Asta Leskauskaitė (sudarytoja). „Leipalingio apylinkių tekstai“

VILIA RAGAIŠIENĖ Институт литовского языка Направления научных исследований: акцентология, диалектология, этнолингвистика, лексикография. DOI: https://doi.org/10.35321/al81-14 Аста Лескаускайте (составитель) ТЕКСТЫ ОКРЕСТНОСТЕЙ ЛЕЙПАЛИНГИСА Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2018, 230 p. + 1 garso diskas (CD) ISBN 978-609-411-223-2 В 2018 году Институт литовского языка выпустил еще одну книгу старшего научного сотрудника Центра геолингвистики Асты Лескаускайте — тексты окрестностей Лейпалингиса — с компакт-диском аудиозаписей. Это четвертый источник текстов местных говоров, подготовленный опытным диалектологом. Сначала А. Лескаускайте выпустила источник текстов родного говора — тексты говора края Кучюнай (2006; 428 с.). Через три года вышло издание, отличающееся научной зрелостью и посвященное южным говорам южных аукштайтов, — тексты говора Марцинкониса (2009; 384 с.). Спустя несколько лет ее внимание вновь привлек юго-западный ареал южных аукштайтов: были изданы тексты говора Сейрии (2016; 296 с.) и рассматриваемые здесь тексты окрестностей Лейпалингиса (2018; 230 с.). Подготовку книги и компакт-диска, а также их издание поддержала Государственная комиссия по литовскому языку за счет средств координируемых программ исследований функционирования и изменений литовского литературного языка, диалектов и других разновидностей языка, а также программ использования, нормирования и распространения государственного языка. Издание рецензировали компетентные диалектологи, составители диалектных текстов проф. д-р Витаутас Кардялис и доц. д-р Рута Казлаускайте. Тексты окрестностей Лейпалингиса — первое издание серии «Корпус диалектных текстов», посвященное южным аукштайтам и представляющее 435-й пункт Европейского лингвистического атласа (Atlas linguarum Europae) и 686-й пункт Атласа литовского языка. Структура этой книги Recenzijos / Reviews 269 VILIJA RAGAIŠIENĖ по существу не отличается от структуры любого другого до сих пор вышедшего издания упомянутой серии1. Как обычно, книга состоит из предисловия (с. 7–8), введения (с. 9–60) и текстов говора (с. 61–194). В конце книги также помещён список сокращений топонимов (с. 195). За ним следует перечень источников (с. 196), довольно обширный список литературы (с. 196–204) и солидное резюме на английском языке (с. 205–230). К книге приложен компакт-диск, запрограммированный Эвалдасом Озерайтисом; на нём представлены качественные аудиозаписи рассказов, опубликованных в книге. В предисловии кратко рассматриваются проведённые исследования говора Лейпалингиса и имеющиеся письменные источники. Последних совсем немного — несколько небольших рукописных описаний особенностей говора с транскрибированными текстами, рассказы, опубликованные в ведомственных изданиях, но не транскрибированные, и др. Как видно из обзора, до сих пор говор Лейпалингиса привлекал сравнительно мало внимания исследователей (можно сказать, что в основном им интересовались молодые учёные и студенты-литуанисты). Поэтому автор справедливо утверждает, что подготовленный сборник «широко представляет тексты на говоре Лейпалингиса» (с. 8), и указывает, что имеются не только письменные, но и аудиоматериалы, которые хранятся в Архиве диалектов Центра геолингвистики Института литовского языка. Хотелось бы получить несколько более подробные сведения об этих источниках: сколько всего имеется аудиозаписей, когда они сделаны, записаны ли они отдельными исследователями говора или собраны в ходе организованной диалектологической экспедиции