Dėl lietuviško „Marselietės“ pavadinimo

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXVII (1988) LIETUVIŲ KALBA IR BILINGVIZMAS ДИСКУССИЯ. РЕЦЕНЗИИ О ЛИТОВСКОМ НАЗВАНИИ «МАРСЕЛЬЕЗЫ» В ночь с 25 на 26 апреля 1792 г. молодой артиллерийский офицер страсбургского гарнизона Руже де Лиль (Rouget de Lisle), который, по словам А. де Ламартина (A. de Lamartine), любил войну как солдат, а революцию — как мыслитель, создал «Боевой гимн Рейнской армии», начинающийся словами «Allons, enfants de la patrie…». Эта песня быстро распространялась, а наибольшую известность ей принесли марсельские добровольцы. Поэтому вскоре ее стали называть «Гимном марсельцев» («l’Hymne des Marseillais»), или просто «Марсельезой» («La Marseillaise»). Под этим последним названием она и вошла в историю. Вскоре «Марсельеза» была провозглашена гимном республики, однако во времена Реставрации и Второй империи она была запрещена, пока наконец в 1879 г. вновь не стала государственным гимном Франции, которым остается и по сей день. Будучи глубоко патриотичной и пробуждая в борцах мужество и стремление к свободе, «Марсельеза» распространилась и за пределами Франции. На мотив ее музыки и слов создавались революционные рабочие песни. Одну такую песню, написанную П. Лавровым «Рабочую марсельезу», с 80-х годов XIX в. очень любили российские рабочие и революционная интеллигенция. На литовский язык эта песня была свободно переведена в начале нынешнего столетия Юозасом Балтрушайтисом, подписывавшимся псевдонимом Й. Мэмеле, и называлась то «Песней рабочих» (Мэмеле, 1904, с. 12–14), то «Рабочей марсельезой» (Песни революции, 1905, с. 7–8), то просто «Марсельезой» (Песни революции, 1918, с. 5–6), то еще как-нибудь иначе. Первая строка перевода (а, возможно, точнее — переложения) Й. Мэмеле звучит так: «От старого мира отрекаемся». В то время существовало и немало других революционных песен, называвшихся марсельезами, — кроме упомянутой «Рабочей марсельезы», известны также «Коммунистическая марсельеза», «Молодежная марсельеза», «Литовская марсельеза» и др. Таким образом, в революционной поэзии слово марсельеза стало нарицательным. Им называют гимн революционной борьбы, торжественную революционную песню, созданную на мотивы французской «Марсельезы». Любопытно, что в сборнике «Песни революции», изданном в 1905 г. в Лондоне (?), сразу после «Интернационала» подряд помещены три марсельезы — перевод французской «Марсельезы» и два перевода-переложения «Рабочей марсельезы» П. Лаврова: «Рабочая марсельеза» Ю. Балтрушайтиса (подписанная псевдонимом J. Mėmelė) и «Литовская марсельеза» В. Мицкявичюса-Капсукаса (подписанная псевдонимом Revoliucionierius). Это, несомненно, свидетельствует и о значимости этих песен, и об их популярности. В современном литературном литовском языке слово марсельеза обычно приводится как нарицательное существительное (Словарь современного литовского языка, 1954, с. 444; Словарь современного литовского языка, 1972, с. 385; Словарь литовского языка, 1966, т. 203 7, с. 877; Словарь иностранных слов, 1951, с. 427; Словарь иностранных слов, 1969, с. 480; Словарь иностранных слов, 1985, с. 305; Литовско-французский словарь, 1962, с. 304; Французско-литовский словарь, 1957, с. 328; Французско-литовский словарь, 1976, с. 568; Литовско-русский словарь, 1971, с. 378; Русско-литовский словарь, 1967, т. 1, с. 458; Русско-литовский словарь, 1983, т. 2, с. 182; Англо-литовский словарь, 1978, с. 