни: изнутри — вечные распри партий, а извне — угроза сильного врага“11. Перевод Ю. Балчикониса можно было бы назвать двойным переводом: «Путешествия Гулливера» переведены не только с английского языка на литовский, но и из письменной разновидности этого языка в разговорную. Впечатление образной, гибкой речи усиливают и стилистические фигуры, употребленные там, где в соответствующем месте оригинала их днем с огнем не сыщешь. В переводе Ю. Балчикониса Гулливер сражается не с «врагами на острове Блефуску», а «против острова Блефуску». Здесь значение метонимически переносится на основе пространственных отношений: с людей, живущих на этом острове, на сам остров. Есть и другие примеры метонимического перевода, особенно когда при упоминании городов части тела заменяют обозначения их назначения или свойств: «зрение» заменяется «глазами», «нежность» — «добрым сердцем». В оригинале действие обозначено одним словом — «брести», «плыть», а в переводе находим «брести и брести», «плыть и плыть». В переводе также много литот, перифраз образных слов оригинала и метафор. Все эти стилистические фигуры делают речь образной и эмоциональной. Кроме того, «они позволяют не говорить в тексте о том, что и так ясно, благодаря чему высказывание становится более сжатым»12. Отдельно следует поговорить о сравнениях, которые Ю. Балчиконис весьма значительно адаптировал. Особенно это касается предметных сравнений, в которых два явления прямо сопоставляются по качеству или количеству. Ю. Балчиконис сравнивает веревки, которые были не толще «обычной английской бечевки», с постромкой, а «булочки величиной с ружейную пулю» — с воробьиными яйцами. Такая адаптация перевода необходима, ведь чего стоит сравнение, если предмет, с которым сравнивают (рема), менее знаком читателю, чем предмет, который сравнивают (тема). Итак, стилистическая модификация — характерная черта переводов Ю. Балчикониса. Здесь уместно вспомнить мнение переводчика Д. Урбаса о месте стилистических фигур в переводе: «... переводчику незачем педантично настаивать на том, чтобы каждое такое стилистическое средство, как идиома, шутка, образное слово (...) непременно помещалось именно там, где оно стоит в оригинале, — это было бы признаком буквализма, рабского подражания. Важно соответствие совокупности стилистических средств, их внутренние диалектические отношения»13. Безусловно, сравнивая переводы, мы должны учитывать не столько отдельно взятые слова, предложения или абзацы, сколько взаимосвязь двух текстов в целом. Однако даже при такой оценке оригинала и переводных текстов литовский перевод Ю. Балчикониса превосходит оригинал обилием стилистических средств. 9 Swift J. Min. veik., p. 56. 10 Swift J. Guliverio kelionės / Vertė S. Tomonis, p. 95. 11 Sviftas Dž. Guliverio kelionės / Vertė J. Balčikonis, p. 42. 12 Župerka K. Lietuvių kalbos stilistika. — V., 1983, p. 68. 13 Урбас Д. Указ. соч., с. 43. 52 Синтаксис рассматриваемого перевода также ближе к стилю разговорной речи. Предложения Дж. Свифта длинные, разделённые точками с запятой на периоды, у Ю. Бальчикониса — более короткие. Одно предложение оригинала переводчик делит на два, три или даже четыре, свободно выбирая, какую информацию оставить в первом, а какую перенести в последующие предложения. Ю. Бальчиконис не только дробит предложения, но и заменяет английские пассивные конструкции литовскими активными, именные словосочетания — глагольными, безличные предложения — личными. Такие переведённые предложения легко читать про себя и вслух, их нетрудно понять, запомнить и пересказать. Синтаксические трансформации делают объективное, спокойное повествование Дж. Свифта живым и динамичным. Это впечатление усиливает и выбранное переводчиком повествование от первого лица вместо употребляемого в оригинале третьего лица. Так переводчик создаёт иллюзию достоверности, столь важную для юного читателя. Многие предложения Ю. Бальчиконис и вовсе опускает. В переводах опущения обычно являются порицаемым явлением. Они поглощают значительную часть информации, искажают идею произведения. Что и почему опущено в рассматриваемом нами переводе? Ю. Бальчиконис не передаёт читателю те места романа, где изображены пороки английской жизни: неверность, проституция, ложь. Он опускает также описания способов лечения, «естественные надобности» Гулливера и другие эпизоды, в которых Свифт не соблюдает правил приличия, а его сатира отличается натуралистической грубостью. Опуская тот или иной фрагмент, переводчик выражает своё отношение к изображаемому, выступает в роли моралиста. В истории перевода было немало подобных случаев переработки произведения. В наши дни такие изменения допустимы и необходимы лишь тогда, когда книга, предназначенная для взрослых, переадресуется молодёжи. Оценивая переведённые Ю. Бальчиконисом «Путешествия Гулливера», следует руководствоваться не адекватностью оригинала и перевода, а прагматической ценностью перевода как основным критерием оценки. Следовательно, нужно рассмотреть, каковы были цели переводчика и насколько успешно ему удалось их осуществить. Прагматическая ценность перевода Бальчикониса двойственна: её составляют адаптация произведения, его переадресация молодёжи, а также правильность, простота и народность языка перевода. Прагматика и стилистика переводов Ю. Бальчикониса Резюме В настоящей статье рассмотрены принципы переводческой адаптации на материале романа Дж. Свифта „Путешествие Гулливера“. Переводчик преследовал при этом две цели: сделать роман доступным подросткам и научить их образному, народному разговорному языку. Приемы адаптации обсуждены по отдельным уровням языка (фонетические, лексические, синтаксические и текстовые явления). Была проанализирована стилистическая модификация как главный метод переводческой практики Ю. Бальчикониса. Автор статьи пришла к выводу, что „Путешествие Гулливера“ в переводе Бальчикониса является прагматически адекватным переводом.