и т. п. Введение, которое можно считать небольшой самостоятельной работой, состоит из нескольких крупных и мелких разделов. В первом разделе Обзор истории Лейпалингиса и его окрестностей (с. 9–14) на основе исторических источников достаточно подробно рассматривается история Лейпалингиса и соседних местностей с древнейших времён до наших дней. В небольшом подразделе Жители в конце XIX и начале XXI века приводятся важные для исследования статистические данные о жителях Лейпалингиса и окрестных деревень, а также об их этническом составе. Особую научную ценность представляют разделы о языковых особенностях говора Лейпалингиса — Ареал говора и его отличительные особенности (с. 16–20), Звуковой состав (с. 20–25), Ударение и интонационные акценты (с. 25–28), Морфология и словообразование (с. 28–39), Синтаксис (с. 39–40), Лексика (с. 40–44) и Черты изменения говора (с. 44–46). В разделе Ареал говора и его отличительные особенности при рассмотрении особенностей, отличающих говор Лейпалингиса, привлечена важнейшая научная литература, а утверждения подкреплены аудио- и письменными источниками. В сборниках диалектных текстов не менее важно обозначить границы исследуемого ареала. По представленной карте Лейпалингис и его окрестности неясно, какие населённые пункты относятся к говору Лейпалингиса. В разделе Звуковой состав достаточно подробно рассматриваются система гласных фонем говора, а также употребление звонких, твёрдых и мягких согласных. Не хотелось бы согласиться 1 В изданиях этой серии отдельный толковый словарик не помещается. Сведения о заимствованиях, редко употребляемых словах и их значениях приводятся в сносках. 270 Acta Linguistica Lithuanica LXXI Тексты окрестностей Лейпалингиса лишь с утверждением автора о том, что жители Лейпалингиса ставят ударение на гласных [a], [e] в формах звательного падежа существительных с оттянутым ударением, например: mergėlė ~ mergelė (с. 21). В этом говоре, как и на всей территории южноаукштайтского диалекта, уменьшительные формы с суффиксами -ėlis, -ėlė имеют два варианта ударения — с падающей интонацией или с обозначением подвижного ударения, например: dukrėlė / dukrelė, su.nėlis / su.nėlis (ср.: Leskaitė 2006: 30; 2009: 47; 2016: 47)². Из текстов, представленных в книге, видно, что носители исследуемого говора, особенно информанты старшего поколения, чаще всего произносят ударные гласные [a], [e] кратко, например: su.nėlis, su.nėlė, su.nėlį, dukrėlė, dukrelai, dukrelės, vaikėlei, br.lali и др. (с. 79, 84–86, 99). Очевидно, что в данном случае следует говорить не об употреблении отдельных форм и оттягивании ударения, а о существовании обратимых акцентных парадигм, возможно унаследованных из древности. В разделе Ударение и интонационные акценты рассматривается система ударения говора, которая, по словам А. Лескайте, «почти не отличается от других западных южноаукштайтских говоров» (с. 25). В этом разделе основное внимание уделено рассмотрению двух акцентологических явлений: 1) вариативности существительных и их форм, а также склонности к окситонезе; 2) случаям основного и побочного ударения в многосложных словах. Среди прочих выделяется и подробнее рассматривается утверждение о прилагательных женского рода с суффиксом -oka, которые в исследуемом говоре имеют ударение по первой и третьей акцентным парадигмам, например: tuštoka / tuštokà, aukštoka / aukštokà (с. 27)³. Только в говорах Пунска и Сейны эти производные чаще, чем в других говорах, имеют два варианта ударения, например: gerókas, -à (3) / gerokas, -a (1), smarkókas, -à (3) / smarkokas, -a (1) и др. (Ragaišienė 