„Emigrantai: kalba ir tapatybė“

LAIMA KALĖDIENĖ Институт литовского языка Направления научных исследований: социолингвистика, прикладная лингвистика, диалектология, ономастика, фонетика и фонология, компьютерная лингвистика. ЭМИГРАНТЫ: ЯЗЫК И ИДЕНТИЧНОСТЬ Коллективная монография Научный редактор Мейлуте Рамонене, карты подготовила Виктория Баранаускене, авторы: Виктория Баранаускене, Эгле Гудавичене, Кристина Якайте-Булбукене, Довиле Крупицкайте, Мейлуте Рамонене, Лорета Вилкиене Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 2015, 232 p. ISBN 978-609-459-543-1 Эмиграция — актуальная проблема современной Литвы, мощный процесс, происходящий в настоящее время и масштабы которого могут еще увеличиться, поэтому изучать связанные с ним явления не только необходимо, но и неизбежно. Ученые, лингвисты и географы Вильнюсского университета при участии социологов задумали и в 2011–2013 гг. осуществили социолингвистический проект Язык эмигрантов, поддержанный Государственной комиссией по литовскому языку (руководитель — Мейлуте Рамонене). В ходе экспедиций в Германии, Америке и Тасмании было собрано множество данных на основе глубинных интервью; кроме того, через интернет было получено огромное количество ответов на вопросы — заполнено 2026 анкет, стандартизированный опросник включал 61 вопрос (с. 209–221). Большое преимущество собранных и анализируемых данных заключается в том, что они были собраны почти одновременно, в течение пары лет. Straipsniai / Articles 305 LAIMA KALĖDIENĖ Продуманное применение количественных и качественных социолингвистических методов — залог успеха этого проекта. Руководитель проекта уже приобрела большой опыт подобной работы1, на который она и опирается вместе с Довиле Крупицкайте, представляя методологию исследования языка эмигрантов (с. 19–40). Уже в самом начале, на с. 19, выясняется, в чем состоит ахиллесова пята всего этого исследования, — в понятии эмигранта. Эмигрантами здесь считаются все «лица, прожившие не менее 3 лет не в Литве» (с. 19). Следовательно, речь идет как об эмигрировавших из Литвы, так и об их детях и внуках, признающих литовскую идентичность и связывающих себя с Литвой (как в программе Глобальная Литва). Именно здесь находится самая зыбкая исходная точка: насколько сами они связывают себя с Литвой, какие отношения поддерживают или какими ощущают себя связанными. Несомненно, что при опросе нескольких тысяч эмигрантов труднее всего, а порой и вовсе невозможно было установить именно эти связи с литовскостью, тогда как надежность ответов в значительной степени зависела от этого: хочет эмигрант быть связанным с Литвой или, напротив, не хочет; об этом упоминает в своей статье и Д. Крупицкайте (с. 26), подробно рассматривающая с этой точки зрения волны и направления эмиграции. Недостатки данных и их ненадежность ученая использовала как обоснование выбора территории исследования и принципов составления выборочной матрицы (с. 27–28). Статья М. Рамонене «Количественные и качественные исследования языка эмигрантов» (с. 31–40) в самом лучшем смысле слова представляет собой хрестоматийное описание методологии сочетания количественных и качественных методов исследования в прикладной лингвистике — для студентов и аспирантов этого направления, а также для всех интересующихся. И подробное описание умелого руководства проектом. Во второй части книги «Язык и языковые установки в эмиграции» анализируется главный вопрос исследования — использование языков в эмиграции. Эгле Гудавичене в своей статье «Общие тенденции языкового поведения и установок эмигрантов» (с. 43–58), опираясь на данные количественного опроса, приходит, можно сказать, к довольно банальным выводам: «со временем становится труднее сохранять литовский язык неизменным» и «детей, особенно если их больше одного, [становится труднее] обучать родному языку родителей». Однако она делает выводы на основе ответов на вопросы анкеты, полученных в ходе исследования, и объясняет, почему так происходит: «Целых 90 процентов респондентов хотели бы, чтобы их дети, а также внуки и 1 Этот опыт М. Рамонене начала накапливать в сотрудничестве с учеными Тилбургского университета в Нидерландах, когда в Литве впервые успешно применили разработанную голландцами методологию количественных исследований для изучения языков дома и в школе в крупных городах (Ramonienė M., Extra G. Multilingualism in Lithuanian Cities. Languages at home and school in Vilnius, Kaunas and Klaipėda. Vilnius/Tilburg, Klaipėda: Klaipėdos universiteto leidykla, 2011, 92 p.). Под руководством М. Рамонене были проведены еще два крупных исследования, в которых использовались не только количественные, но и качественные методы: Города и языки, науч. ред. М. Рамонене. