Zur Handhabung deutscher Realienbe­zeichnungen in den ins Litauische übersetzten „Kinder- und Hausmärchen“ der Brüder Grimm

HANS-HARRY DRÖBIGER Universität Vilnius, Geisteswissenschaftliche Fakultät Kaunas Направления научных исследований: когнитивная лингвистика, метафора, метонимия, теория и практика перевода. К ВОПРОСУ ОБ ОБРАЩЕНИИ С НЕМЕЦКИМИ НАЗВАНИЯМИ РЕАЛИЙ В ПЕРЕВЕДЁННЫХ НА ЛИТОВСКИЙ ЯЗЫК ДЕТСКИХ И ДОМАШНИХ СКАЗКАХ БРАТЬЕВ ГРИММ Соответствия немецких названий реалий в переводах «Детских и домашних сказок» братьев Гримм на литовский язык АННОТАЦИЯ В статье рассматривается роль концептуальной метонимии в достижении денотативной эквивалентности немецких названий реалий в литовском языке. Таким образом, статья представляет собой попытку междисциплинарного объединения переводоведения и когнитивной лингвистики. Объектом исследования являются «Детские и домашние сказки» братьев Гримм, которые, включив в себя 200 сказок, образуют замкнутый исследовательский корпус и как тексты XIX века служат источником социально-исторических и культурно-исторических исследований. Основным методом исследования эквивалентности является сопоставление языков, опирающееся на лексикографическую кодификацию названий реалий в немецких и литовских словарях. В разделе «Теоретические основы» кратко разъясняются понятия сказки, культуры, реалий, названий реалий, метонимии и система типов эквивалентности по Вернеру Коллеру (2011). В разделе «Названия реалий в KHM: между эквивалентностью и метонимией» рассматривается обращение с немецкими названиями реалий в литовских КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: сказка, братья Гримм, название реалии, смежность, метонимия, эквивалентность, немецкий язык, литовский язык. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: сказка, братья Гримм, культурно обусловленные слова, смежность, метонимия, эквивалентность, немецкий язык, литовский язык. Straipsniai / Articles 201 HANS-HARRY DRÖBIGER Исследование переводов сказок. Сопоставление оригинала и переводов позволило выделить три типа эквивалентности: 1. Полная эквивалентность, при которой метонимия не играет роли; 2. Эквивалентность, при которой в пространстве смежности происходят концептуальные сдвиги, проявляющиеся как метонимический сдвиг, метонимическое искажение и метонимическая деформация; 3. Нулевая эквивалентность, основной характеристикой которой является включение заимствованных слов. Статья завершается выводами, в которых указываются новые возможности исследования эквивалентности и концептуальной метонимии. АННОТАЦИЯ Цель статьи — связать модель когнитивной метонимии с моделью типов денотативной эквивалентности на уровне слова, чтобы проверить объяснительный потенциал модели когнитивной метонимии при описании и объяснении использования и появления словесных эквивалентов в литовских переводах сказок братьев Гримм, выполненных Юозасом Балчиконисом (1938–1939) и Адамасом Друктенисом (1999–2001). Сказки братьев Гримм (GFT) в широком смысле можно рассматривать как источник сведений по истории культуры и общественной жизни немецкоязычных стран XIX века. Культурно маркированные слова a) отсылают к особым культурным знаниям, которые в историческом смысле несовместимы либо не вполне совместимы со структурами знаний современности, и b) отсылают к общим культурным знаниям немецкоязычного сообщества. Переводы GFT показывают, как немецкие культурно маркированные слова передаются иностранным читателям. В этой статье я хочу показать, смогли ли и каким образом переводчики добиться правильного и уместного понимания культурно маркированных слов посредством выбора эквивалентов. Это позволяет выявить семантические и когнитивные процедуры, лежащие в основе использования тех или иных эквивалентов. Сопоставление немецкого оригинала с двумя литовскими переводами позволяет выяснить, передаются ли и каким образом культурно маркированные слова оригинальных текстов в переводах, а также в итоге индуктивно определить, насколько концептуальная метонимия участвует в передаче культурно маркированных слов в текстах перевода. Такое исследование может послужить основой для уточнений теории концептуальной метонимии в рамках когнитивной лингвистики. ВВЕДЕНИЕ: ЦЕЛЬ, ОБЪЕКТ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ Цель настоящей статьи — с помощью рассуждений о концептуальной метонимии установить связи с моделью типов денотативной эквивалентности Вернера Коллера (2011) и тем самым проверить, насколько потенциал концептуальной метонимии позволяет изучать передачу немецких обозначений реалий в литовских переводах «Детских и домашних сказок» и 202 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Zur Handhabung deutscher Realienbezeichnungen in den ins Litauische übersetzten Kinder- und Hausmärchen der Brüder Grimm «Детских и домашних сказок» братьев Гримм, выполненных Юозасом Балчиконисом и Адамасом Пруктенисом. Материалом исследования служит сборник сказок братьев Гримм, ставший всемирно известным под названием Kinder- und Hausmärchen (KHM). После первого издания в 1812 году сборник выходил в нескольких редакциях и изданиях, некоторые из которых были существенно переработаны. В исследовании