2015: 290; 2016: 167). В других южноаукштайтских говорах рассматриваемые прилагательные обычно имеют одну акцентную парадигму: в южном ареале более распространены формы первого типа ударения, в юго-западной части ареала — случаи подвижного ударения (Leskaitė 2006: 54; 2009: 57; Ragaišienė 2015: 291). Приведённые А. Лескайте примеры из говора Лейпалингиса подтверждают два положения. Во-первых, для прилагательных с суффиксом -okas, -a в южноаукштайтских говорах характерны различные тенденции акцентуации (ср. Ragaišienė 2015: 290–291). Во-вторых, говор Лейпалингиса обоснованно отнесён к ареалу, считающемуся центром наибольшей акцентной вариативности (Ragaišienė 2010: 139; см. рис. 7, вклейка между с. 140–141). Пожалуй, самый подробный раздел введения Морфология и словообразование подразделён на более мелкие подразделы по частям речи. Больше всего внимания уделено существительному и глаголу; о других частях речи — местоимениях, 2 Случаев такого ударения много в двухтомном Словаре южных южноаукштайтских говоров (Leskaitė, Ragaišienė 2016, 2019). 3 Неясно, по какой акцентной парадигме — первой и (или) третьей — в говоре имеют ударение формы мужского рода производных с этим суффиксом. По-видимому, составителям текстов не удалось определить тенденции их ударения из-за недостатка материала. Recenzijos / Reviews 271 VILIJA RAGAIŠIENĖ Предлогов и союзов — данных приведено меньше. Вероятно, такое решение автора объясняется тем, что «грамматическая система лейпалингисского говора по многим особенностям сходна с соседними говорами южных аукштайтов» (с. 28). Неясно, почему вовсе не приведены данные о прилагательных⁴. Ограничившись одним предложением: «склонение прилагательных в лейпалингисском говоре ничем не отличается от системы южных аукштайтов, поэтому здесь не рассматривается» (с. 35), следовало бы хотя бы указать важнейшую лингвистическую литературу. О системе склонения прилагательных южных аукштайтов, её функционировании и различных аспектах употребления писала не только сама А. Лескаускайте, но и другие языковеды (см.: Zinkevičius 1966: 268, 272–273; Grumadienė 1994: 97–106; Mikulėnienė 1996: 150–151; Markevičienė 1999: 33; Lazauskaitė-Ragaišienė 2008: 94–104; Leskauskaitė 2006: 53; 2008: 31–43; 2009: 55–57; 2016: 69; Ragaišienė 2015: 274–308; 2016: 120–199 и др.). Следует обратить внимание на название этой главы — «Морфология и словообразование». Очевидно, в ней должны рассматриваться не только особенности и наиболее заметные явления морфологии, но и особенности словообразования. Однако данных о словообразовательных тенденциях или исключительных случаях здесь не приводится (например, подробно описаны категории числа и рода существительных, должным образом рассмотрена система склонения, но о словообразовании не упоминается). Заслуживает внимания утверждение автора, что в лейпалингисском говоре форма visada употребляется редко. В текстах найдено всего несколько форм винительного падежа мужского рода с долгой основой, например: dù lū.dini.ku, litù, mẽ.nes, šìmt, rɔ.žù и др. (с. 90, 91–92, 105, 123, 170). Чаще всего они употребляются для выражения лексического значения существительного, а также когда оно имеет признак «первое упоминание + Pp» (с. 29). В главе «Синтаксис» рассмотрены старые предложные конструкции, употребляемые в Лейпалингисе и его окрестностях, приведено немало примеров употребления, иллюстрирующих положения автора. Синтаксические конструкции, описанные в этом издании, упоминаются также в книгах Kuciūnų krašto šnektos tekstai и Seirijų šnektos tekstai (Leskauskaitė 2006: 63–65; 2016: 77–79). Это