496; Немецко-литовский словарь, 1972, с. 603; Итальянско-литовский словарь, 1983, с. 417 и др.). Этим существительным обычно обозначается только французская «Марсельеза» (так значение этого слова определено в «Словаре современного литовского языка», «Словаре литовского языка» и послевоенных словарях иностранных слов). Однако марсельезы как исключительно нарицательного существительного, равно как и такое толкование его значения, недостаточно точно, хотя так поступают и в некоторых других языках. Когда значение этого слова объясняется как «французская революционная песня, созданная в 1792 г. и ставшая национальным гимном Франции» (Словарь современного литовского языка, 1972, с. 385), имеется в виду название рассматриваемой песни, ныне государственного гимна Франции, которое, несомненно, следует писать так же, как названия всех других произведений, — «Марсельеза». Другое дело, когда имеются в виду переложения «Марсельезы», для обозначения которых слово марсельеза имеет значение «революционная песня, созданная на мотивы „Марсельезы“». В таких случаях это слово обоснованно пишется, как и все прочие нарицательные существительные, со строчной буквы — марсельеза. Кстати, два значения слова марсельеза различались уже в «Словаре иностранных слов», изданном полвека назад (1936, с. 600): «1. Гимн Французской революции, созданный в 1792 г. Руже де Лилем; ныне национальный гимн Франции; 2. русская и др. революционная песня, исполняемая на мотив марсельезы». Только в этом словаре эти два значения не разграничены в написании¹. В «Малой литовской советской энциклопедии» (1968, т. 2, с. 519) и «Литовской советской энциклопедии» (1981, т. 7, с. 267) помещена только статья о собственном имени «Марсельеза», однако здесь упоминаются также переложение П. Лаврова «Рабочая марсельеза» и его перевод на литовский язык. В этом и других составных названиях слово марсельеза пишется как нарицательное существительное (со строчной буквы). Нарицательное значение слова «революционная песня» отмечается и в словарях некоторых других языков, например в «Кратком этимологическом словаре чешского языка» (Holub, Lyer, 1967, с. 304), а в словарной статье Марсельеза академического словаря современного русского литературного языка выделено переносное употребление этого слова, когда речь идет о революционной песне вообще (Словарь современного русского литературного языка. 1957, т. 6, с. 643). Далее представляется целесообразным хотя бы кратко проследить историю литовских соответствий названия «La Marseillaise», рассмотреть, как возникло название «Марсельеза», какова его традиция и как оценивать другие варианты этого названия, употребляемые в тех или иных источниках. Это актуально и для современной языковой практики, поскольку и сейчас порой еще сомневаются, действительно ли по-литовски следует говорить и писать «Марсельеза» и марсельеза. Во французском языке La Marseillaise — «государственный гимн Франции, созданный Руже де Лилем» — обычно рассматривается отдельно от слова marseillais, -e (произносится: 1 При подробном разграничении значений слова марсельеза, разумеется, следует учитывать и значение «жительница города Марселя», выделенное еще в 1923 г. наряду со значением «французская революционная песня 1792 г.» (Словарик иностранных и международных слов. 1923. С. 59). 