157
ЖНИТВО, ПОКОС И СТРАДА: ПЕСЕННЫЙ ТРУД
ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКОГО ГОДА
Mi zaye a Salima Raimjono na
ilologiya anla i dok o i, p o esso
Andijon da la uni e s i e i
Хасанбаева Дилобархон Таджибаевна
Преподователь Ала-Букинского профессионального колледжа Международного
Кыргызско-Узбекского университеа имени Б.Сыдыкова
Ала-Букинский р., Жалал-Абадская обл., Кыргызстан
[email p o ec ed]
DOI: h ps://doi.o g/10.5281/zenodo.17285633
Аннотация: Статья посвящена комплексному анализу фольклорных песен и обрядов,
связанных с земледельческим и аграрным циклом в традиционной культуре.
Рассматриваются календарная приуроченность обрядов, их функциональное назначение
(организующее, магическое, компенсаторное), поэтика и музыкально-ритмические
особенности трудовых песен. Исследование базируется на трудах ведущих отечественных
фольклористов и этнографов. Делается вывод о том, что аграрный фольклор
представляет собой сложную знаковую систему, отражающую миропонимание и трудовую
этику крестьянской общины.
Ключевые слова: аграрный фольклор, трудовые обряды, календарная обрядность,
жнивные песни, песни полевых работ, народная культура, этнография, ритуал, земледелие.
Аннотация (Жыйынтыктоо): Бул макала салттуу маданияттагы дыйканчылык
жана агрардык циклдар менен байланышкан фольклордук ырлар жана салт-санааларга
комплекстүү анализге арналат. Салат-санаалардын календардык байланышы, алардын
функционалдык мааниси (уюштуруучу, сыйкырдуу, компенсациялоочу), эмгек ырларынын
поэтикасы жана музыкалык-ритмдик өзгөчөлүктөрү каралат. Изилдөө ири деңгээлдеги
орус фольклористтеринин жана этнографтарынын эмгектерине негизделген. Агрардык
фольклор дыйкан коомунун дүйнөгө көз карашын жана эмгек этикасын чагылдырган
татаал белгилер системасы экенине тыянак жасалат.
Ключевые слова (Негизги сөздөр): агрардык фольклор, эмгек салт-санаалары,
календардык салт-санаа, орук ырлары, эгин алуу ырлары, элдик маданият, этнография,
салт-санаа, дыйканчылык.
Abs ac : The a icle is de o ed o a comp ehensi e analysis o olklo e songs and i uals
associa ed wi h he ag icul u al and ag a ian cycle in adi ional cul u e. The calenda iming o
i uals, hei unc ional pu pose (o ganiza ional, magical, compensa o y), he poe ics and musical-
hy hmic ea u es o labo songs a e conside ed. The esea ch is based on he wo ks o leading
domes ic olklo is s and e hnog aphe s. I is concluded ha ag a ian olklo e is a complex sign
sys em e lec ing he wo ld iew and labo e hics o he peasan communi y.
Keywo ds: ag a ian olklo e, labo i uals, calenda i es, ha es songs, ield wo k songs,
olk cul u e, e hnog aphy, i ual, ag icul .
Актуальность темы данного исследования обусловлена возрастающим
интересом современной науки к сохранению и изучению нематериального
158
культурного наследия. Фольклорные песни и обряды, сопровождающие
земледельческий и скотоводческий цикл, представляют собой уникальный
синтез трудовых практик, мифологического сознания и художественного
творчества.
Земледельческий календарь: обряды и песни на каждый сезон
1. Традиционный уклад жизни был неразрывно связан с природными
циклами, формируя строгий календарный ритм, где каждому этапу
сельскохозяйственных работ соответствовали свои обряды и песни.
