Kirčio atitraukimas XX a. 6–7 dešimtmečių rytų aukštaičių uteniškių patarmės rankraštiniuose šaltiniuose

Acta Linguistica Lithuanica 2025, т. 92, с. 1–15 Ссылка на содержание / Turinio nuoroda ISSN 2669-218X (онлайн / elektroninis) ОТТЯГИВАНИЕ УДАРЕНИЯ В РУКОПИСНЫХ ИСТОЧНИКАХ УТЕНСКОГО ГОВОРА ВОСТОЧНОВЕРХНЕЛИТОВСКОГО ДИАЛЕКТА 6–7-ГО ДЕСЯТИЛЕТИЙ XX В. Оттягивание ударения в рукописных источниках утенского говора восточноверхнелитовского диалекта 1950–1960-х годов ВИЛИЯ РАГАЙШЕНЕ Институт литовского языка Электронная почта: [email protected] ORCID ID: https://orcid.org/0000-0002-5026-4667 Направления научных исследований: акцентология, диалектология, этнолингвистика, лексикография. https://doi.org/10.35321/all92-07 АННОТАЦИЯ В статье с точки зрения акцентуации исследуется материал рукописных источников говоров утенцев восточноверхнелитовского диалекта 6–7-го десятилетий XX в., хранящихся в Архиве диалектов Центра геолингвистики Института литовского языка. Цель исследования — установить, какие закономерности оттягивания ударения действовали в утенском говоре в середине XX в., а также обсудить характер и распространение этого явления на территории говора. Проведённый анализ показывает неравномерное и довольно позднее формирование оттягивания ударения как закономерности в утенском говоре. На основании данных текстов 7–9-го десятилетий XIX в., опубликованных немецким лингвистом Францем Шпехтом в Лейпциге в издании Litauische Mundarten gesammelt von A. Baranowski, охватывающих восточные восточноверхнелитовские говоры — купишкенский, аникщяйский и утенский, — и описаний говоров 6–7-го десятилетий XX в. представлены новые наблюдения о характере оттягивания ударения в утенском говоре. Предполагается, что в северных говорах и на западной периферии утенского говора, отнесённых составителями Атласа литовского языка (1982) к области слабого условного оттягивания ударения, в 6–7-м десятилетиях XX в. формировалась закономерность более интенсивного, а не слабого, условного оттягивания ударения. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: восточноверхнелитовский утенский говор, закономерность оттягивания ударения, «двухвершинное» ударение, слог, рукописный источник. АННОТАЦИЯ В статье с точки зрения акцентуации исследуются рукописные источники утенского говора восточноверхнелитовского диалекта 1950–1960-х годов, хранящиеся в Архиве диалектов Центра геолингвистики Института литовского языка. Цель исследования — выявить явления оттягивания ударения, действовавшие в утенском говоре в середине XXth века, и обсудить характер и распространение этого Авторское право © 2025 Vilija Ragaišienė. Опубликовано Институтом литовского языка. Это статья открытого доступа, распространяемая на условиях лицензии Creative Commons Attribution, которая разрешает неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии указания автора и источника. // Išleido Lietuvių kalbos institutas. Šis straipsnis yra atviros prieigos, platinamas pagal „Creative Commons“ priskyrimo licencijos sąlygas, leidžiančias neribotai naudoti, platinti ir atkurti turinį bet kokioje laikmenoje, nurodant autorių ir šaltinį. Получено: / Gauta: 2025-04-18. Принято: / Priimta: 2025-05-14. 1 явления в пределах говора. Анализ показывает неравномерное и довольно позднее формирование оттяжки ударения как правила в утенском говоре. Опираясь на тексты XIX века (1860–1880-х годов), охватывающие говоры Купишкиса, Аникщяя и Утены (относящиеся к восточной части восточноаукштайтского диалекта), опубликованные немецким лингвистом Францем Шпехтом в Litauische Mundarten gesammelt von A. Baranowski в Лейпциге, а также на описания говоров XX века (1950–1960-х годов), статья предлагает новые сведения о характере оттяжки ударения в утенском говоре. Предполагается, что в период между 1950-ми и серединой 1960-х годов в северной части и на западной периферии утенского говора формировалось скорее интенсивное, чем слабое условное правило оттяжки ударения — территория, ранее отнесённая составителями Atlas of the Lithuanian Language (1982) к зоне слабой условной оттяжки ударения. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: восточноаукштайтский говор Утены, правило оттяжки ударения, двувершинное ударение, слог, рукописный источник. ВВЕДЕНИЕ Явления оттяжки ударения, действующие в восточноаукштайтском утенском говоре, до сих пор привлекали мало внимания исследователей. В научной литературе характер оттяжки ударения на территории этого говора рассматривается довольно фрагментарно. Чаще всего указывается, что ударение оттягивается с краткого окончания лишь в части территории утенского говора — в северо-западных говорах и на западных окраинах, у границы с аникщяйским и ширвинтишкским говорами (Zinkevičius 1966: 447, карта № 2; LKT 1970: 34–35). В более ранних диалектологических работах утверждалось, что здесь действуют два закона оттяжки ударения — слабый условный и интенсивный условный: в окрестностях Молетая, Сугинчяя, Дебейкяя, Панемунелиса, Шувейки ударение оттягивается с краткого окончания на слог, образованный долгим гласным или ie, uo, а в окрестностях Рокишкиса и Обеляя — на любой предпоследний долгий слог (LKA II 123–124, карта № 105; Urbanavičiūtė-Mark evičienė, Grinaveckis 1992: 12; Zinkevičius 1994: 74; Markevičienė 1999: 16). В последние годы придерживаются мнения, что на территории рассматриваемых говоров имеется только более интенсивная условная оттяжка ударения (LKTCH 2004: 126–127; RAU 