Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai

РАМУНЕ ВАСКЕЛАЙТЕ НЕУПОТРЕБЛЕНИЕ МЕСТОИМЕННЫХ ФОРМ В ТЕРМИНОЛОГИИ И ВЫЗЫВАЕМЫЙ ЭТИМ ВЫЗОВ НОРМЕ КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: определительное значение, определённость, местоименная форма, норма, усилительное значение, обозначение вида, употребление, показатель термина. ВВЕДЕНИЕ Формулировки нормативных изданий относительно употребления местоименных форм (далее — МФ) в терминологии отличаются строгостью: в большинстве из них утверждается, что адъективный компонент термина должен употребляться только в МФ. Однако это утверждение существенно отличается от общего нормативного контекста, свидетельствующего о том, что обычно предпочитают лишь перечислять значения, которые могут иметь МФ, и, добавляя, что ими уже не умеют пользоваться, не устанавливать обязательность их употребления в этих значениях. Такой нормативный контекст полностью соответствовал бы результатам диахронических и синхронических исследований языка, показывающих, что МФ исчезают — вытесняются из диалектов, а в литературном языке нередко заменяются обычными формами. Это противоречие побуждает поставить вопрос о том, чем обоснована и насколько оправданна норма, устанавливающая обязательное обозначение термина морфологическим показателем, но вместе с тем позволяет предположить, что в основе нормы может лежать более регулярное употребление. Тем не менее уже сами примеры, приводимые в исследованиях терминологии той или иной специальной области (например: Umbrasas 2002; Zemlevičiūtė 2003; Stunžinas 2005), показывают, что в терминах МФ употребляются не всегда. Неупотребление МФ в терминологических словарях констатировала в 1973 году Angelė Kaulakienė и назвала эту тенденцию характерной для того времени. Однако склонность не употреблять МФ в терминологии упоминается и позднее, наряду с отмечаемой общей тенденцией не употреблять МФ. В Грамматике современного литовского языка (далее — DLKG) также утверждается, что МФ в терминах варьируются, хотя в литературном языке им отдается большее предпочтение (DLKG 1997: 175). Повторная констатация этой тенденции уже побуждает сделать иное предположение: строгое утверждение о терминологии не только отличается от общего нормативного контекста и вступает в некоторое противоречие с исследованиями языка, но и не находит достаточного отклика в узусе; последний же, как можно было бы предположить, учитывая повторное упоминание этой тенденции, в большей степени склонен следовать общему направлению развития МФ и более соответствующим ему нормам, не устанавливающим обязательность BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 2 их употребления. Разумеется, проверить эти предположения и гипотезы можно, только исследовав норму и узус. Однако таких исследований нет, если не считать одной работы, в которой констатируется, что МФ не употребляются в научных трудах по сварке (Gedzevičienė, Gedzevičius 2011), и упомянутой статьи A. Kaulakienė (1973), в которой норма скорее предлагается, чем анализируется. Значимое исследование узуса провела Adelė Valeckienė (1957), однако его непосредственным предметом являются не термины, а с момента публикации исследования прошло уже 60 лет. Существует несколько публикаций, в которых вопрос употребления МФ в терминологии затрагивается косвенно — при рассмотрении значений МФ (Valeckienė 1961) или случаев их неправильного употребления в канцелярской речи (Oginskienė 1993), страдательных причастий (Ambrazas 1964), прилагательных с суффиксом -inis, -ė (Kniūkšta 2001). В работах по терминологии мнение об употреблении МФ также высказывается редко (Gaivenis 1975; Keinys 2004), а иногда его можно вывести косвенно (Gaivenis 1995; Keinys 2005). Без исследования ни нормы, ни узуса непоследовательность последнего усиливается. Уже одно это побуждает поставить вопрос об употреблении МФ в терминологии. Нерегулярность обозначения терминов этим морфологическим показателем ясно видна и в экономическом языке. Вместе с тем в нём заметны и некоторые более закономерные тенденции. Их анализ позволил бы определить соотношение этих тенденций с нормой и оценить их обоснованность. Однако выявленные нормативные противоречия показывают, что для оценки обоснованности одного анализа узуса было бы недостаточно. Ведь если недостаточно обосновано, характеризуется ли норма определёнными закономерностями, нелогично было бы делать выводы о необоснованности её тенденций на основании расхождений с узусом. Возможно, в узусе просто в большей степени учитывается тенденция к исчезновению МФ, выявленная диахроническими исследованиями языка и не отвергаемая также в нормативных работах. Итак, оценить обоснованность узуса можно, только исследовав норму, а один из критериев оценки нормы — степень её соблюдения в узусе. Именно такая взаимосвязь и определяет цель данной статьи — исследовать норму употребления МФ в терминологии, тенденции, проявляющиеся в узусе, и на основе сравнительного анализа оценить как тенденцию узуса, так и обоснованность нормы. Исследуемый узус представлен текстами двух типов: связными — статьями, публикуемыми в периодических изданиях по экономической науке, — и контекстно изолированной средой употребления терминов, то есть словарями экономических терминов и глоссариями терминов (понятий), приводимыми в нормативных правовых актах. Другой предмет исследования — утверждения об употреблении МФ в терминологии, сформулированные в работах нормативного, описательного, разъяснительного, учебного и исследовательского характера, а также трактовки, выявляемые при объяснении сущности МФ, их оценке с точки зрения грамматических категорий, классификации значений и совокупности исследовательских работ. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 3 Основные применяемые методы — характерные для теоретических работ сравнительный анализ, индукция, дедукция и синтез. Исследование употребления ИФ основывается на сопоставлении и оценке статистических данных терминологических словарей и правовых актов. 1. ОБЩИЙ НОРМАТИВНЫЙ КОНТЕКСТ Обозначение термина — не единственная функция ИФ в литовском языке. Выделяют и другие их функции, чаще всего называемые значениями. Именно ими обычно объясняют оппозицию ИФ и не местоименных форм (далее — НФ). Тем не менее классификации значений различаются, а в системе грамматических форм и категорий ИФ до сих пор не нашлось определённого места. При выборе той или иной модели их оценки констатируется также множество исключений, которые трудно объяснить в рамках этой модели. О том, что это языковое явление представляет собой трудноразрешимую загадку, свидетельствуют и исследования развития языка. В них удаётся показать, что ИФ исчезают, однако причины этого исчезновения также не вполне ясны. Это побуждает рассматривать спорные вопросы и оценивать кодифицируемые нормы употребления ИФ с учётом этих вопросов. 1.1. Проблемы и связи, выявляемые в исследовательских работах ИФ — не тот объект, который часто выбирают для исследования в литовском языкознании, однако некоторые существенные моменты уже установлены. Например, установлена основа их образования: ИФ образовались в результате присоединения в качестве энклитик к простым формам местоимения основы jis, ji — *io- (Rosinas 1975; Valeckienė 1986; Zinkevičius 1957, 1966, 1981, 1996). Тем не менее остаётся больше вопросов, которые до конца не выяснены. Так, основа происхождения известна, однако значение местоимения *io- объясняется по-разному, а при различной оценке одного из словообразовательных формантов неодинаково понимается и значение самого производного образования. Такую связь можно усмотреть в обзоре теорий происхождения этого местоимения, представленном в статьях A. Valeckienė (1986, 1990): если местоимение *io- считать анафорическим (указательным), ИФ склонны рассматривать как обозначающие определённый предмет или выражающие детерминацию и соответствующие определённым артиклям других индоевропейских языков; если же местоимение считать релятивным (относительным), их преимущественно объясняют эмфазой — выделением обозначаемого предмета или постоянного признака. Сама A. Valeckienė (1957) ещё ранее обратила внимание на двойственность семантической функции. Назвав её указательной функцией подчёркивающего характера, она утверждала, что одни местоименные прилагательные приобретают определительное (детерминативное) значение, а другие — подчёркивающее (эмфатическое). Такая двойственная BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 4 природа функции объяснялась спецификой образования ИФ: «Вследствие неразрывного слияния местоимения с прилагательным функциональные значения местоименных прилагательных стали зависеть также от синтактико-семантической связи прилагательного с определяемым им словом. <...> Местоименные прилагательные, обозначающие такой предмет, отличительный признак которого они выражают, образуют с определяемым словом единое семантическое сочетание и приобретают определительное значение, — указывают на определённый известный предмет; местоименные прилагательные, обозначающие такой предмет, характерный известный признак которого они выражают, не образуют с определяемым словом тесного синтактико-семантического сочетания и приобретают чисто подчёркивающее значение». (Valeckienė 1957: 210). Хотя утверждалось, что в современном языке местоименные прилагательные имеют два значения, одновременно прослеживалось и развитие значений: подчёркивающие прилагательные оценивались как исчезающие, не склонные к дальнейшему развитию, а определительные считались основными в языке того времени. Концепция развития значений получила дальнейшее развитие в более поздних статьях A. Valeckienė, где местоимение *io- уже связывалось с конструкциями индо-иранских и греческого языков. Утверждается, что это местоимение, занимая в этих конструкциях после существительного ту же позицию, не было ни чисто релятивным, ни собственно анафорическим: по своей природе оно имело подчёркивающую функцию повторного указания («идентификационную»), а определительная функция развилась позднее; кроме