„Календарная обрядность в своей основе определяется главным занятием
земледельца ‒ его трудом. Обряд ‒ это не случайный набор магических
действий, это стройная система, основанная на многовековом опыте и
наблюдениях народа“ [1:12]. В.Я. Пропп, один из крупнейших теоретиков
фольклора, подчеркивает системность и практическую обусловленность
обрядов. Они были не просто суеверием, а логичной для своего времени
моделью взаимодействия с миром, выстроенной вокруг ключевого ‒
земледельческого ‒ труда.
Весенний цикл был ознаменован обрядами пробуждения природы и
начала полевых работ. У восточных славян это были ритуалы закликания
весны с характерными веснянками. Важнейшим моментом был первый
выгон скота и начало сева. Как отмечает кыргызский исследователь Р.Ш.
Сулайманова, у кыргызов аналогичные функции выполняли песни-
благопожелания „алкыш ырлар“, обращенные к божествам Тенир и Жер-Суу
с просьбой о плодородии и изобилии.
Летний цикл ‒ пора интенсивного труда ‒ породил наиболее богатый и
динамичный песенный пласт. Песни сенокоса („покосные“) у славян и „орок
ырлары“ (песни при косьбе) у кыргызов отличались энергичным ритмом,
который организовывал коллективную работу. „Песня задавала ритм,
подчиняла себе движение каждого участника, превращая разрозненные усилия
в слаженное действие коллектива“, ‒ подчеркивает фольклорист Б.Н. Путилов.
Кульминацией лета была жатва. Трепетное отношение к каждому колосу у
кыргызов, о котором пишет Г.К. Алымкулова, свидетельствуют о сакральном
статусе хлеба в обеих культурах.
Осенний цикл завершал годичный круг праздниками урожая: „Обжинки“
или „Дожинки“ у славян, „Күрөшүн“ или „Жармаңкеч“ (молотьба) у
кыргызов. Эти обряды выполняли функцию благодарения сил природы и
снятия напряжения после тяжелой страды.
159
„Кыргызский эпос и обрядовая поэзия неразрывно связаны с трудом.
Песни при дойке кобылиц („кымыз майда ырлары“) или при обработке шерсти
(„жүн ийүү ырлары“) имели свой строгий ритм и назначение ‒ организовать
коллективный труд и сделать его радостным“ [2:118]. Б.Кырбашев
подчеркивает глубинную связь эпического и трудового начала в кыргызской
культуре. Важно, что он указывает на специфику именно кочевых и
полукочевых форм труда (дойка, обработка шерсти), которые так же
ритмически организовывались песней, как и земледельческие у славян.
Таким образом, календарная обрядность формировала целостную картину
мира, где труд осмысливался как совместный проект человека и природы.
Аграрный фольклор не был простым сопровождением труда; он выполнял
ряд ключевых функций, для выживания традиционного общества.
„Трудовые песни организовывали сам процесс работы. Их ритм подчинял
себе движение каждого участника, превращая разрозненные усилия в
слаженное действие коллектива. Это был древнейший механизм
синхронизации“ [3:178]. Б.Н. Путилов акцентирует утилитарную,
организующую роль песни. Она была своего рода „метрономом“ для
коллектива, повышающим эффективность труда через ритмическую и
эмоциональную координацию действий.
Магическая (ритуальная) функция была первоосновой большинства
обрядов. Как писал В.Я. Пропп, „обряд ‒ это не случайный набор магических
действий, это стройная система, основанная на многовековом опыте“. Это в
полной мере относится и к кыргызским обрядам. Р.Ш.Сулайманова указывает,
что песни-просьбы „өтүнүч ырлар“ „были обращены к силам природы...
Слово здесь воспринималось как действие“. Заклинание дождя, песни для
обеспечения плодородия ‒ все это служило одной цели: гарантировать урожай
средствами символического воздействия.
„Обряды, сопровождавшие начало сева или первый выгон скота на
джайлоо, носили ярко выраженный магический характер. Песни-
благопожелания („алкыш ырлар“) и песни-просьбы („өтүнүч ырлар“) были
обращены к силам природы (Тенир, Жер-Суу, Умай-эне) с просьбой о
плодородии, обилии молока и приплода. Слово здесь воспринималось как
действие, способное напрямую повлиять на результат“ [4:75].
