Laimutis Bilkis. „Lietuvių helonimų daryba. Priesaginiai ir priesagėtieji helonimai“

ЛАЙМУТЕ БАЛОДЕ Латвийский университет Направления научных исследований: балтийская ономастика, латышская гидронимика, латышская антропонимика, лексикология и лексикография. Лаймутис Билкис СЛОВООБРАЗОВАНИЕ ЛИТОВСКИХ ГЕЛОНИМОВ. СУФФИКСАЛЬНЫЕ И СУФФИКСАЛЬНО ОБРАЗОВАННЫЕ ГЕЛОНИМЫ Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2008, 497 p. ISBN 978–609–411–018–4 Не каждый народ и не каждый язык может гордиться тем, что все свои топонимы, тем более микротопонимы, тщательно исследовал. Англичане всегда подчёркивают, что у них есть исчерпывающий словарь агронимов (названий полей) (English Field-names: A Dictionary. Editor John Field, Devon: David & Charles, 1972). В других странах (Шотландии, Швеции) также проявляют большой интерес к названиям полей. Более широко изучаются оронимы разных краёв, или названия гор (в том числе и в Литве — см. Vanagas 1973, Kačinaitė 2008). Однако в мировой ономастике пока не опубликовано ни одного исследования, в котором были бы тщательно и всесторонне проанализированы названия заболоченных мест обширной территории, или гелонимы. Между прочим, возможно, из-за относительной непопулярности объекта исследования даже термин гелонимы ещё не получил распространения в теоретической ономастической литературе. Исследователь литовского именника Лаймутис Билкис несколько лет назад опубликовал свою докторскую диссертацию Литовские гелонимы суффиксального словообразования (защищённую в 1998 г.) в виде обстоятельной монографии Словообразование литовских гелонимов. Суффиксальные и суффиксально образованные гелонимы. Вильнюс: Институт литовского языка, 2008, 500 с. (около 200 страниц занимают различные указатели — также необходимая и очень ценная часть монографии). Книга привлекательна не только внушительным объёмом, но и изысканным, элегантным оформлением обложки. В книге, состоящей из трёх глав, впервые в литовском языкознании подробно исследуются литовские гелонимы, точнее, суффиксация названий болот. Во введении (с. 9–30) сначала очень кратко рассматриваются важнейшие труды по литовской топонимике (этому отведено всего полторы страницы). У случайного читателя складывается впечатление, что в этой области сделано пока немного, хотя это не так (ср. более широкий обзор в новейшем издании Словарь топонимов Литвы, т. I, 2008: XXV–XXX). Несколько шире во введении рассматриваются исследования гелонимов в мире (статьи соответствующей тематики опубликованы в русской, украинской, белорусской, польской, латышской и немецкой ономастике; имеется одна докторская диссертация). 194 Acta Linguistica Lithuanica LXII–LXIII Laimutis Bilkis. Lietuvių helonimų daryba. Priesaginiai ir priesagėtieji helonimai В книге подробно разъясняются термины ономастики, причём особое внимание уделяется важнейшему термину гелонимы, то есть названиям луж, топей и болот; аргументированно обосновывается значение этого термина и его соотношение с более широким термином гидронимы. Гелоним как международный термин греческого происхождения был введён по образцу ономастики славянских языков. Ситуация преимущественно сопоставляется с системами ономастической терминологии славянских языков — русского, белорусского, украинского, польского, чешского и македонского. Кстати, в последнее время этот термин довольно часто употребляют и латвийские, и эстонские ономасты. В монографии рассматриваются и другие удачные новые термины, например суффиксальная трансонимизация, антропогелонимы. Чётко обозначены проблемы терминологии: многозначность физиографических терминов, принадлежность лексем к нескольким семантическим полям. Известно, что физиографические характеристики заболоченных мест меняются: лужи превращаются в луга, пашни и т. п. Рассматривается также актуальная и дискуссионная проблема определения микротопонима. Вкратце упоминается аспект нормализации гидронимов. Сомнительно, следует ли в супер-классе гелонимов выделять в