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla 2010, 312 p.; Города и языки 2. Социолингвистическая карта Литвы, науч. ред. М. Рамонене. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 2013, 318 p. 306 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Emigrantai: kalba ir tapatybė. Kolektyvinė monografija правнуки владели бы литовским языком, и объясняют, насколько это важно, однако лишь 66% родителей первого поколения эмигрантов стараются, чтобы дети говорили дома по-литовски, 31% — второго, 10% — третьего» (с. 58). Поэтому и не только поэтому весьма сомнительным выглядит предположение Э. Гудавичене о том, что «[В]озможно, чем дольше человек живёт за границей и чем сильнее испытывает влияние родного языка, тем важнее он становится для эмигрантов — как гарантия сохранения идентичности» (с. 57). Ведь в статье на основании данных опроса делается вывод, что «именно второму и третьему поколениям не свойственно отождествлять национальность с литовским языком — лишь треть опрошенных респондентов утверждала, что литовец должен владеть литовским языком» (с. 52). В анкетах было много данных о родных языках и владении языками детей, родившихся в смешанных семьях, где один из родителей — литовец-эмигрант. В этой статье использована лишь малая их часть; пожалуй, самые важные данные таковы: в смешанных семьях родным языком 74% детей становится литовский, если мать — литовка, и 54% — если литовец отец (с. 66). Поэтому дидактические рассуждения о том, что «[В]ладение языком, используемым в стране проживания, не обеспечивает чувства „своего“» или что «[Т]акже ошибочно полагать, будто хорошее или очень хорошее владение языком страны проживания во всех случаях поможет человеку адаптироваться в чужой стране и влиться в неё» (с. 47), никак не подтверждаются данными рассматриваемого исследования: автор опирается лишь на известную гипотезу Джима Камминса о взаимозависимости, или айсберге. Этот аспект исследования — влияние смешанных семей — чрезвычайно важен, поэтому ему следует посвятить отдельные исследования на основе собранного материала, большая часть которого, вероятно, ещё не представлена в этой статье, но подробно обсуждается в статье другой авторки сборника — Кристины Якайте-Булбукене (с. 67–114). Ещё одна статья второй части книги, посвящённая использованию языков и языковым установкам, рассматривает особенности владения языками и их использования эмигрантами в разных регионах мира (авторы Д. Крупицкайте и В. Баранаускене, с. 59–65). Это своего рода иллюстративный материал к книге Эгидиюса Александравичюса Karklo diego (2013): «эмигранты первого поколения нередко не склонны отождествлять себя с литовцами, находясь в Литве, меньше участвуют в жизни сообщества и т. п.; это показывает, что их связь с Литвой или литовским языком не слишком прочна, и может привести к более быстрому снижению уровня владения литовским языком и его использования, чем среди эмигрантов предыдущего поколения» (с. 65). Это вроде бы потерянное поколение, которое, однако, упорно требует литовского гражданства наряду с другим. В рассматриваемой статье Д. Крупицкайте и В. Баранаускене особенно ясно показано, откуда и почему в действительности были получены ответы на опрос: «[И]з 2026 респондентов более половины (60,2%) живут в странах Западной и Южной Европы, куда наиболее интенсивная эмиграция происходила в последние 25 лет (...). Абсолютное большинство, целых 78,5%, респондентов представляют первое поколение эмигрантов, то есть респонденты родились в Литве (...). Такая доля респондентов этого поколения значительно выше, чем планировалось опросить. Похожая ситуация и в странах Центральной и Восточной Европы» Recenzijos / Reviews 307 LAIMA KALĖDIENĖ (с. 59–60). Поясняется, что опрошено сравнительно много эмигрантов второго