я опираюсь на последнее прижизненное издание с оригинальными примечаниями братьев Гримм 1857 года, переизданное в 2010 году и включающее 200 канонических сказок. Следовательно, KHM представляет собой закрытый корпус, что удобно для предполагаемого исследования, поскольку содержательные особенности сказок (как источника по истории культуры и социальной истории) и их языковое оформление тесно связаны с периодом их собирания, письменной фиксации и публикации (1812–1857). Оба литовских перевода выполнены по последнему прижизненному изданию, однако имеются хронологические и редакционные различия. Перевод Балчикониса был создан в 1938–1939 годах, а перевод Друктениса — в 1999–2001 годах. В издании перевода Балчикониса (2010) отсутствуют 20 сказок1; издание перевода Друктениса (1999–2001) является полным. Обращение к обозначениям реалий в KHM обусловлено тем, что эти специальные лексические единицы a) отсылают к культурным знаниям, которые в историческом смысле несовместимы (или более несовместимы) со структурами знаний современности, и b) указывают на общие культурные знания немецкого языкового и культурного сообщества. Используемые в переводах литовские эквиваленты влияют на доступность этих чуждых в пространственном и временном отношении культурных знаний для литовских читателей. В целом передача обозначений реалий при переводе связана с проблемой лексико-семантической эквивалентности между двумя языками. Для достижения поставленной цели — дедуктивной проверки модели типов эквивалентности Коллера посредством анализа слов в рассматриваемых текстах сказок — из корпуса текстов отбирается лексический материал, обозначающий культурные объекты в повествовании, причём в качестве основания для определения того, относятся ли слова к обозначениям реалий, наряду с современными и историческими словарями немецкого языка используется прежде всего ономасиологический словарь Франца Дорн- 1 Отсутствуют сказки № 38 «Свадьба лисицы», 39.2 «Домовые. Вторая сказка», 39.3 «Домовые. Третья сказка», 41 «Господин Корбес», 42 «Кум», 43 «Госпожа Труда», 45 «Путешествие Крошки», 66 «Заячья невеста», 95 «Старый Хильдебранд», 105 «Сказка о жерлянке», 131 «Прекрасная Катринелье и Пиф-Паф-Польтрие», 132 «Лиса и лошадь», 138 «Кнойст и его три сына», 139 «Девушка из Бракеля», 140 «Домочадцы», 149 «Конёк на крыше», 150 «Старая нищенка», 170 «Делить любовь и горе», 183 «Великан и портной», 190 «Крошки на столе». Straipsniai / Articles 203 HANS-HARRY DRÖßIGER Зайфф для установления предметно-систематической классификации служит определению объёма и содержания культурных знаний2. Сопоставление немецкого оригинала с двумя литовскими переводами позволяет в конечном счёте выяснить, были ли и каким образом обозначения реалий, представленные в оригинале вместе с их культурной референцией, воспроизведены в переводах, чтобы посредством индукции сделать вывод о том, в какой мере концептуальная метонимия участвует в обращении с обозначениями реалий в переводах. Это, в свою очередь, открывает возможности для модификации когнитивно-лингвистических подходов к концептуальной метонимии. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ 1. Сказка Сказка считается эпическим жанром (также — жанровой разновидностью) и характеризуется как фантастическое, оторванное от реальности, вариативное повествование, которое отличается от мифа отсутствием сферы богов, а от предания — отсутствием конкретных исторических и географических связей. К основным признакам сказки обычно относят отсутствие привязки к месту и времени, естественное нарушение законов природы и причинности (например, превращения, говорящие животные, растения или предметы), а также появление фантастических существ — великанов, карликов, ведьм, драконов (ср. Metzler Literatur Lexikon 1990: 292). Вместе с тем в сказках встречаются определённые предметы-реквизиты, которые нередко могут составлять существенную часть сказочного сюжета, но в любом случае являются предметами культуры, представленной в сказке (повседневной, государственной и общественной, придворной и т. п.), а значит, служат свидетельством исторической достоверности. Если следовать представлению о сказках как об историко-культурных и социально-исторических источниках (ср. Metzler Literatur Lexikon 1990: 293), сборники «Детских и домашних сказок» (KHM) позволяют благодаря появлению этих предметов-реквизитов сформировать представления о минувших исторических эпохах, которые в широком смысле можно определить как Средневековье. Предметы, называемые здесь реквизитом, — это исторические объекты культуры, на которые указывают специальные обозначения реалий. Однако, разумеется, следует также отметить, что KHM являются частью общего литературно-языкового наследия немецкого языкового и культурного сообщества, поэтому многочисленные лексические единицы в качестве более общих обозначений реалий отсылают и к общему культурному фону. 2 Согласно систематике Франца Дорнзайффа (2004), речь идёт о предметных группах: 2 «Жизнь»; 4 «Величина, количество, число»; 8 «Место и перемещение в пространстве»; 11 «Мышление»; 14 «Искусство и культура»; 15 «Совместная жизнь»; 16 «Еда и питьё»; 18 «Общество»; 19 «Устройства, техника»; 20 «Экономика, финансы»; 21 «Право, этика»; 22 «Религия, сверхъестественное». 