свидетельствует о том, что на юго-западе ареала южных аукштайтов старые синтаксические конструкции сохранились довольно хорошо. Много ценного и интересного материала читатель найдёт в главе «Лексика». В ней представлены слова, употребляемые носителями изучаемого говора, и их лексические значения; они собраны из самых разных источников — аудиозаписей, рукописей и словарей. Из довольно длинного списка этих слов в говоре Рудамины (Лаздийский р-н) мне довелось слышать от представителей старшего поколения только глагол matašóti «путать», например: nematašk-k šūlu. | sumažėsi; vai.kas ka(p) pasūtis mataškėjes pɔ.kɔm, и существительное nedalnga «неудачник», например: ir būk tu ma.n tɔ.kis nedal.ga. Некоторые слова или их лексические значения дополняют Литовский словарь новыми данными, например: 4 Прилагательные кратко описаны и в издании Seirijų šnektos tekstai (Leskauskaitė 2016: 69; ср. также Ragaišienė 2017: 290). 272 Acta Linguistica Lithuanica LXXI Leipalingio apylinkių tekstai gūdūmėnia «глухомань», krakamūlis «клёцка», nedaląga «неудачник» и др. Помимо этих случаев приведено множество примеров лексики, употребляемой не только в изучаемом говоре, но и в других населённых пунктах южных аукштайтов и каунасских западных аукштайтов. Одни из них зафиксированы на большой территории, другие засвидетельствованы лишь в двух или трёх говорах. Некоторые из слов, указанных автором, несомненно, выходят из активного употребления, например: núogos «то, что остаётся в печи», maišė «смесь летних зерновых (ячменя, овса и вики)» и др.6 Большинство дзуков, живущих в юго-западной и южной частях ареала южных аукштайтов, не слышали некоторых записанных автором слов или не знают их значений, например: gaĩgalas «бульканье, урчание в животе лошади во время бега», maištrūs «сумятица», pauplys «прыщ», telemės «малорослый скот» и др. Таким образом, слова и их значения, приведённые А. Лескаускайте, обратят внимание читателей на редко употребляемые или подзабытые слова и их значения. В главе «Черты изменения говора» рассматриваются изменения лейпалингисского говора и их причины, особенности речи и перемены в речи носителей разных поколений, а также диалектные установки. Проведённое исследование показывает, что в окрестностях Лейпалингиса говорят на полудиалектной разновидности языка. Традиционные фонетические особенности, характерные для южных аукштайтов, уже не употребляются систематически. Меняются и другие уровни языка — морфология, словообразование, синтаксис. Однако такие изменения относительно немногочисленны и их труднее заметить, чем отказ от ярких фонетических особенностей — дзуканья или сужения гласных [aˑ], [eˑ]. Подробнее рассматривается самая большая часть книги — «Тексты» (с. 61–194), потребовавшая от автора больше всего труда и научной компетентности. С точки зрения тематики и языковых особенностей опубликованные в этом издании тексты, как и в других диалектных источниках, составленных А. Лескаускайте, подобраны удачно и безупречно транскрибированы. Представленные в книге рассказы носителей трёх поколений из разных населённых пунктов — деревень Нелиубонай, Микалина, Тауне́най, Вершиай, Рицеляй и местечка Лейпалингис — очень хорошо отражают лейпалингисский говор конца XX — начала XXI века. В них «отражаются история этого интересного уголка Дзукьи, быт, мировоззрение, обычаи и традиции, повседневные заботы, праздники, отношения в семьях, между родственниками, соседями и пчёлами, воспоминания о разных жизненных этапах, реальное синхронное состояние говора» (с. 8). Рассказчица — человек сознательный и мудрый, смотрит на мир философски и оптимистично, смело принимает любые невзгоды, например: laim̃ga(s) žmɔ.gùs | katrį gã.li dìrpt; viška(s) sutvarkėt ir | gi.vė.n(t) tai.ne.rà taip lèj.gva; gi.vã.m duobės nėra | turi gi.vã.nč; bẽn.dras 5 В говоре Рудамины записано существительное krakamūliai «лакомство, вкуснятина» (LKŽe). Мне не доводилось слышать, чтобы это слово употреблялось в прямом значении. Сочетание слов užimanti krakamūlių чаще всего означает «хочется чего-нибудь, хочется чего-то особенного». 