Apie iškalbos ydą – tuštumą (pagal Antaną Baranauską ir Kazimierą Jaunių)

REGINA KOŽENIAUSKIENĖ Вильнюсский университет О ПОРОКЕ КРАСНОРЕЧИЯ — ПУСТОСЛОВИИ (по Антанасу Баранаускасу и Казимерасу Яунюсу) Латинское изречение из Священного Писания vanitas vanitatum et omnia vanitas («суета сует и всё суета») подходит для описания всех жизненных обстоятельств: нищеты земной и духовной жизни, ложных ценностей. Суета, или пустословие, подходит и для характеристики недостатка внутреннего содержания речи, её бессмысленности, пустой, болтливой речи (такой пустослов, несёт чепуху); пустословием называют человеческое тщеславие, гордыню, желание похвастаться своим красноречием. Следует сказать, что в современных книгах по стилистике и риторике почти не упоминают пустословие как порок красноречия; однако это не означает, что о нём не говорили в прежние времена. Поэтому стоит вспомнить Антанаса Баранаускаса и Казимераса Яунюса, писавших об этом, хотя они известны нам скорее в других областях деятельности, а не как теоретики и практики красноречия. Их мысли1 о требованиях к стилю красноречия и его главных пороках, основанные на классической светской традиции, актуальны, не устарели и имеют непреходящую ценность для культуры речи в широком смысле. Эта статья позволит взглянуть на этих авторов по-новому. Сначала немного истории. В период запрета литовской печати, после того как в Каунасской духовной семинарии запретили преподавать красноречие на польском языке, епископ Мотеюс Валанчюс поручил преподавать этот предмет «на литовском или жемайтском языке и 1 Это изложено в их конспектах, опубликованных отдельными книгами. В статье повсюду цитируются эти издания: Духовное красноречие, составленное по лекциям ксендза доктора К. Яунюса. Сейны, типография Лаукайтиса и Бвеса, 1909. (В статье обозначается как KJ, после сокращения указывается страница книги.); А. Баранаускас. Гомилетика, или Наука священного красноречия. Сочинения, т. IV, Вильнюс: Институт литовской литературы и фольклора, 2005. (В статье обозначается как AB и указывается страница книги.) Следует напомнить, что конспекты К. Яунюса были опубликованы раньше, чем конспекты его учителя А. Баранаускаса: его книжка вышла в 1909 году, а книга А. Баранаускаса — в 2005-м, то есть лишь 96 лет спустя. R. KOŽENIAUSKIENĖ. Apie iškalbos ydą – tuštumą (pagal Antaną Baranauską ir Kazimierą Jaunių) 283 обучать воспитанников произносить проповеди2 автору «Аникщяйского бора» А. Баранаускасу (1835–1902) — он преподавал в этой семинарии в 1866–1884 годах. Его ученик К. Яунюс (1848–1908), учившийся в Каунасской духовной семинарии и слушавший там лекции А. Баранаускаса по моральной теологии, литовскому языку и «Гомилетике, или Науке священного красноречия», позднее сам преподавал те же предметы. После учебы в Духовной католической академии в Санкт-Петербурге К. Яунюс вернулся в Каунасскую духовную семинарию и преподавал там в 1880–1892 годах (с 1885 года — профессор). К. Яунюс продолжил дело своего учителя А. Баранаускаса, назначенного с 1885 года вспомогательным епископом Тельшяйской епархии, а с 1897 года — епископом Сейненской епархии, обучая красноречию (однако он не копировал учителя, а подготовил совершенно новые конспекты по красноречию). Как и его знаменитый предшественник, К. Яунюс совершенствовал знания литовского языка у будущих проповедников. Без знания грамматики литовского языка учить красноречию было невозможно, поэтому понятно, почему эти священники сначала по чисто практическим причинам, а позднее — по истинному призванию и «акватуму» погрузились в науку литовского языкознания и, помимо других заслуг, известны как ученые. Они и по сей день поражают лингвистов широкой языковой эрудицией, богатым научным воображением, хорошим владением родным языком, его богатством, плавностью и ясностью, знанием диалектов3. Работы обоих авторов как лингвистов изучались литовскими и зарубежными учеными, однако о той области их языковедческой деятельности, которую А. Баранаускас называет «священным», а К. Яунюс — «духовным» красноречием, известно очень мало. Эти создатели теории и