2010: 35). А на самой окраине территории утенского говора — в северной части вабальнинкского говора — ударение оттягивается с краткого окончания на предпоследний как долгий, так и краткий слог (Zinkevičius 1966: 447, карта № 2; LKA II 124, карта № 105; LKTCH 2004: 126). Данные, приведённые в научной литературе о функционировании оттяжки ударения как закона в северо-западном углу и в некоторых западных окраинах, могут свидетельствовать о происходящих изменениях этого явления на всей территории говора. Источники, цель, методы. Исследуемый материал собран из хранящихся в Диалектном архиве Центра геолингвистики Института литовского языка рукописных источников утенского говора 6–7-го десятилетий XX века. При сборе материала для Lietuvių kalbos atlasui¹ в течение двух десятилетий диалектологи исследовали населённые пункты (пункты), относящиеся к территории восточноаукштайтского утенского говора², и подготовили их диалектные описания (см. рис. 1)³. Данные собраны почти из всех ¹ LKA I; LKA II; LKA III. ² Исследуемые населённые пункты (названия и номера пунктов) определены составителями Lietuvių kalbos atlaso. ³ Рукописный источник пункта обычно включает представление об исследованной местности, языковых особенностях говора и информантах, ответы на вопросы лексики, фонетики, морфологии и синтаксиса Lietuvių kalbos atlaso medžiagos rinkimo programos, транскрибированные тексты (подробнее см. Ragaišienė 2024: 181–183). 2 всех населённых пунктов Утенского края — в архиве обнаружено 89 источников (около 2100 страниц) из 66 пунктов4. При анализе материала рукописных источников учитывались также тексты утенского говора, опубликованные в хрестоматии 1970 года Диалекты литовского языка. Обобщая данные, обнаруженные в исследуемых источниках, можно утверждать, что их достаточно для обсуждения господствовавших в середине XX века тенденций оттягивания ударения на территории говора. Цель статьи — описать явления оттяжки ударения, действовавшие в середине XX века в восточноаукштайтском утенском говоре, и выявить их ареальное распространение на территории говора. Основные задачи исследования таковы: 1) составить свод слов, найденных в рукописных источниках, в которых ударение может оттягиваться; 2) оценить соотношение форм, сохраняющих ударение в конце слова, и форм, оттягивающих его на предпоследний слог; 3) определить характер оттяжки ударения на территории говора. В исследовании применён описательно-аналитический метод, а также использованы сравнительный метод и метод внутренней реконструкции. Проведённое исследование должно представлять интерес не только для исследователей изменений акцентуационных явлений в литовских диалектах, но и для исследователей развития ударения в балтийских языках. Прежде всего потому, что выводы статьи дополняют опубликованные результаты исследований рукописных источников купишкяйского и аникщяйского говоров 6–7-го десятилетий XX века и предоставляют новые данные о явлениях оттяжки ударения на территории восточных восточноаукштайтских говоров (Ragaišienė 2018: 176–201; 2020a: 85–94; 2020b: 211–226). ЯВЛЕНИЯ ОТТЯЖКИ УДАРЕНИЯ: ИЗМЕНЕНИЯ И ТЕНДЕНЦИИ Материал рукописных источников показывает, что в 6–7-м десятилетиях XX века система ударения восточноаукштайтского утенского говора была довольно сложной. В исследуемый период действовало несколько взаимосвязанных акцентуационных явлений: выравнивание акцентной парадигмы, формирование двух типов ударения — колонного и флексионного, акцентуационная аналогия, сохранение реликтов древнего корневого ударения (например, прилагательных с основой на u) и формирование закона оттяжки ударения (Ragaišienė 2024: 184–185). Не всегда ясно, какие формы с ударением на основе возникли вследствие выравнивания парадигмы или формирования колонного типа ударения, а какие связаны с оттяжкой ударения. Особенно это касается говоров, в которых оттяжка ударения нерегулярна. С другой стороны, рассматриваемые акцентуационные явления, за исключением оттяжки ударения, связаны с акцентуацией склоняемых слов. Поэтому при оценке характера оттяжки ударения в конкретных говорах необходимо опираться на акцентуацию форм глагола и несклоняемых слов. Исследуемый материал показывает, что в 6–7-м десятилетиях XX века на части территории утенского говора ударение оттягивалось с неодинаковой интенсивностью — где-то регулярно, где-то попеременно или лишь в отдельных формах (см. рис. 1). По характеру явления (интенсивности) рассматриваемую территорию следует разделить на три ареала. В северных говорах утенского ареала, то есть в ареале Узубаляй (87)5 – Уну́шкис 4 Данные отсутствуют по трём пунктам — Вижуонай (275), Акнистелай (307) и Дегуляй (345). В хрестоматии Lietuvių kalbos tarmės представлен только текст, записанный в говоре Вижуонай, в котором случаев оттяжки ударения не обнаружено (LKT 1970: 321–322). 5 В скобках указан номер пункта Lietuvių kalbos atlaso. 