6 Эти слова чаще всего обозначают исчезнувшие или исчезающие реалии. Recenzijos / Reviews 273 VILĖ RAGAIŠIENĖ arklīs visada lēsas и др. (с. 66, 109, 107, 118)7. Таким образом, рассказы представителей разных поколений на различные темы — настоящее сокровище не только для исследователей лексики, морфологии и синтаксиса, но и для специалистов по диалектам, литературному языку и языковым контактам. Профессионально отобранный и надлежащим образом представленный материал позволяет учёным оценить развитие и изменения на различных языковых уровнях. Прежде всего диалектные тексты дают ответ на вопрос о разграничении интонаций долгих гласных [i, [u], [e], [o] и политонгов [ie], [uo] в юго-западном южноаукштайтском говоре, который вызывал множество дискуссий во второй половине XX века8. Как показывают тексты, во многих случаях восходящая и нисходящая интонации произносятся информантами отчётливо. Как отмечает составительница текстов, труднее всего определить интонацию, когда «из-за нисходящей интонации, особенно в конце слова, упомянутые звуки произносятся короче» (с. 28). В таких случаях обозначается средняя интонация, например: pil̃ṅs, vɔ.ket.i и др. (с. 67, 104). Обоснованно средняя интонация указывается и в формах слов с подвижным ударением, у которых ударение обобщилось на основе, где её появление связывается с формированием двух типов ударения — постоянного и подвижного, например: añkus, mãšīṅės, mɔ.kīklas(s), plī.taz, kɔ.pūs, vãrkla, kni.ga и др. (с. 67, 75, 111, 143, 174, 181, 193). Таким образом, опубликованные А. Лескаускайте тексты говоров юго-западной части ареала — Кучюнай, Сейрий и Лейпалингиса — должны помочь поставить точку в дискуссии о (не)различении интонаций. Тексты подтверждают, что для юго-западных южноаукштайтских говоров характерна тенденция к акцентной вариативности. В окрестностях Лейпалингиса встречается множество слов и их форм, которые могут иметь разное ударение, например: drɔ.bu. / drɔ.bes, lā.īkas / lā.šku., laiškas, mɔ.kitɔjo / mɔ.kitɔ.jei, nauda / nãuda, raudūni / raudū.nū, du sū.nus / tri(s)_sūnūs, šīm.tai / šimtai и др. (с. 64, 72, 84, 97, 99, 105, 115, 119, 129, 141, 147, 166, 174, 176, 180). Здесь, как и в других юго-западных южноаукштайтских говорах, информанты могут прежде всего использовать формы с двойным ударением, например: lā.nkai / lenkai, lā.nku. / lenkū., mɔ.kīkla / mɔ.kīkla, pribu-vė.jė / pribuvė.je, val.dini.ka(s), val.dini.ku., val.dini.kais / valdinīkais, vɔ.kecē. / vɔ.kecēi и др. (с. 67, 106, 115, 127, 177, 184; ср. Leskauskaitė 2006). Однако такие случаи редки, то есть слова склонны произноситься с ударением согласно одной акцентной парадигме. Например, в производных с суффиксом -ėjas, -a наблюдается тенденция к обобщению подвижного ударения, например: ãdejė, sɔ.ke.jė, pardavėjas, pribuvė.jė, verpe.jė, verpe.jės и др. (с. 73, 127, 163, 175). Среди существительных с суффиксом –ykla более распространены формы с постоянным ударением, например: gamĩkla, mɔ.kīkla, vãrikla и др. (с. 67, 110–111)9. 