практики литовского красноречия заслужили признание также как основоположники науки о стиле литовского языка. Конспекты А. Баранаускаса значительно объемнее, в них больше теоретического материала, однако долгое время они оставались неопубликованными (изданный в 2005 году текст насчитывает 297 страниц). Книжка К. Яунюса (40 страниц), хотя и небольшая, зато была напечатана гораздо раньше — через год после его смерти. Систематически изложенный курс практики красноречия4, краткие и четко сформулированные требования к хорошему оратору К. Яунюс составил словно компендиум. Впервые на литовском языке, с использованием литовских терминов (пустословие — также его термин), помимо методически изложенных по пунктам качеств хорошего красноречивого сти- 2 В Институте литовской литературы и фольклора хранится этот чрезвычайно важный документ, призванный поддерживать и укреплять литовскую идентичность, — письмо епископа М. Валанчюса А. Баранаускасу, датированное 31 декабря 1870 года (F.1–176). Итак, с 1871 года (именно тогда К. Яунюс поступил в Каунасскую духовную семинарию) красноречие стали преподавать на литовском языке. 3 Подробнее об этом см.: Д р о т в и н а с В., Г р и н а в е ц к и с В. Лингвист Казимерас Яунюс, Вильнюс: Mintis, 1970. 4 В начале своих конспектов К. Яунюс сам объясняет, почему берется за практическое обучение красноречию: «Но гораздо легче и, по правде говоря, необходимее практические правила, без которых проповедник Божьего слова не может исполнить своего служения и призвания» (KJ 3). 284 KALBOS KULTŪRA | 81 стиля (о них в этой статье говорить не будем), указаны недостатки стиля, как он их называет, jeibės (лат. defectus): неясность речи (obscuritas), чрезмерная пышность (fucus, artificia), бедность речи, или низкий стиль (vilitas), и — пустота речи (vanitas). Пустота, как мы увидим, включает в себя и неясность, и чрезмерную пышность речи, а также множество иных этических недостатков личности оратора. Именно этот порок стиля красноречия, забытый, но вновь актуальный в наши дни, мы и рассмотрим в этой статье. Мы будем опираться на труды обоих авторов, поскольку их мысли не расходятся и не противоречат друг другу, но и не повторяются, а лишь поддерживают, дополняют и развивают одна другую. Итак, согласно А. Баранаускасу и К. Яунюсу, пустоту речи можно охарактеризовать так: это многословная, чрезмерно украшенная, громко звучащая, но неясная, словно окутанная туманом, лишенная аргументов и мудрости речь, повторяющая одно и то же разными словами и не сообщающая ничего конкретного. Пустословного и многословного оратора А. Баранаускас называет хвастуном. Неудачное наставление такого оратора, по его словам, «крикливо и болтливо» (AB 144). Ведь именно это мы имеем в виду, когда говорим: пустые горшки громко гремят. Автор считает, что «священные слова должны течь, как большая тихая река, а не срываться с языка потоком, словно ручей с крутого склона»5 (AB 184). Даже если бы оратор выбрал хорошую вещь (то есть подходящую тему), «пустота не даст ему хорошо ее изложить, ибо желание похвалиться и пустота всегда ставят блеск выше значения [...]. А если добавить к этому обычные проявления пустоты: преувеличенное украшение речи6, чрезмерное нагромождение риторических украшений, высокомерную манеру говорить, чрезмерную жестикуляцию и вычурную речь7, — нечего удивляться, что проповедь хвастунов-проповедников8 теряет весь пыл, аромат, а вместе с ними и всякую пользу» (AB 105). К. Яунюс, подобно А. Баранаускасу, называет пустой такую речь, от которой слушатели не получают никакой пользы. Так бывает, когда оратор «нанизывает пустые и бессмысленные слова и предложения», мелет языком, говорит много и долго, но всё повторяет одно и то же. Слушатели от такого оратора «получают немало всяческих неясных впечатлений, многое слышат и обозревают в своем воображении, но из всей речи ничему не учатся и не получают никакого удовлетворения» (KJ 5). Следовательно, такое «красноречие бесплодно и безрезультатно» (KJ 7). 5 При цитировании некоторые звуки, записанные А. Баранаускасом особым образом, переданы в соответствии с современной орфографией. 