204 (marseje, marsejez), значение прилагательного и существительного (Larousse de la langue française, p. 1114). Прилагательное marseillais, -e с суффиксом -ais, -e образовано от названия города Марсель (Marseille) и означает «из Марселя, связанный с Марселем». По-литовски это выражается словами marseliškas, -a или, согласно нынешним тенденциям, скорее marselietiškas, -a, хотя между ними есть некоторое различие в значении. С тем же суффиксом образованы и названия людей по месту их происхождения и проживания: marseillais m «марселец» и marseillaise f «марселька». Точное этимологическое определение значения La Marseillaise — «песня из Марселя» (Holub, Lyer, 1967, p. 304) или «песня марсельцев». Первые переводчики этой песни и ее переложений на литовский язык образовали название по французской модели существительного — «Marselietė» («Марселька»), хотя было возможно и прилагательное название — «Marseliškoji» или «Marselietiškoji». В сборнике «Revoliucijos dainos» («Песни революции»), изданном в 1905 году, — возможно, это первая публикация перевода французской «Марсельезы», поскольку считается, что она была переведена в 1905 году (Kubilius, 1958, p. 210; см. также: Lietuviškoji tarybinė enciklopedija, 1981, t. 7, p. 267), — это название написано как Marselietė (Revoliucijos dainos, 1905, p. 4). Возможно, на переводчиков (и авторов переложений) повлияло также польское название «Marselietės» — «Marsyljanka» (Encyklopedya powszechna, 1864, t. 18, p. 47) или «Marsyljanka» (Wielka ilustrowana encyklopedya powszechna, t. 10, p. 58)², образованное от польского названия Марселя Marsylia (в соответствии с нынешним правописанием). Кроме того, мог повлиять и образец популярной в то время революционной польской песни «Warszawianka» (Wielka encyklopedia powszechna, 1969, t. 12, p. 127)³. Перевод последней песни в упомянутом сборнике революционных песен помещен сразу после песни марсельцев и назван «Varšuvietė» («Варшавянка») (Revoliucijos dainos, 1905, p. 11; в содержании книжки написано «Varšavietė»). О популярности в литовской революционной поэзии начала века названий, образованных с суффиксом -ietė, свидетельствует и стихотворение «Vilnietė» («Вильнюсская девушка»), помещенное в сборнике J. Baltrušaitis [Mėmelė] 1904 года (Mėmelė, 1904, p. 5) и начинающееся словами «Поднимем смело наш папоротник...». Кстати, в этом стихотворении нетрудно заметить некоторые мотивы «Varšuvietė» — первые слова: «Поднимем смело наше знамя...» (Revoliucijos dainos, 1905, p. 11), по-польски «S’miało podnieśmy sztandar nasz w górę...» Несколько позднее, в словариках иностранных слов, изданных в двадцатые годы, написание «Marselietė» и даже ее литуанизация несколько варьировались. В «Svetimų ir tarptautiškų žodžių žodynėlis» («Словарике иностранных и международных слов»), изданном в Шяуляе в 1923 году, приводится Marselijėtė; кстати, значение этого слова здесь определено так: «французская революционная песня 1792 года; жительница города Марселя» (M. ir S., 1923, p. 59). С современной точки зрения такое написание неоправданно — словообразовательная основа по-литовски ведь называется Marselis, следовательно, в образова- 2 Dabar lenkų kalba rašoma „Marsyljanka“ (Wielka encyklopedia powszechna, 1966, t. 7, p. 74; Słownik wyrazów obcych, 1971, p. 456; Lenku — lietuvių kalbų žodynas, 1964, p. 212; Lenkų—lietuvių kalbų žodynas, 1979, p. 256). 