Apie XIX a. lietuvių kolonijų kalbą Baltarusijoje

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVIII (1989) KALBŲ RYŠIAI IR SĄVEIKOS MARIJA KINDURYTĖ-SIVICKIENĖ О ЯЗЫКЕ ЛИТОВСКИХ КОЛОНИЙ XIX в. В БЕЛАРУСИ На территории Белорусской ССР имеются островки литовского языка двух типов. Одни из них — «сохранившиеся», то есть в силу тех или иных исторических обстоятельств отделившиеся от основного ареала литовского языка. Они неоднократно исследовались и описывались уже в конце XIX века и позднее, в XX веке. Особенно активизировались эти исследования в 1960-е годы, когда возрос интерес к диалектам литовского языка и современным контактам балтийских и славянских языков, их взаимодействию. Однако в Беларуси есть и островки литовского языка иного типа. Это небольшие колонии — отдельные деревни, населённые литовцами, переселившимися сюда в конце XIX века (1885—1890 гг.) из бывших Виленской и Ковенской губерний. Несколько десятков таких больших и малых деревень были разбросаны по территории нынешних Витебской, Могилёвской и Минской областей (а также соседней Смоленской области). Не все колонии сохранились до наших дней. О том, как появились литовские деревни в Беларуси, многое известно из рассказов самих жителей. Сейчас среди них уже нет родившихся в Литве и приехавших сюда вместе с родителями. Последние из них умерли примерно 20 лет назад. Малоземельные крестьяне объединялись в товарищества и отправлялись из родных мест в эти губернии царской России, надеясь приобрести землю подешевле, чаще всего продававшуюся с торгов. Царское правительство создало для переселенцев определённые условия. Они могли получить долгосрочную ссуду в Крестьянском банке в Москве. Именно так в имении помещика Термана возникла литовская деревня Малкава (белор.: Ма́лькаўка) (родина автора статьи, см. Киндурис 1956), в Могилёвской обл., Мстиславском районе, в 35 км к западу от Мстиславля. В 1885 г. сюда прибыли 42 семьи земледельцев, купившие имение Малкава, которому принадлежало около 3200 га лесистых земель. Большинство жителей приехали сюда из Линкмену и окрестностей, расположенных ныне на границе Утенского, Швенчёнского и Игналинского районов. Обосновавшись здесь, они использовали часть помещичьего леса для строительства домов, большую его часть вырубили или выжгли, чтобы расчистить землю под пашни. В начале XX века жители Малкавы разошлись по хуторам, а в 1939 г. хутора были упразднены, и все вернулись на место старой деревни. Малкава была одной из крупнейших деревень такого происхождения в Беларуси. До 1929 г. в ней насчитывалось около 80 хозяйств и 525 жителей, позднее, в 1956 г., — 45 хозяйств и около 280 жителей. Со временем их число сокращалось. Интересные сведения находим в единственной книжке такого рода В. Скардиша (Скардзіс, 1929), где перечислены и кратко описаны литовские поселения, указана численность жителей и их происхождение. Очень важным периодом в жизни литовцев Беларуси были 1927—1937 гг. В это время были созданы и действовали начальные или семилетние школы (в более крупных 123 (в деревнях) литовские школы. А в поселении Диманово Витебской области в 1928–1938 гг. действовала литовская школа-интернат, постепенно выросшая из семилетней в среднюю. Туда приезжала учиться молодёжь из всех литовских деревень Беларуси, а также из других местностей СССР (Смоленской, Саратовской обл.). В деревнях были организованы национальные колхозы. Действовали клубы, читальни, проводились вечера, собрания. Старшее поколение также обучали читать и писать по-литовски. В деревнях многие читали издававшуюся в Минске газету «Красный пахарь», а также печатавшийся в Москве журнал «Прекалас». Всё это значительно оживило литовскую жизнь в колониях. В этот период литературный литовский язык непосредственно влиял на речь сельских жителей, выходцев из разных местностей. Возможно, поэтому некоторые