6Kalbos intaisymu — так называется стиль. 7Sukrutimai ir ištarmė — это жесты и голос, тон, интонация, произношение. К. Яунюс называет это жестикуляцией и всем поведением при произнесении проповеди (KJ 6). 8Kaznodėjas (польск.) — проповедник; в некоторых конспектах А. Баранаускаса — bylasakis. К. Яунюс называет проповедника проповедником слова Божьего. R. KOŽENIAUSKIENĖ. Apie iškalbos ydą – tuštumą (pagal Antaną Baranauską ir Kazimierą Jaunių) 285 Сопоставив книги обоих авторов по красноречию, причины пустословия можно кратко сформулировать так: 1. Оратор не подготовился и не составил план своей речи. 2. Оратор самолюбив, гордится собой и любой ценой хочет понравиться слушателям. 3. Оратор настолько увлекается украшениями речи, что забывает о содержании. Эти причины пустословия мы рассмотрим подробнее. А. Баранаускас, опираясь на св. Бернарда, пишет: Infunde ut effundas (лат.) «сначала нужно наполнить то, из чего собираемся излить». Если сосуд не наполнен (нет подготовки), речь пуста: много слов, мало знаний, мысли неясны, вещи общие9, доводы10 лишь на вид убедительны, часто ложны (AB 121). Оба автора подчёркивают важность усердия (labor): серьёзно готовиться к проповедям, собирать материалы, читать источники, писать, обдумывать, исправлять, переписывать, готовиться выступать и говорить должным образом. Иначе трудно добиться того, чтобы проповедь была произнесена согласно правилам хорошего красноречия и была, как пишет К. Яунис, без «дефектов», то есть без недостатков. Авторы упоминают и более отдалённую подготовку (чтение сочинений святых отцов Церкви и светских классиков, изучение Священного Писания, всестороннее развитие), и подготовку непосредственно к произносимой проповеди — составление её плана, подбор и изложение аргументов, построение речи, обдумывание всех её частей. Усердие и хорошая подготовка нужны не только проповеднику: «леность и духовного, и светского работника порождает нужду» (KJ 11), — говорит К. Яунис и призывает брать пример усердия у мастеров светской риторики. «К тем, кого мы превозносим и любим, не обращаются с пустыми или неразумными словами», — пишет А. Баранаускас о том, что хорошая подготовка выражает уважение к слушателям (AB 146). Следует подчеркнуть, что оба автора проявляли большое уважение к мастерам классической риторики из числа светских мыслителей, отмечали их усердие и серьёзную подготовку к выступлениям, цитировали многие их мысли на языке оригинала и адаптировали их для слушателей своей семинарии: почти на каждой странице можно найти рассуждения, советы и изречения «мыслителей» Аристотеля, Демосфена, Платона, Цицерона, Горация, Сенеки, Квинтилиана и других мудрых мужей. К. Яунис пишет: «Демосфен, стремясь овладеть красноречием, удалялся от общества людей, семь раз переписывал своей рукой историю Фукидида и много лет трудился и упражнял- 9Abelni — общие, абстрактные. 10Davad ai (польск.) — аргументы, выводы. 286 KALBOS KULTŪRA | 81 … без перемирия. Не меньшим было и усердие Цицерона, ибо он сам говорит: «acerrimo studio tenebar». И сегодня все, кто стремится овладеть светским красноречием, не страшатся никакого труда, никакого упражнения. Итак, теперь следует спросить: стоит ли духовное красноречие меньших усилий, если оно умножает славу Божию и ведёт людей к вечному спасению?» (KJ 11). О второй причине пустословия — себялюбии — А. Баранаускас говорит, что «взбираться на кафедру11, побуждаемый тщеславием или любовью к самому себе, — значит противиться образам Господа Христа и Апостолов, оскорблять Бога, грешить против ближнего, вредить самому себе...» (AB 101–102). Автор полагает, что рассказы о себе и поиски почёта для себя — это голос не любви к Богу и ближнему, а тщеславия. Также «нужно остерегаться похвальбы мудростью и учёностью: лучше следить за тем, чтобы все понимали его, а не называли учёным» (AB 137). Было бы недостойно, если бы проповедник искал пустой славы для себя и больше заботился о себе, чем о духовном спасении своих слушателей. К. Яунис настойчиво подчёркивает, что ораторы должны «остерегаться отвратительного упорства