Simono Stanevičiaus tekstų daiktavardžio linksniavimo tipų hierarchija

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXXIV (1994) LIETUVIŲ KALBOS TARMĖS IR JŲ TYRINĖJIMAI Альбертас РОСИНАС ИЕРАРХИЯ ТИПОВ СКЛОНЕНИЯ ИМЁН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ В ТЕКСТАХ СИМОНО СТАНЕВИЧЮСА Уже более 15 лет назад в лингвистической литературе была высказана мысль о том, что склонение имён существительных в литовском языке как в синхронных, так и в диахронных исследованиях изучается в порядке традиционных литовских типов склонения и что этот порядок совершенно не мотивирован и условен, поскольку не учитывает ни род существительных, ни сходство форм 1. О существовании в языковой системе не только условного, но и естественного порядка типов склонения свидетельствуют диахронные исследования, из которых видно, что влиять друг на друга могут только слова с определёнными основами: а-основа — на u-основу, įa- и ė-основы — на i-основу, į- и отчасти įa-основы — на основы на согласный и т. д. Однако, например, не было замечено ни малейшего влияния основ на ā и ē на основы на u или įu. Те типы склонения, между которыми существует диахронное и синхронное взаимодействие, в языковой системе должны располагаться рядом или, по крайней мере, близко друг к другу [Girdenis, Rosinas 1977, p. 338]. Если принять эту предпосылку, становится ясно, что наиболее надёжный критерий, позволяющий установить естественную классификацию типов склонения и их взаимную иерархию, — это частотность совпадающих окончаний. К совпадающим окончаниям относятся не только полностью одинаковые окончания, но и такие, которые различаются автоматическим фонологическим чередованием a: e, ā: ē, а также окончания, возникшие в результате систематического сокращения и имеющие «старший» и более новый фонетический вариант (например, окончания дательного падежа множественного числа имён существительных на основы i)ā и ē в текстах С. Станевичюса: -uoms (пишется -om’s) и -ums) 2. Учитывая это, для исследования иерархии типов склонения имён существительных в текстах С. Станевичюса я выбрал в качестве важнейшего показателя типов склонения число совпадающих окончаний (m) в соседних парадигмах («основах»). Например, в парадигмах существительных литературного языка spiečius и papūpys совпадают 8 падежных форм, то есть показатель сходства этих парадигм (m) равен 8. Однако такой простой индекс был бы не вполне точным, поскольку: 1) такие окончания, как окончание родительного падежа множественного числа, являются общими для всех типов склонения; 2) форма звательного падежа единственного числа сильно варьирует и зависит от конкретных слов или даже ситуаций; 3) частотность не всех падежей в тексте (вместе 1 Plačiau žr. [Girdenis, Rosinas, 1977, p. 338]. 2 В этой работе окончания понимаются традиционно — они не расчленяются на конечную часть основы («предокончание») и «собственно» окончание. О возможности такой интерпретации см. [Girdenis, Rosinas, 1977, p. 340]. 112 и вес в системе) одинаковы; нельзя сопоставлять частотность (и вес) таких центральных падежей, как именительный, родительный и винительный падежи единственного числа, с частотностью такого периферийного падежа, как местный падеж множественного числа. Первой и второй неточностей можно избежать, исключив из парадигм аномальные в этом отношении падежи — звательный и родительный падеж множественного числа. Третью неточность можно смягчить, введя определённую поправку (pᵢ), прямо или косвенно отражающую частотность совпадающих падежей в связном тексте [Girdenis, Rosinas, 1977, p. 339]. Исследуя иерархию типов склонения существительных в текстах С. Станявичюса, после различных попыток я установил, что роль такой поправки для падежей единственного числа может выполнять дробь, приблизительно равная удвоенной относительной частотности соответствующих падежей в связном тексте, а для падежей множественного числа — половина соответствующей поправки для падежей единственного числа. Кроме того, я значительно округлил естественные данные о частотности падежей (см. таблицу 1). Таблица 1 Поправки на сходство индексов типов склонения в текстах С. Станявичюса Единственное число Множественное число И. 0,50 0,20 Р. 0,60 — Д. 0,10 0,05 В. 0,50 0,25 Т. 0,15 0,05 М. 0,15 0,05 Эти поправки прибавляются к индексу, показывающему