Analogija lietuvių kalbos žodžių daryboje. Potenciniai ir okaziniai dariniai

ACTA LINGUISTICA LITHUANICA XLVI (2002), 73 – 80 Аналогия в словообразовании литовского языка. Потенциальные и окказиональные образования JURGITA MIKELIONIENĖ Университет Витаутаса Великого, Каунас В статье рассматривается аналогия в словообразовании литовского языка, то есть образование новых лексических единиц на основе существующих моделей. Анализ недавних изменений в литовском лексиконе показывает, что такой моделью чаще оказывается продуктивный тип словообразования, а не отдельная лексическая единица. Предпринимается попытка показать сходства и различия между потенциальными и окказиональными лексемами, а также предложить структурную классификацию окказиональных образований. Приводятся примеры, иллюстрирующие действие аналогии при образовании существительных, обозначающих лиц, названий орудий, абстрактных существительных и т. д. Обсуждается понятие продуктивности словообразовательных типов. Наконец, показывается, что аналогия служит источником словообразовательной синонимии, контаминации и языковой игры. Активные процессы в словообразовании, непрерывный поток новых слов — важная черта жизнеспособности и динамичности языка. Анализ синхронных словообразовательных процессов неотделим от описания условий и способов возникновения новых слов. Одна из важнейших задач исследователей, рассматривающих словообразование как постоянно меняющуюся систему, — выяснить не только существующие, но и потенциально возможные образования. Говоря о новых словах, даже при определении неологизмов нередко акцентируют лишь экстралингвистические причины их появления (необходимость назвать вновь возникшие предметы, явления, понятия). Внутренние, языковые причины, будучи не столь очевидными, хотя и не менее важными, иногда забываются. В этой статье предлагается внимательнее рассмотреть аналогию — один из мощнейших внутренних механизмов языка, обусловливающих появление новой лексики. В теории словообразования аналогия понимается как образование новых слов по уже существующим в языке словообразовательным моделям. Слова могут образовываться по аналогии с конкретным уже существующим словом (так, подражая mėnuleigį, возникло marsaeigis). Однако чаще всего это происходит на основе продуктивных словообразовательных типов (Motsch 1999, Ferm 1994). Анализ новообразований литовского языка, основанный на данных современной публицистики, художественной и научной литературы, показывает, что способность создавать слова по имеющимся образцам проявляется и в узуальных, и в неузуальных (потенциальных или окказиональных) образованиях; следовательно, при образовании или создании новых единиц словаря аналогия используется весьма широко. Именно появление слов, не вошедших во всеобщее употребление, демонстрирует особую силу аналогии в языковой системе (Zemskaja 1992: 203); этой лексике и посвящено основное внимание в данной статье. Понятия потенциального и окказионального образования трактуются по-разному, как и их соотношение. Обсуждается, целесообразно ли вообще так подразделять неузуальную лексику. «Потенциальные образования — это слова, принадлежащие к очень продуктивным и регулярным словообразовательным типам, которые не входят в язык как отдельные лексические единицы, а лишь предусматриваются этими типами и могут появляться в речи 74 | JURGITA MIKELIONIENĖ realizuojami kiekvienu momentu“ (Urbutis 1978: 269). Okazionalizmai „Kalbotyros terminų žodyne“ (1990: 136) apibrėžiami kaip bendrajai kalbos vartosenai nebūdingi žodžiai, pasitaikantys tik kartą tam tikrame kontekste, darybos atžvilgiu netipiški, individualūs. Ne visi kalbininkai linkę skirti potencialinius ir okazinius darinius. Jų argumentai – ir potencialiniai, ir okaz(iniai) dariniai yra tos pačios darybinės sistemos nariai, ir vieni, ir kiti yra dvilypiai – turi griežtai apibrėžiamą struktūrą ir semantiką, todėl jiems suvokti dažniausiai neprireikia konteksto, tiek potencialinių, tiek okazinių darinių daryba remiasi analogija. Šiai nuomonei dažniausiai nenori pritarti tiriantieji atskirų funkcinių stilių okazionalizmus. Grožinės literatūros ir publicistikos neįprastų darinių okazionalumo laipsnis yra labai nevienodas. Publicistinio stiliaus okazionaliniai dariniai daug artimesni potencialiniams nei grožinės literatūros kūrėjų vaizdingi autoriniai dariniai (Ferm 1994: 92–93, Zemskaja 1992: 180–182). Таких