204 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Zur Handhabung deutscher Realienbezeichnungen in den ins Litauische übersetzten Kinder- und Hausmärchen der Brüder Grimm 2. Культура, реалии, обозначения реалий Хасс-Цумкёр, опираясь на более новое, расширенное понятие культуры Хансена3, описывает понятие культуры следующим образом: Оно «выходит за рамки политических и социальных факторов и включает ценностные установки и ориентации социальных слоёв, а также их конструктивный характер. Социальные группы не только рецептивно “усваивают” культурные ориентации, но и активно изменяют и передают их из поколения в поколение». (Haß-Zumkehr 2001: 2) Кавагноли аналогичным образом отмечает, что язык можно понимать и как продукт культуры, и как её отражение и средство выражения культурных представлений; культура же включает в себя любые схемы поведения, ценности и опыт (ср. Cavagnoli 2005: 79 f.). Это «включение» или «охват» отсылает к так называемым фоновым знаниям, которые существенно участвуют в формировании языкового и культурного сообщества. Таким образом, знание немыслимо без культуры. А передача знаний посредством языка, например при переводе, всегда в принципе является также передачей культуры4. Культура — это «многослойная система значимых знаков, которая помогает ориентироваться в том или ином мире (...) В эту функцию ориентации входят как фундаментальные для существования ценности, так и более повседневные, практические условности». (Haß-Zumkehr 2001: 15) Это означает: 1. Культура задаёт ориентиры — в рамках культуры необходимо ориентироваться. 2. Культурное знание конвенционализировано и в определённой форме закреплено в языковом и культурном сообществе. 3. Культура как пространство знаний обладает устойчивыми и поддающимися интерпретации компонентами (ср. Haß-Zumkehr 2001: 16 f.). Адекватно выразить средствами языка фоновые культурные знания можно разными способами, например посредством определений различных типов в текстах (в том числе специальных), в двуязычных и многоязычных специальных словарях и энциклопедиях, а при переводе — посредством использования кодифицированных эквивалентов или, при их отсутствии, методов создания эквивалентов. Исходя из такого широкого понятия культуры, частью культуры можно считать не только объекты, действия людей, свойства / признаки объектов, людей и действий, но и моральные, эстетические, волитивные и утилитарные концепты. Такое широкое понятие культуры логически приводит к широкому пониманию понятия реалий. Если обратиться к общему определению реалий 3 Bibliografische Angaben zu Hansen. s. Haß-Zumkehr (2001). 4 Dornseiff (1964: 305 f.) nannte dies „Kulturübertragung“, und zwar im Sinne einer „erfreulichen Bereicherung im Begriffsvorrat“ einer Zielsprache. Straipsniai / Articles 205 HANS-HARRY DRÖßIGER als kulturspezifische Gegenstände und Handlungen (vgl. Nord 1993: 224) sowie als Identitätsträger einer nationalen/ethnischen Kultur im weitesten Sinne (vgl. Snell-Hornby et al. 1999: 288) folgt, wird zunächst klar, «Реалии сами по себе и фактически входят в состав знаний языкового и культурного сообщества, поддаются определению в рамках этого запаса знаний и всегда доступны в нём для коммуникации, то есть на них можно ссылаться и к ним можно обращаться с помощью соответствующих обозначений. Благодаря этой принадлежности к языковому и культурному сообществу, которая порой носит исключительный характер, реалии и их обозначения представляют собой специфическую проблему перевода или (в более широком смысле) языкового посредничества». (Drößiger 2010: 36 f.) Если возникает необходимость обращаться с обозначениями реалий, Nord рекомендует прибегать к «пояснительному переводу», чтобы дать указания на «культурную укоренённость» в исходном языке (ср. Nord 1993: 226). Если сформулировать это в когнитивно-лингвистических терминах, речь идёт о том, чтобы сделать культурные знания одного языкового и культурного сообщества другого доступными сознанию и тем самым передаваемыми средствами языка, не стремясь при этом основательно модифицировать систему культурных знаний целевого языка и культуры. В случае KHM речь идёт о двух упомянутых выше видах культурных знаний. Несмотря на разнообразие моделей классификации реалий5 и их обозначений, благодаря простой повествовательной структуре сказок (ср. Kindlers neues Literatur-Lexikon 1996: 916) можно индуктивно выделить определённые категории реалий, соотносящиеся с компонентами сказочного повествования. К таким компонентам относятся персонажи, место действия, время действия, ход действия, реквизит персонажей, места и действия. Термин «обозначение реалии» призван объединить лингвистические и переводоведческие подходы к этому явлению. Так, для обозначений реалий использовались и используются, в частности, следующие термины: «иностранные слова» (H. Paul, W. Schmidt), «заимствованная лексика» (W. Schmidt), «экзотизм обозначения» (T. Schip­pan, H. Glück), «реалии, характерные для данной страны» (W. Fleischer), «экзотизмы» (Ch. Römer / B. Matzke), «слово-реалия / обозначение реалии» (E. Riesel, Ch. Nord).6 Термин Realienbezeichnung следует использовать в более широком, 5 Eines der Modelle wäre das von Влахов/Флорин (s. 2009: 49–72), auf das aber hier aus Platzgründen nicht eingegangen werden kann. Ebenso geeignet sind systematische Darstellungen des Wortschatzes, wie sie für das Deutsche in Gestalt von systematischen Wörterbüchern, z. B. von Dornseiff Der deutsche Wortschatz nach Sachgruppen, entwickelt wurden. 