3 (88) – Рокишкис (147) – Обеляй (148) – Свебишкис (150) ударение регулярно оттягивалось с краткого окончания на любой предпоследний долгий слог, например: aĩni⁶ ~ eini⁷, dur̃nų⁸, gal̃va, ruñka ~ ranka, bėda, kãrtus, luñkus ~ lankus, nuveĩni ~ nueini, nuveĩsi ~ nueisi, su mė́sų ~ mėsa, septintì, svìrnì ~ svirne, uñksti ~ anksti, pìnki ~ penki, par vaŕtus, vìena, óška ~ ožka, mér̃ga, žmõna Užb; skū́ra, aĩni ~ eini, aĩnų ~ einu, gal̃va, liẽpsna, liẽtus, jaũni, kãlbi Bč; aĩni ~ eini, aĩšų / aĩšiu ~ eisiu, aļga, ãrti, keŕti ~ kerti, šìrdis, bárždu ~ barzda, gìrdžių ~ girdžiu, su karū́nų ~ karūna, laĩku, mãrti, meŕgų ~ merga, pìñkus ~ penkius, sõdi ~ sode, šáltą žiemą, šmaĩkštus, šlaũnis ~ šlaunis, vaĩkus, jaũni, vìeni, nuõga Rk; aĩnų ~ einu, neužeĩnų, balsù, diẽna, kãlbu maldẽlas ~ maldeles, laĩki ~ laike, prakeĩkta meŕga, šeĩma, žmõna Ob; aĩsi ~ eisi, diẽna, diẽnas, dur̃na, gal̃va, laĩki ~ laike, piẽla⁹, pìñkis ~ penkis, pìñkus ~ penkius, ruñka ~ ranka, vìena Svb¹⁰. Ударение регулярно оттягивалось также в северо-западном углу, в говорах утенцев, расположенных по другую сторону от аникщяйцев и купишкян, например: aĩ.ši ~ eisi, bùrobùs, su dãžiaugsmu ~ džiaugsmu, gal̃va ~ galva, gãmta, gì.vi ~ gyvi, juõsva, kapù.stus ~ kopūstus, luñ.kus ~ lankus, nebėra, pìl.ka ~ pilka, pìj.ki ~ penki, su ruñ.ku ~ ranka, šál.ta ruñ.ka ~ šalta ranka, vìena, vìeni Gtč; aĩ.ni ~ eini, baĩ.gu ~ baigiu, bal̃.ti ~ balti, blaũ.zda ~ blauzda, gė́l.svi ~ gelsvi, diẽna, dùñ.gus ~ dangus, ì.ra ~ yra, kaŕ.tu ~ kartu, kir̃.vu ~ kirviu, laũ.ki ~ lauke, lìñ.ksma ~ linksma, lìñ.ksmi ~ linksmi, meŕ.ga ~ merga, miẽgu, pavaŕ.ksti ~ pavargsti, pìj.ki ~ penki, põña ~ ponia, ruñ.kas ~ rankas, sãl.di ~ saldi, sukal̃ti ~ sukalti (kuolai), trùm.pi ~ trumpi, tvõra, val̃.džia ~ valdžia, vaŕ.tus ~ vartus, vìena, žù.si.s ~ žąsis Drs¹¹. В рукописных источниках говоров Вабалнинкаса и Дарсишкиса обнаружены единичные случаи интенсивного условного оттягивания ударения, например: su kìtu ~ kita, vėdì Vb; ãkis, šãku ~ šaka, vìsi Drs¹². В рукописных источниках говоров, относимых к описанному ареалу, не обнаружено форм, в которых ударение не оттягивалось бы с краткого окончания на долгий слог, а также случаев вторичного, или «двухвершинного», ударения¹³. ⁶ В исследуемых источниках транскрипция слов варьируется, встречаются неточности и ошибки в расстановке ударений. Знаки транскрипции в примерах, приведённых в статье, не корректируются, ошибки не исправляются. ⁷ После знака тильды (~) указываются транспонированные формы слов, которые не получают ударения. Если транспонированная форма, за исключением ударения, не отличается от транскрибированной, она не приводится. ⁸ Заимствование durnas, -à (4) употребляется в значении ‘глупый, неразумный’. ⁹ Славизм pielà (4) употребляется в значении ‘пила’. ¹⁰ В статье приводятся не все примеры, обнаруженные в рукописных источниках, и не указывается частота их фиксации. Многие слова в описаниях говоров засвидетельствованы по нескольку или по нескольку десятков раз. Например, в описании диалектных особенностей говора Дарсишкиса форма vìena приведена 11 раз, ì.ra ~ yra — 10 раз, su põnų ~ ponia — 4 раза и т. д. ¹¹ Ударение регулярно оттягивается также в тексте говора Дарсишкиса, опубликованном в хрестоматии Lietuvių kalbos tarmės (LKT 1970: 273). ¹² Эти формы не следует считать ошибками. В описании диалектных особенностей говора Дарсишкиса указано, что «говор условно оттягивает ударение. <...> иногда наблюдается всеобщее оттягивание ударения, но такие случаи очень редки» (Gargasáitė, Misiūnaitė 1958: 6–7). ¹³ О термине «двухвершинное» ударение подробнее см. Girdenis 1978: 75–76. «Двухвершинное» ударение функционирует в каунишкяйских говорах западных аукштайтов, аникщяйских, утенских, вильнюсских говорах восточных аукштайтов и др. (Girdenis 1978: 75–76; Mikulėnienė, Morkūnas 1997: 16; Markevičienė 2001: 15–16; Urbanavičienė 2006: 224; Ragaišienė 2020b: 214, 219 и др.). Это ударение зафиксировано также на территории южных аукштайтов (Leskauskaitė 2004: 164). 4 Рисунок 1. Характер оттяжки ударения в рукописных источниках утенского говора 6–7-го десятилетий XX в. С точки зрения интенсивности оттяжки ударения к той же области относятся северные говоры Панемунелиса (177) — Александравеле (180) — Криауноса (179) — Сувейкаса (181) и западные окраины территории подговора — окрестности Дебейкяй (274) — Сугинчяй (379) — Биютишкиса (479) — Гедрайчяй (504) — Аланты (377) (см. рис. 1). В одних местах ударение оттягивалось редко (обнаружены лишь единичные случаи), в других — нерегулярно (формы с оттяжкой ударения обычно составляют около 26–32%). По характеру оттяжки ударения рассматриваемая территория в исследуемый период также не была однородной. Атлас литовского языка утверждает, что здесь в середине XX в. действовал закон слабой условной оттяжки ударения (LKA II 123–124, карта № 105). Материал рукописных источников показывает, что в северных говорах утенцев формировалась более интенсивная условная оттяжка ударения — здесь наблюдалась тенденция оттягивать ударение с краткого окончания на любой предпоследний долгий слог, например: ai̇̃nu ~ einu, pīlna karieta, liėtus, par dirvas, diėna, dirva, pī̃kas ~ penkias, prigim̃tis, daikteĩ ~ daikte, viėna, gir̃džu ~ girdžiu, pōna ~ ponia, rūnka ~ ranka, ūntri ~ antri, užmiẽgu, žmōna Alk. О формировании закона свидетельствует также употребление форм с «двувершинным» ударением (ср. Urbanavičiūtė-Markevicienė, Grinaveckis 1992: 12; Stundžia 1995: 70; Ragaišienė 2020b: 214–215; 2024: 185), ср. в том же говоре записанные формы с «двувершинным» и оттяжным ударением, например: cviekùs ~ cviekus¹⁴, kalavār.tū ~ kalavartų¹⁵, ¹⁴ Cviėkas (4) «гвоздь». ¹⁵ Kalavartas (2) «прялка». 