образований нет в словарях, поэтому, если исходить исключительно из лексикографических позиций, их можно было бы считать и новообразованиями. В неологии это вызывает немало дискуссий. Действительно, чрезвычайно трудно провести границу между новообразованием и потенциальным образованием, поскольку не всегда ясно, просто ли воспроизводится существующее слово или каждый раз создаётся заново по существующим в языке словообразовательным моделям. Яркая, бросающаяся в глаза новизна окказионального образования — один из его важнейших признаков. Однако следует сказать, что критерии кратковременности и индивидуальности, как и упомянутый признак новизны, соблюдаются не всегда. Многие окказионализмы, особенно встречающиеся в публицистике, очень быстро распространяются, запоминаются и становятся потенциальными, а иногда и общеупотребительными словами. В этой статье мы придерживаемся мнения, что потенциальные и окказиональные образования нельзя отождествлять. Их основное различие связано с соблюдением или несоблюдением словообразовательных правил. Окказиональное образование, которое, как подчёркивают многие его исследователи, является индивидуальным, авторским результатом не столько словообразования, сколько творчества, опирающегося на аналогию, чаще всего нарушает общие законы словообразования. Образование слова, которое следует считать потенциальным, не вызывает возражений: оно пополняет словообразовательную парадигму, тип или категорию и является системным, но всё же не считается узуальным. Потенциальные образования можно создавать в любой момент, без каких-либо препятствий, когда возникает необходимость что-либо назвать; нередко они встречаются в письменных источниках, хотя и не фиксируются в словарях. Чтобы выяснить роль аналогии в образовании потенциальных слов и рассмотреть нетипичные, индивидуальные образования, в статье анализируются образования, относящиеся к наиболее многочисленным категориям словообразования — названиям лиц и абстрактным существительным, а также к некоторым менее многочисленным, семантически довольно строго ограниченным категориям (например, названиям мяса); приводятся примеры новых суффиксальных производных наиболее продуктивных словообразовательных типов1. При выяснении механизма аналогии неизбежно приходится обращаться к понятиям продуктивности и активности словообразовательного типа. На вопрос о том, в чём проявляется и по каким признакам можно определить активность словообразовательной модели или форманта, мы попытаемся ответить на примерах фактического материала, извлечённого из компьютерного корпуса современного литовского языка ВДУ. Следует сказать, что продуктивность словообразовательного типа, форманта играет решающую роль в аналогическом словообразовании. Однако нельзя утверждать, что слова не образуются по непродуктивным словообразовательным 1 Для анализа выбран суффиксальный способ словообразования как наиболее продуктивный в настоящее время. POTENCINIAI IR OKAZINIAI DARINIAI | 75 типы. Как малопродуктивные суффиксы в грамматиках указываются -eika, -ėnas, -ila, -muo, -išius, -ėlius. Однако и с их помощью образуются производные слова, например: šnibždeika, svaidmuo, madišius, kirmėlius, žuvenas и др. Поэтому, не отрицая важности продуктивности, необходимо говорить также об активности или жизнеспособности словообразовательного типа. В целом непродуктивные словообразовательные типы в отдельные периоды могут активизироваться и давать узуальные, потенциальные или даже окказиональные новообразования. Заметил: одеваться умеет, но не madišius. Проснувшись, Ксаверас, ничего не понимая, обвёл всех драмсту взглядом лунного жителя... Далее рассмотрим несколько словообразовательных типов, традиционно считающихся достаточно продуктивными2. В настоящее время, как показывают собранные материалы, они также достаточно активны. Большую часть анализируемых образований следует считать потенциальными производными, однако встречаются и окказиональные словообразовательные примеры. Типичным примером потенциального образования, созданного на основе аналогии, являются производные с суффиксом -iena, относящиеся к словообразовательной категории названий мяса. В словарях можно найти следующие слова, вошедшие в общеупотребительную лексику и образованные от названий животных и птиц: briediena, elniena, kalakutiena, kiauliena, stirniena, šerniena, veršiena, vištiena и др. К потенциальным образованиям относятся