3 Кстати, польское название «Warszawianka» тоже возникло не без влияния французского языка. Ведь помимо революционной песни, созданной в конце XIX века, существует на полвека более ранняя польская патриотическая песня с тем же названием, оригинал которой был написан по-французски — «La Varsovienne» (Wielka ilustrowana encyklopedia powszechna, t. 18, p. 47; Wielka encyklopedia powszechna, t. 12, p. 127). 205 ние перед суффиксом совершенно необоснованно. В «Словарике иностранных и непонятных слов» J. Norkus, вышедшем год спустя, представлен совершенно иной литуанизированный вариант — Marsaljeza: «французский республиканский революционный народный гимн, составленный Руже-де-Лилем 25 апреля 1792 года, в годы Великой французской революции. Ныне — французский национальный гимн» (Norkus, 1924, p. 55). Написание Marsaljez[a], предлагаемое J. Norkus, близко к привычному в некоторых других языках названию «Марсельезы», например: русскому Марсельеза (Словарь русского языка, 1986, т. 2, с. 230), белорусскому Марсельеза (Тлумачальны слоўнік беларускай мовы, 1979, т. 3, с. 112), чешскому Marseillaisa (произносится: марсееза; Чешско — русский словарь, 1973, т. 1, с. 374), болгарскому марсилеза (Бернштейн, 1975, с. 309), родственному латышскому marseljeza (Bojāte, Subatnieks, 1964, p. 377; Balkevičius, Kabelka, 1977, p. 370; Latviešu literārās valodas vārdnīca, 1984, t. 5, p. 98), а также в далеких от них эстонском «Marseljees» (Lõugas, 1969, p. 171) и финском marseljeesi (Финско-русский словарь, 1975, с. 363). Вероятно, на литуанизированную форму с окончанием -a повлияли ближайшие соседи — славянские языки, прежде всего, по-видимому, русский, поскольку существительные французского языка с суффиксом -aise, попадая в литовский язык, чаще, похоже, становятся словами мужского рода, ср. majonezas (от французского mayonnaise f.), polonezas (от французского polonaise f). Правда, и здесь не обошлось без посредничества более близких соседей. Но это уже другое дело. Ни «Marsaljeza», ни какие-либо другие варианты подобного рода (точнее было бы, возможно, «Marselježė» или «Marseježė») в литовском языке не распространились и сегодня могут упоминаться лишь как мелкие подробности истории существовавших или неосуществленных, но возможных вариантов литуанизации этого слова. До наших дней время от времени употребляется еще один, совершенно неожиданный вариант литуанизации «Марсельезы». Это «Marseljetė» (Kubilius, 1958, p. 210; Lietuvių literatūros istorija, 1958, t. 2, p. 535) и marseljetė (Lietuvių kalbos tarties žodynas, 1985, p. 177). Этот вариант пытаются внедрить в употребление литературного языка (об этом свидетельствует его включение в словарь произношения), однако его все же следует отвергнуть. Почему нельзя принять marseljetės? Прежде всего потому, что эта marseljetė — искусственное слово, выдумка, не соответствующая ни употребляемому слову языка-источника (французского), ни словам языков возможных посредников (русского, польского, немецкого). Уменьшительный суффикс -etė (из французского -ette), который есть, например, в слове šansonetė «песенка», получившем распространение также из французского языка, совершенно не подходит для нового названия «Марсельезы» — протяженной, торжественной песни и гимна Франции. Кроме того, почему marseljetė, а не marseletė, если уж пытаются создать в литовском языке якобы международное название гимна другого народа? Совершенно ясно, что слово marseljetė не основано ни на данных какого-либо иностранного языка (чтобы его можно было считать заимствованием), ни на данных родного языка (чтобы считать его обычным производным). Историю