качестве подклассов также названия канав, ключей, родников, прудов и т. п. В монографии не хватает описания источников анализируемого материала: перед нами весьма «пёстрый» топонимический материал, собранный как из живой речи, так и из письменных источников, однако объём этого материала не указан. Широк и дискуссионен, проблематичен также круг исследуемых объектов; например, образован ли суффиксальный гелоним от апеллятива (особенно от названия растения или животного) или от личного имени с соответствующим корнем (Grybinė < гриб или Grybas, Kurmiškės < крот или Kurmis, Kurmys). Во второй части монографии анализируются суффиксальные гелонимы. Как принято, исследование топонимов начинается с словообразования. Автор опирается на проведённое Александром Ванагасом разграничение понятий словообразовательный анализ и морфемный анализ. Суффиксальными гелонимами называются топонимы, в которых суффикс является словообразовательным аффиксом (с. 31). Однако и здесь возникают трудности, когда сложно или даже невозможно отличить суффиксальный апеллятив от суффиксального топонима (особенно в случае уменьшительных форм). Автор обоснованно склонен считать такие гелонимы производными суффиксального словообразования, а не суффиксально оформленными (новый термин!). В монографии признаётся, что словообразование некоторых гелонимов можно трактовать по-разному; по словам автора, таких случаев немного, однако конкретные примеры гелонимов заставляют в этом усомниться (см. далее). Последняя — третья — глава, самая короткая и проблематичная, посвящена гелонимам с присоединённым суффиксом. Автор и сам признаёт, что при разграничении суффиксальных и суффиксально оформленных гелонимов, к сожалению, не удалось избежать относительных и субъективных решений (с. 33). Это подтверждается множеством конкретных примеров. Следует приветствовать выбранный для монографии принцип систематизации: все анализируемые гелонимы распределяются по происхождению словообразовательных аффиксов. Это делает анализ гелонимов систематичным и позволяет сопоставить их словообразование с суффиксацией нарицательных существительных, а также выделить специфические суффиксы. По степени ясности словообразования гелонимы делятся на три группы: с ясным словообразованием (I группа), с сомнительным словообразованием (II группа) и неясные, проблематичные гелонимы (III группа). Это деление весьма условно: со временем, по мере выяснения исходного слова, подгруппы и составленные на их основе статистические диаграммы могут измениться. Recenzijos / Reviews 195 LAIMUTĖ BALODĖ Подгруппы и составленные на их основе статистические диаграммы могут измениться. Кроме того, нередко и в первой группе анализируются гелонимы с весьма сомнительным словообразованием, например Kazlaypiškis: утверждается, что это название происходит от ныне неизвестного названия реки Kazlaupė или подобного (с. 85). Рабочий аспект анализа гелонимов с ясным словообразованием дополняется семантическим анализом. Интересны гелонимы во множественном числе с собирательным значением: Oželiai, Beržukai. Можно согласиться с мнением автора, что гелонимы, образованные от прилагательных, обладают семантикой носителя признака (Žalelis). В монографии в зависимости от этимона выделяются две основные группы названий болот: производные от апеллятивов (суффиксальная онимизация) и производные от онимов (суффиксальная трансонимизация). Интерпретация некоторых гелонимов вызывает сомнения. Например, название болота Balikė, упомянутое среди производных от других гелонимов, выводится из названия болота Bala (с. 44), но не поясняется, зафиксировано ли название Bala в том же волостном округе и есть ли другие аргументы против версии апеллятивного (физиографического) происхождения. Нередко не хватает дополнительных ссылок, особенно в тех случаях, когда в качестве исходного слова указывается другой топоним. В некоторых случаях анализ отдельных гелонимов стоило бы дополнить, например: Baravykinukė объясняется как