найденные в корпусе ВДУ производные с тем же словообразовательным значением, не зафиксированные, однако, в DLKŽ: kengūriena, kurapkiena, lokiena, nutrijiena, parš eliena, smaugliena, sraigiena, strutiena, stumbriena, šuniena, varliena, varniena, vėžliena, žaltiena, žiurkiena, žvirbliena. Многие из них обозначают мясо птицы или животного, употребляемое в пищу у нас или за рубежом. В еде она была непривередлива —... не избегала мяса ужа и молодых ворон, поджаренных на углях. Для салатов с варёными сушёными боровиками подойдёт мясо улиток. Каждый день на рынок в южной провинции привозят по три тонны мяса крыс. С тем же суффиксом образовано несколько производных от названий рыб, хотя в грамматиках такое значение и не приводится: lašišiena, lydekiena, žuviena. Мясо усача очень вкусное, хотя и костлявое... Проще было бы купить в магазине копчёную или солёную лососину. V. Urbutis savo monografijoje (1978: 272) tokių darinių nelaiko net ir potenciniais ir juos traktuoja tik kaip darybos klaidas. Manome, kad akivaizdi tiek semantinė, tiek darybinė analogija leidžia tokius darinius priskirti jei ne potenciniams, tai bent jau okaziniams dariniams, nes „kalbos norma yra pakanti skirtingam okazionalizmų ekstravagantiškumui“ (Lykov 1976: 18). На основе семантической и словообразовательной структуры слова dveseliena образованы слова lavoniena, moteriena. По значению своих производящих слов эти производные ещё дальше отстоят от типичных примеров анализируемого словообразовательного типа, чем названия «мяса» рыб. Подлинными 2При определении того, является ли словообразовательный тип продуктивным, опираются на Грамматику современного литовского языка (Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1994). 76 | JURGITA MIKELIONIENĖ К окказионализмам, структурная и семантическая деформация которых особенно заметна, следует отнести bulvariena, formuliena, laikraštiena, žodiena, žodeliena, žurnalistiena..., поскольку производящее слово не называет ни мяса животного, ни птицы. Иногда такие производные ближе к названиям блюд (ср. šaltiena) или просто к названиям «мяса» какого-либо объекта, которые также относятся к этой категории, ср. uoliena, grybiena,...объекты создаются из языкового материала — žodiena. Упомянутые окказионализмы необычны не столько по словообразованию, сколько по семантике. Наше общество кормили отравленной laikraštiena....обладает собачьим нюхом и тут же убегает от протухшей žodiena, а в её лесах теперь видимо-невидимо. Синтетическое сырьё — это освоенная корзина небытия, уплотнившаяся формула. Такой материал мы назвали formuliena. Влияние аналогии особенно заметно в категории словообразования названий орудий. Анализ не зафиксированных в DLKŽ, но обнаруженных в корпусе производных с суффиксом -iklis ясно показывает продуктивность и жизнеспособность этого словообразовательного типа. Активно с помощью этого форманта создаются новые компьютерные термины (griebiklis, kauniklis, trumpiklis, valdiklis), названия различных устройств и приборов (delsiklis, gaviklis, kroviklis, lankstiklis, šaldiklis, šildiklis), материалов, обладающих свойствами, выраженными производящим словом (emulsiklis, ploviklis, raudviklis, rižiklis). Такие производные охотно образуют и как эквиваленты заимствований, например: вместо konteinerio – talpiklis, вместо mikserio – plakiklis, вместо polirėlio – blizgiklis. Нетипичные, даже не вполне правильные примеры этого словообразовательного типа образованы от приставочных основ, однако они не воспринимаются как какие-либо необычные, индивидуальные образования и потому не считаются окказионализмами: iškasiklis, nuėmiklis, pertraukiklis, pračiūžiklis, pranešiklis, prįdegiklis, susėgiklis. Более новыми и необычными выглядят разве что kvepiklis, liesiklis, reiškiklis: Чтобы в автомобиле приятно пахло, повесьте в салоне специальный kvepiklis. Этот liesiklis, приготовленный для гончарной глины, имеет такую же крупность, как и тот, что встречается уже в обожжённых горшках....