D. Poškos žodyno genezė ir likimas

LIETUVIŲ LEKSIKOS IR TERMINOLOGIJOS PROBLEMOS LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI. XXIX (1991) КАЗИМИРАС ПАКАЛКА ГЕНЕЗИС И СУДЬБА СЛОВАРЯ Д. ПОШКИ Дионизас Пошка (около 1757–1830 гг.) был не только выдающимся поэтом, но и хорошим составителем словарей, этнографом. Он понимал необходимость нового словаря литовского языка и неоднократно писал об этом. В 1821 г. он призывал Виленский университет позаботиться о написании истории Литвы, словаря и грамматики литовского языка (Poška, 1959, 271). Пошка считал, что невозможно написать хорошую грамматику, пока у нас нет точного словаря. Словарь, по его мнению, — основа языка (Poška, 1959, 489). Пошка искал того, кто мог бы составить такой словарь. Не найдя составителя, в старости он сам взялся за словарную работу. Его лексикографическую деятельность поддержали другие жемайтские литераторы. Польско-латинско-литовский словарь, как указано на титульном листе, он начал писать 8 марта 1825 года. Сам автор назвал словарь «Słownik języka Litewskiego, Polskiego i Łacinskiego». В действительности словарь является польско-литовско-латинским. М. Бренштейн (1874–1938) считает 1825 год датой, когда Пошка начал переписывать словарь в «чистовую» (Brensztejn, 1934, 20–21). К такому выводу Бренштейн, вероятно, пришёл, опираясь на утверждение Л. Юцевича (1813–1846), хорошо знавшего Д. Пошку: «И все свободные часы своей жизни он посвящал написанию словаря литовского языка» (Jucewicz, 1837, 23). Утверждение Юцевича подтвердил и сам Пошка в «Материалах для словаря» (Notose). Он писал: «Ещё над этим словарём я много трудился — сам своей рукой писал и переписывал» (Poška, 1959, 199). В. Мацюнас полагает, что подготовительную работу над словарём Пошка выполнил ещё до 1825 года. «[1825] год, вероятно, был лишь началом переписывания материала для словаря, собиравшегося уже давно, поскольку трудно поверить, что пожилой человек смог бы за пять лет до смерти написать такой объёмный словарь (более 2000 страниц рукописи)» (Maciūnas, 1981, 31). Пошка стремился включить в готовящийся словарь как можно больше слов. Словарь Пошка сравнивал с лесом: как в большом лесу нужно найти деревья всевозможных видов, так и в словаре — любое нужное слово. На обороте титульного листа словаря он поместил сочинённое им четверостишие: Тот лес заслужил доброе имя настоящего леса, Где найдёшь любое дерево, какое нужно и ищешь: Таким и наш словарь хочу я видеть, Чтобы нашёл всякий слово, которое искал бы (Poška, 1959, 87). 8. Lietuvių kalbotyros klausimai 29 t. 113 Реестр польских слов для своего словаря он взял из шеститомного труда С. Б. Линде «Słownik języka polskiego» (1807—1814). Познакомившись со словарём Линде, Пошка понял, что ему не сравниться с Линде. Поэтому на титульном листе он написал своего рода скромное оправдание: Линде для поляков прекрасный словарь составил, Достойный славного имени доброго писателя, Но про тот, что ныне пишется, не один мальчишка скажет: Эх, ни так ни сяк его набросал старый жмудин (Poška, 1959, 85). Как отмечает Бренштейн, известие о создаваемом Пошкой словаре вскоре разошлось среди его друзей: поэт С. Валюнас (1789—1831) сочинил литературное послание (Valiūnas, 1957, 293—294). В этом послании Валюнас с энтузиазмом поддержал замысел словаря Пошки и дал автору ценные советы. Слава о словаре Пошки разнеслась по Виленскому университету. Профессор этого университета Я. Лобойко (1786—1861) сообщил Н. Румянцеву о Пошке и его словаре. Дело в том, что в 1825 году Лобойко ездил в Жемайтию, желая увидеть словарь Пошки (Maciūnas, 1981, 32). Пошка не завершил работу над словарём. За пять лет он написал более половины, дойдя до польского слова «sianie». Ещё не окончив словарь, Пошка уже думал о его печати. Об этом свидетельствует помещённое в словаре примечание для типографии («Przestroga dla drukarni»), в котором Пошка советует при печатании использовать такие типографские знаки, чтобы читатель мог видеть различия между отдельными частями речи (Słownik..., I t., 163, 671). Тяжело болея, Пошка заботился о судьбе своих рукописей и словаря. По завещанию все литовские рукописи он оставил Каетонасу Незабитаускису (1800—1876). В