яркие диалектные особенности и особенности речи представителей старшего поколения не передались следующему поколению, их детям. В малкавском говоре таким примером может служить дзуканье. В лексике появилось немало новообразований: darbdienis, klubas-skaitykla, kolektyvas, soclenktynės, pirmininkas, pirmūnas и т. д. Многие слова литературного языка стали известны и представителям старшего поколения. Правда, последние употребляли их в зависимости от ситуации. В основном же довольствовались диалектизмами (например, вместо erzinti, mindžioti, kiemnas, liesas, svirdukliuoti, šiukšlės говорили trotint, trápint, atšláimas, skriaužnas, svirdukuliuoti, šėgžmas) или заимствованиями (например, не: bjaurus, bùlvė, gañdaras, kolektývas ‘колхоз’, žiūrėti ‘смотреть’, а: špėtnas, bùlba, bučionas | bùsilas, kalkūozas, dabót и т. п. (см. Сивицкене 1963). Положение стало меняться после закрытия литовских школ (март 1938 г.) и присоединения национальных колхозов в качестве бригад к соседним белорусским колхозам. Бури Великой Отечественной войны сильно разбросали жителей этих деревень. Многие вернулись в Литву. В опустевших усадьбах Малкавы поселились военные беженцы, люди из других мест. Те, кто больше не учился в литовской школе, не читают и не пишут по-литовски. Письма близким в Литву они пишут по-литовски русскими (белорусскими) буквами. Двуязычие распространяется и углубляется, хотя оно неодинаково. Всё больше сельчан, говоря по-литовски, употребляют заимствования — слова и сочетания, такие как: pretsedátelius ‘председатель’, spasuõbნას ‘способный’, staršinìčia ‘председатель’, dirba un praizvuõdstvas ‘работает на производстве, на фабрике’ — председатель, способный, старшина, работает на производстве. Функции родного языка и сфера его употребления сузились. Однако и сейчас, спустя столетие, родная речь остаётся единственным средством общения между литовцами-сельчанами Малкавы. Но таких жителей осталось очень мало — около 20 человек. Похожая ситуация и в других литовских деревнях, сохранившихся до наших дней. В 1964 г. автор статьи побывала в двух литовских деревнях Минской области, Крупского района (Крупки, Крупский р-н): Литвинка (Литвинка) и Асиновка (местные называют её Большая Асиновка). Тогда (20 лет назад) там было ещё много людей, говоривших по-литовски, хотя жили уже не одни литовцы. Говоры этих деревень различаются. Литовцы переселились сюда из разных местностей. Жители Литвинки называют себя виленцами, то есть выходцами из бывшей Виленской губернии, Трокского уезда. Первоначально здесь поселились 12 семей. В Литвинке очень ярко выражены черты дзукского диалекта: например, сохраняются краткие ударные i, u и долгие безударные; t’ > c’, ср. prašom aic’ válgyc’. Широко употребляется иллатив; формы адессива и аллатива, по-видимому, 124 стали застывшими, часто встречаются только формы namiepi, namópi. В Литвинке сохранился старый дзукский обычай по вечерам разводить на улице огонь, собираться у него и варить ужин. Люди искренние, доверчивые. Жители другой деревни, Большой Асиновки, расположенной в 30 км от Литвинки, переселились из бывшей Ковенской губернии; они упоминают Трошкуны, Рагувеле в Аникщяйском районе. Они сохранили характерные для этих местностей диалектные черты, например произношение: kórvė, atómėna, dęga, rėžginės. Деревня отличается и этнографически: добротные постройки, огороженные дворы. Люди менее доверчивы, более замкнуты. Жители и этих деревень употребляют в своей речи белорусские слова и просто неассимилированные сочетания. Для них характерно двуязычие. Люди младших поколений работают и живут в городах (Борисове, Минске, Могилёве), редко бывают в деревне. Появилось много смешанных семей, дети в которых уже не знают литовского. Пожилых сельчан остаётся всё меньше. Эти и другие упомянутые экстралингвистические факторы определяют продолжительность существования литовских языковых островов. LITERATŪRA Киндурис 1956 — Киндурис М. К. Литовский говор в белорусском окружении. (Говор дер. Мальковка в БССР): Дис.... канд. филол. наук. Л.: ЛГУ, 1956. Киндурис 1956а — Киндурис М. К. Литовский говор в белорусском окружении. (Говор дер. Мальковка в БССР): Автореф....