5 laũ.kùs ~ laukus, piñ.kùs ~ penkius, piẽtus ~ pietus, piñ.kì ~ penkti, sergù ~ sergu, skūrã ~ skūra, šìltã ~ šilta, vaĩ.kùs ~ vaikus, viẽnà / kàrtì, laũ.kus ~ laukus, piñ.kus ~ penkius, viẽnà Pnm¹⁶; aĩnì ~ eini, viẽnà ~ viena / aĩšù ~ eisiu, viẽnà, šìmtus, vaŕpus Krn. О закреплении в северных говорах более интенсивного, а не слабого, условного ударения свидетельствуют два обстоятельства. Во-первых, произношение с «двувершинным» ударением форм, в которых ударение должно было бы оттягиваться на долгий слог, например: šùnùs ~ šunus, taŕ.nùs ~ tarnus, saldõtùs ~ saldotus¹⁷, karūnãs ~ karūnas, ĩrã ~ yra, eĩ.nì ~ eini, maĩ.šù ~ maišu, piñ.kùs ~ penkius, šõkùs ~ šokius, mẽr.gù ~ merga, žmõgus ~ žmogus, vaŕ.dù ~ vardu, ke.kvienà dienà ~ kiekviena diena, devỹnì ~ devyni, uñ.kštì ~ anksti, kaŕ.tùs ~ kartus, kẽr.tù ~ kertu, viẽnà ~ viena, nebepra keĩ.kta ~ nebeprakeikta, õrì ~ ore Rg. Во-вторых, попеременное употребление форм, сохраняющих ударение и оттягивающих его на предпоследний долгий слог, например: biẽdnà / biẽdna ~ biedna, i.rã / ĩrã ~ yra, piñkì / piñkì ~ penki, šìrdis / šìrdis ~ širdis и др. Rg. Иной была ситуация в исследуемый период на западных окраинах территории подговора, соседствующих с аникщяйтским и ширвинтишкским подговорами. В текстах более чем половины говоров засвидетельствована нерегулярная оттяжка ударения на любой предпоследний долгий слог, например: aĩnù ~ einu, aĩšù ~ eisiu, bẽda, juõdi, mẽrga, piŕštu, šìmtus, švìesa, ùntra ~ antra, viẽnà, žmõną / kìrviù ~ kirviu, miegù, vaĩkùs и др. Čkn; daĩktì ~ daikte, dūdù ~ dūda (groja), juõda, kaũlas ~ kiaules, pasṍeikši ~ pasveiksi, piñkis ~ penkis, prõtu ~ protu, šìmtus, viẽnà / aĩsmì ~ eisme, baisùs, barzdù ~ barzda, burnã, neĩslaidùs ~ neišlaidus, neĩšù ~ neisiu, nusperkì, piñkãs ~ penkias, sunkù, šeimù ~ šeima, vaikù, vaikùs и др. Skd; aĩšù ~ eisiu, kelìntà, laũkì ~ lauke, lìndì ~ lendi, lìėtus, miẽstì ~ mieste, nuõga põna ~ ponia, piñkus ~ penkius, piñkì ~ penki, šìrdis, švìesa, vaŕkstu ~ vargstu, viẽnà, viẽtą / aĩnù ~ einu, aĩšì ~ eisi, ausìs, baigì, dainã, kalbì ~ kalbi, neb eĩnù, neĩšù ~ neisiu, su šeimù ~ šeima, piñkì ~ penki, piñkus ~ penkius, suprantù ~ suprantu, urkstì ~ anksti, verkšì и др. Sgn; daržùs, nekũntrì ~ nekantri, tvõra, šìmtus, viẽnà / lietùs, mergã, miršù ~ mirsiu, piñkì ~ penki, viršùs и др. Grs; aĩšù ~ eisiu, liẽtus, piñ.kùs ~ penkius, riẽstą, õšką ~ ožką, skìlas ~ skyles, vaĩ.kùs ~ vaikus / aĩšù ~ eisiu, barzdã, ilgì, jaunã, i.rã ~ yra, sunkù ~ sunku, uždėta и др. Vdn¹⁸. В других говорах отмечены единичные случаи, когда ударение оттягивается с краткого конечного слога на слог, образованный долгим гласным, ie, uo или дифтонгами ei, ui, например: kariẽta¹⁹, kuĩnu, kuĩnus, rū.bus ~ rūbus (ср. ru.bùs ~ rūbus) Lln. В рассматриваемой области таких случаев обнаружено немного²⁰. ¹⁶ Лингвистки, исследовавшие говор деревни Робляй, относящейся к пункту Панемунелиса, обратили внимание на то, что информанты старшего поколения не оттягивают ударение с краткого окончания на долгой корень, представители среднего поколения в таких словах «произносят два ударения», а молодежь последовательно оттягивает ударение (Grinaveckienė, Gargšaitė 1956: 4). В приведенных рассказах представителей старшего поколения обнаружены единичные случаи оттяжки ударения, несколько чаще зафиксированы случаи «двувершинного» ударения. ¹⁷ Saldõtas (2) «солдат». ¹⁸ В текстах Сугинчяйского говора формы, в которых ударение оттягивается с краткого окончания на любой предпоследний долгий слог, составляют около 38% (51 случай из 134), в рассказах пункта Гирейтяйкис — около 26% (8 случаев из 31), в материале, собранном в окрестностях Видени́шкиса, — около 22% (7 случаев из 33). ¹⁹ Форма записана три раза. ²⁰ Часть этих форм может быть связана также с морфонологическим выравниванием парадигмы или формированием типа колониального ударения (Ragaišienė 2020b: 222; 2024: 185). 6 В XX в., в 6–7-м десятилетиях, проявления оттягивания ударения были замечены в восточных и юго-восточных говорах утенцев, которые составители «Атласа литовского языка» не отнесли к ареалу слабого условного оттягивания ударения. Материал рукописных источников показывает, что этот ареал и западные окраины территории в отношении оттягивания ударения в сущности не различаются. В восточных и юго-восточных говорах также были записаны формы с «двухвершинным» ударением, например: aĩ.nù ~ eĩnu, audė́ja, sùnkù ~ sunku, telõkùs ~ teliokus, ùnkstì ~ anksti, vaĩ.kù ~ vaiku, viẽną Spt и др.²¹ Как и в источниках западных говоров, в рукописях восточных и юго-восточных говоров случаев обозначения этого типа ударения также оказалось мало. Это показывает, что в 6–7-м десятилетиях XX в. рассматриваемое явление в говоре утенцев могло иметь неодинаковую интенсивность, поэтому, вероятно, не во всех случаях второстепенное ударение обозначалось. Предпоследний долгий слог — первый компонент «двухвершинного» ударения — мог произноситься даже дольше, чем ударный, и недостаточно отличаться от оттянутого ударения (ср. Stundžia 1989: 435; Girdenis 2003: 95; Ragaišienė 2018: 184). Нельзя исключить возможность, что в некоторых случаях исследователи особенностей говоров могли указывать ударение только на предпоследнем слоге. О распространении явления в восточной и юго-восточной части ареала говора свидетельствуют и встречающиеся единичные случаи оттягивания ударения (ср. Ragaišienė 2024: 185). В одних говорах ударение чаще оттягивается с краткого окончания на слог, образованный ie, uo или долгим гласным, например: liẽtus (ср. liẽtus ~ lietus, lẽ.taũs ~ lietaus), raudõ.ni ~ raudoni (ср. raudonõ.s ~ raudonos), sū̃nus ~ sūnus (ср. su sūnum̃), viẽdrus ~ viedrus²², viẽna ~ viena (ср. vienà ~ viena), viẽni ~ vieni (ср. viẽni ~ vieni) Kkt; diẽna, geltõna (ср. gelta.nũ ~ geltonų), negì.va ~ negyva, nẽra, sū̃nus, viẽna (ср. viẽną) Brč²³. В других говорах, как и на западных окраинах ареала говора, ударение оттягивается на любой долгий слог, например: aĩme ~ eime, su bar̃zdu ~ barzda, diẽnas, grìbus ~ grybus, su plūgù ~ plūgu, laĩškì ~ laiške, liẽtus, ruñkas ~ rankas, suprantũ ~ suprantu, šìntus, viẽna kapeĩka, žmõna Jnš; balti, jermẽkus²⁴, kalbi, kàrtu aĩnu ~ einu, kir̃vu ~ kirviu, krū́va ~ krūva, miẽgu, piñkas ~ penkias, diẽnas, širdis nesveĩka, blogà žmõna ~ bloga žmona, supilti Arn²⁵. И в одном, и в другом случае формы с оттянутым ударением могли употребляться как дублетные, например: dienà / diẽna, skurà / skūrà, sū̃nus / sū̀nus, vienà / viẽna, tvorà / tvõra и др. Lb²⁶; baĩsi / baĩsì, baĩsi ~ baisi, gýva / gì.va ~ gyva, jì.rà / jì.ra ~ yra, kapeĩkas / kapeĩkas, põne / po.nė ~ ponia, su.nùs / sū̀.nus ~ sūnus, šìntus / šìntus, viẽną / viẽna и др. Bjt; i.rą / ì.ra ~ yra, pinkì / piñki, piñkì ~ penki, vienà / viẽna Jnš. Следует обратить внимание, что ударение с краткого окончания оттягивается на предшествующий долгий как циркумфлексный, так и акутовый слог (аналогичные ²¹ Формирование оттянутого ударения связывалось с «двухвершинным» ударением. В описании языковых особенностей Спитренского говора утверждается, что «процесс оттягивания ударения уже затронул и этот диалект. В некоторых словах ясно слышны два ударения» (Urbanavičiūtė 1966: 5). ²² Viẽdras (2) ‘ведро’. ²³ Формы с оттянутым ударением составляют менее 10%. ²⁴ Заимствованное слово jermė́kas употреблено в значении ‘длинный плащ, шинель’. ²⁵ Указаны все формы, оттягивающие ударение, найденные в рукописях обоих говоров (они составляют соответственно 11% и 9%). ²⁶ В описании Лабанорского говора Jonas Šukys (1958: 5) указал, что «оттягивание ударения замечено только в двусложных словах, когда корень долгий, а окончание краткое». 7 аналогичные акцентуационные тенденции характерны и для восточных аукштайтов-аникшченцев, см. Ragaišienė 2020b: 215–216, 222). Проанализированный материал рукописных источников показывает неравномерное и довольно позднее формирование оттягивания ударения как правила в говоре утенцев: в середине XX в. на самом севере ареала и в северо-западном углу это явление уже утвердилось, в северном ареале Панемуне́лис (177) — Александраве́ле (180) — Кряу́нос (179) — Суве́йкас (181) и на западных окраинах, у границы с говорами аникшченцев и ширвинтишцев, — находилось в процессе формирования. То, что явление в ареале утенцев начало формироваться сравнительно поздно, подтверждают тексты Antanas Baranauskas второй половины XIX в. (Specht 1920: 52–83)²⁷. В издании 1920 г. Litauische Mundarten gesammelt von A. Baranowski в рассказах Вабальнинкского (142) говора ударение регулярно оттягивалось с краткого окончания на любой долгий слог, в текстах приходов Жиобишкиса (147)²⁸ и Вижуо́наса (275) оно не оттягивалось; здесь обнаружены лишь единичные случаи «двухвершинного» ударения, которые статистически незначимы (Ragaišienė 2015: 180–181). Во времена A. Baranauskas более интенсивное условное оттягивание ударения, закрепившееся в северной части ареала купишкянцев, в северо-западном углу ареала утенцев и на западной окраине ареала аникшченцев, распространялось в южном направлении (см. рис. 2; подробнее см. Ragaišienė 2015: 180–183; 2018: 181–184; 2020b: 215). Материал рукописных источников 6–7-го десятилетий XX в. показывает, что в говоре купишкянцев ударение уже регулярно оттягивалось, хотя и с неодинаковой интенсивностью, а также на всей территории говора аникшченцев (Ragaišienė 2018: 185; 2020a: 90–93; 2020b: 215–216)²⁹. Таким образом, оттянутое ударение, закрепившееся в этих говорах, в середине XX в. формировалось на западной окраине говора утенцев и распространялось в восточные и юго-восточные говоры. ²⁷ Antanas Baranauskas, будучи профессором Каунасской духовной семинарии, примерно в 1867–1884 гг. организовал сбор своими учениками диалектных текстов, которые позднее отправил немецкому языковеду Hugo Weberiui. ²⁸ Žiobiškis Antanas Salys отнес к пункту 147 (Geržotaitė ir kt. 2014: 412; ср. также Geržotaitė 2015: 147). Žaneta Markevičienė (2011: 306) также указала этот населённый пункт как пункт говора утенцев. ²⁹ На формирование закона оттягивания ударения в этих говорах мог повлиять субстрат селонов (Zinkevičius 2006: 30, 73). 8 Рисунок 2. Характер оттягивания ударения в восточно-восточноаукштайтских текстах, представленных А. Баранаускасом На основании материала текстов А. Баранаускаса и рукописных источников говоров восточной части восточноаукштайтского диалекта можно предположить, что в середине XX века на западных окраинах утенского говора формировалось более интенсивное, а не слабое условное оттягивание ударения. Составителям Атласа литовского языка было трудно установить тип оттягивания ударения по нескольким причинам. Прежде всего потому, что в исследуемый период в соседних говорах это явление имело различную интенсивность (см. рис. 1). В одних рукописях формы с оттянутым ударением составляют около 21–38%, в других обнаружены лишь единичные случаи оттягивания ударения и (или) формы с «двугорбым» ударением. Нельзя исключить, что исследователи могли связывать с оттягиванием ударения случаи морфонологического выравнивания акцентной парадигмы (Ragaišienė 2024: 185). В рукописях говоров западной окраины, редко оттягивающих ударение, а также восточных и юго-восточных говоров более половины рассматриваемых случаев составляют формы единственного числа творительного и множественного числа винительного падежей циркумфлексного типа основы (68 случаев из 115)30. Следует отметить, что так чаще ставится ударение в словах второго типа акцентуации, основу предпоследнего слога которых составляет долгий гласный и ie, uo, например: 30В Камене наблюдается тенденция также акцентировать формы единственного числа именительного падежа, например: ma.kkla ~ mokykla, sta.vkla ~ stovykla ‘статуя’ Int и др. (Ragaišienė 2024: 185). 