поколения, но далеко не третьего. Мало опрошено и выходцев из Азии (только из азиатской части России). Все эти замечания отражены в весьма информативных картах («Гражданство респондентов», с. III, «Страна, в которой респондент вырос (жил до 16 лет)», с. X). Очень интересным аспектом этого исследования был вопрос о самочувствии эмигрантов в странах проживания и в самой Литве: получено болезненное подтверждение того, что, в отличие от эмигрантов предыдущих поколений, часто покидавших Литву по политическим причинам, «значительная часть эмигрантов нового поколения, уехавших из Литвы из-за экономических трудностей, не чувствуют себя своими ни в Литве, ни в стране проживания» (с. 65). Таким образом, научный прогноз, хотя и печальный, но обоснованный: «Это позволяет предположить, что значение использования литовского языка среди литовцев третьей волны эмиграции может снижаться гораздо быстрее, чем среди эмигрантов второй волны и их потомков» (с. 65). Это уже рекомендация создателям и исполнителям внешней политики Литвы, основанная на научных фактах. Третья статья второй части книги посвящена семейной языковой политике и управлению ею (автор К. Якайте-Булбукене, с. 67–114). Опираясь на количественные и качественные данные (последние использованы особенно успешно), К. Якайте-Булбукене раскрывает, какие установки определяют готовность эмигрантов сохранять литовский язык, особенно в США и Германии. В некотором смысле банальные истины — такие как «Хотят передать литовский язык следующим поколениям», «Говорение по-литовски воспринимается как естественное» и т. д. (с. 113) — вроде бы мало объясняют причины сохранения литовского языка, но именно таковы так называемые субъективные установки, сила которых огромна. Внимательное прочтение статьи показывает, что больше всего данных такого рода собрано у тех, кто особенно охотно отвечал на вопросы анкеты, — эмигрантов послевоенной волны, их детей и внуков (с. 113). Таким образом, картина искажена: полученное отражение — не объективный снимок, а портрет клуба любителей Литвы. Это один из недостатков методики исследования: вопрос о том, как контролировать отбор респондентов, остаётся без ответа. Третья часть книги — «Идентичность и сохранение языка» (с. 117–185) — состоит из трёх статей Лореты Вилькене о национальной, языковой и культурной идентичности. Эта часть книги отличается обилием и глубиной теоретических рассуждений, а также обсуждением полученных данных в более широком мировом и научном контексте. Критическое отношение к полученным социолингвистическим данным лишь повышает ценность работы и раскрывает перспективы иных исследований: «Следует напомнить, что в качественных опросах проекта „Язык эмигрантов“ участвовали только социально активные люди, для которых важна их этническая идентичность; кроме того, можно предположить, что такие люди значительно активнее заполняли и анкеты количественных опросов. Однако нельзя полагать, что их мнение отражает позицию всех живущих за рубежом литовцев / лиц литовского происхождения, 308 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Emigrantai: kalba ir tapatybė. Kolektyvinė monografija поскольку, как уже упоминалось, та часть литовцев, которая сознательно разорвала связи с Литвой и литовской идентичностью, в ходе исследования проекта, вероятно, была охвачена лишь в незначительной степени, а возможно, и вовсе не была охвачена. Таким образом, все обобщения применимы лишь к части проживающих за рубежом литовцев / лиц литовского происхождения, для которых литовская идентичность важна в той или иной степени» (с. 133). Особую ценность представляют Приложения, состоящие из 18 социолингвистических карт, составленных В. Баранаускене; анкеты «Исследования языкового поведения эмигрантов литовского происхождения», включающей 61 вопрос; информации о 177 качественных интервью и сценария качественных интервью проекта Emigrantų kalba. Анализ статей показывает, что описанное исследование языка эмигрантов представляет собой чрезвычайно сложную задачу — прежде всего с методологической точки зрения. Что спросишь, то и получишь. Поступила 23 декабря 2016 г. LAIMA KALĖDIENĖ Lietuvių kalbos institutas Petro Vileišio g. 5, Vilnius LT-10308, Lietuva [email protected] Recenzijos / Reviews 309