тождество окончаний двух падежей, относящихся к разным основам. В сокращённом виде эти вычисления можно описать формулой I = m + ∑ pᵢ, где m — число совпадающих падежных окончаний, pᵢ — поправка для конкретного падежа. Подсчёты частотности падежей выполнены по следующим текстам С. Станявичюса: ”Szeszes pasakas Symona Stanewiczes” (Wylniuje, 1829, с предисловием, 16 с.), ”Daynas žemaycziu” (Wylniuje, 1829, 63 с.), ”Apey darima walge ysz kiarpiu islandu” (Wyjlniuy, 1823, 22 с.) и ”Historyia Szwenta” (Wylniuje, 1823, 70 с.). Объём текстов — 171 страница. Стилистически тексты неоднородны. Они включают произведения оригинального творчества, фольклорные тексты, точнее — тексты народных песен; часть текстов условно можно отнести к научно-популярному стилю. Это тексты, созданные самим автором (предисловие к басням ”Prakalba”, песенное ”Pratar ymas”). Два текста (”Apey darima 113 «walge ysz kiarpiu islandu» и «Historyia Szwenta» — переводы. Первый из них можно было бы отнести к текстам научно-популярного характера, а второй — к художественной литературе. После подсчёта частотности падежей выяснилось, что наиболее частотным падежом в текстах С. Станявичюса является родительный (ед. ч. — 29%, мн. ч. — 38%). На втором месте по частотности находятся именительный падеж единственного числа (27%) и винительный падеж множественного числа (25%). Высокая частотность родительного падежа в текстах С. Станявичюса, вероятнее всего, обусловлена научным характером некоторых текстов 3. При исследовании склонения в текстах С. Станявичюса возникли определённые трудности: 1) тексты С. Станявичюса написаны на основе видуклишского говора южных жемайтов; в этом говоре (как и во всём жемайтском диалекте) безударные окончания имён сокращены и часто имеют вокализм иного качества, чем ударные; 2) это сокращение привело к совпадению некоторых окончаний разного происхождения и вызвало различные морфологические процессы, вследствие которых смешались «баритонные» существительные i-основы и «баритонные» существительные основ ē и iā; 3) поэтому типы склонения, где это было возможно, я разграничивал только по «окситонным» словам, делая исключение для основы iu, не имеющей «окситонных» форм, и для тех случаев, когда в текстах С. Станявичюса не зафиксированы формы «окситонных» слов какой-либо основы; 4) некоторые падежные формы я привожу в реконструированном виде, согласно системе склонения в текстах С. Станявичюса. «Окситонные» существительные в текстах С. Станявичюса склоняются следующим образом: основа a основа ia₁ V. szin’s jawaw sweczias *swetey K. szina jawù kiala *swecziu N. Diewuy jawåns swecziuy *swetēm G. Diewa jawus kiala kialus Įn. layku jaways keliu klejeys Vt. kalne jawùse kialie kraujuse основа įa₂ основа ā V. žaltis riszey rasa dinas K. *žalce sopulu žimòs dinu N. žalcz iuy *petēms kalbay daynùms G. buri burius žima dinas Įn. buriu peteys kalbà mierom’s Vt. burie Žemaycziuse dino kalbose основа įā основа ē V. paty, žynia paczes dubie žiwes K. žynios kancziu dubies žiw iu N. paczey *pacziums *dubey gymyniems G. žyne *paczes dube žoles Įn. kancze marcz ioms garbe gism iemys 3 Статистические подсчёты показывают, что частотность падежей зависит от того, к какому функциональному стилю относится текст. Например, подсчёты частотности падежей в латышском языке, выполненные С. Клавиной, показывают, что в текстах научного характера чаще всего употребляется родительный падеж (около 40%), а в художественных текстах — именительный (около 37%); на родительный здесь приходится лишь около 21%; см. [Клявина, 1976, с. 51—52]. 114 Vt. waldžio *kancziose *dubie *dubiese основа im основа if V. *dantys žwierys dalys dãlys K. gialžis dantu dalis dalù N. *dancziuuy *dantyms *szaley awyms G. zwiery *dantys daly dalys Įn. wagymy wagymys ugnymy szalymys Vt. *dantie *dantyse dalie szalyse основа u основа iu V. sunus sumus waysius waysey K. sunaus sunu waysiaus ãmžiu N. sunuy *sunams karaluy *waysems G. sunu sunus waysiu waysius Įn. sunumy *sunumys karalum *wayseys Vt. dangu *turguse pawojų *pawojuse основа Cm основа Cf V. wandù wandenys sesu *seserys K. wandens akmenu sesers *seseru N. *pimeniuy pimen yms dukterey *dukter yms G. akmeni wandenys duktery *dukterys Įn. wãndeniu pimenymys *sesere *dukterymys Vt. wandenie *wandenu se⁴ *seserie *dukteryse