подчеркнуть такие черты: 1) представление о предложении как основном выразителе мысли... Приведённые примеры показывают, что, хотя и те и другие производные основаны на аналогии, прагматика, семантика и структура потенциальных и окказиональных производных иногда, пусть и незначительно, но всё же различаются. Появление первых нередко обусловлено определёнными обстоятельствами (например, разнообразием блюд, предлагаемых в ресторанах), тогда как вторые представляют собой продукт языковой изобретательности и фантазии автора. Следовательно, потенциальные производные прежде всего выполняют номинативную функцию, а роль окказиональных связана с передачей эмоционально-экспрессивной оценки. Итак, потенциальные производные, нередко со временем переходящие в категорию системных производных, возникают из необходимости называть новые сферы деятельности. Рассмотрим новые производные типа суффикса -(inink)ystė в категории образования отымённых абстрактных существительных. Например, с помощью продуктивного суффикса -ininkystė образованы, но ещё не включены в словари названия отраслей хозяйства: grybininkystė, grūdininkystė, jautininkystė, pupelininkystė, sliekininkystė, uogininkystė, žąsininkystė. Словообразовательной основой этих слов служат названия разводимых или выращиваемых животных и растений, а также наименования производимой продукции: dešrininkystė, koklininkystė, laikraštininkystė, pašarininkystė, prieskonininkystė. Другие производные с этим суффиксом также называют деятельность, но в данном случае производящим словом является профессия или должность человека: namudininkystė, operatorystė, orakuly stė, oratorystė, popiežystė, sielininkys POTENCINIAI IR OKAZINIAI DARINIAI | 77 tė, šaulystė, trenerystė, virėjystė, žygeivystė. Нередко эти производные имеют иронический оттенок: premjerystė, prezidentystė, rašytojųstė. Продуктивность суффикса иллюстрирует также образование производных от новых заимствований: sponsorystė, sutenerystė. Свойство обозначают такие производные, как autsaiderystė, kekšystė, luošystė, nemokšystė, prisitaikėlystė, verteivystė, а также образованные от ненормативных корней слов: šmuklerystė, šulerystė, žulikystė. Почти все они, кроме vegetarystę, имеют отрицательную коннотацию. Среди многочисленных производных с этим суффиксом, различающихся оттенками значения, немало образований со сложной основой, первый компонент которых называет предмет, на который направлено действие, выраженное вторым компонентом: niekdirbystė, stikladirbystė, ženkladirbystė; motinžudystė, tironžudystė. Аналогия в словообразовании этих слов ощущается в серийных компонентах -dirbystė, -žudystė (ср. зафиксированные в словарях kryždirbystę, broliųžudystę). Они образованы от названий лиц со сложной основой. Иной случай — vaistažolininkystė. От сложных слов с первым прилагательным компонентом образованы naujagimystė, aklagimystė. Единичны brokdarystė, knygrišystė, kraugerystė, pilvapenystė, vaizdakūnystė, žiniarinkystė, žmogėdystė. Из-за необычной семантики они уже приближаются к окказиональным образованиям. К окказиональным можно отнести образования с нетипичным вторым компонентом (существительным или прилагательным вместо глагола): saldžiabalystė, suktagalvystė, šleivakreivystė, šventpaikystė. Ещё дальше от правильного словообразования отстоят klaidži atikystė, regėjystė, suaugystė, vidursuaugystė, televienvaldystė. А тем, кто предпочитает пешие походы с рюкзаками за плечами, центр предлагает различные маршруты для žygeivystė....согласился взять на себя нелёгкое бремя недолгой premjerystė....только библиотекарши могли понять мою knygrišystė, ещё более младший брат Витас....pilvapenystė стала моей привычкой, вот и барахтаюсь в мутной трясине. Иногда авторское творчество заметно и по тому, как окказионализмы представлены в тексте: они идут рядом со словом, которому подражают и на котором основаны: ...подползали ужи, лизали его глазки, ушки, головку... Отсюда ясновидение, «яснослышание» и ясномыслие старца Прута. Выкинет какую-нибудь свинскую штуку (или крысиное дело). Производное aiškiagirdystė с точки зрения словообразования следует считать потенциальным (соответствует модели aiškiai girdi, aiškiai regi), а aiškiaprotystė может быть и окказиональным, поскольку здесь второй компонент словообразовательной основы — существительное (aiškus protas). У зафиксированных в словарях сходных производных, образованных от сложных существительных, первый компонент которых — aiškus-/aiškiai-, второй компонент словообразовательной основы является глагольным. По аналогии с visažinyste, образованы visaregystė и visagalystė. В целом разнообразие потенциальных и окказиональных производных одного словообразовательного типа можно показать на примере отымённых абстрактных существительных с суффиксом -ybė. Среди существительных с суффиксом -ybė, отсутствующих в «Словаре современного литовского языка» (2000), но зафиксированных в компьютерном корпусе ВДУ, немало потенциальных образований, то есть таких, которые лишь заменяют суффикс -umas, не меняя значения, однако звучат несколько необычнее и новее, например: ribotybė, sodrybė, šlapybė, vaiskybė, vienišybė, žiaurybė: ...