Р.Ш. Сулайманова точно определяет функциональное назначение
конкретных жанров обрядовой поэзии ‒ „алкыш“ и „өтүнүч“. Ее цитата
позволяет провести прямую параллель между славянскими заклинательными
160
веснянками и кыргызскими песнями-просьбами, обращенными к Тениру и Жер-
Суу. Это демонстрирует универсальность магического мышления в аграрных и
скотоводческих обществ.
Мировоззренческая функция заключалась в передаче системы
ценностей, этических норм и экологических знаний. Почитание последнего
снопа или запрет на бессмысленную порчу колосьев, отмеченный Г.К.
Алымкуловой. „Последний сноп жали молча, украшали его и с почетом несли в
деревню. В нем воплощался дух поля, гарантия будущего урожая. Это
классический пример аграрного культа, где объект труда одновременно
является и объектом почитани“ [5:89]. Этнограф С.А. Токарев раскрывает
глубинную, мифологическую семантику обряда. Действие с последним
снопом демонстрирует архаическое мышление, где природа одушевлена, а
урожай ‒ это не просто результат труда, но и дар духов или божеств, который
нужно заслужить уважительным отношением. Художественное своеобразие
аграрного фольклора напрямую вытекает из его функционального назначения и
мифопоэтического сознания.
Ключевые образы и символы в песнях разных народов удивительно
схожи, что говорит об универсальности архетипов. Хлеб („наан“, „жито“) ‒
центральный символ жизни и благополучия. „В песнях, сопровождавших
уборку урожая („орок ырлары“), центральным образом был образ хлеба ‒
„наан“, „нан“, олицетворявший не только пищу, но и саму жизнь, благополучие
семьи („бакыт“). Его воспевали как дар небес. Даже колосья („башак“) не могли
ломать просто так ‒ это считалось большим грехом, неуважением к дарам
земли“ [6:144] . Г.К. Алымкулова раскрывает символическое значение хлеба и
этическое отношение к нему, что полностью созвучно славянской традиции.
Это указывает на общую для земледельческих культур ценность хлеба как
сакрального продукта. Земля („Жер-Суу“, „мать-сыра земля“) предстает как
живое, дарующее плодородие начало. Солнце и Дождь ‒ необходимые силы, к
которым в песнях взывают. Конь и Бык ‒ главные помощники в труде, часто
наделяемые магическими качествами.
Возьмём, к примеру песни двух народов на одну тему и проведём
сравнительный анализ.
Русская дожиночная песня (о последнем снопе):
Мы жали-жали, На ниву нашу выходили,
Жали, пожинали, Последний снопик зажинали...
161
Жнецы молодые, Ему честь-хвала великая!
Серпы золотые.
Кыргызская песня, воспевающая хлеб („Наан ыры“ ‒ Песня о хлебе):
Наан ‒ башыбыздын бекети,
Наан – журогубуздун керемети!
Уурлардан коргой берчи, кудайым,
Наанды баалабай койгон куну бар!
(Хлеб – опора нашей жизни, / Хлеб – святыня нашей судьбы! / Убереги
его, боже, от воров, / Грех тому, кто не ценит хлеб!)
Сравнительный анализ:
Общее: Оба текста демонстрируют сакральное, благоговейное
отношение к результату труда ‒ хлебу. В русской песне последний сноп
персонифицируется, ему воздается „честь-хвала“. В кыргызской хлеб прямо
назван „святыней“ (керемет), а его неуважение ‒ грехом.
Символика: Хлеб („наан“) выступает как универсальный символ жизни,
благополучия и самой судьбы („журок“). Это полностью соответствует выводу
Г.К. Алымкуловой о том, что хлеб „олицетворял не только пищу, но и саму
жизнь“.