6 Подробные разъяснения понятия «обозначения реалий» и конкретные ссылки на источники приведены у Drößiger (2010: 36–52), где я представил подходы из различных областей лингвистики и переводоведения. 206 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Zur Handhabung deutscher Realienbezeichnungen in den ins Litauische übersetzten Kinder- und Hausmärchen der Brüder Grimm употреблять в широком смысле, не прибегая к критерию «чуждости», который очень часто используется в лексикологии и стилистике как критерий описания, поскольку это позволяет связать данное понятие с генеалогическим языкознанием, которое сильнее подчёркивает сходство между индоевропейскими языковыми и культурными сообществами, чем различия между ними. 3. Типы эквивалентности и метонимия Die Systematik der denotativen Äquivalenztypen nach Koller (s. 2011: 230–243) orientiert sich an den Äquivalenzbeziehungen zwischen den Lexemen zweier Sprachen (vgl. Koller 2011: 230), so dass die Anwendung dieser Systematik auf die Handhabung von Realienbezeichnungen im Rahmen von Übersetzungen sinnvoll erscheint. Eine gewisse Analogie zwischen den Äquivalenztypen nach Koller und den Auffassungen zur Metonymie (eine Übersicht hierzu s. Drößiger 2004: 30) führt zu der Schlussfolgerung, dass das Potenzial der Metonymie (des Kontiguitätsraumes) bei der Suche nach Äquivalenten für bestimmte Bezeichnungen der Ausgangssprache (AS) in einer Zielsprache (ZS) angewendet werden kann. Die folgende Übersicht verdeutlicht die gemeinte Analogie: ТАБЛИЦА 1. Типы эквивалентности и метонимия (Источник: автор статьи) Тип эквивалентности (по Koller) | Типы метонимии / сдвиги в пространстве смежности Один к одному | Метонимия невозможна или не нужна, поскольку в исходном и целевом языках имеются семантически эквивалентные обозначения; сюда же относится коннотативная и прагматическая эквивалентность, например нем. Ungeheuer > лит. siaubūnas7 Один ко многим | В целевом языке используются разные лексемы из определённой области смежности, которой в исходном языке соответствует многозначная лексема, например нем. Frau > лит. moteris (основное значение в противопоставлении «мужчине»), žmona (жена, замужняя женщина), šeimininkė (домохозяйка, хозяйка), ponia (обращение). Многие к одному | Несколько лексем исходного языка представляют собой часть области смежности, тогда как в целевом языке используется гиперонимическая лексема, например нем. Kammer, Stube, Zimmer > лит. kambarys. 7 Все приведённые примеры взяты из KHM (немецкий оригинал и литовские переводы). Straipsniai / Articles 207 HANS-HARRY DRÖßIGER Тип эквивалентности (по Коллеру) Типы метонимии / сдвиги в пространстве смежности Соответствие «один к нулю» Для лексемы ИЯ в ПЯ не существует эквивалента, однако в ПЯ на значение лексемы ИЯ можно указать с помощью других способов номинации, например: нем. ein rechtes Höllenfeuer > лит. baisiai prikūrenta. В подобных случаях можно наблюдать, например, метонимическое отношение типа «причина — следствие». Соответствие «один к части» В качестве эквивалента лексемы ИЯ в ПЯ используется лексема, отсылающая лишь к части значения лексемы ИЯ, что обычно соответствует метонимическому отношению «целое — часть», например: нем. Keller > лит. pogrindis. Уникальность отдельных реалий и их обозначений в рамках одного языкового и культурного сообщества часто вынуждает переводчика искать способы обращения с немецкими обозначениями реалий с учётом предметного содержания и адресата (ср. Drößiger 2011: 7 f.; Drößiger 2012: 8 f.). Это касается и возможностей, предоставляемых метонимией, поскольку вышеупомянутые отдельные процедуры не позволяют теоретически описать все типы метонимии, фактически применяемые в переводных текстах. Причина заключается в самой природе метонимии, поскольку «метонимия (или смежность) представляет собой также процесс, позволяющий говорящим/пишущим в некоторой степени творчески модифицировать имеющееся знание (...)»: (Drößiger 2007: 175) Порой переводчик при этом заходит слишком далеко, то есть сдвиг в пространстве смежности чрезмерно усиливается, вследствие чего нарушается равновесие между предметной адекватностью и ориентацией на адресата; это приводит к тому, что говорить о «сдвиге» в обычном смысле слова уже нельзя (см. ниже раздел о метонимическом искажении). РЕАЛИИ В KHM: МЕЖДУ ЭКВИВАЛЕНТНОСТЬЮ И МЕТОНИМИЕЙ Знания об основах повседневной жизни в социальных сообществах, о культурном, экономическом, духовном и социальном потенциале природы, об освоении бытия посредством труда и духовных 208 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Zur Handhabung deutscher Realienbezeichnungen in den ins Litauische übersetzten Kinder- und Hausmärchen der Brüder Grimm действий находят выражение в специфичных для языка лексических