себялюбия» (KJ 17), считая себялюбие большим пороком. В разделе книги «О добродетели и святости жизни» А. Баранаускас процитировал знаменитое определение оратора Катона Старшего Vir bonus dicendi peritus — «Добродетельный человек, сведущий в красноречии». Необходимо подчеркнуть, что это определение оратора, в котором нравственность поставлена выше самого красноречия, веками сохранялось в школах европейских государств в качестве постулата. И А. Баранаускас, и К. Яунис также ставят на первое место нравственность оратора, святость его мыслей и поведения. Развив и подкрепив слова Катона Старшего стихами Вергилия, А. Баранаускас прокомментировал их и завершил риторическим вопросом: «Если таким надлежало быть адвокату у язычников, то каким же надлежит быть проповеднику, учащему святости и ведущему людей к святыне?» (AB 106). Третья причина пустословия — оратору «не нужно выказывать хитроумие и искать чрезмерно украшенного красноречия» (AB 68). А. Баранаускас сравнивает так говорящих с деревьями, покрытыми зелёными листьями, но не приносящими плодов (AB 71). Автор подробно изложил своё отношение к чрезмерно украшенной речи, которая «не приводит ни к чему доброму», а лишь ведёт в никуда. Его аргументы таковы: истина должна быть возвышенной, мысль — глубокой, а слова — простыми и ясными, ибо так говорил Христос и таков был пример речи, который Он подал, как и все святые. Погоня за блёстками не свидетельствует ни о хорошем стиле, ни о вкусе оратора. По его словам, «преувеличение, как и во всём, так и в…» 11Kozelnyčia (польск.) — кафедра. К. Яунис уже употребляет литовский термин. R. KOŽENIAUSKIENĖ. Apie iškalbos ydą – tuštumą (pagal Antaną Baranauską ir Kazimierą Jaunių) 287 … в учёности быстро сбивается с пути». Вот наш красноречивый проповедник П. Скарга12 не искал красивых слов, поскольку это противоречило бы мудрому разуму. А. Баранаускас приводит в пример римского учителя красноречия Квинтилиана, порицавшего за краснобайство адвокатов, которые, защищая имущество человека или даже его жизнь, порой стремятся не столько убедить и переубедить судей, сколько похвастаться умением красиво говорить (AB 69). Можно добавить, что, хотя К. Яунис слепо не следовал за своим учителем А. Баранаускасом13, он был очень внимательным и способным учеником, усвоившим действительно ценное из лекций А. Баранаускаса и то, что необходимо знать хорошему оратору. Итак, К. Яунис также связывает пустословие с уловками и искусствами светского красноречия (artificia), к которым прибегает оратор, желая блеснуть, произвести впечатление, или, как выражается К. Яунис, «покрасоваться». Сама христианская истина настолько прекрасна и могущественна, что ей не нужны искусственные украшения: достаточно ясно её изложить — такой она нравится слушателям и трогает их сердца. Однако бояться нужно не красоты красноречия, а того, чтобы различные украшения не заслоняли важность содержания. Красоты речи не должны быть самоцелью, но должны служить тому, чтобы слушатели лучше понимали предмет и чтобы истина «глубоко проникала в разум и сердце» (KJ 8), ибо «нет иного пути к сердцу человека, кроме как через его разум» (KJ 18). ВЫВОДЫ Пустословие как один из крупнейших недостатков стиля следует обсуждать в современных трудах по риторике и стилистике. Было бы полезно познакомить с этим пороком не только духовенство, но и учителей, школьников и студентов университетов. Даже авторы книг о подготовке проповедей, описывая стиль проповеди, в наши дни не упоминают пустословие — серьёзный недостаток речи, связанный с её несжатостью, неясностью и бессодержательностью. Так, в недавно вышедшей книге Pamokslų rengimo ir retorikos14 в разделе «Выбор стиля проповеди» (с. 54–62) требования к стилю изложены в соответствии с цитируемыми автором современными… 12 Пятрас Скарга — первый ректор Вильнюсского университета, выдающийся проповедник, прославившийся красноречием. 13 «Хотя Яунис мой ученик, он не верит учителю слепо», — писал А. Баранаускас в письме Х. Веберу (см. Morkūnas K. Kazimieras Jaunius. – Kalbos kultūra 14, 1968, 92). 