Бинарно сопоставив все парадигмы склонения существительных в текстах С. Станявичюса и выполнив расчёты, я получил следующие результаты (см. таблицу 2). Числа в точках пересечения столбцов и строк таблицы обозначают индекс сходства соответствующих основ. Из таблицы видно, что типы склонения можно расположить по степени сходства в следующем порядке: u, įu, a, įa₁, įa₂, im, if, Cm, Cf, ē, įā и ā; их можно разделить на три класса, границы которых проходят между основами įa₂ и im, Cf и ē. Точнее выявить взаимосвязи между парадигмами позволяет методика иерархической группировки. Наиболее удобным из трёх возможных способов является так называемый метод максимумов. Выполнив все процедуры группировки по этому методу, я получил следующую бинарную классификацию типов склонения существительных в текстах С. Станявичюса (см. рисунок 1). Как видно, существительные в текстах С. Станявичюса действительно распадаются на три основные класса по сходству типов склонения. К первому относятся существительные основ u, įu и a, įa, ко второму — существительные i-основ и основ на согласный, к третьему — существительные основ ē, įā и ā. Нетрудно заметить, что все слова первого класса мужского рода, слова второго класса — мужского и женского рода, а слова третьего класса — женского рода (за редкими исключениями: dėdė, valkata и т. п.). Следовательно, языку текстов С. Станявичюса свойственны три основных типа склонения существительных: I — мужской, II — смешанный, III — женский. Каждого 4 Ср. wandenuose StR 331, которое, вероятно, является аукштайтизмом. 115 Рис. 1. «Дерево» иерархической группировки типов склонения в текстах С. Станявичюса. 116 Внутри типа выделяются два подкласса: в мужском отчетливо противопоставлены основы на u, įu и a, įa, в смешанном — основы на i и согласные, а в женском — основы на ā, iā и ē. Таблица 2 Индексы сходства типов склонения в текстах С. Станявичюса Тип a | iā1 | iā2 | ā | iā | ē | ¹m | ¹f | u | įu | Cₘ | Cբ a | — | 12,45 | 9,45 | 1,5 | 1,5 | 1,5 | 1,1 | 0 | 4,45 | 6,7 | 3,3 | 0 iā1 | — | 11,6 | 1,5 | 1,5 | 2,65 | 2,65 | 1,15 | 4,45 | 6,7 | 4,45 | 1,15 iā2 | — | 0 | 0 | 1,5 | 3,75 | 2,65 | 4,45 | 6,8 | 5,95 | 2,65 ā | — | 12,1 | 6,2 | 0 | 1,1 | 0 | 0 | 0 | 2,25 iā | — | 6,2 | 0 | 1,1 | 0 | 0 | 0 | 2,25 ē | — | 1,15 | 2,25 | 0 | 0 | 1,15 | 3,4 ¹m | — | 12,5 | 1,1 | 1,1 | 8,3 | 8,25 ¹f | — | 0 | 0 | 7,2 | 9,25 u | — | 11,35 | 1,1 | 0 įu | — | 1,1 | 0 Cₘ | — | 10,4 Cբ | — Проведенные исследования позволяют сделать обоснованный вывод, что «дерево» типов склонения существительных в текстах С. Станявичюса по существу почти совпадает с соответствующим «деревом» современного литературного языка, только оно несколько ниже и показывает, что типы склонения существительных в диалекте С. Станявичюса лишь начали сближаться. Если бы учитывались также «баритонные» существительные, сходство типов склонения было бы больше. LITERATŪRA G i r d e n i s, R o s i n a s, 1977 — G i r d e n i s A., R o s i n a s A. Lietuvių kalbos daiktavardžio linksniavimo tipų hierarchija ir pagrindinės jos kitimo tendencijos (bendrinės kalbos ir žemaičių tarmės duomenimis). — Baltistika, 1977, T. 13(2). P. 338—348. К л я в и н я, 1976 — К л я в и н я С. П. Сопоставление статистических характеристик морфологических категорий в функциональных стилях латышского языка. — Valodas sistēma. Rīga, 1976. Lpp. 49—80. HIERARCHY OF THE DECLENSION TYPES OF THE NOUN IN SIMONAS STANEVIČIUS’ TEXTS Summary Statistics indicate that the nouns in S. Stanevičius’ texts fall into three main classes according to the isomorphism of their declension. The first class is represented by masculine nouns, the second — by masculine and feminine and the third — by feminine nouns. It follows that there are three main declension types in the nouns of S. Stanevičius’ texts, i. e. masculine, mixed and feminine, respectively. Each of these three types allows, furthermore, binary subdivision: u, įu:: a, įa (the masculine type), i:: consonant themes (the mixed type) and ā, iā:: ē (the feminine type). The dendrogram of the declension types almost correlates with the corresponding dendrogram of the contemporary literary language, however, the former being a bit lower; this shows that the inflectional types in S. Stanevičius’ dialect entered the process of mutual assimilation. 117