Kai kurie intarpinių ir sta-kamienių veiksmažodžių semantinės raidos bruožai

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XL (1998) Даля Пакалнискене Клайпедский университет НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ СЕМАНТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ИНФИКСАЛЬНЫХ И sta-ОСНОВНЫХ ГЛАГОЛОВ Литовские инфиксальные и sta-основные глаголы отличаются своеобразной семантикой, морфологической структурой и морфонологическими особенностями корня. Многочисленная группа этих глаголов (по данным различных источников, их более 1000) формировалась в несколько этапов, приобретая новые черты и сохраняя архаические свойства (Pakalniškienė 1996). В статье рассматриваются некоторые особенности семантического развития обсуждаемых глаголов. 1. Инфиксальные и sta-основные глаголы в восточнобалтийских языках выполняют специфические функции, поэтому несомненно, что особенно важную роль в формировании восточнобалтийских инфиксальных и sta-основных глаголов сыграла категориальная семантика. Поэтому следует очень кратко суммировать этапы развития абстрактной семантики. 1.1. По мнению многих исследователей (Kuiper 1937: 202–203; Kölln 1969: 26; Kazlauskas 1968: 333), одним из древних значений инфикса было терминативное. Глаголы индоевропейских языков обозначали действие определенной длительности и отличались от других глаголов одним из аспектов категориальной семантики — характером действия. Другой аспект категориальной семантики — активность деятеля и отношение к объекту — на этом этапе не имел значения: инфиксальные глаголы могли обозначать как активное, так и непереходное действие. 1.2. В восточнобалтийских языках инфикс, как и формант sta, приобрел новое — мутативное — значение, возникновение которого связано с формированием диатезных оппозитивных пар глаголов. По мнению Ю. Степанова (Stepanov 1976), в других индоевропейских языках диатеза не имела значения, гораздо важнее был характер действия. В восточнобалтийских языках часть корней с чередованием гласных дифференцировалась по диатезе, например: verčia / virsta, lenkia / linksta, daužia / dūžta, smėgia / sminga и т. д. Между членами оппозиции сформировалась категориально-семантическая оппозиция causativa / resultativa. 1.3. На основе этой оппозиции в литовском языке сформировалась и новая словообразовательная семантическая оппозиция durativa / terminativa, члены которой дифференцировались по категориальной семантике характера действия (глаголы, обозначающие действие неопределенной и определенной длительности), например: šaukia / -šunka, kvėpia / kvimpa, žiba / žimba и т. п. 55 2. Наряду с категориальной формировалась и своеобразная конкретная семантика рассматриваемых глаголов. Членам оппозиции causativa / resultativa свойственно значение изменения / претерпевания изменения структуры, обычно разрушения, ломки, сгибания / разрушения, обрушения, сгибания (другие значения — движения, физиологических или психических процессов, посессивных отношений — редки). Такая лексическая семантика хорошо подходила для разветвления корней с чередованием гласных: категориальные значения глаголов строго разграничивались в отношении диатезы, ср.: smeigia (воздействие, активное действие, обычно механическое) / sminga (результат, самопроизвольное действие). Некоторые инфиксальные и sta-основные глаголы, обозначающие изменение структуры, склонны приобретать новые значения. Члены оппозиционных глагольных пар начинают различаться по лексико-семантическим группам. По-видимому, отмеченные семантические изменения не случайны; можно усмотреть определенную закономерность, тенденции. 2.1. Нередко семантическая структура глаголов изменения структуры дополняется значениями психических или физиологических процессов (около 10 процентов изученных примеров обладают этим признаком). Как правило, ia-основные каузативы обозначают разрушительное механическое действие, а инфиксальные, то есть sta-основные результативы — разрушение, обрушение, сгибание. Однако наряду с ними появляются и упомянутые значения психических или физиологических процессов, ср.: 1 riėkti, riėkia, riėkė «отрезать от буханки хлеба или каравая ломоть; распахивать целину; впервые пахать…» / 2 rikti, rińka, riko «расстраиваться; разрушаться; ошибаться; путаться; делать что-либо неправильно», 3 rikti, riksta, riko «становиться плохим, грубеть, черстветь, ожесточаться» (латыш. riekt, riecu, riecu «резать