единицах, однако представляют собой общие знания для обширных географических пространств, так что, используя упомянутое выше широкое понятие культуры, можно утверждать, что каждое индоевропейское языковое и культурное сообщество сформировало собственный словарный запас для обозначения общих компонентов культурного фона. I. ПОЛНАЯ ЭКВИВАЛЕНТНОСТЬ — БЕЗ МЕТОНИМИИ Сопоставление переводов KHM на литовский язык с немецким оригиналом показывает, что в обоих этих языках имеются корневые слова для обозначения тех повседневных объектов культуры, которые в значительной степени не восходят к общему индоевропейскому базовому словарному фонду, из которого они развились бы как специфичные для языка единицы, а возникли в каждом языке на основе собственных корней и — в зависимости от морфологических особенностей соответствующего языка — собственных корневых слов. Следствием этого являются полностью эквивалентные лексемы в этих языках, употребление которых в переводах не вызывает проблем, поскольку они соответствуют как обозначаемым реалиям, так и адресатам. ТАБЛИЦА 2. Полностью эквивалентные обозначения реалий (Источник: автор статьи) НЕМЕЦКИЙ ЛИТОВСКИЙ НЕМЕЦКИЙ ЛИТОВСКИЙ Axt kirvis Nadel adata Besen šluota Ofen krosnis Brot duona Schloss dvaras, pilis Garn siūlai Schnur virvė Glocke varpas Stube pirkia Herd židinys Wiege lopšys Hof kiemas Witwe našlė Kasten skrynia Zwirn siūlas Некоторые примеры можно считать заимствованиями из немецкого языка в литовский язык, обусловленными определёнными историческими условиями: Straipsniai / Articles 209 HANS-HARRY DRÖßIGER ТАБЛИЦА 3. Заимствования из немецкого языка (источник: автор статьи) НЕМЕЦКИЙ8 > ЛИТОВСКИЙ9 НЕМЕЦКИЙ > ЛИТОВСКИЙ Граф > граф Колесо > колесо Герцог > герцог Рамка > рамка Мел > мел Зал > зал Жребий > лот И, конечно, среди основных слов встречаются свидетельства, указывающие на общие заимствования из других, преимущественно более древних индоевропейских языков, так что в таких случаях, вероятно, действительно можно говорить об индоевропейском наследственном словарном фонде: ТАБЛИЦА 4. Индоевропейский наследственный словарный фонд (источник: автор статьи) НЕМЕЦКИЙ ЛИТОВСКИЙ НЕМЕЦКИЙ ЛИТОВСКИЙ дуб дуб трубка трубка комната комната дочь дочь / дочь котёл котёл дверь дверь корона корона Сахар сахар Проблемы при переводе создают лишь более поздние немецкие обозначения реалий, прежде всего слова, образованные словообразовательным способом — чаще всего путем сложения. Решить эти проблемы можно только в том случае, если в языке целевой культуры обнаруживаются сопоставимые (эквивалентные) предметы и явления, указывающие на общность культурного развития (ремесла, формы правления, предметы быта, строительство, средства передвижения и т. д.) различных языковых и культурных сообществ. Для иллюстрации приведем несколько примеров из KHM, относящихся к тематической области одежды: 8 Хотя для Kreide и Graf предполагается возможное заимствование из среднелатинского или вульгарной латыни в германские языки, распространение этих слов в германских языках вместе с изменением их значения в сторону того значения, которое сохраняется до сих пор, а также географическое соседство германской и балтийской языковых областей представляются мне убедительным обоснованием заимствования в литовский язык, осуществленного если не исключительно из немецкого, то, по меньшей мере, из германской ветви индоевропейской языковой семьи. 9 Свидетельства употребления литовских слов обнаруживаются лишь в самых редких случаях в Lietuvių kalbos žodynas (LKŽ). Однозначные лексикографические подтверждения приводятся в Deutsche Wörterbuch братьев Гримм (ср. http://dwb.uni-trier.de/de/ [2013-02-27]) и в Duden. Herkunftswörterbuch; библиографические сведения см. в списке литературы. 210 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Zur Handhabung deutscher Realienbezeichnungen in den ins Litauische übersetzten Kinder- und Hausmärchen der Brüder Grimm ТАБЛИЦА 5. Литовские эквиваленты немецких сложных слов (Источник: автор статьи) НЕМЕЦКИЙ ЛИТОВСКИЙ НЕМЕЦКИЙ ЛИТОВСКИЙ одежда купцов pirklių drabužiai меховая куртка kailinėliai свадебная рубашка vestuvių marškiniai деревянные башмаки medinės klumpės рубище skarnalái Bratenrock apsiaustas Следует, однако, отметить, что в случае Bratenrock10 в литовском переводе отсутствуют или утрачены отдельные компоненты понятия, поскольку используемая литовская лексема apsiaustas обозначает пальто или верхнюю одежду в целом. II. МЕТОНИМИЧЕСКАЯ ЭКВИВАЛЕНТНОСТЬ — СДВИГИ В ПРОСТРАНСТВЕ СМЕЖНОСТИ Литовские переводы KHM показывают, что значения немецких обозначений реалий не всегда передавались эквивалентно (если не учитывать ошибочные или отсутствующие лексемы в переводах). Эти случаи метонимической эквивалентности используемых литовских обозначений, сопровождающиеся утратой культурно обусловленных знаний исходного языка и потому подходящие адресату, но уже не соответствующие предметной точности, можно разделить на следующие типы. 1. Метонимический сдвиг В приведённом выше примере Bratenrock выбранное в литовском переводе наименование представляет собой метонимию: вместо более точной немецкой лексемы, несущей определённые социальные