того, в литовском языке нет строгой границы между определительным и подчёркивающим значениями (Valeckienė 1986: 184–185; 1990: 27–28). Именно такие наблюдения могли стать основанием для выделения в литовском языке категории определённости. В главе первого тома «Lietuvių kalbos gramatikos» (далее — LKG), подготовленной A. Valeckienė, о корреляции определённости и неопределённости лишь упоминается, тогда как в статье 1986 года определённость уже чётко выделяется; позднее она выделяется и в DLKG. Кстати, в статье 1986 года используется уже не термин «определительное значение», а термин «значение определённости» (или «определённость»); поэтому во избежание путаницы далее в настоящей статье также используется этот термин, за исключением случаев, когда важно передать точные термины, употребляемые в той или иной работе. После того как уже в LKG была предпринята попытка выделить противопоставление определённости и неопределённости, сразу же возникла сложность с вопросом о подчёркивающем значении. В грамматике утверждается, что подчёркивающие местоименные прилагательные остаются вне этой корреляции — их функция носит стилистически подчёркивающий характер (LKG 1965: 511). Однако в новейших исследованиях грамматического строя литовского языка ИФ рассматриваются уже только как средства выражения определённости (Holvoet, Tamulionienė 2006; Mikulskas 2006; Spraunienė 2008a, 2008b, 2011; Judžentis 2012: 99–110). Таким образом, обычно остаётся без внимания тот факт, что в литовском языке ИФ, в отличие от языков с артиклями, употребляются также в подчёркивающем значении. Правда, встречаются отдельные попытки разрешить вопрос о подчёркивающем значении, однако они свидетельствуют о стремлении включить его в BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 5 категорию определённости: утверждается, что эмфатическое значение следует считать прагматической функцией ИФ (Mikulskas 2006: 64), а в одной докторской диссертации — что «все местоименные прилагательные, традиционно называемые эмфатическими, вполне обоснованно можно считать выполняющими функцию определённости» (Spraunienė 2011: 112). При попытках объяснить ИФ литовского языка через категорию определённости возникают и другие неясности. Противопоставление определённости и неопределённости как категория прилагательного выделено уже в DLKG, однако это разграничение подверглось критике: поскольку ИФ прилагательного — лишь одна из многих морфологических форм, выражающих определённость признака, а это противопоставление наблюдается на уровне лексем и грамматических форм (Paulauskienė 1994: 225), а также поскольку при развитии концепции именной группы, отличной от традиционной для литовского языкознания, выяснилось, что это категория не прилагательного, а именной группы (Holvoet, Tamulionienė 2006: 12). Тем не менее в работах, содержащих эту критику, нет ясного ответа на вопрос, свойственна ли литовскому языку вообще такая грамматическая категория. В статье Axelio Holvoeto и Aurelijos Tamulionienės поиски ответа завершаются мыслью Christoferio Lyonso о том, что категория определённости присуща не всем языкам, и замечанием о том, что грамматическое описание литовского языка не обходится без этого понятия (Holvoet, Tamulionienė 2006: 32). Artūras Judžentis всё же решается выделить грамматическую категорию определённости, однако понимает грамматическую категорию иначе, чем это принято в традиционной грамматике литовского языка, — как охватывающую не только уровни морфологии и синтаксиса, но и семантики и прагматики. Определённость прежде всего связывается именно с последним уровнем (Judžentis 2012: 99–110). Пожалуй, главная неясность, возникающая при рассмотрении ИФ литовского языка как средства выражения определённости, — значительная нерегулярность выражения оппозиции: существует много примеров, когда ИФ употребляются при отсутствии явной определённости, тогда как определённость выражается и без ИФ (Spraunienė 2008b, 2011). A. Valeckienė также рассматривала нерегулярность употребления в эмфатическом значении, однако её объяснение представляется более убедительным: подчёркивание признака предмета зависит от субъективного отношения автора к предмету (Valeckienė 1957: 203–212). В целом попытки исследователей разгадать загадку функции, выполняемой ИФ в литовском языке, напоминают хождение по замкнутому кругу: обзор попыток разгадать её, представленный A. Valeckienė в 1957 г., показывает, что загадку не удалось разрешить, опираясь исключительно на детерминативную либо исключительно на эмфатическую теорию, и проблему пытались решить, признавая две основные семантические функции; исследования же определённости вновь сосредоточиваются лишь на одной из них, и результатом чаще всего становится констатация того, что выражение определённости с помощью ИФ прилагательных в литовском языке нерегулярно (Valeckienė 1986; Holvoet, Tamulionienė 2006; Spraunienė 2011; Judžentis 2012). С другой стороны, продолжающиеся до сих пор попытки выяснить функцию ИФ и найти им более определённое