7 Черты характера и особенности поведения представителей лейпалингисского говора не отличаются от особенностей внутреннего мира человека, живущего в южном южноаукштайтском ареале (Ragaišienė 2019: 51–67). 8 Plačiau žr.: Leskauskaitė 2004: 180–194; Ragaišienė 2010: 20–23 ir ten min. lit. 9 Варианты с суффиксами -ėjas, -a и -ykla информанты используют реже, например: kepė.je, lē.udiez gi.nē.jēi, būv. sūvė.ji, ganikla и др. (с. 114, 130, 142, 171). 274 Acta Linguistica Lithuanica LXXI Тексты окрестностей Лейпалингиса Система ударения лейпалингисского говора довольно сложна. Не всегда ясно, варьируется ли ударение лишь в отдельных формах или сформировалась целая параллельная акцентная парадигма, унаследован ли редко встречающийся случай из древности или возник недавно по аналогии. А. Лескаускайте во многих случаях не только установила интонацию форм, но и дала в сносках надлежащие комментарии к редким случаям акцентуации. В текстах встречаются лишь единичные сомнительные случаи указания интонации — акута или циркумфлекса — в основе слова, например: ṁksl (ср.: ṁkslas, ṁkslais), rīk̇ote.n, ṡki. (наряду с ṡki.), vienuole.s (наряду с vienuole.s), pūrv̇nu. (наряду с pūrv̇nu.), ž̇dai (наряду с ž̇das, ž̇dai, ž̇du.) и др. (с. 62, 68, 108, 109, 113, 116, 122, 123, 193). При чтении текстов бросается в глаза ещё одна особенность — очень образная и выразительная речь представителей говора. В текстах много диминутивов, сравнений, фразеологизмов, образных глаголов и прочего. Образная лексика не только придаёт рассказам живость и выразительность, но и раскрывает мировоззрение использующего её сообщества и способы его выражения (подробнее см. Ragaišienė 2017a: 129). Этому лексическому пласту присущи экспрессивность, эмоциональность, динамичность и оценочность (восхищение, гордость, презрение, принижение и т. п.). В лейпалингисском говоре особенно часто употребляются диминутивы — слова, образованные с помощью суффиксов и имеющие уменьшительно-ласкательное значение. В текстах преобладают имена существительные с уменьшительно-ласкательным значением, которые чаще всего образуются с суффиксами -elis, -elė, -(i)ukas, -(i)ukė, -ulis, -ulė (ср. Leskaitė 2006: 51), например: dukrėlė., tę.velės, upėl̇s, upėl̇e., vargėlis, senėlė.; arkliukai, kamarukė, kamarukān, kelniukės, paršukai, pečiukas, telūkas, tṙḃke, viedrukan; ṁtl̇e., sasūlė., tetulė., te.vūlis, te.vūl̇, и др. (с. 63, 66, 70–72, 76, 79, 82, 85, 149, 151, 157)10. Среди редко встречающихся суффиксов существительных со значением ласкательной уменьшительности следует отметить -aitis, -aitė, -ėlis, -ėlė, -ytis, -ytė и -utis, -utė, например: mergaitė, kamaraitė.; bež.nėl̇, vakarėl̇, varfėl̇; gėlė.m, mamitė.; ḃ.būtė, pubžukui, saulutė, snukutį и др. (с. 63, 73, 76, 79, 85, 89, 91, 95, 103, 151). В лейпалингисском говоре, как и во всём юго-западном южноаукштайтском ареале, многочисленностью производных выделяются существительные с суффиксами -ukas, -ukė (ср. Ragaišienė 2017a: 130). Производные с этими суффиксами составляют более половины уменьшительных слов, обнаруженных в текстах. В системе словообразования существительных могут функционировать два (реже — несколько) диминутива с одним и тем же лексическим и семантическим значением, но с разными суффиксами, например: sesutė. / sasūlė., te.vūlis / te.vūkas / te.vėl̇s, vartukės / vārtėl̇s и др. (с. 71–73, 95, 122–124). 