Jonas Zemvaldas Balkevičius

ACTA LINGUISTICA LITHUANICA XLIV (2001), 259–260 IN MEMORIAM Jonas Zemvaldas Balkevičius 1923 04 20 – 2000 12 08 Самые честные так и теряются — чувствовать слова и искать между ними связь или чувствовать связь и искать для неё слова? (Donaldas Kajokas) Эти два чувства — слова и связи — и связанные с ними поиски, часто определяющие профессиональный выбор человека, были спутниками и выдающегося литовского синтаксиста и лексикографа Йонаса Балкявичюса. Артистичная и аристократичная натура их обладателя скрывала от посторонних существование возможных личных проблем, а чуткость и уважение к другому, умение общаться свидетельствовали о чувстве и осознанной связи не только между словами. Йонас Балкявичюс написал две книги по синтаксису — Синтаксис современного литовского языка (1963) и Синтаксис предикативных конструкций литовского языка (1998), обрамляющие путь его теоретических поисков; опубликовал статьи по вопросам синтаксиса литовского и латышского языков и культуры литовского языка, подготовил учебные пособия для средних школ. С трудами Йонаса пришлось познакомиться каждому, кто хотел постучаться в ворота царства лексикографии литовского и латышского языков: он был одним из авторов Латышско-литовского словаря (Вильнюс, 1977), специальным редактором составленного Аполонией Бояте и Валтером Субатниеком Литовско-латышского словаря (Рига, 1964), а также подготовил Lietuviešu–latviešu vārdnīca / Lietuvių–latvių kalbų žodyno (Рига, 1995) вместе с Лаймуте Балоде, Аполонией Бояте, Валтером Субатниеком и Альбертом Сарканисом; для двух последних словарей он также написал по Краткой грамматике литовского языка; опубликовал очерк Латышский язык (Gimtasis žodis, 1993, № 1–11), предназначенный для самостоятельного изучения. Был переводчиком латышской художественной литературы и официальным переводчиком государственных делегаций Литовской Республики. С юных лет преподавал и руководил: в 1942/43 учебном году работал учителем в Нерете, в 1943/44 — в Ализаве, в 1944–49 — в 9-й средней школе Каунаса; в 1949–56 был заместителем директора Каунасского педагогического училища; в 1960–94 работал в Вильнюсском университете: в 1963 году защитил дис- 260 | IN MEMORIAM сертацию, с 1966 года — доцент; в 1964–68 — заместитель декана историко-филологического факультета, в 1968–75 — филологического факультета, в 1979–84 — декан (прославившийся как изобретательный организатор праздников и мероприятий). Таков краткий обзор трудовой и педагогической деятельности, свидетельствующий о сферах работы, трудолюбии и способностях. Память рисует Йонаса Балкявичюса прекрасным оратором: слушатели его лекций («Синтаксис современного литовского языка», «Особенности структуры словосочетаний», «Пунктуация литовского языка», «Основы риторики») получали также уроки хорошей дикции и ораторского искусства. Актёрская натура и педагогический талант — методичная подача материала, логическое мышление, умение заинтересовать и владеть аудиторией — сочетались с простотой личного общения. Главное правило его коллегиального общения: искренность и соблюдение дистанции уважения. Создавший образ обаятельного профессора Йонас Балкявичюс так и не дождался злых студенческих сплетен. Возможно, потому, что сам не разбрасывался колкостями. Не заставить замолчать, а разговорить — таков был его стиль общения. Демократичность сохранялась и при проверке письменных работ: будучи руководителем курсовых и дипломных работ, он не стремился играть роль писателя, редактора или непреклонного критика — это побуждало студентов самостоятельно находить, доказывать или ошибаться. Смерть — горько приобретаемое достояние, связанное со страхом, что уже не скажешь того, что мог бы, — ты лишь чувствовал связь и искал для неё слова, но не нашёл их вовремя или не осмелился. Опоздал… Лишившись близких, мы утешаем себя тем, что богаты воспоминаниями о них. Пока мы помним, мы сами чувствуем себя живыми. Время кажется нам не всемогущим вором: оно способно унести, спрятать, покрыть пылью то, что важно в повседневной жизни. Лишившись учителей, мы можем лишь прикоснуться к акварели памяти, потому что уже не в силах сделать точный портретный отпечаток: в прошлом мы были недостаточно внимательны к разным мелочам. «Школьные» сны (когда ты уже не ученик, но нынешние проблемы заимствуют лицо какого-нибудь учителя или преподавателя и пугающую школьную ситуацию), увы, не дополнят портрет Йонаса Балкявичюса на доске моей памяти — страха перед отравленными иглами нет: учитель, которого ты не боялся, почти не может явиться во сне. Jūratė Pajėdienė