14 См. Vaičiūnas V. S. Pamokslų rengimas ir retorika, Kaunas: Vytauto Didžiojo universiteto leidykla, 2007. 288 KALBOS KULTŪRA | 81 саулейских стилистов. В списке литературы не упомянуты ни А. Баранаускас, ни К. Яуняс. Ведь именно А. Баранаускас первым заложил основы риторики литовских проповедей (хотя и в рукописях-конспектах), а К. Яуняс первым изложил требования к стилю проповедей печатным словом на литовском языке (и непосредственно применял их к проповедникам, хотя они подходят всем ораторам). Кроме того, К. Яуняс первым систематизировал и описал недостатки стиля, в том числе самый главный — пустоту речи. Говоря о недостатке лаконичности стиля, авторы современных книг по риторике и стилистике15, школьных учебников литовского языка упоминают пустословие, но понимают его значительно уже — обычно только на уровне лексической семантики и грамматики (морфологии и синтаксиса): как избыточное употребление плеоназмов, тавтологии, слов-паразитов, так называемых паразитных и вводных слов, бессмысленное нагромождение служебных словечек, бесцельное употребление местоимений, отглагольных существительных или ненужных причастных определений, повторение одних и тех же слов и т. п. Как мы видели, упоминаемая А. Баранаускасом и К. Яунюсом пустота стиля отличается от понимаемого таким образом пустословия. Пустота — гораздо более широкое понятие, охватывающее все уровни красноречия, в том числе и вопросы этики оратора. Опасность в том, что пустота — эта обнаруженная болезнь стиля ораторов самых разных профессий — распространяется как эпидемия. Не только некоторые современные священнослужители (мы не будем здесь оценивать их выступления), но и миряне — политики, представители власти, телеведущие, авторы рекламных текстов и другие, кто любит говорить абстрактно, манипулировать16 красивыми, но бесплодными словами, много и красиво болтать и даже кичиться такой болтовнёй, могли бы поучиться у первых создателей литовской науки о красноречии и почерпнуть у них ценные мысли. Получено 2008 08 25 15 Žr.: P i k č i l i n g i s J. Kalbos glaustumas. – Dabartinė lietuvių kalba (straipsnių rinkinys), 1961, 23–105; P i k č i l i n g i s J. Glaustumas. – Lietuvių kalbos stilistika 1, 1971, 120–150; P i k č i l i n g i s J. Žodžiai, kuriais tuščiažodžiaujame. – Ūkininkas, 1990, nr. 2, 22–23; Ž u p e r k a K. Kalbos glaustumas. – Stilistika, 2001, 104–105; Ž u p e r k a K. Stiliaus kultūra [Kalbos glaustumo trūkumai]. – Stilistikos pratybos, 2005, 29; K o ž e n i a u s k i e n ė R. Ekonomiškumo principas. – Retorika: iškalbos stilistika, 1999, 105; K o ž e n i a u s k i e n ė R. Glaustumas. – Retorika: iškalbos stilistika, 1999, 191–192; V a i č i ū n a s V. S. Stiliaus glaustumas [Tuščiažodžiavimas]. – Pamokslų rengimas ir retorika, Kaunas: Vytauto Didžiojo universiteto leidykla, 2007, 58–60. 16 Жуль Робер-Венсан, Бовуаз Жан-Леон. Руководство по манипуляции для добропорядочных граждан, Вильнюс: Alma littera, 2005. R. KOŽENIAUSKIENĖ. Apie iškalbos ydą – tuštumą (pagal Antaną Baranauską ir Kazimierą Jaunių) 289 О ТЩЕСЛАВИИ — ПОРОКЕ КРАСНОРЕЧИЯ (по А. Баранаускасу и К. Яунюсу) Резюме Авторы современных учебников по риторике и стилистике часто обсуждают пороки краткости; они также упоминают нерелевантное многословие, которое обычно рассматривается значительно уже, чаще всего на уровне лексической семантики и грамматики, и включает плеоназмы, тавтологии, слова-паразиты, чрезмерное употребление так называемых слов-паразитов и вводных конструкций, местоимений, отглагольных существительных и причастных определений. А. Баранаускас и К. Яунюс в своих работах упоминают пустоту стиля; однако она отличается от нерелевантного многословия. Пустота стиля — более широкое понятие, охватывающее все уровни языковой культуры, среди которых этика играет не последнюю роль. Политикам, людям, занимающим высокие должности, телеведущим и рекламщикам, которые часто используют абстрактные, но бессмысленные слова и манипулируют языком, следует учиться у первых литовских риторов. REGINA KOŽENIAUSKIENĖ Вильнюсский университет ул. Университетская, 5, LT-01513 Вильнюс [email protected] 290 KALBOS KULTŪRA | 81