последнем пункте завещания, написанного по-польски, он писал: «Желаю, чтобы мои литовские рукописи, какие бы ни нашлись, были переданы господину Каетонасу Незабитаускису, проживающему в Варшаве, городе Королевства Польского, и трудящемуся на благо литовского языка» (Poška, 1959, 672—677). Исполнение завещания он поручил брату покойной супруги Уршуле — Винценту Сосновскому, подполковнику русской армии (Brenštejn, 1934, 17). Как мы увидим из дальнейшей истории словаря, он не исполнил завещания Пошки. Счастливая судьба распорядилась так, что рукопись словаря Пошки, не раз объявлявшаяся пропавшей, после разных скитаний дошла до наших дней. Рукопись словаря переходила из рук в руки. Разумеется, данных для точного восстановления её пути недостаточно. О литовском словаре Пошки впервые сообщил Юцевич в книжке «Отрывки из новейших польских поэтов и несколько слов о литовском языке и литературе», изданной в 1837 году (Jucewicz, 1857, 23). Этот факт повторяется и в рецензии неизвестного автора на эту книгу — «Новое произведение» (Magazyn Powszechny“, 1837, 229). Редакция периодического издания «Magazyn Powszechny» добавила к сообщению о рукописи словаря Пошки следующую приписку: «Из надёжных источников мы узнали, что эта рукопись, завещанная Кает. Незабитаускису, должна была быть отправлена ему ещё в 1830 году, однако непредвиденные обстоятельства задержали рукопись в Каунасе, у адвоката [Юргевича] 114 в руках. Было бы желательно, чтобы рукопись достигла места назначения, поскольку тем самым была бы исполнена последняя воля покойного автора, а литовско-жемайтская литература, несомненно, только выиграла бы от этого» (Jucevičius, 1959, 667). Некоторые сведения о дальнейшей истории словаря Пошки оставил автор рукописной грамматики литовского языка Юозас Чюлда (1796–1861). В своих «Кратких заметках о правилах грамматики жемайтского языка» он писал о судьбе рукописи словаря Пошки. «Некоторые хотят считать упомянутый здесь словарь лишь плодом воображения, но это неверно. Не знаю, как сам автограф словаря попал в Каунас, к человеку, совершенно не владевшему жемайтским языком. Я и сам брал его на несколько дней. Словарь состоял из двух больших томов in 4° minori, от буквы A до P включительно, на трёх языках: литовском, польском и латинском. Я хотел приобрести его, но цена — 18 рублей серебром — тогда была для меня слишком высока. После безвременной смерти Юргевичюса, настигшей его, откровенно говоря, в крайней нищете и одиночестве, неизвестно куда исчезли все его вещи, в том числе и эта рукопись. И, похоже, она погибла навсегда» (Jurgutis, 1960, 25). Чюлда пытался оценить словарь Пошки: «Хотя словарь и состоял из двух томов, по моему мнению, он охватывал, возможно, лишь половину слов, начинающихся на эти буквы. Это работа не одного человека и не короткого срока (Jurgutis, 1960, 25). Чюлда был знаком со словарём Пошки лучше, чем остальные. В шестом разделе своей грамматики «Краткие заметки…» — «О написании жемайтских стихотворений» — он использовал стихотворные примеры из словаря Пошки (Čiulda, 70–72). Утверждение Чюлды о том, что словарь Пошки состоял из двух томов, не вызывало сомнений. До наших дней дошли два тома словаря. Первый том охватывал: A — Oziębło (1116 стр.), второй том: Oziębłość — Sianie (969 стр.). Вся рукопись — 2040 стр. Неизвестно, почему Чюлда не упоминает часть словаря от R до Sianie. Возможно, Чюлда ошибся, указывая алфавитный охват словаря, или же Юргевичюс одолжил Чюлде не всю рукопись словаря. Сам Пошка делил словарь не на тома и страницы или листы, а на аркуши. Вся рукопись составляет 255 аркушей. В одном аркуше 4 листа. Словарём Пошки, как и литуанистикой в целом, интересовался польский языковед Я. Карлович (1836–1903). В исследовании «О литовском языке», в разделе «Очерк литовской библиографии», он привёл сведения о словаре Пошки. Карлович рукописи не видел. Он ограничился повторением сведений о словаре Пошки, сообщённых Юцевичем и Чюлдой. Сам Карлович указал, что рукописи грамматики Чюлды «Краткие заметки…», подготовленные к печати, для ознакомления ему предоставил виленский книготорговец Я. Завадский (Karlovicz, 1875, 226–227). Дословно повторив сведения Чюлды, Карлович опустил тот факт, что сам Чюлда хотел купить словарь Пошки у Юргевичюса. Как писал сам Чюлда, договориться с Юргевичюсом о цене словаря ему не удалось. По мнению Карловича, сведения о поездке словаря Пошки в Каунас сообщил анонимный рецензент книжки Юцевича «Отрывки из новых польских поэтов…». На самом деле сообщение о том, что рукопись Пошки оказалась в Каунасе, опубликовал не рецензент, а сама редакция «Magazyn Powszechny». Tolesnį Poškos žodyno likimą, nenurodydamas šaltinių, atskleidė K. Jokantas (1880–1945), rašęs slapyvardžiu A. Miškonis (Miškonis, 1905). 