и функциональные коннотации, в литовском тексте употреблено слово apsiaustas, являющееся гиперонимом для такого предмета одежды. При использовании в литовском тексте гиперонимов утрачиваются коннотации (например, пейоративная окраска нем. Wanst) либо отсылки к уточнениям понятия, например разновидностям и типам, которые в немецком языке очень часто встречаются в первом компоненте 10 Bratenrock — предмет мужской одежды, который носили, в частности, на официальных мероприятиях в XIX веке; его также называли Gehrock. Согласно DUW, в наименовании Bratenrock присутствует «устаревший, шутливый» компонент. Straipsniai / Articles 211 HANS-HARRY DRÖBIGER составных слов с определительным компонентом, утрачиваются. Этот первый тип я называю метонимическим сдвигом: в переводах используется обозначение родового понятия, существующего в пространстве смежности. Другие примеры этого первого типа из переводов KHM на литовский язык:11 ТАБЛИЦА 6. Метонимический сдвиг (источник: автор статьи) НЕМЕЦКИЙ ЛИТОВСКИЙ Wanst pilvas Windhund šuo [только у Balčikonis] Schlafgemach kambarys [только у Balčikonis] духовая печь печь задняя дверь, входная дверь, калитка дверь жареная колбаса колбаса 2. Метонимическое смещение Второй тип метонимической эквивалентности я называю метонимическим смещением; к нему можно отнести описанные в традиционных исследованиях метонимии явления перемещения в пространстве смежности в отношениях «объект — действие с объектом», «причина — следствие», «целое — объективные свойства / части целого» и т. д. Следующие отдельные случаи из KHM и лексемы, встречающиеся в литовских переводах в качестве «эквивалентов», представляют собой такое метонимическое смещение; при этом не всегда можно однозначно определить, почему переводчик решил использовать подобные метонимические смещения. • KHM 1: нем. «(...) тогда она взяла золотой мяч, подбросила его вверх и снова поймала; это была её любимая игрушка12 > лит. «(...) взяв золотой шар, играла». (Балчиконис) — Здесь метонимическое смещение происходит между объектом и действием с объектом, поскольку žaisti — глагол, соответствующий немецкому spielen. 11 Некоторые из этих примеров, конечно, встречаются лишь единично, однако именно поэтому они интересны для разграничения случаев. Так, например, Балчиконис передал Hintertür также как užpakalinės durys. 12 Орфография и пунктуация цитируемого издания KHM не всегда соответствуют современным нормам. Выделение обозначения реалии курсивом выполнено автором статьи. 212 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Zur Handhabung deutscher Realienbezeichnungen in den ins Litauische übersetzten Kinder- und Hausmärchen der Brüder Grimm • KHM 11: нем. «И вот случилось, что король той страны устроил в лесу большую охоту». > лит. «Однажды охотился король той страны». (Balčikonis) — Метонимическое смещение здесь происходит между событием и действием в рамках события, поскольку литовский глагол medžioti соответствует немецкому глаголу jagen — «охотиться». • KHM 5: нем. «Тогда волк отправился к одному торговцу и купил большой кусок мела». > лит. «Тогда волк побежал в лавку, купил большой кусок мела (...)» (Balčikonis) — Метонимическое смещение здесь затрагивает отношение «лицо — место действия этого лица», поскольку krautuvė — литовский эквивалент слова Kram)Laden («лавка»). • KHM 6: нем. «(...) вынимает огнестрельное ружьё, которое должно быть в кобурах (...)» > лит. «(...) вытащила бы пистолет, который будет заткнут за уздечку (...)» (Balčikonis) — Здесь метонимическое смещение произошло от одного когипонима к другому при одном и том же гиперониме огнестрельное оружие. • KHM 25: нем. «Утренняя звезда встала, дала ей куриную косточку и сказала: „Если у тебя не будет этой косточки¹³, ты не сможешь отпереть Стеклянную гору (...)“». > лит. «А утренняя звезда встала, подала ей ключик и сказала: — Если у тебя не будет этого ключика, ты не сможешь отпереть Стеклянную гору (...)» (Balčikonis) — Здесь метонимическое смещение произошло между объектом и функцией объекта. • KHM 14: нем. «Когда начался праздник, вошли три девушки в чудно́м наряде (...)» > лит. «Когда началось торжество, в зал вошли три странно одетые женщины (...)» (Balčikonis) — Метонимическое смещение выходит за пределы допустимого обобщения в литовском языке, поскольку в переводе утрачены смысловые компоненты, к которым отсылает немецкое слово Jungfer¹⁴, так как литовское moteriškė относится к взрослой женщине. 