10 С этим суффиксом образуются также уменьшительные прилагательные, например: ku.duke., menkute., mažukai, mažulis и др. (с. 69, 100, 155). Recenzijos / Reviews 275 VILIJA RAGAIŠIENĖ В текстах окрестностей Лейпалингиса отмечается обилие фразеологизмов11. По значению они чаще всего совпадают со значением одного слова и образно передают значение этого отдельного слова, указывают на интенсивность эмоций и действий, например: ã·k_ų žã·me·z gũr·be (земляной ком ‘маленький глаз’); vis·kɔ·(m) radã·m ‘совсем’; subĩ·mba pɔ·nɔ̄su (под носом) ‘негромко, неразборчиво’; jãu·čik akis išverči ‘ведёшь себя нагло, бесцеремонно’; zlã·cin invarã ‘злишь’; bã·ktas krũtis ‘и дело с концом’; baisũs dã·iktas, baisũ dã·kte ‘очень-очень много, очень большой’; ũž galvɔs ti_susẽmi ‘удручённые, обеспокоенные’ и др. (с. 66, 80, 81, 86, 173, 174). Автор непоследовательно объясняет значения фразеологизмов в сносках. По-видимому, она склонна указывать значения менее употребительных слов и фразеологизмов с заимствованными значениями. Отношение к предмету речи и его оценка в рассказах могут выражаться сравнениями. Это стилистическое средство используется для сопоставления одного предмета или явления с другим, чтобы выделить, подчеркнуть, ярче показать или уточнить какое-либо свойство, признак, действие или состояние, например: kat pēkis mẽ·nas į ka(p) galĩs gulėj; placũ ka(p) pẽ·dã·n·ke·s sũni; žandã· dã·ga kap ugnis и др. (с. 101, 165, 167). Одни сравнения ситуативны и создаются рассказчиками в потоке речи, другие — устойчивы, традиционны и используются как закрепившиеся обычные языковые средства (Ragaišienė 2017a: 140). Не меньше, чем фразеологизмы и сравнения, оживляют рассказы и придают им выразительность образные глаголы. Они непосредственно связаны с оценкой внешнего мира и (или) стремлением рассказчика образно и выразительно описать происходящее действие или выразить свои мысли, например: nugrabžta ‘соскоблено, срыто поверхностным слоем’, plã·ka ‘громко звучит, раздаётся эхом’, ĩ·n·šeica ‘лупит, избивает’, priplã·škinu ‘наговорились’, sũlupa ‘дерутся’ и др. (с. 65, 75, 80, 93, 146). Для обозначения внезапности и интенсивности действия используются междометия, например: brūkšt, plã·ukšt, pã·ukšt, pūkšt, ū·š и др. (с. 67, 83, 93, 100)12. В текстах встречается также то или иное бранное слово. С их помощью выражаются отрицательные эмоции, недовольство событиями или действиями, высказываются пожелания зла, например: kat jūs abudu ir perkunas šventas uždã·štu; ẽ·ju·(s) sakã·k·ler·s; ãi·na,jei kibinã·t и др. (с. 83, 173, 177). Следует также обратить внимание на комментарии к диалектным текстам. В сносках комментируются редкие фонетические, морфологические и другие особенности, нерегулярные языковые явления, указываются заимствования, объясняются менее распространённые значения слов и т. п. Большинство комментариев безупречно с научной точки зрения, то есть они очень ясны, точны и лаконичны. 11 Если сравнить образную лексику с букетом цветов или цветущим лугом, то самыми нарядными и красивыми цветами окажутся фразеологизмы (Lipskienė 2008: 5). 12 В рецензируемых текстах их найдено сравнительно немного. Междометия и слова, выражающие эмоции, гораздо чаще употребляются в говорах Кучюнай, Рудамины, Пунска и других юго-западных южноаукштайтских говорах. 276 Acta Linguistica Lithuanica LXXI Тексты окрестностей Лейпалингиса Завершая рецензию, хотелось бы отметить художественное оформление издания — работу художника Рокаса Гельжюса, верстальщика Расы Лабутене и Асты Лескаускайте. Особую ценность представляют опубликованные в издании архивные фотографии окрестностей Лейпалингиса и фотографии, сделанные составителем текстов. Указанные в рецензии некоторые неточности и непоследовательности нисколько не умаляют научной ценности профессионально выполненной А. Лескаускайте работы и издания Leipalingio apylinkių tekstai. Внимательное прочтение книги и её обсуждение