ломтями» / rikt, rikst, rika «ошибиться, допустить ошибку»); svėgti, svėgia, svėgė «метать; бить; убивать» / svįgti, svįnga, svįgo «интересоваться, сильно захотеть, иссохнуть»; spriėgti, spriėgia, spriėgė «щелкнуть по лбу; бросить; метнуть» / sprýgti, sprýgsta, sprýgo «плакать»; miėšti, miėšia, miėšė «составлять смесь; смешивать; разбавлять; мутить…» / mišti, myšta || mińša || mińšta, mišo «сходиться вместе, смешиваться; приходить в расстройство, разрушаться…»; griežti, griežia, griežė «резать, надрезать, чертить» / 1 grįžti, grįžta, grįžo «поссориться, поругаться; влюбиться»; rėižti, rėižia, rėižė «напрягать мышцы выпрямляемой, направляемой части тела» / rýžtis, rýžtasi, rýžosi «твердо решить что-либо сделать; намереваться»; stiėpti, stiėpia, stiėpė «поднимать вверх; продолжать, тянуть» / stįpti, stįmpa || stįpsta || stēm pa || stīm psta || ⁰stypsta, stipo «перестать жить; умереть; терпеть голод, нужду, холод; коченеть, твердеть» (латыш. stiept, stie pju, stiepu «тянуть, растягивать, расширять» / stipt, stipstu || stīpu, stipu «становиться твердым, твердеть»); trėkti, trėkia, trėkė «портить, уничтожать; пачкать, мазать» / trikti, trin ka, triko «разрушаться, скользить, ошибаться; смешиваться, буйствовать»; rėmti, rėmia, rėmė «подпирать, упирать; держать; ставить» / 1 rìmti, rìmsta, rìmo «быть или становиться спокойным; переставать двигаться, шуметь», 2 rìmti, rìmsta, rìmo «опираться» (латыш. *remt, remju, rėmu «опираться» / rimt, rimstu, rimu «становиться спокойным, тихим»); trėmti, trėmia, trėmė «гнать прочь, теснить, удалять; сдерживать…» / trìmti, trìmsta, trìmo «успокаиваться; прекращать, переставать…» (латыш. tremt, tremju, trēmu «топать ногами; теснить, тереть, утрамбовывать» / trimt, trimstu, trimu «дрожать»); dérgti, dérgia, dérgė «пачкать, марать; уничтожать, портить» / 1 dirgti, dirgsta, dirgo «быть загрязняемым, мокнуть, худеть, истощаться;… портиться, гнить, дичать, изнеживаться»; 2 smėl gti, smėl gia, smėl gė «цепенеть, подавлять» / 1 smilg-ti, smilgsta, smilgo «испытывать желание», 2 smilgti, smilgsta, smilgo «болеть, ныть»; 56 vėngti, vėngia, vėngė «стараться уклониться, бояться» / -vingti, -vingsta, -vingo «разбаловаться, изнежиться» (ср. vingis «изгиб», поэтому старое значение vėngti должно было быть «сгибать» < праиндоевр. *u̯engh- «сгибать»); praūsti, praūšia, praūšė «мыть водой, обмывать, умывать (лицо)…» / prūšti, prūšta || prūnša, prūšo «процветать; удаваться, крепнуть; становиться умнее, просвещаться; дичать» (латыш. praūšties, praušūos, praušuõs «становиться толще, крупнее, сильнее»); bláūsti, bláūsia, bláūšė «затягиваться тучами, темнеть» / blūsti, blūšta || blūsa, blūso «дремать; смыкать глаза»; 1 blūsti, blūsta, blūso «то же»; 1 knóbti, knóbia, knó-bė «клевать, есть» / 2 knóbti, knóbsta, knóbo «огорчиться, повесить нос»; 1 krópti, krópia, krópe «тяжело, с большими усилиями что-либо делать (*ковырять)» / 2 krópti, krópsta, krópo «исчезать, убывать»; 1 skróbti, skróbia, skróbė «стругать» / 2 skróbti, skróbsta, skróbo «сохнуть, худеть, истощаться» (латыш. skrabt, skrābju, skrābu; skrabt, skrabstu || skrabu, skrabu «стругать, скрести»); 1 krūšti, krūša, krūšo «толочь зерно в ступе; бить, утрамбовывать» / krūšti, krūšta, krūšo «худеть, портиться; разрушаться, исчезать», 2 kriūšti, kriunša || ⁰kriūšta, kriūšo «стареть, увядать, слабеть, худеть»; 1 kàpti, kàpa, kà-pe «понемногу рубить» / 2 kàpti, kãmpa, kãpo «уставать, изнуряться; тупеть»; skàbti, skàbia, skàbė «срывать» / skàbti, skãmba, skàbo «обнищать, разориться». 2.2. Реже глаголы изменения структуры приобретают значения химических, биологических процессов — брожения, созревания. Отношения оппозитов обычно имеют вид «г р ы з т ь, р е з а т ь, р в а т ь» / «к и с н у т ь», ср.: giežti, giežia, giežė «разъедать, грызть, щекотать (в горле)…» / gižti, gýžta || giñža, gižo «начать прокисать»; 1 kìrsti, kerta, kirto / 2 kìrsti, kìrsta, kirto «начать горчить; застывать, густеть, прокисать, сворачиваться»; 1 kìrpti, kèrpa, kirpo / 2 kìurpti, kìursta, kìurpo «начать прокисать, сворачиваться»; 1 skóbti, skó-bia, skóbe «стругать, тесать; срывать, рвать» / 2 skóbti, skóbsta, skóbo «киснуть, сворачиваться» (латыш. skābt, skābstu, skābu «киснуть»), либо «р е з а т ь, р а с щ е п л я т ь, ч и с т и т ь» / «с о з р е в а т ь, п о с п е в а т ь, р а с к р ы в а т ь с я»: gvėlsti, gvėldžia, gvėldė «расщеплять, брать, захватывать, красть» / gvìlsti, gvìlsta, gvìldo «созревать; поспевать; накаляться»; gvėlbtì, gvėlbia, gvėlbe «расщеплять, захватывать, красть» / gvìlbti, gvìlbsta, gvìlbo «созревать, поспевать»; 1 rėžti (|| rėžti), rėžia, rėžė «резать чем-либо острым» / 2 rýžti, rýžta, rýžo «распускаться (о почках); набухать, увеличиваться». 