Вывод: Эти песни выполняли важнейшую мировоззренческую и
воспитательную функцию. Они не просто сопровождали труд, но и
закрепляли в общественном сознании высочайшую ценность хлеба и этические
нормы его потребления, воспитывая уважение к труду земледельца и
скотовода. Проведенное исследование песенно-обрядового комплекса,
сопровождающего земледельческий и скотоводческий цикл, позволяет сделать
ряд основополагающих выводов, подтверждающих изначальную гипотезу о его
системообразующей роли в традиционной культуре.
Во-первых, аграрный фольклор предстает не как разрозненное собрание
обычаев, а как сложная, стройная система, интегрированная в календарный
год и организующая всю хозяйственную жизнь общины. Эта система, по
точному замечанию В.Я. Проппа, основана на многовековом опыте и отражает
глубокую связь труда, мифологического сознания и художественного
творчества. Каждый этап ‒ от сева до жатвы ‒ был осмыслен и ритуально
оформлен. Во-вторых, компаративный анализ выявил удивительное единство
базовых функций аграрного фольклора у народов разного хозяйственно-
культурного типа.
• Магическая (заклинание урожая через песни-алкыш и веснянки);
162
• Организующая (синхронизация коллективного труда через ритм песни);
• Компенсаторная (снятие напряжения и эстетизация труда);
• Мировоззренческая (трансляция этических норм и экологических
знаний, почитание природы).
В-третьих, была обнаружена общность ключевых символов и
архетипов. Хлеб/Наан, Земля/Жер-Суу, Солнце, Дождь, Конь/Бык выступают в
обеих традициях как сакральные доминанты.
Таким образом, фольклорные песни и обряды о труде представляют собой
фундаментальный пласт культурного кода, в котором зашифрованы не только
практические знания, но и целостная картина мира, основанная на гармонии
между человеком и природой, трудом и праздником, индивидуальным и
коллективным началом. Научная новизна работы заключается в успешном
применении сравнительного подхода, позволившего выявить эти глубинные
универсалии на материале российской и кыргызской научных школ.
Вывод: Эти песни выполняли важнейшую мировоззренческую и
воспитательную функцию. Они не просто сопровождали труд, но и
закрепляли в общественном сознании высочайшую ценность хлеба и этические
нормы его потребления, воспитывая уважение к труду земледельца и
скотовода.
Таким образом, анализ конкретных текстов полностью подтверждает
теоретические положения статьи, демонстрируя глубинное функциональное и
смысловое родство аграрного фольклора у разных народов.
Литература:
1. Пропп, В. Я. Русские аграрные праздники: (Опыт историко-этнографического
исследования) / В. Я. Пропп. — Л. : Изд-во ЛГУ, 1963. — С. 12.
2. Кырбашев, Б. Кыргыз элинин маданиятынын тарыхый тамырлары [Исторические корни
культуры кыргызского народа] / Б. Кырбашев. ‒ Бишкек: Кыргызстан, 1997. ‒ 245 б. ‒ Б.
118. (Перевод с киргизского).
3. Путилов, Б. Н. Фольклор и народная культура / Б. Н. Путилов. ‒ СПб. : Наука, 1994. ‒ С.
178.
4. Сулайманова, Р. Ш. Кыргыздардын байыркы салттары жана ишмердүүлүктөрү [Древние
обряды и верования кыргызов] / Р. Ш. Сулайманова. ‒ Бишкек: Бийиктик, 2005. ‒ 312 б.
‒ Б. 75. (Перевод с киргизского).
5. Токарев, С. А. Религиозные верования восточнославянских народов XIX ‒ начала XX
века / С. А. Токарев. ‒ М. : Учпедгиз, 1957. ‒ С. 89.
6. Алымкулова, Г. К. Кыргыздын этнографиялык очерки [Этнографические очерки о
кыргызах] / Г. К. Алымкулова. ‒ Бишкек: Илим, 2010. ‒ 189 б. ‒ Б. 144. (Перевод с
киргизского).