изменить нельзя. Ее можно лишь по-разному истолковывать. В историю литовской революционной поэзии, а также в историю самого литовского языка знаменитая французская песня и государственный гимн «La Marseillaise» вошли под названием «Marselietė» («Марселька»). Тем же словом, как и у соседних народов, называли и революционные песни, созданные или переделанные по мотивам «Марсельезы», — «Марсельеза рабочих», «Литовская Марсельеза» и др. Итак, здесь очевидны устоявшееся употребление и традиция. Название «Marselietė» используется на протяжении всего этого столетия, по-видимому, с самых первых переводов песни и ее переложений на литовский язы- 206 Название приводится в нормативных толковых, а также переводных словарях, употребляется в энциклопедиях и другой литературе. Сейчас не видно никаких веских оснований отказываться от этого слова и внедрять другие варианты, употреблявшиеся кем-либо или вновь предлагаемые. Stasys Keinys LITERATŪRA Anglų–lietuvių kalbų žodynas / Sud. A. Laučka, B. Piesarskas, E. Stasiulevičiūtė. 2 leid. V., 1978. Balkevičius J., Kabelka J. Latvių–lietuvių kalbų žodynas. V., 1977. Bojatė A., Subatnieks V. Lietuvių-latviešu vārdnīca. Rīga, 1964. Dabartinės lietuvių kalbos žodynas / Ats. red. J. Kruopas. V., 1954. Dabartinės lietuvių kalbos žodynas / Ats. red. J. Kruopas. II papild. leid. V., 1972. Encyklopedja powszechna. Warszawa, 1864. T. 18. Holub J., Lyer S. Stručný etymologický slovník jazyka českého. Praha, 1967. Karsavina I., Kairiūkštytė E. Lietuvių–prancūzų kalbų žodynas. V., 1962. Kubilius V. Revoliucinė lietuvių poezija 1890–1907 metais // Literatūra ir kalba. V., 1958. T. 3. Larousse de la langue française / Lexis. Paris, [1979]. Latviešu literārās valodas vārdnīca. Rīgā, 1984. 5. sēj. Lenkų–lietuvių kalbų žodynas / Sud. V. Vaitkevičiūtė. V., 1964. Lietuviškoji tarybinė enciklopedija. V., 1981. T. 7. Lietuvių kalbos tarmių žodynas / Sud. V. Vitkauskas. V., 1985. Lietuvių kalbos žodynas / Ats. red. J. Kruopas. V., 1966. T. 7. Lietuvių literatūros istorija / Red. K. Korsakas. V., 1958. T. 2. Lyberis A. Lietuvių–rusų kalbų žodynas. V., 1971. Lõugas V. Leedu – eesti sõnaraamat. Tallinn, 1969. Mažoji lietuviškoji tarybinė enciklopedija. V., 1968. T. 2. Mémelė J. Pirmosios Gegužės balsai. Londonas [?], 1904. M. ir S. Svetimų ir tarptautinių žodžių žodynėlis. Šiauliai, 1923. Norkus J. Svetimų ir nesuprantamų žodžių žodynėlis. K., 1924. Petrauskas V. Italų – lietuvių kalbų žodynas. V., 1983. Prancūzų – lietuvių kalbų žodynas / Sud. E. Juškienė, M. Katalienė, K. Kaziūnienė, D. Šlapoberskis. V., 1957. Prancūzų–lietuvių kalbų žodynas / Sud. A. Juškienė, M. Katalienė, K. Kaziūnienė. V., 1976. Revoliucijos dainos. Londonas [?], 1905. Revoliucijos dainos. V., 1918. Rusų–lietuvių kalbų žodynas / Reng. V. Baronas, V. Galinis. V., 1967. T. 1. Rusų–lietuvių kalbų žodynas / Sud. Ch. Lemchenas. V., 1983. T. 2. Słownik wyrazów obcych PWN. – Warszawa, [1971]. Šlapoberskis D. Vokiečių–lietuvių kalbų žodynas. 2 leid. V., 1972. Tarptautinių žodžių žodynas / Ats. red. V. Kvietkauskas. V., 1985. Tarptautinių žodžių žodynas / Sud. K. Boruta, Pr. Čepėnas, A. Sirutytė-Čepėnienė. Red. J. Žiugžda. K., [1936]. Tarptautinių žodžių žodynas / Vert. O. Doveikienė, J. Kabelka, Ch. Lemchenas. V., 1969. Tarptautinių žodžių žodynas / Vert. O. Katinskaitė, Ch. Lemchenas, J. Talmantas. V., 1951. Vaitkevičiūtė V. Lenkų–lietuvių kalbų žodynas. V., 1979. Wielka encyklopedia powszechna. Warszawa, [1966]. T. 7; [1969]. T. 12. Wielka ilustrowana encyklopedja powszechna. Kraków. T. 10, 18. Бернштейн С. Б. Болгарско-русский словарь. М., 1975. Словарь русского языка / Под ред. А. П. Евгеньевой. 