Apie istorinį ir etimologinį lietuvių kalbos žodynus

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXXVII (1997) LEKSIKOGRAFIJOS IR LEKSIKOLOGIJOS PROBLEMOS Юозас КАРАЦЕЮС ОБ ИСТОРИЧЕСКИХ И ЭТИМОЛОГИЧЕСКИХ СЛОВАРЯХ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА Издание большого «Словаря литовского языка», хотя и продвигается медленно, всё же уже близится к завершению. Но он ни в коем случае не может заменить словарь старых письменных памятников или исторический словарь литовского языка, в нехватке которого мы ощущаем потребность всё чаще. Такой словарь нужен не только историкам языка, но и практикам, поскольку в историческом словаре литовского языка, который должен охватывать все памятники нашего языка — как печатные, так и рукописные — по крайней мере до начала XIX века, следовало бы указывать не только частотность употребления слов, но и значения, в которых употребляется то или иное слово, а также особенности его употребления, обусловленные влиянием других языков. Однако подготовить такой словарь не так просто. Составителям прежде всего необходимо хорошо ознакомиться со всеми нашими старыми письменными памятниками и их спецификой. Следовательно, ядро составителей исторического словаря литовского языка должны составить специалисты по истории литовского языка. Поэтому вполне понятно, почему немногим более десяти лет назад в тогдашнем Институте литовского языка и литературы стали довольно громко говорить об историческом словаре литовского языка. Инициатором этой идеи был отдел истории языка и диалектологии. Вопрос об историческом словаре литовского языка даже обсуждался специальным советом по развитию и координации филологических наук, действовавшим в то время. Однако, помимо полюбившихся нам в послевоенные годы и до сих пор усердно употребляемых обтекаемых, ни к чему не обязывающих формулировок поручить, рассмотреть, обязать, ничего больше сделано не было. Конечно, вспоминая теперь те времена, мы, возможно, могли бы оценить эти обсуждения положительно в том смысле, что была поднята действительно актуальная проблема. К сожалению, после одного-двух заседаний и обсуждений энтузиазм стал угасать, и о делах, связанных с историческим словарём литовского языка, вспоминали всё реже. Может возникнуть вопрос: почему так произошло? Ответ очень прост. На протяжении всего послевоенного периода, хотя и подчёркивались достижения литуанистики, особенно литовского языкознания, когда распределялись средства на научные исследования, литуанистика оказывалась в конце списка претендентов. Правда, это утверждение нельзя опровергнуть: в послевоенные годы литуанистика добилась заметных успехов. Чаще всего они были достигнуты благодаря энтузиазму людей, пришедших в литуанистику в послевоенные годы, их любви к родному языку и своей стране. Однако нормальных условий для их работы создано не было. При таком отношении не только не выделили никаких дополнительных средств на подготовку исторического словаря литовского языка, но даже не обсудили, кто мог бы его составить и сколько специалистов какой квалификации потребовалось бы для такой работы. 209 Правда, отдел истории языка и диалектологии своими силами начал собирать материал для исторического словаря: на отдельные карточки выписывали предложения из некоторых памятников старой письменности, чтобы затем их размножить и таким образом создать картотеку исторического словаря литовского языка. Такой способ возможен, но лишь как крайняя мера, поскольку значения слов не всех старых письменных памятников легко установить по короткому или длинному словосочетанию. Часто мы вынуждены глубже вникать в контекст, а нередко литовский текст (если он переводной) нужно сопоставить с оригиналом, посмотреть, какое слово языка оригинала передано этим литовским словом, и уточнить, в каких значениях в то время литовские переводчики употребляли слово языка оригинала. То же можно сказать и о литовских соответствиях в двуязычных рукописных словарях, составленных в Малой Литве в XVII–XVIII веках, и об их вариативности, поскольку в этих словарях литовские соответствия чаще всего приводятся без иллюстративных предложений. Кроме того, как показывают новейшие исследования, эти словари таят ещё немало неразгаданных загадок (ср. Drotvinas 1984: 163–167; Urbutis 1987: 57–75). Второе обстоятельство, существенно тормозящее подготовку исторического словаря литовского языка, состоит в том, что язык наших старых письменных памятников исследован ещё сравнительно мало. Более подробно изучен язык М. Мажвидаса (Zinkevičius 1977–1979), М. Даукши (Kudz inoc? вопросы структуры будущего исторического словаря литовского языка также следует рассматривать и обсуждать. Этими замечаниями не ставится цель установить абсолютную истину. Ими лишь хотелось показать, что нельзя приступать к составлению исторического словаря литовского языка, не выполнив многих подготовительных работ. Это были бы составление словарей-индексов отдельных письменных памятников и одновременное исследование