лишь показывают, что диалектные источники, подготовленные опытными диалектологами, необходимы и важны не только для современного, но и для будущего диалекта. Хотя диалектные источники не считаются ценным научным продуктом, коллеге желаю подготовить тексты ещё не одного говора, поскольку у неё есть atlit val̄din.ka(s) sąv. pā.reigas | ʒmɔgų(s) sąv. pā.reigas (с. 106). Л И Т Е Р А Т У Р А Grumadienė Laima 1994: Keletas naujesnių Punsko šnektos linksniavimo ir kirčiavimo ypatybių. – Lietuvių kalbotyros klausimai 34, 97–106. Lazauskaitė-Ragaišienė Vilija 2008: Priesagos -inis, -ė būdvardžiai pietinių pietų aukštaičių šnektose. – Žmogus ir žodis 10(1), 94–104. Leskauskaitė Asta 2004: Pietų aukštaičių vokalizmo ir prozodijos bruožai. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Leskauskaitė Asta 2006: Kučūnų krašto šnektos tekstai. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Leskauskaitė Asta 2008: Daugiskemenių būdvardžių darbas pietinėje pietų aukštaičių šnektose. – Lituanistica 54 4(76), 31–43. Leskauskaitė Asta 2009: Šnektos plotas ir svarbiausios ypatybės. – Marcinkonių šnektos tekstai. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 29–76. Leskauskaitė Asta 2016: Šnektos plotas ir svarbiausios ypatybės. – Seirijų šnektos tekstai. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 45–88. Leskauskaitė Asta, Ragaišienė Vilija 2016: Pietinių pietų aukštaičių šnektų žodynas (A–M) I. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Leskauskaitė Asta, Ragaišienė Vilija 2019: Pietinių pietų aukštaičių šnektų žodynas (N–Ž) II. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Lipskienė Jonina 2008: Vaizdingieji lietuvių kalbos posakiai. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Recenzijos / Reviews 277 VILija RAGAŠIENĖ LKŽe – Lietuvių kalbos žodynas I–XX, 1941–2002, elektroninis variantas: red. kolegija: Gertrūda Naktinienė (vyr. redaktorė), Jonas Paulauskas, Rūta Petrokienė, Vytautas Vitkauskas, Jolanta Zabarskaitė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2005; atnaujinta versija, 2008. Prieiga internete: www.lkz.lt. Markevičienė Žaneta 1999: Aukštaičių tarmių tekstai 1. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. Mikulėnienė Danguolė 1996: Dėl linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo variantų pietinėse aukštaičių tarmėse. – Lietuvių kalbotyros klausimai 36, 148–155. Ragaišienė Vilija 2010: Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo variantai pietų aukštaičių ir rytų aukštaičių vilniškių tarmėse. Daktaro disertacija. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Ragaišienė Vilija 2015: Budvardžių kirčiavimo polinkiai Punsko šnektoje. – Leksikografija ir leksikologija 5. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 274–308. Ragaišienė Vilija 2016: Akcentuacijos sistema ir jos pokyčiai. – Lietuvių tarmių kaita XXI a. pradžioje: Lenkijos lietuvių šnektos. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 120–204. Ragaišienė Vilija 2017: Seirijų šnektos tekstai. Sud. Asta Leskauskaitė. Recenz. – Acta Linguistica Lithuanica 66, 288–295. Ragaišienė Vilija 2017a: Vaizdingi Punsko ir Seinų šnektų leksika. – Terra Jatwezenorum 9, 128–143. Ragaišienė Vilija 2019: Žmogaus paveikslas „Pietinių pietų aukštaičių šnektų žodyne“. – Terra Jatwezenorum 10, 51–67. Zinkevičius Zigmas 1966: Lietuvių kalbos dialektologija. Vilnius: Mintis. Поступила 26 ноября 2019 г. VILija RAGAŠIENĖ Институт литовского языка ул. Петра Вилейшиса, 5, LT–10308 Вильнюс, Литва [email protected] 278 A c t a L i n g u i s t i c a L i t h u a n i c a XXI