производное от названия реки Baravykinė (с. 45), однако в «Этимологическом словаре литовских гидронимов» Ванагаса это название реки связывается с названием другого болота Baravykynas (Vanagas 1981: 58). Другой пример: Moliūgiškis в Рамигале выводится из прилагательного moliugas «серовато-коричневый, желтоватый», однако нигде не указывается ареал распространения этого термина (с. 85). В монографии приводится множество удачных новаторских объяснений происхождения топонимов: до сих пор этимология большинства гелонимов не была установлена. Однако происхождение названий болот часто вызывает серьёзные сомнения, особенно в группе деантропонимических гелонимов. Лишь в нескольких случаях в примечании отмечается, что информант или собиратель указывает на связь гелонима с личным именем, то есть на то, что болото принадлежало конкретному человеку и т. п. Тем не менее связь с личным именем часто выглядит весьма гипотетической, особенно когда личное имя реконструируется. Например, Vėpariškė объясняется через исходное слово — реконструированное личное имя — *Vėparis, однако его вполне можно связать с апеллятивом vėparis «глупец, растяпа» (с. 80); Skrambliškis выводится из реконструированного личного имени *Skramblys, хотя его можно связать и с литовским апеллятивом skrāmbla «старое, иссохшее животное или человек» (с. 71); Kadaikiškis, по словам автора, вероятнее всего, произошло от личного имени *Kadeikis, ср. Kadys (с. 70); Kepiškis — от *Kepys (с. 70). Однако во всех этих случаях деантропонимическое происхождение гелонима лишь предполагается. Довольно много примеров названий болот мотивируются незафиксированными личными именами (Tūtiškis, Žibritiškis и многие другие). Самое удивительное, что все эти гелонимы отнесены к первой группе, то есть к топонимам с ясным происхождением и словообразованием. Сомнительно и объяснение происхождения некоторых других гелонимов. Например, Kleboniškis уверенно выводится из личного имени Klebonas, хотя вполне 196 Acta Linguistica Lithuanica LXII–LXIII ALL_62_63 maketas.indd 196 2011.06.17 08:24:14 Laimutis Bilkis. Lietuvių helonimų daryba. Priesaginiai ir priesagėtieji helonimai Вероятно также соотнесение с апеллятивом klebonas (с. 70); Dederviškiai, хотя и с оговоркой, но отнесённый к I группе (!), связывается с реконструированным личным именем *Dedervys и сопоставляется с апеллятивом dedervys «такая незаразная болезнь» (с. 72), хотя семантика этой лексемы не подходит для мотивации названия болота; Kiur kliškė гипотетически связывается с реконструированным личным именем *Kiurklys (оно также анализируется в первой, то есть с прозрачной словообразовательной структурой, группе), хотя сопоставление с апеллятивами kiùrkė «невзрачная, сутулая женщина» и kiurklys «крикун, ревун (о ребёнке)» (с. 76) представляется гораздо убедительнее. Возможно, несколько смело утверждать, что столь многие анализируемые названия болот образованы от реконструированных личных имён, поэтому вывод автора (с. 87) можно принять лишь с оговоркой: «[...] зафиксировано 1519 названий болот с суффиксами, восходящими к *-isko-. У большинства из них производящие слова ясны — таких целых 98,5%.» Особенно много сомнений вызывают названия болот III группы, например: Barakas — весьма вероятно, что это топоним с первичной словообразовательной структурой < barakas, а не суффиксальное образование, тем более что этот суффикс очень редок в топонимии (с. 49). Сомнительно и происхождение названия болота Beržučiukas (с. 42) от beržutis, а не от beržas; вероятно, это образование с двумя суффиксами. Во многих случаях можно было бы говорить о дериватах не с одним, а с несколькими суффиксами: Guželiškis < gužas + -el- + iškis, аналогично Akeliškis, Gudeliškis, Vilkeliškės, Žirgeliškis; Krekutiškis < krekė + -ut- + -iškis, аналогично Meškutiškis (с. 62); Vaisteniškės (с. 87) и др. Разумеется, в топонимической деривации это очень сложный и довольно запутанный вопрос: категорично утверждать нельзя, однако в анализе