представим, что мы вдруг лишаемся всех наших знаний, всех теорий о видимом мире: какой хаос, какое одиночество откроются перед человеком....а у того хлеба — чернота, солёность, влажность! – 78 | JURGITA MIKELIONIENĖ как вонючее мыло......в высшей точке — райское детство, а в низшей — адский мрак....начитавшись о беде наших дней — бесчисленных преступлениях, неописуемых жестокостях. Очевидных словообразовательных соответствий не имеют производные от не вполне типичных производящих слов apstybė, jokybė, nenumatomybė, pažįstamybė, vidybė: В этой повестушке — живое apstybė. Единственное качество и сущность чистого слова — именно его jokybė. …будущее — область неопределённости и nenumatomybės. …предмет, попавший в поле зрения теории, не утрачивает всей своей понятности и всей pažįstamybės Более интересны производные švankybė, žinomybė, которые в предложениях выполняют функцию словообразовательных антонимов производных с приставкой nešvankybė, nežinomybė. Индивидуальным окказиональным производным с этим суффиксом можно считать производное kosmosybė: С самого начала литовского телевидения зритель привык видеть в этом ящике лимонадную švankybę… Так в сознании возникает противопоставление žinomybės и неизвестности. Союз — это нечто неизвестное, какой-то «союз», только не тот, в который русские отправляли в kosmosybes. Другой заметный признак потенциальных образований — они очень быстро заполняют словообразовательные гнёзда, каждый член которых также можно анализировать на основе аналогии. Так часто возникает глагол, обозначающий действие, выполняемое лицом, названным производящим словом: yrininkauti, jūrininkauti, muitininkauti. Нередко одновременно появляется и название действия — pensininkauti, pensininkavimas; turistauti, turistavimas; verslininkauti, verslininkavimas. Встречаются абстрактные существительные и без зафиксированного глагола: kilpininkavimas, kultūrininkavimas, palūkininkavimas, sąmokslininkavimas. Очевидно, что появление глаголов в печати — лишь вопрос времени. Можно заметить, что потенциальные образования нередко дополняют ряды словообразовательных синонимов. Однако они не отличаются ни особой образностью, ни стилистической маркированностью и считаются лишь своеобразным языковым излишеством или даже балластом: например, в словаре находим производное vynininkystė, а в печати, помимо него, с тем же суффиксом фиксируются ещё vyndarystė, vyndirbystė: Год был особенно удачным для vynininkystei: природа была особенно благосклонна к виноградарям и виноделам. Огромное значение для vyndarystei имеют капризы природы — дожди, град и бури опустошают виноградники... Долина реки Ар — один из самых северных районов vyndirbystės. Ещё чаще встречаются словообразовательные синонимы с другими суффиксами, в данном случае с суффиксами -ybė, - (išk)umas, -izmas: bergždystė, luošystė, modernystė, patriotiystė, savanaudystė (ср. bergždumas, luošybė, modernizmas, patriotizmas, savanaudiškumas). Подобная синонимия встречается даже в одном предложении: Мы убеждены, что без духовной основы трезвость blaivystė слаба, в лучшем случае может появиться лишь пассивная blaivybės сторонников. POTENCINIAI IR OKAZINIAI DARINIAI 79 Между потенциальными и окказиональными производными существует немало гибридов. Аналогия в гибридном словообразовании проявляется тогда, когда продуктивный заимствованный аффикс присоединяется к исконным корням: в грамматиках в качестве одного из наиболее продуктивных заимствованных аффиксов представляется суффикс -izmas. Аналогия особенно заметна, когда с его помощью образуются производные от имён собственных, связанных с политической, общественной или культурной жизнью: lukašizmas, miltin'izmas, stašaitizmas, tomkizmas, urkinizmas, vydūnizmas, žiugždizmas. Если производящее слово является нарицательным и обозначает названия каких-либо направлений, систем, строев или просто какие-либо свойства, производные могут быть потенциальными (mieščionizmas, paminklizmas, raidizmas, rūšizmas, sarmatizmas, žodizmas), однако нередко их необычная семантика и словообразование сближают их с окказиональным словообразованием (izmas, skliautizmas). Производящей основой служат как старые, так и новые заимствования (švogerizmas, ubagizmas; snoumenizmas), а также нетипичные производящие слова (pliugžmizmas, saldžiahy rizmas). Жажда чуда — вовсе не snoumenizmas....