языка этих памятников. * * * С вопросами подготовки исторического словаря литовского языка тесно связаны и проблемы составления этимологического словаря литовского языка, тем более что в последнее время всё чаще издаются историко-этимологические словари отдельных языков, в которых объяснение происхождения слова начинается с его истории, поскольку, по словам К. Балтингера, «в более современном смысле этимология — это биография слова» (Baltinger 1977: 219). Таковы хорошо известные нам этимологические словари латинского языка французских лингвистов А. Эрну и А. Мейе (Ernout, Meillet 1959), а также греческого языка П. Шантрена (Chantraine I–IV). Не утратили своего значения и традиционные этимологические словари. Их даже больше, и принципы их составления различаются. В них почти не рассматривается семантика слова и её развитие; опираясь на родственные слова других языков, пытаются реконструировать его архетип. Хотя литовский язык — один из самых архаичных среди живых индоевропейских языков, этимологического словаря литовского языка до сих пор нет. К. Буга в книге «Язык и древность» в 1922 году писал: «Этимологический словарь литовского языка будет легко написать, когда для него накопится немало материала в литературе» (Būga II 293). Теперь у нас есть не только достаточно материала в лингвистической литературе, но и «Этимологический словарь литовского языка» выдающегося немецкого балтиста Э. Френкеля. В сравнительно многочисленных рецензиях и аннотациях к нему отмечались не только достоинства словаря и неточности и недостатки, встречающиеся в нём, но и осторожно высказывалась мысль о том, что при подготовке в будущем нового издания этого словаря или даже нового этимологического словаря литовского языка подобных недостатков следует избежать. Но за этими предложениями наступили долгие годы молчания, и лишь по инициативе кафедры балтийской филологии Вильнюсского университета начался сбор материала для этимологического словаря литовского языка. Однако сбор этимологического материала, то есть составление картотеки этимологического словаря, существенно отличается от составления картотек словарей иного типа. Прежде всего потому, что здесь необходимо тщательно просмотреть очень много лингвистической литературы: по названию статьи или монографии часто нельзя судить, есть ли в этой работе ценный для этимологического словаря литовского языка материал. К сожалению, в наших библиотеках мало лингвистических изданий, опубликованных за рубежом. Поэтому говорить о планомерной работе почти не приходится. Второе обстоятельство, значительно замедляющее накопление этимологического материала, — это то, как сами этимологии излагаются в лингвистических работах. Нередко при первом прочтении не вполне ясно, что здесь главное и что следует записать на карточку. Ведь каждый будущий 211 Основой словаря является картотека, от неё зависит и структура словаря. В данном случае возникает ещё одна проблема, которую можно было бы назвать проблемой отбора источников, или проблемой «серьёзных» и «несерьёзных» работ, то есть собирать ли материал из всех источников или, разделив их на «серьёзные» и «несерьёзные», не обращать внимания на последние. Только вряд ли тогда можно будет говорить о хорошей картотеке. Чтобы было яснее, приведу пару примеров. В работах бельгийских индоевропеистов, например известного специалиста по тохарскому языку A. J. Van Windenken’s’o, сравнительно часто цитируются труды A. Carnoy (Carnoy 1955, 1957), в которых используются и факты литовского языка. Однако, рецензируя указанные работы A. Carnoy, E. Benveniste указал, что праиндоевропейский язык, который, по утверждению A. Carnoy, он представляет в своём словаре, во многих случаях очень напоминает тот язык, который A. J. Van Windenkensas называет «пеласгским языком», и далее подчеркнул: «Нужно ясно сказать, что не только „пеласгский язык“ — чистый вымысел [...], но и этимологические методы, внедряемые этой идеей, противоречат всем принципам этимологии и порождают самые необоснованные комбинации» (BSL 1957–1958: 53(2): 52). Прочитав такие резкие слова известного индоевропеиста, сразу теряешься, и, конечно, уже не поднимается рука собирать этимологический материал из трудов A. Carnoy. Если, прислушавшись к E. Benveniste, мы можем отложить в сторону A. Carnoy, то что делать с работами A. J. Van Windenken’s’o, посвящёнными проблемам «пеласгского языка», тем более что первая его работа на эту тему (Van Windenkens 1952) включена и в библиографию «Этимологического словаря литовского языка» E. Fraenkelio. После этой работы A. J. Van Windenkensas выпустил ещё «Исследования пеласгского языка» (Van Windenkens 1960) и опирался на эту теорию, дополняя «Этимологический словарь греческого языка» P. Chantraine’o. А в статье о структуре и первоначальном значении индоевропейских числительных «четыре» и «пять», опубликованной в 1982 г. в журнале «Indogermanische Forschungen», опираясь на работы A. Cuny и A. Carnoy, он объясняет, что индоевропейское *qʷet̯uor «четыре» образовано из *qʷe, означающего «и», и корня *tuor, который встречается в литовских словах tveriu, turiu (Van Windekens 1982: 9). Вторым примером может служить тематический этимологический словарь индоевропейских языков X. Delamarre, изданный в Париже в 1984 г. (Delamarre 1984), девизом которого служит строфа из стихотворения Maironio «Я хотел бы воскресить...», а в «Предисловии» говорится, что он издаётся потому, что на французском языке нет издания, подобного словарям Waldes-Pokorny’o, Pokorny’o, Bucko. В нём также очень часто используются факты литовского языка, нередко приводимые неточно. Однако M. Mayrhoferis завершает аннотацию к этому словарю в журнале «Kratylos» (1986, 31: 186–187) очень суровым заключением: «Darum: in den Giftschrank». Конечно, и в этом случае самым простым было бы положиться на мнение известного этимолога и не обращать внимания на подобные издания. Но что делать, когда подобных оценок нет? Ведь аннотации к статьям, а тем более рецензии, пишутся очень редко. Кроме того, даже имея такие отрицательные оценки, начинаешь сомневаться, будет ли у нас хорошая картотека, а вместе с ней и хороший этимологический словарь, если мы откажемся от этих изданий, то есть не понадобятся ли они при составлении этимологического словаря литовского языка. Кроме того, становится интересно и то, как в таких изданиях 212 представлены факты литовского языка, как они интерпретируются, не введут ли они в заблуждение исследователей, недостаточно хорошо знающих литовский язык, и т. п. Это всё вопросы, которые возникают в ходе этой работы и на которые так или иначе нужно ответить. LITERATŪRA Baltinger K. 1977: L’étymologie hier et aujourd’hui. – Etymologie (Wege der Forschung 373), Darmstadt, 201–224. BSL – Bulletin de la Société de linguistique de Paris, Paris, 1868. Būga K. II: Kalba ir senovė. – Būga K. Rinktiniai raštai 2, Vilnius, 1959, 7–328. Carnoy A. 1955: Dictionnaire étymologique du protoindoeuropéen, Louvain. Carnoy A. 1957: Dictionnaire étymologique de la mythologie greco-romaine, Paris. Chantraine P. I–IV: Dictionnaire étymologique de la langue grecque. Histoire des mots 1–4, Paris, 1968–1980. Drotvinas V. 1984: Kada parašytas vadinamasis Krauzės žodynas. – Baltistica 22(2), 163–167. Delamarre X. 1984: Le vocabulaire indo-européen. Lexique étymologique thématique, Paris. Ernout A., Meillet A. 1959: Dictionnaire étymologique de la langue latine. Histoire des mots 4 éd., Paris. Kruopas J. 1970: 1598 m. Merkelio Petkevičiaus katekizmo leksika. – Lietuvių kalbotyros klausimai 12, 83–154. Kudzinowski Cz. 1977: Indeks-słownik do “Daukšos Postilė”. Oprac. Cz. Kudzinowski, 1–2, Poznań. Mayrhofer M. 1986: [rec.] X. Delamarre. Le vocabulaire indo-europeen Lexique etymologique thematique, Paris, 1984, 332 p. – Kratylos 31, 186–187. Morkūnas K. 1980: Konstantino Širvydo “Punktų sakymų” veiksmžodis (indeksas). – Lietuvių kalbotyros klausimai 20, 109–222. Pakalka K. 1979: K. Širvydo “Dictionarium trium linguarum”. – Pirmasis lietuvių kalbos žodynas: K. Širvydas. Dictionarium trium linguarum, Vilnius, 13–83. Palionis J. 1995: 1595 metų katekizmo žodžių formų rodyklė. – Mikalojaus Daukšos 1595 metų katekizmas, 627–748. Urbutis V. 1987: 1728 m. klaipėdiškių žodyno leksikografiniai šaltiniai. – Baltistica 23(1), 57–75. Van Windekens A. J. 1952: Le pélasgique, Louvain. Van Windekens A. J. 1960: Études pélasgique, Louvain. Van Windekens A. J. 1982: Structure et sens primitif des noms de nombre indoeuropéens *qʷetour “quatre” et *penqʷe “eing”. – Indogermanische Forschungen 87, 8–14. Zinkevičius Z. 1970–1971: M. Petkevičiaus Katekizmo (1598) tarmė. – Baltistica 6(2), 227–243; 7(1), 67–86. Zinkevičius Z. 1971: Dėl K. Sirvydo “Punktų sakymų” genezės ir kalbos. – Baltistica 7(2), 153–167. Zinkevičius Z. 1977–1979: M. Mažvydo raštų kalba. – Baltistica 13(2), 358–371; 14(1), 38–44; 14(2), 139–146; 15(1), 16–22. Žulys V. 1966: Kaip J. Rėza keitė J. Bretkūno leksiką. – Kalbotyra 14, 149–159. Žulys V. 1970: Jono Rėzos raštų leksika. Filologijos m. daktaro disertacijos rankraštis. 213 ON HISTORICAL AND ETYMOLOGICAL DICTIONARIES OF THE LITHUANIAN LANGUAGE Summary We have been missing a historical dictionary more and more frequently. Its preparation, however, is very complicated work, as it should contain not only the statistics of word usage but also indication of the meanings in whish the words are used most frequently or most seldom. Without thorough investigation of the language of separate written records this is impossible to do. Therefore, the first thing to start with is dictionaries – indexes of separate written records. * * * The structure of a new etymological dictionary of the Lithuanian language can be discussed only after all the material has been collected. Compiling the card index of an etymological dictionary is not an easy task. Therefore, the paper concentrates on the principles of compiling a card index and the problems related to this work. 214