материала названий болот не хватает упоминания обеих гипотез. Отдельно выделены метафорические образования (Geldelė, Bačkelė, Katilėlis, Torielkelė, Šaukštinis, Puodiniai), однако, возможно, косвенное сравнение заложено и в других названиях болот, ср. Šulinėlis, Laukeliai. Неясно, почему название болота Jūralis называется метафорическим образованием (с. 99), тогда как, например, Ežerėlis отнесено к образованиям от физиографического термина. Трудно объяснить интерпретацию названия болота Klaipėdinės как метафорического образования от названия города Klaipėda (с. 177). По-видимому, при выделении метафорических образований не придерживаются единого основания: любой топоним, образованный от апеллятива с физиографической, флористической, фаунистической и иной семантикой, можно интерпретировать и как семантическое образование, то есть назвать метафорой. Приходится сожалеть, что в монографии, когда указывается возможное иное объяснение происхождения топонима, оно часто не конкретизируется. Например, название болота Pritiškiai связывается с польской фамилией Pryt (с. 73), но не приводится упомянутое Ванагасом сопоставление названия болота с литовским лимнонимом Pritinas (Vanagas 1981: 266). Бывает, что параллельно употребляемые формы названия одного и того же объекта в структуре монографии попадают в разные группы, например: Lybiškis (с. 70) // Lybiškys (с. 85), причём никаких связей между ними не указано. В конце книги следовало бы привести выводы о происхождении названий болот. Во многих местах текста есть указания на их связь с польскими фамилиями — во многих случаях это Recenzijos / Reviews 197 LAIMUTĖ BALODE обоснованно, однако не всегда это подтверждается и локализацией топонима. В общем анализе упомянуты также возможные полонизмы (Krioniškis, Pritiškiai), белорусизмы (Abšarūtė, Amšarinė), латышизмы (Avotėlis, Lizertas), однако нигде не подводится итог. Было бы действительно интересно узнать, сколько в Литве названий болот иного происхождения. Необходимы также наглядные таблицы, дополняющие текст монографии (хотя ещё нагляднее было бы добавить к ним хотя бы один конкретный пример). В книге приведены 33 карты распространения отдельных суффиксов. Распространение суффиксов обсуждается только в тех случаях, когда можно выделить отдельные компактные ареалы, однако было бы очень полезно картографировать и более редкие суффиксы. Выбранный Билкисом способ анализа словообразования названий болот — классификация топонимов по происхождению их суффиксов и словообразовательному значению производных (образований) — оправдал себя. Это очень ценный материал, который можно сопоставить с типами словообразования других топонимов (особенно гидронимов). Анализ суффиксальных названий болот и статистические обобщения ещё заслуживают обсуждения. Сбор, систематизация и анализ названий болот Литвы — большая и кропотливая работа, к которой примыкают более близкие и дальние соседи. В предисловии к книге автор подчёркивает, что эта работа — лишь начало исследования названий болот. Будем ждать продолжения — анализа всех названий болот не только с точки зрения словообразования, но и семантики и этимологии. LITERATŪRA B i l k i s L a i m u t i s 2008: Lietuvių helonimų daryba. Priesaginiai ir priesagėtieji helonimai. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. K a č i n a i t ė D a l i a 2008: Lietuvių sudurtinių oronimų darybos bruožai. – Baltistica 43(2), 275–286. V a n a g a s A l e k s a n d r a s 1973: Структурно–словообразовательный анализ названий гор Литвы. – Lietuvos TSR Mokslų akademijos darbai A serija 3(44), 209–219. V a n a g a s A l e k s a n d r a s 1981: Lietuvių hidronimų etimologinis žodynas. Vilnius: Mokslas. Įteikta 2011 m.... LAIMUTĖ BALODE Latvijos universitetas, Latvių kalbos institutas Akademijas laukumā 1, Rīga, LV 1050, Latvija Helsinkio universitetas, Humanitarinis fakultetas Dabartinių kalbų katedra E. paštas – [email protected] 198 Acta Linguistica Lithuanica LXII–LXIII