9. 115 Poškos žodyno rankraštį, Jokanto liudijimu, rado A. Juška (1819–1880) kažin kokiame dvare Žemaitijoje užmestą su visokiu šlamštu ant užlų. Matyt, Poškos žodynas paskui ir buvo pas A. Jušką. Mirus A. Juškai, Poškos žodynas su visais kitais Juškos rankraščiais likęs jo broliui Jonui (1815–1886). Mirus J. Juškai, Poškos žodynas atiteko jo žmonai Felicijai Juškienei, gyvenančiai Dorpate. По сведениям биографа Пошки Бренштейна, после смерти Юшки его жена в 1908 г. подарила словарь Пошки вместе с рукописями мужа Литовскому научному обществу в Вильнюсе (Brensztejn, 1934, 27). Дополнения к буквам A—P словаря Пошки «Notas», по свидетельству Бренштейна, в 1912 г. этому обществу передал Яблонскис (1860—1930) (Brensztejn, 1934, 28). Библиотеку Литовского научного общества вместе с рукописью словаря Пошки унаследовал Институт литовского языка и литературы Литовской академии наук. В настоящее время рукопись словаря Пошки и фотокопии хранятся в рукописном отделе библиотеки Института литовского языка и литературы. LITERATŪRA Brensztejn M. Dionizy Paszkiewicz, pisarz polsko-litewski na Żmudzi w pierwszej połowie XIX wieku. Wilno, 1934. Čiulda J. Krótkie pomysły o prawidłach gramatycznych języka Żmudzkiego (rankraštis). Jucewicz L. Wyjątki z nowoczesnych poetów polskich tłumaczone na język litewski z przydaniem kilku słów o języku i literaturze litewskiej. Wilno, 1837. Jucevičius L. A. Raštai. V., 1959. Jurgutis V. Rasta Juozo Čiuldos 1854 metų gramatika // Bibliotekų darbas. 1960. Nr. 1. Karłowicz J. O języku litewskim // Rozprawa, 1875 (išspausdinta atskiru atspaudu). Mačiūnas V. Vilniaus universitetas ir lietuviškasis XIX a. pr. sąjūdis // Lituanistikos instituto 1979 m. suvažiavimo darbai. Chicago Illinois, 1981. Miškonis A. [K. Jokantas]. Dionizas Poška // Vilniaus žinios. 1905. Nr. 18. Nowe Dzieło //Magazyn Powszechny, dziennik użytecznych wiadomości. Rok czwarty w Warszawie 1837. Poška D. Raštai. V., 1959. Słownik języka Litewskiego, Polskiego i Łacińskiego przez Dionizego Paszkiewicza Żmuydzina (rankraštis). Valiūnas S. Kaszanten lietuwiszka żodini // Lietuvių literatūros istorijos chrestomatija / Feodalizmo epocha / Sudarė K. Korsakas, J. Lebedys. V., 1957. P. 293—295. К. ПАКАЛКА ГЕНЕЗИС И СУДЬБА СЛОВАРЯ Д. ПОШКИ Резюме Д. Пошка (ок. 1757—1830) был не только поэтом, но и лексикографом. Он хорошо осознал нужду в новом литовском словаре. Чтобы заполнить этот пробел, в 1825 г. он начал составлять трехъязычный литовско-польско-латинский словарь „Słownik języka litewskiego polskiego i łacinskiego“. Но по существу словарь является польско-латинско-литовским. Реестром польских слов послужил известный словарь С. Б. Линде „Słownik języka polskiego“ (1807—1814). Пошка ставил перед собою цель подготовить полный словарь. Но этой цели не достиг. Рукопись словаря обрывается на слове „Sianie“. Составил два тома: I A — Ozjębło, II Ozjębłość — Sianie. Всего в словаре 2040 с. 116 По завещанию Пошки рукопись словаря перешла к литератору Каетонасу Незабитайскису, который жил в Варшаве. Однако непредвиденные обстоятельства помешали передать рукопись по назначению. Она досталась адвокату Юргявичюсу в Каунасе. Адвокат собирался словарь продать. После смерти Юргявичюса рукопись исчезла. По сведениям К. Йокантаса, рукопись словаря А. Юшка обнаружил в одном имении в Жемайтии. После смерти Юшки рукопись попала в руки его брата Йонаса. В 1908 г. вдова Й. Юшки подарила словарь Пошки Литовскому научному обществу в Вильнюсе. Библиотека общества была передана Институту литовского языка и литературы Академии наук Литвы. В рукописном отделении упомянутого института словарь хранится и поныне.