3. Лексическая семантика глаголов, образующих словообразовательную оппозицию durativa / terminativa, значительно отличается от семантики членов оппозиции causativa / resultativa. Большинство глаголов этого типа обозначает звуки, физиологические или психические процессы, реже движение, изменение структуры. Изменения лексических значений очень редки и имеют несколько иной характер: наряду со значениями химических появляются значения психических процессов либо наряду со значениями движения — химических, психических процессов, ср.: dvókti, dvókia, dvókė «вонять; издыхать, гнить» / dvókti, dvóksta, dvóko «портиться, гнить, издавая зловоние, вонять; кружиться в голове, дурманить», dvàkti, dvànka, dvàko «глупеть, дуреть»; 1 dvañkti, dvañkia, dvañkė «вонять» / 2 dvañkti, dvañksta, dvañko «глупеть»; 1 kirbėti, kirba, kirbėjo «двигаться, шевелиться, дрожать; кишеть» / 1 kìrbti, kìrbsta, kìrbo «сворачиваться, начинать прокисать», 3 kìrbti, kìrbsta, kìrbo «стать предметом заботы». Таким образом, для семантики глаголов оппозиции durativa / terminativa не характерны изменения семантической структуры: оппозиты обычно принадлежат к одной и той же лексико-семантической группе и различаются только своим категориальным значением. 57 4. Наиболее поздний слой инкозитивных и глаголов с основой на -a — имитативы — унаследовал наиболее характерные черты категориальной и лексической семантики хронологически более древних глаголов, восходящих к апофоническим корням. Все они обозначают изменение структуры, обычно р а з р у ш е н и е (архисемы «сохнуть, отступать, исчезать, чахнуть» или «раздуваться, пухнуть»), нередко переходящее в сферу психических или физиологических процессов, например: kiùsti, kiùǹta, kiùto «подсыхать, сохнуть; умирать; получаться»; plė́pti, plèm̀pa, plė́po «наклоняться, расширяться; глупеть», pliõpti, pliõpsta, pliõpo «то же»; čìpti, čìmpa, čìpo «тупиться; беднеть, чахнуть, приходить в упадок» и т. д. Часто сама морфонологическая структура корня определяет лексическое значение этих глаголов. Так, глаголы, корни которых начинаются с сочетаний согласных kn, gn, обозначают с к л о н е н и е, н а к л о н в н и з, с г и б а н и е (knàpti, knàbti, 0kniobti, knėbti, kniùbti, 0gne bti, gniùbti, knýkti, knùsti, kniùžti, gniùšti); сочетания kv, gv — у д у ш ь е, г о л о в о к р у ж е н и е, о б м о р о к (kvàipti, kvaìsti, kvė́kti, kvàikti, kvė́kti, kvàkti, gvaibti, sveibti, grėbti). С синхронной точки зрения инкозитивные глаголы и глаголы с основой на -a представляют собой довольно однородную по форме и содержанию группу лексем, однако рассмотренные особенности семантики показывают, что они формировались не одновременно, а в определённые этапы. Поэтому анализ категориальной и лексической семантики глаголов важен как для этимологических исследований, так и для установления родства литовских слов, тенденций сосуществования и развития значений. Получено 1997 12 30 LITERATŪRA K a z l a u s k a s J. 1968: Lietuvių kalbos istorinė gramatika, Vilnius: Mintis. K ö l l n H. 1969: Oppositions of voice in Greek, Slavic and Baltic. – Det Kongelige Danske Videnskabernes Selskab Historisk – filosofiske Meddelelser 43 (4), Köbenhavn. K u i p e r F. B. J. 1937: Die Indogermanischen Nasalpräsentia, Amsterdam. P a k a l n i š k i e n ė D. 1996: Lietuvių kalbos intarpinių ir sta-kamienių veiksmažodžių diachroniniai sluoksniai. – Lietuvių kalbotyros klausimai 36, Vilnius, 83–86. S t e p a n o v J. S. 1976–1978: Vid, zalog, perechodnost’ (Balto-slovjanskaja problema). – Izvestija AN SSSR. Ser. Lit. i jazyka 35 (5), 408–420; 36 (2), 135–152. SOME SEMANTICAL FEATURES OF THE INFIX AND sta-STEM VERBS Summary Infix and sta-stem verbs have specific functions in the Baltic languages, so categorical and lexical semantics played an important role in the formation of these verbs. Simultaneously with the cathegorical semantics (i.e. the new meaning of spontaneous passive action etc.), lexical semantics was changing. The verbs of different diachronical layers (causativa / resultativa, durativa / terminativa, imitatitives) have specific lexical meanings. 58