3. Метонимическое искажение Третий тип метонимической эквивалентности я называю метонимическим искажением; оно возникает всякий раз, когда движение в пространстве смежности заходит так далеко, что существенные семантические компоненты оригинал- ¹³ DWB: «hinkel, n. junges huhn (...)» (http://woerterbuchnetz.de/cgi-bin/WBNetz/genFOplus.tcl?sigle=DWB&lemid=GH09066 [2013-07-08]). Hinkelbeinchen, следовательно, — обозначение ноги молодого цыплёнка. ¹⁴ DWB: «2) jungfer, исходя из понятия о молодой госпоже (...), в противопоставлении старшей, собственно хозяйке дома, первоначально обозначает незамужнюю дочь дома, затем вообще незамужнюю женщину, как почётное наименование; там, где сегодня мы используем полное jungfrau или, если требуется подчеркнуть скорее титул (ср. 3) (...)» (http://woerterbuchnetz.de/DWB/?sigle=DWB&mode=Vernetzung&lemid=GJ01376 [2012-12-10]) Straipsniai / Articles 213 HANS-HARRY DRÖßIGER лексемы устранены, вследствие чего более невозможно добиться надлежащей отсылки к объекту, а значит, и передачи знаний. Результатом становятся недоразумения и неверные толкования. Решение переводчика использовать такие семантически искажающие обозначения не всегда можно объяснить убедительно, тем более что в целевом языке — литовском — имеются вполне подходящие эквиваленты. Некоторые примеры: KHM 2: нем. «(...) меня попросила быть крёстным Base (...)» > лит. «(...) kviečia mane draugė į krikštynas (...)» (Balčikonis) — Выбор слова draugė (буквально: «подруга») устраняет компонент значения, связанный с родством; правильным эквивалентом было бы лит. pusseserė. KHM 4: нем. «„Уж я тебя поймаю“, — сказал Unhold» > лит. «– Aš tave pamokysiu, – tarė ilgabarzdis.» (Balčikonis) — Компоненты значения, связанные с опасностью и злом, утрачиваются при использовании лит. ilgabarzdis (буквально: «длиннобородый»); правильным эквивалентом было бы лит. pabaisa, которое переводчик использовал в другом месте в KHM. KHM 6: нем. «„Тут она воскликнула: „Ах, какая красивая Goldzeug!““ > лит. „– O, kokie gražūs daiktai! – sušuko ji (...)“ (Balčikonis) — Указание на материал и представление о ценности золота утрачиваются, поскольку литовское наименование (буквально «красивые вещи») сообщает, что золотые вещи, вероятно, красивы, но не всякая красивая вещь сделана из золота; правильным литовским эквивалентом было бы aukso daiktai. KHM 9: нем. «(...) сказала королю: „Это простая Bettelmädchen, которую ты привёл с собой (...)“ > лит. „(...) sakydama savo sūnui: – Tu vedei elgetos dukterį (...)“ (Balčikonis). В буквальном смысле здесь говорится о «дочери нищего», однако это метонимическое искажение, поскольку в тексте per se не сказано, что обозначенная девушка действительно является дочерью нищего; говорится лишь о том, что внешне она похожа на нищенку. III. НУЛЕВАЯ ЭКВИВАЛЕНТНОСТЬ — ИНКОРПОРАЦИЯ ИНОЯЗЫЧНЫХ СЛОВ Передача собственной языковой и культурной общности культурных знаний другой общности очень часто осуществляется посредством прямого заимствования определённых лексем, поскольку в культуре целевого языка нет эквивалентов, устанавливаемых с точки зрения языковой генеалогии. В переводах KHM это Germanismen, которые в целевом языке 214 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Zur Handhabung deutscher Realienbezeichnungen in den ins Litauische übersetzten Kinder- und Hausmärchen der Brüder Grimm В текст они включались без дополнительных синтаксико-семантических связей, таких как экспликация, парафраз и т. п. Особенно в категориях «лица» и «меры / количества / монеты» эти реалии выступают как «введённые» и морфологически, а иногда и фонетико-фонологически инкорпорированные в ЯП заимствованные слова: Т А Б Л И Ц А 7. Заимствование иностранных слов в литовский язык (источник: автор статьи) НЕМЕЦКИЙ ЛИТОВСКИЙ НЕМЕЦКИЙ ЛИТОВСКИЙ талер талерис герцог герцогас барон баронас маушель маушелис граф графас Однако в обращении с ними нет единообразия, поскольку не все названия монет заимствуются как германизмы; Taler, по-видимому, составляет исключение благодаря более широкой известности. К незасвоенным названиям монет относятся Batzen (KHM 15) и Heller (KHM 4), для которых в литовском тексте в соответствии с метонимическим сдвигом использованы гиперонимы, например нем. Batzen > лит. pinigėliai; нем. Scheidemünze > лит. smulkiai. ВЫВОДЫ Выявление и описание обозначений реалий в KHM вносит вклад не только в лучшее понимание отдельных деталей сказок, но и в реконструкцию знаний, которые передают сказки, что позволяет сопоставлять их с современными знаниями о предметах повседневного обихода, социальных отношениях и т. д. В этом смысле о сказках действительно можно говорить как об источнике по социальной истории и истории культуры. Однако для этого необходимы широкое понимание культуры и широкое понимание реалий и их обозначений. Эти два условия закономерно ведут к систематическому анализу KHM с точки зрения обозначений реалий, охватывающему не только особенно заметные обозначения, поскольку они резко контрастируют с современной культурой, но и те обозначения реалий, которые отсылают к основам нашей общей во многом европейской культуры. С точки зрения лингвистики было показано, что модель эквивалентности в переводоведении, ориентированная на лексику, например модель Коллера, может сочетаться с лексико-семантическими или когнитивно-лингвистическими категориями, такими как мет- Straipsniai / Articles 215 HANS-HARRY DRÖßIGER онимия, чтобы точнее выявлять и описывать способы обращения с определёнными пластами лексики в переводах. Такие сочетания приводят к изменениям соответствующих теоретических конструкций; например, лексическую модель эквивалентности в переводоведении можно упростить до трёх типов эквивалентности: (1) полная эквивалентность, (2) метонимическая эквивалентность как перемещения в пространстве смежности, (3) нулевая эквивалентность, которая может вынуждать к заимствованию иноязычного слова. Для когнитивно-лингвистических теоретических подходов к метонимии также возможны пересмотр и изменения, поскольку различение метонимических сдвигов, переосмыслений и искажений показывает, что структуру и процессы в пространстве смежности необходимо изучать дальше, чтобы формулировать более обоснованные выводы о человеческом знании в целом. QUELLEN B r o l i a i G r i m a i 1999–2001: Vaikų ir namų pasakos 1–4. Iš vokiečių kalbos vertė Adomas Pranas Druktenis. Vilnius: Alma littera. Brolių Grimų Pasakos 1–2. 