3-е изд., стереотип. М., 1986. Т. 2. 207 Словарь современного русского литературного языка. М.; Л., 1957. Т. 6 Тлумачальны слоўнік беларускай мовы. Мінск, 1979. Т. 3. Финско-русский словарь / Сост. Й. Вахрос, А. Щербаков. М., 1975. Чешско-русский словарь / Под ред. Л. В. Копецкого, Й. Филиповича, О. Лешки. М.; Прага, 1973. Т. 1. KIETOJO r TARIMAS VIETOJ MINKŠTOJO ŽEMAIČIŲ ŠNEKTOSE 1. Priebalsio r kietinimas prieš priešakinės eilės balsius yra kai kurių rytų ir pietų aukštaičių dėsninga fonetikos ypatybė. Ji išsamiai aprašyta Z. Zinkevičiaus (1966, p. 165—166, 519) bei Ž. Urbanavičiūtės (1970, p. 61—65; 1971, p. 55—69), žr. LKA II 87 žem. Žemaičių šnektose tam tikro kietojo ir minkštojo r varijavimo taip pat esama. Tai faktiškai visai kitokio tipo „kietinimas“ ar „minkštinimas“ negu aukštaičių tarmėje, nes žemaičių šnektas apima vadinamasis jotinis r minkštėjimas ir šitaip suminkštėjusių priebalsių keitimas kietaisiais. Šitoks žemaičių tarmės fonetinis reiškinys yra jau atkreipęs mūsų dialektologų dėmesį (Зинкявичюс, 1973, p. 93—97). Konkrečių faktų nemažai mini Z. Zinkevičius, stengdamasis nurodyti ir geografiją (Zinkevičius, 1968, p. 153—156). Panašiai apie tai rašo ir V. Grinaveckis, daugiau dėmesio skirdamas minkštojo r tarimui ir to dėsnio geografijai, pateikdamas daug faktų, kur matyti įvairios analogijos / drāuks — drāugas „draugas“, uždrāude — uždriaudė ir kt. / (Grinaveckis, 1973, p. 313—316), kartu pabrėždamas, kad tai kai kur „be abejo, yra naujas reiškinys“ (Grinaveckis, 1973, p. 316). Šiuo fonetikos dalyku dabar susidomėjo ir A. Girdenis, ypač atkreipęs dėmesį į dažną kietojo r tarimą šiaurės rytų žemaičių (dūnininkų varniškių) šnektose, kur „toks visiškai reguliarus [išretinta A. Girdenio] reiškinys gali būti tik fonetinės kilmės“ [išretinta A. Girdenio] (Girdenis, 1980, p. 34). Gaila, žinoma, kad šito reiškinio nesiekė išaiškinti „Lietuvių kalbos atlasas“, tokio klausimo nebuvo įtraukta į programą (atskiri žodžiai trobā, riogsōti gali išsamiai neparodyti to dėsnio veikimo geografijos). 2. Rašant „Šiaurės rytų dūnininkų šnektų žodyną“ (Vitkauskas, 1976) ir šiaip tyrinėjant pietų žemaičių tarmę, susikaupė iš tiesų gana daug pavyzdžių, kur kamieno *rįa, *rįau, *rįu, *rįū, *rįo garsų junginiai, skirtingai nuo bendrinės kalbos, aukštaičių ir netgi žemaičių šnektų, daugelyje tyrinėtų tarmių yra pasidarę ro, rau, ru, rū, ruo, o ne rio, riau, riu, riū, rio. Šiuo atveju norima panagrinėti, kaip daugelį tokių žodžių taria išsamiau tyrinėtų Kuršėnų (Šiaulių r.), Vidsodžio, Užvenčio (Kelmės r.), Pāvandenės, Viekšnių (Telšių r.) šnektų žemaičiai dūnininkai (varniškiai). Ten užfiksuota: braũ.nà Krš, Užv, Vds || brãũnà Pvn, Vkšn „briauna“, grã.u-t’į Krš || grã.ut’ę Pvn, Užv, Vds, Vkšn „griauti“, graus’t’ɪn’is Krš || graus’t’ɪ.n’is Pvn, Užv, Vds, Vkšn „griaustinis, perkūnija“, grúov’ims Krš || grúov’ems Užv, Vds || grúov’ę.ms Pvn, Vkšn „griovimas“, gruy’iesa Krš || groj’ėšā Pvn, Vkšn „griuvėsiai“, grūt’t’i Krš || grū’t’e Pvn, Užv, Vds, Vkšn „griūti“, gruv’in’let’į Krš || grov’ę-n’let’e Pvn, Užv, Vds, Vkšn „griuvinėti“, grúov’i:s Krš || grúov’ɪ:s Pvn „griovys“, karù’m’en’į Krš || karù’m’en’ę Pvn, Užv, Vds, Vkšn „kariuomenė“, senosios kartos 208