страх быть обвинёнными в švogerizmu и побудил внести такие положения в Закон об адвокатуре....повествование о жизни Текле проникнуто свойственным литовской прозе saldžiahy rizmo («они остановились и долго смотрели на красный закат»). Аналогия действует и на такие производные, которые возникают при слиянии частей двух слов. Среди них также немало гибридов. Правда, некоторые исследователи (Urbutis 1978: 301) не считают контаминацию, даже сознательную, подлинным словообразованием, однако, говоря об окказиональных производных, мы полагаем, что её можно считать нетипичным способом словообразования: darboholikas, muzikoholikas, seksoholikas, šokoladoholikas; pilvokratija, pornokratija, seimokratija; maustizacija. В демократическом мире воцарилась pilvokratija. Порода нашего стройного, просвещённого молодого поколения — криуки, которых можно узнать по низким лбам и одинаковым шишкам, свидетельствующим о том, что необходимые во времена maustizacijos мозжечки для наглости криуков развиты очень хорошо, чего не скажешь о мозге в правом и левом полушариях smegenis, отчего интеллект сполз в нижнюю часть тела... При использовании аналогии возникает и игра слов, своеобразная парономазия, основанная не только на словообразовании, но и на сходстве звучания слов с разными значениями. Такие производные чаще всего различаются лишь одним звуком, например: pliuralizmas – pliurpalizmas. ...история напоминает о простых вещах и помогает их распознать. И только потом — pliuralizmas, pliurpalizmas и прочие симпатичные «штучки». Договор с промышленниками требует уточнить, что имеется в виду: lobizmas ar lubizmas, когда речь идёт об интересах бизнеса....privatizacija в руках ловких парней превратилась в «прихватизацию». История Европы XX века — это история всяческих большевизмов, фашизмов, нацизмов, «нашизмов», гасадиним и угроз демократии. Таким образом, словарь литовского языка постоянно пополняется новыми лексическими примерами, среди которых много потенциальных производных. Продуктивные и активные в настоящее время словообразовательные форманты обусловливают и появление окказиональной лексики. Необычность литовских окказионализмов проявляется как в нетипичном значении, так и в словообразовании, не соответствующем правилам, однако им не всегда свойственна 80 | JURGITA MIKELIONIENĖ нестареющая новизна и необыденность. Среди окказиональных производных, основанных на аналогии, можно выделить несколько структурных типов: 1) окказиональные производные, созданные по аналогии с существующим в языке словом, не нарушают правил словообразования, например: aiškiaregystė – aiškiagirdystė, uogautojas – vabalautojas, statyba – emyba; 2) окказиональные производные, созданные на основе существующих словообразовательных моделей, с некоторыми нарушениями присущих им правил словообразования: naivizmas, šuneliukizmas, pažadukizmas; 3) окказиональные производные, образованные не только по аналогии со словообразовательной моделью, но и с опорой на звуковое сходство с имитируемым словом, например: nacizmas – našizmas; 4) окказиональные производные, образованные способом контаминации: kauko­dromas, seksodromas (ср. kosmodromas); seksozauras, sportozauras (ср. dinozauras). Влияние аналогии очевидно как в словообразовании потенциальных, так и окказиональных слов. Именно оно обусловливает появление многих новых лексических единиц как узуального, так и неузуального употребления. LITERATŪRA FERM, L. 1994: Особенности развития русской лексики в новейший период (на материале газет), Uppsala. (Acta Universitatis Upsaliensis. Studia slavica Upsaliensia, 33.) GAIVENIS, K., KEINYS, S. 1990: Kalbotyros terminų žodynas, Kaunas: Šviesa. LYKOV, A. G. 1976: Современная русская лексикология (русское окказиональное слово), Москва: Высшая школа. MOTSCH, W. 1999: Deutsche Wortbildung in Grundzügen, Berlin–New York: de Gruyter. (Schriften des Instituts für deutsche Sprache, 8.) URBUTIS, V. 1978: Žodžių darybos teorija, Vilnius: Mokslas. ZEMSKAJA, E. A. 1992: Словообразование как деятельность, Москва: Наука. Jurgita Mikelionienė Vytauto Didžiojo universitetas S. Daukanto g. 28, 3000 Kaunas, Lietuva [email protected] Gauta 2002 04 15