9 gaidžōkus ~ gaidžiokus, su pōnu, sagōnus³¹, viščiōkus ~ viščiokus Šd; ma.kìklas ~ mokyklas, su plūgu, su pōnu, rūbus, rūtas ~ rūtas, samagōnù³² Int; su diẽdu, baravì.kus ~ baravykus, ragutẽlãs ~ raguteles, rūbus, sijōnus, viščiōkus ~ viščiokus Mdk; burōkus, niẽkus (ср. niẽkai), miẽstus (ср. miestẽ), miežius, su vỹnu, žỹdus (ср. žỹdų) Gdr³³. Аналогичные акцентуационные тенденции характерны также для не относящихся к ареалу оттягивания ударения восточноаукштайтских вильнюсских и южноаукштайтских говоров (Grumadienė 1994: 101–104; Mikulėnienė 1996: 149; Urbanavičienė 2006: 220; Ragaišienė 2010: 53; 2016: 162–163 и др.). Подводя итог, можно утверждать, что материал рукописных источников 6–7-го десятилетий XX в. свидетельствует о двух важных обстоятельствах. Во-первых, он показывает формирование оттягивания ударения как явления на западных окраинах утенского ареала, в восточных и юго-восточных говорах. Во-вторых, он вызывает сомнения относительно действия в исследуемый период слабого условного оттягивания ударения в данном ареале как отдельного правила. ОБОБЩЕНИЕ Материал рукописных источников утенских восточноаукштайтских говоров 6–7-го десятилетий XX в. показывает, что оттягивание ударения как закономерность в говоре начало формироваться довольно поздно и действовало неравномерно. В середине XX в. в самой северной части ареала и в северо-западном углу это явление уже утвердилось; в северном ареале Панемуне́лис (177) — Александраве́ле (180) — Кря́унос (179) — Суве́йкас (181) и на западных окраинах, прилегающих к аникшчяйскому и ширвинтишкяйскому говорам, оно только формировалось, а в восточных и юго-восточных говорах было редким. Проведённый анализ подтверждает современную теорию происхождения литовских диалектов и поддерживает выводы исследований текстов А. Баранаускаса второй половины XIX в. восточноаукштайтских купишкенского и аникшчяйского говоров, а также описаний диалектных особенностей говоров 6–7-го десятилетий XX в., согласно которым оттягивание ударения распространялось с севера на юг. Вероятно, инновационная волна оттягивания ударения, двигавшаяся во второй половине XIX в. от северной части купишкенского и аникшчяйского ареалов в направлении восточной окраины, могла достичь западных утенских говоров не ранее середины XX в. В северном ареале Панемуне́лиса (177) — Александраве́ле (180) — Криа́уноса (179) — Сӯ́виеко (181) и на западных окраинах в 6–7-м десятилетиях XX в., отнесённых составителями Атласа литовского языка к зоне слабого условного оттягивания ударения, по-видимому, имело место лишь более интенсивное условное оттягивание ударения. Материал рукописных источников не свидетельствует о наличии цельной территории, на которой действовало бы слабое условное оттягивание ударения. Проявлениями этого закона, вероятно, считались случаи морфонологического выравнивания акцентной парадигмы (у слов второго типа ударения в предпоследнем слоге, основу которого составляет долгий гласный или ie, uo, имеют ударение формы единственного числа творительного падежа и множественного числа винительного падежа). Предположения о действии (и существовании) закона слабого условного оттягивания ударения на территории утенского говора следует обосновывать материалом говоров этой подгруппы, не оттягивающих ударение, второй половины XX — начала XXI в. ³¹ Sagōnas (2) ‘большой чугунный горшок с ручками или без ручек’. ³² Samagōnas (2) ‘домашняя водка’. ³³ Форм этих падежей, сохраняющих ударение на окончании, найдено немного, например: gri.būs ~ grybus, kisielùs ~ kisielius, miežius ~ miežius, po.nū ~ ponu Gdr. 10 ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ Gargasaitytė Dalia, Misiūnaitė Aldona 1958: Описание говора деревни Даршишкис: рукописный источник [Description of the Daršiškiai Village Dialect: Manuscript Source], Vilnius: Архив говоров Центра геолингвистики Института литовского языка. Geržotaitė Laura, Kaikarytė Aušra, Šinkūnas Mindaugas 2014: Сопоставительный анализ Атласа литовского языка и Обследования 1 населённых пунктов Антанаса Салиса (свод пунктов) [Comparative Analysis of the Lithuanian Language Atlas and the Antanas Salys Survey 1 Residential Areas (Compilation of Points)]. – Литовские говоры начала XXI века: геолингвистическое и социолингвистическое исследование (карты и комментарии к ним), сост. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: Briedis. Geržotaitė Laura 2015: Геолингвистический анализ классификации литовских говоров Антанаса Баранаускаса [Geolinguistic Analysis of Antanas Baranauskas’ Classification of Lithuanian Dialects]. – Проблемы истории языка и диалектологии 4, сост. V. Ragaišienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: Институт литовского языка, 133–165. Girdenis Aleksas 1978: Акцентологическая мелочь [Accentological Trivial]. – Baltistica 14(1), 75–76. DOI: http://dx.doi.org/10.15388/baltistica.14.1.1254. Girdenis Aleksas 2003: Теоретические основы литовской фонологии [Theoretical Foundations of Lithuanian Phonology], Vilnius: Институт издательского дела науки и энциклопедий. Grinaveckienė Elena, Gargasaitytė Dalia 1956: Описание говора деревни Робляй: рукописный источник [Description of the Robliai Village Dialect: Manuscript Source], Vilnius: Архив говоров Центра геолингвистики Института литовского языка. Grumadienė Laima 1994: Некоторые более новые особенности склонения и ударения в Пунском говоре [Some Newer Features of Inflection and Stress in Punsk Dialect]. – Вопросы литовского языкознания 34, 97–106. Leskauskaitė Asta 2004: Особенности вокализма и просодии южноаукштайтского говора [Features of Vocalism and Prosody of the Southern Aukštaičiai], Vilnius: Институт литовского языка. LKA I: Атлас литовского языка 1: Лексика [Lithuanian Language Atlas 1: Lexis], отв. ред. K. Morkūnas, Vilnius: Mokslas, 1977. LKA II: Атлас литовского языка 2: Фонетика [Lithuanian Language Atlas 2: Phonetics], отв. ред. K. Morkūnas, Vilnius: Mokslas, 1982. LKA III: Атлас литовского языка 3: Морфология [Lithuanian Language Atlas 3: Morphology], отв. ред. K. Morkūnas, Vilnius: Mokslas, 1991. LKT 1970: Литовские говоры: хрестоматия [Lithuanian Dialects: Reader], сост. E. Grinaveckienė, A. Jonaitytė, K. Morkūnas, B. Vanagienė, A. Vidugiris, Vilnius: Mintis. 11 LKTCH 2004: Хрестоматия литовских диалектов [Lithuanian Dialects Reader], сост. R. Bacevičiūtė, A. Ivanauskienė, A. Leskauskaitė, E. Trumpa, Vilnius: Институт литовского языка. Markevičienė Žaneta 1999: Тексты аукштайтских говоров [Texts in Aukštaitis Dialects] 1, Vilnius: Издательство Вильнюсского университета. Markevičienė Žaneta 2001: Тексты аукштайтских говоров [Texts in Aukštaitis Dialects] 2, Vilnius: Издательство Вильнюсского университета. Markevičienė Žaneta 2011: Дифференциация аникщяйского говора [Differentiation of Anykštėnai Subdialect]. – Lituanistica 57(1), 305–311. Mikulėnienė Danguolė 1996: О вариантах ударения склоняемых слов в южноаукштайтских говорах [On the Stress Variations of Inflected Words in the Southern Aukštaitis Dialects]. – Вопросы литовского языкознания 36, 148–155. Mikulėnienė Danguolė, Morkūnas Kazys 1997: Тексты диалекта Диевенишкес [Texts of the Dieveniškės Dialect], Vilnius: Институт научного и энциклопедического издательства. Ragaišienė Vilija 2010: Варианты ударения склоняемых слов в южноаукштайтских и восточноаукштайтских вильнюсских говорах: докторская диссертация [Accentuation Variants of Inflected Words in the Southern Aukštaitis and Eastern Aukštaitis Vilnius Dialects: Doctoral Dissertation], Vilnius: Институт литовского языка. Ragaišienė Vilija 2015: Особенности аукштайтского ударения в текстах Антанаса Баранаускаса [Features of Aukštaitis Accent in the Texts of Antanas Baranauskas]. – Проблемы истории языка и диалектологии 4, сост. V. Ragaišienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: Институт литовского языка, 166–210. Ragaišienė Vilija 2016: Система акцентуации и её изменения [The Accentuation System and its Changes]. – Изменение литовских диалектов в начале XXI века: говоры литовцев Польши, D. Mikulėnienė, A. Leskauskaitė, V. Ragaišienė, N. Birgelienė, Vilnius: Институт литовского языка, 120–204. Ragaišienė Vilija 2018: Изменение системы акцентуации восточноаукштайтского купишкяйского говора с 7th–9th-х десятилетий XIXth века до 6th–7th-х десятилетий XIXth века [Changes in the Accentuation System of the Eastern Aukštaitis Kupiškėnai from the 7th–9th Decades of the 19th Century to the 6th–7th Decades of the 19th Century]. – Восточноаукштайтский говор: изменение и преобразования, сост. J. Urbavičienė, R. Petrokienė, Vilnius: Институт литовского языка, 176–203. Ragaišienė Vilija 2020a: Новый системный подход к ретракции ударения в восточно-восточноаукштайтских говорах. – Профили литовской диалектологии: проблемы и результаты, редакционная коллегия: D. Mikulėnienė (главный редактор), A. Stafecka, M. Jankowiak, E. Trumpa, I. Lemeškin, редактор специального выпуска V. Meiliūnaitė, 85–94. DOI: https://doi.org/10.35321/e–pub.8.problems–and–findings. 12 Ragaišienė Vilija 2020b: Оттягивание ударения в текстах восточноаукштайтского аникщяйского говора [Оттягивание ударения в текстах аникщяйского говора восточных аукштайтов]. – Acta Linguistica Lithuanica 83, 211–226. DOI: https://doi.org/10.35321/all83–10. Ragaišienė Vilija 2024: Тенденции акцентуации склоняемых слов в рукописных источниках восточноаукштайтских утенских говоров 1950–1960-х годов [Тенденции акцентуации склоняемых слов в рукописных источниках восточноаукштайтских утенских говоров 1950–1960-х годов]. – Bendrinė kalba 97, 179–205. DOI: https://doi.org/10.35321/bkalba.2024.97.09. RAU 2010: Восточные аукштайты-утенцы [Восточные аукштайты из Утены], сост. R. Rinkauskienė, R. Bacevičiūtė, V. Salienė, Vilnius: Институт литовского языка. Specht Franz 1920: Litauische Mundarten gesammelt von A. Baranowski 1: Texte [Литовские говоры, собранные А. Барановским, 1: тексты], Leipzig: Verlag von K. F. Koehler. Stundžia Bonifacas 1989: Антанас Баранаускас — акцентолог [Антанас Баранаускас — акцентолог]. – Baltistica 3(2) priedas, 434–442. DOI: http://dx.doi.org/10.15388/baltistica.0.3.2.870. Stundžia Bonifacas 1995: Об оттягивании ударения в восточноаукштайтских говорах литовского языка [К вопросу об оттягивании ударения в восточноаукштайтских говорах литовского языка]. – Res Balticae, 67–72. Šūkys Jonas 1958: Описание лабанорского говора: рукописный источник [Описание лабанорского говора: рукописный источник], Vilnius: Архив говоров Центра геолингвистики Института литовского языка. Urbanavičienė Jolita 2006: Особенности акцентуации периферийных говоров восточных высоколитовцев виленского говора [Особенности акцентуации периферийных говоров восточных высоколитовцев виленского говора]. – Baltistica 41(2), 219–231. DOI: http://dx.doi.org/10.15388/baltistica.41.2.974. Urbanavičiūtė Žaneta 1966: Описание шпитренского говора: рукописный источник [Описание шпитренского говора: рукописный источник], Vilnius: Архив говоров Центра геолингвистики Института литовского языка. Urbanavičiūtė–Markevičienė Žaneta, Grinaveckis Vladas 1992: Литовские говоры: фонетика, морфология [Литовские говоры: фонетика, морфология] 2, Vilnius: Вильнюсский педагогический университет. Zinkevičius Zigmas 1966: Диалектология литовского языка [Диалектология литовского языка], Vilnius: Mintis. Zinkevičius Zigmas 1994: Диалектология литовского языка [Диалектология литовского языка], Vilnius: Издательство «Моксло ир энциклопедию». Zinkevičius Zigmas 2006: Происхождение литовских говоров [Происхождение литовских говоров], Vilnius: Институт литовского языка. 13 Сокращения названий населённых пунктов восточноаукштайтского утенского поддиалекта (Атласа литовского языкапунктов) Alk (180) — Александравеле, Рокишский р.; Arn (526) — Арнио̄ни́с, Молетский р.; Bč (121) — Бучу́най, Рокишский р.; Bjt (479) — Бию́тишкис, Молетский р.; Brč (245) — Берчу́най, Аникщяйский р.; Čkn (306) — Чеко́̇нис, Молетский р.; Drš (172) — Дарши́шкяй, Купишский р.; Gdr (504) — Гедра́йчяй, Молетский р.; Grs (412) — Гирстейти́шкис, Молетский р.; Gtč (114) — Гата́учяй, Биржайский р.; Int (480) — Ынту́рке, Молетский р.; Jnš (506) — Йо́нишкис, Молетский р.; Kkt (380) — Ку́ктишкес, Утенский р.; Krn (179) — Криа́унос, Рокишский р.; Lb (414) — Лабано́рас, Швенчёнский р.; Lln (344) — Лелю́най, Утенский р.; Mdk (481) — Меде́йкяй, Молетский р.; Ob (148) — Обеля́й, Рокишский р.; Pnm (177) — Панему́нелис, Рокишский р.; Rg (178) — Раге́ляй, Рокишский р.; Rk (147) — Ро́кишкис; Sgn (379) — Сугинчи́с, Молетский р.; Skd (378) — Скуда́тишкис, Молетский р.; Spt (309) — Спитре́най, Утенский р.; Svb (150) — Сво́бишкис, Рокишский р.; Šd (478) — Шя́уджяй, Молетский р.; Užb (87) — Ужуба́ляй, Рокишский р.; Vb (142) — Вабальни́нкас, Биржайский р.; Vdn (450) — Видени́шкяй, Молетский р. Отступление ударения в рукописных источниках восточноаукштайтского утенского поддиалекта 1950–1960-х годов РЕЗЮМЕ В статье рассматриваются рукописные источники восточноаукштайтского утенского поддиалекта 1950–1960-х годов, хранящиеся в Диалектологическом архиве Центра геолингвистики Института литовского языка, с акцентом на акцентуацию. До сих пор этой теме лингвисты уделяли 14 незначительное внимание. Цель статьи — выявить явления отступления ударения, действовавшие в восточноаукштайтском утенском поддиалекте в середине XXth века, и установить их ареальное распространение в пределах поддиалекта. Исследовательский материал предоставляет новые данные о развитии и природе отступления ударения в восточноаукштайтском утенском поддиалекте. Исследование показывает, что отступление ударения как правило начало формироваться в поддиалекте сравнительно поздно и функционировало довольно неравномерно. К середине XXth века это явление уже утвердилось в самой северной и северо-западной части ареала. Между тем в северной части (в окрестностях Панемуне̇лиса, Александраве̇ле, Криаӯноса и Суве̇екаса) и вдоль западной периферии, граничащей с аникшчяйским и ширвинтосским поддиалектами, оно всё ещё находилось в процессе формирования, а в восточной и юго-восточной частях оставалось редким. Анализ подтверждает современную теорию происхождения литовских диалектов и укрепляет выводы исследований текстов Антанаса Баранаускаса второй половины XIXth века, охватывающих восточноаукштайтские купишкисский и аникшчяйский поддиалекты, а также описаний диалектных особенностей местных говоров 1950–1960-х годов, согласно которым отступление ударения распространялось с севера на юг. Вероятно, инновационная волна отступления ударения, двигавшаяся от северной части купишкисского и аникшчяйского поддиалектов к восточной окраине во второй половине XIXth века, достигла западной части утенского поддиалекта лишь к середине XXth века. Северная часть и западная периферия, ранее отнесённые составителями Атласа литовского языка к ареалу слабого условного отступления ударения, по-видимому, в 1950–1960-х годах испытывали лишь более интенсивную форму условного отступления ударения. Рукописные источники не указывают на наличие единого ареала, где действовало бы слабое условное отступление ударения. Проявления этого правила, вероятно, связаны со случаями морфонологического выравнивания акцентной парадигмы. В описаниях местных говоров, где отступление ударения происходит нерегулярно, более половины случаев ударения на основе приходится на формы единственного числа инструменталя и множественного числа аккузатива слов второго акцентного типа (в предпоследнем слоге которых содержится долгий гласный или дифтонги ie либо uo). Представленные в статье выводы о функционировании (и существовании) правила слабого условного отступления ударения в утенском поддиалекте подтверждаются данными местных говоров этого поддиалекта, собранными со второй половины XXth века до начала XXIst века, в которых отступление ударения не обнаруживается. 15