2010. Iš vokiečių kalbos vertė Juozas Balčikonis [Original der Übersetzung: 1938–1939]. Kaunas: Vaiga. G r i m m J a c o b, G r i m m W i l h e l m 2010: Kinder- und Hausmärchen. Ausgabe letzter Hand mit den Originalanmerkungen der Brüder Grimm. Mit einem Anhang sämtlicher, nicht in allen Auflagen veröffentlichter Märchen und Herkunftsnachweisen hrsg. von Heinz Rölleke. 3 Bde. [Original: 1857] [= KHM]. Stuttgart: Reclam. FACHLITERATUR C a v a g n o l i S t e f a n i a 2005: Vom Paradigma zur Umsetzung: Das Bozner Modell. – Wissenstransfer durch Sprache als gesellschaftliches Problem, hrsg. von Gerd Antos, Sigurd Wichter. Frankfurt/Main: Peter Lang, 77–89. D o r n s e i f f F r a n z 1964: Sprache und Sprechender, hrsg. von Jürgen Werner. Leipzig: Koehler & Amelang. D r ö ß i g e r H a n s-H a r r y 2004: Bemerkungen zur kommunikativen und kognitiven Charakteristik der Metonymie im Deutschen. – Kalbų studijos 5, 30–40. D r ö ß i g e r H a n s-H a r r y 2007: Metaphorik und Metonymie im Deutschen. Untersuchungen zum Diskurspotenzial semantisch-kognitiver Räume. Hamburg: Dr. Kovač. D r ö ß i g e r H a n s-H a r r y 2010: Zum Begriff und zu Problemen der Realien und ihrer Bezeichnungen. – Vertimo studijos 3, 36–52. 216 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Zur Handhabung deutscher Realienbezeichnungen in den ins Litauische übersetzten Kinder- und Hausmärchen der Brüder Grimm Drößiger Hans-Harry 2011: Terminologie in Theorie und Praxis unter dem besonderen Aspekt der interkulturellen Kommunikation. – Inostrannye jazyki v vys ej kole 2(17), 5–13. Drößiger Hans-Harry 2012: Realien, ihre Bezeichnungen und Aspekte der Interkulturalität. – Kalbų studijos 20, 5–11. Haß-Zumkehr Ulrike 2001: Deutsche Wörterbücher – Brennpunkt von Sprach- und Kulturgeschichte. Berlin, New York: de Gruyter. Kindlers neues Literatur-Lexikon 1996: Bd. 6. Hrsg. von Walter Jens. München: Kindler. Koller Werner 2011: Einführung in die Übersetzungswissenschaft. 8., neubearbeitete Auflage. Tübingen: Francke. Metzler Literatur Lexikon 1990: Hrsg. von Günther und Irmgard Schweikle. 2., überarbeitete Auflage. Stuttgart: Metzler. Nord Christiane 1993: Einführung in das funktionale Übersetzen. Tübingen, Basel: Francke. Snell-Hornby M., Hönig H. G., Kußmaul P., Schmitt P. A. (Hrsg.) 1999: Handbuch Translation. 2., verbesserte Auflage. Tübingen: Stauffenburg. Влахов Сергей, Флорин Сидер 2009: Непереводимое в переводе. Москва: Р. Валент. WÖRTERBÜCHER Dornseiff Franz 2004: Der deutsche Wortschatz nach Sachgruppen. 8., völlig neu bearbeitete Auflage von Uwe Quasthoff. Berlin, New York: de Gruyter. Duden. Das Herkunftswörterbuch 2005: 3., völlig neu bearbeitete und erweiterte Auflage (CD-ROM). Mannheim: Bibliographisches Institut & F. A. Brockhaus AG. Duden. Deutsches Universalwörterbuch 2006: 6., überarbeitete und erweiterte Auflage (CD-ROM) [= DUW]. Mannheim: Bibliographisches Institut & F. A. Brockhaus AG. Grimm Jacob, Grimm Wilhelm 1998–2004: Deutsches Wörterbuch. [Original: 1852–1960] [= DWB]. URL: http://www.dwb.uni-trier.de/ [2013.02.22.] Lietuvių kalbos žodynas, elektroninis variantas, redaktorių kolegija: Gertrūda Naktinienė (vyr. red.), Jonas Paulauskas, Rიტutė Petrokienė, Vytautas Vitkauskas, Jolanta Zabarskaitė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2008. Prieiga internete: www.lkz.lt. [2013.02.22]. Straipsniai / Articles 217 HANS-HARRY DRÖBIGER Vokiškų realijų pavadinimų atitikmenys Brolių Grimų Vaikų ir namų pasakų vertimuose į lietuvių kalbą SANTRAUKA Šio straipsnio tikslas – remiantis rinktiniais pavyzdžiais apžvelgti vokiškų realijų pavadinimų atitikmenų vartojimą Juozo Balčikonio ir Adomo Prano Druktenio į lietuvių kalbą verstose brolių Grimų Vaikų ir namų pasakose. Vartojant realijų pavadinimų atitikmenis, didelis vaidmuo tenka metonimijai. Metonimija gali būti sąmoningai pavartota ieškant atitikmens, antra vertus, metonimija gali tapti išeitimi, kai atitikmenų lietuvių kalboje nėra. Dalis brolių Grimų pasakose esančių realijų pavadinimų ypatingi tuo, kad žymi informaciją, nebeatitinkančią šiuolaikinio žmogaus žinių. Taigi nuo lietuviškų atitikmenų parinkimo priklauso tai, kaip lietuvis skaitytojas supras šį jam erdvės ir laiko atžvilgiu svetimą kultūrinį pasaulį. Atitikmens parinkimas susijęs su bet kurių dviejų kalbų leksinės-semantinės ekvivalencijos problema. Pasitelkiant lietuviškus atitikmenis straipsnyje įvertinami Wernerio Kollerio (2011) atitikmenų tipai. Įteikta 2013 m. liepos 5 d. HANS-HARRY DRÖBIGER Vilniaus universitetas, Kauno humanitarinis fakultetas Muitinės g. 8, LT-44280 Kaunas, Lietuva [email protected] 218 Acta Linguistica Lithuanica LXIX