дис. канд. филол. наук. Л.: ЛГУ, 1956. Сивицкене 1963 — Сивицкене М. Семантические особенности славянских лексических заимствований на материале изолированного литовского говора // Kalbotyra (Языкознание). Вильнюс, 1963. Т. 6. С. 99—107. Скардзис 1929 — Скардзис В. Литовцы на Беларуси. Минск, 1929. О ЯЗЫКЕ ЛИТОВСКИХ КОЛОНИЙ XIX В. В БЕЛОРУССИИ Резюме Кроме „остаточных“ островов литовского языка, расположенных в соседней с Литвой Гродненской обл., на территории Белоруссии имеются литовские острова иного происхождения. Это небольшие колонии, отдельные села литовцев-переселенцев в Витебской, Минской, Могилевской областях, прибывших сюда в 80-е гг. XIX в. из разных мест бывш. Ковенской и Виленской губерний. По данным переписи населения 1926 г., в Белоруссии проживали 6863 литовца. Несомненно, большинство их приходилось на литовские села. О времени, причинах и условиях появления литовских колоний в Белоруссии известно из рассказов самих жителей, из немногих печатных источников. Малоземельные литовские крестьяне организовывались в товарищества и уходили из родных мест в поисках земли. Земля приобреталась у разорявшихся помещиков при посредничестве Московского поземельного банка. Банк предоставлял переселенцам долгосрочную ссуду. Так, напр., на месте имения помещика Термана появилось и литовское село Мальковка (Мстиславский р-н Могилевской обл., в 35 км на запад от Мстиславля). Это одно из наиболее крупных литовских поселений. Сюда пришли выходцы из бывш. Свенцянского уезда Линкмянской и соседних волостей Виленской губ. Исходную территорию уцелевших литовских колоний можно легко определить по диалектным данным, несмотря на то, что минуло около 100 лет со времени их основания. 125 Наиболее значительным периодом в жизни литовских переселенцев были 1927—1937 гг. Тогда были открыты и действовали начальные и семилетние литовские школы. А в мест. Диманово Витебской обл. (Богушевский р-н) была средняя школа-интернат, куда съезжалась молодежь из всех литовских сел Белоруссии и даже из Смоленской, Саратовской обл. В литовских селах были организованы национальные колхозы, делопроизводство в них велось на литовском языке, работали клубы-читальни, проводились вечера и т. д. Старшее поколение обучалось литовской грамоте в ликбезах. Сюда доставлялась газета „Raudonasis artojas”, которая печаталась в Минске, и журнал „Priekalas“, издававшийся в Москве. Именно в то время говоры литовских сел получили большую поддержку со стороны литературного литовского языка. В них появился целый ряд новообразований — советизмов, параллелизмов (диалектное — общенародное). Некоторые диалектные особенности в речи старшего поколения не нашли поддержки в речи последующих поколений. Положение резко изменилось после того, как (в 1938 г.) были закрыты литовские школы, реорганизованы национальные колхозы. Все меньше молодежи оставалось на селе. После Великой Отечественной войны многие жители литовских деревень выехали в Литву. Появилось пришлое население, участились смешанные браки. Сфера и функции литовского языка все больше сужаются. Младшие поколения, еще говорящие на литовском языке, письменным литовским не владеют. Все больше развивается билингвизм. Кроме старых славизмов, в речи литовцев появляется много новых белорусских слов и неосвоенных выражений. Однако литовский язык остается единственным средством общения коренных жителей между собой. Нам неизвестны случаи смены языка индивида. Экстралингвистические факторы предопределяют длительность существования подобных языковых островов.