место в системе грамматических форм BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 6 и категорий побуждают предположить, что эта функция, вероятно, не имеет большого значения для языка, поскольку за столь длительное время её существенная роль должна была бы быть выяснена. Предположение о несущественной роли этой функции подтверждали бы исследования развития языка, показывающие, что ИФ исчезают. Zigmas Zinkevičius (1957, 1966, 1978, 1981, 1996) указывает на диалекты, в которых они уже не употребляются. A. Valeckienė (1957) приходит к выводу, что исчезает эмфатическое значение, но усматривает также признаки исчезновения значения определённости в диалектах: в этом значении ИФ больше не употребляются у западных дзу́ков и южнее в восточной и центральной части аукштайтских диалектов; реже они употребляются в диалектах, смыкающихся с областями, где ИФ почти не используются, а именно в восточной части южных западноаукштайтских диалектов. Поскольку значение определённости считается основным и наиболее жизнеспособным в современном языке, а эмфатическое значение, употребляемое в упомянутых диалектах, — исчезающим, в статье делается вывод, что в этих диалектах исчезают и все местоименные прилагательные (Valeckienė 1957: 303). Тем не менее ясного ответа на вопрос, почему они исчезают, нет. Обратив внимание на выражение значения определённости простыми формами также в диалектах, где местоименные прилагательные употребляются широко, A. Valeckienė назвала одну из причин — специфику определения предметов с помощью местоименных прилагательных литовского языка: «В литовском языке местоимение *io- основы, выполняющее детерминативную функцию, неразрывно связано с прилагательным, поэтому определение предмета — выделение его среди других — в значительной степени зависит от лексического значения прилагательного и его синтаксико-семантической связи с определяемым словом <...>. Если же прилагательное своим специфическим лексическим значением способно отличить один предмет от другого, то знак детерминации — местоименное окончание — уже не нужен». (Valeckienė 1957: 303). Утверждается, что такие отдельные случаи непоследовательного выражения значения определённости прилагательных могли способствовать началу исчезновения местоименных форм. В LKG аналогичным образом объясняется неполнота корреляции определённости и неопределённости (LKG 1965: 511). В работах, посвящённых поиску причин неупотребления ИФ в современном литовском языке, указывается ещё один фактор — незначительное различие значений. Хотя в LKG значение считается основным критерием, отличающим ИФ от простых форм, в 1986 г. отмечалось, что различия значений не проводится ни в письменной речи, ни в диалектах, и этот критерий ставился под сомнение (Paulauskienė, Tarvydaitė 1986: 136). Позднее высказывалось следующее соображение: «Если бы различие значений между простыми и местоименными прилагательными было большим (существенным), не было бы людей, говорящих на литературном языке и способных обходиться без местоименных прилагательных. Но те, кто происходит из диалектов, в которых местоименные прилагательные не употребляются, обходятся без них и в литературной речи, тем самым способствуя общему исчезновению местоименных прилагательных. <...> Учитывая нынешнее BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 7 смешение населения, урбанизацию страны, двуязычие или трёхъязычие, следует полагать, что сейчас очень много людей, не умеющих употреблять местоименные формы и способных обходиться без них». (Paulauskienė 1994: 222–223). Помимо упомянутых факторов, причиной исчезновения ИФ также называется влияние соседних языков (Pupkis 1980: 137; Paulauskienė, Tarvydaitė 1986: 136–137; Paulauskienė 1994: 223), однако речь идёт главным образом лишь о русском языке, и этот фактор не рассматривается подробнее. 1.2. Отражение противоречий в нормирующих трудах Если языковое явление само по себе вытесняется из употребления, ограничивать такие тенденции языковыми нормами, вероятно, трудно и, скорее всего, нецелесообразно. При нормировании употребления ĮF трудности должна вызывать и не до конца выясненная функция этих форм. Эта связь при рассмотрении норм употребления ĮF не упоминается, однако указываются некоторые факторы, которые должны служить существенным препятствием для утверждения обязательности употребления ĮF. В большинстве учебников по морфологии и культуре речи, а также в LKG, усматриваемая тенденция не употреблять ĮF в литературном языке прежде всего связывается с влиянием диалектов: существуют диалекты, в которых ĮF почти отсутствуют, поэтому их носителям нелегко почувствовать специфику этих форм (Piročkinas 1990: 86; Šukys 2003: 113); во многих диалектах ĮF исчезли или сохранились лишь в застывших формах, поэтому и в литературном языке их не всегда умеют употреблять правильно (Pupkis 1980: 137); носители диалектов, говоря на литературном языке, обходятся без ĮF (Paulauskienė 1983: 212–213; 1994: 222), утратив внутреннее языковое чутьё к местоименным прилагательным (Paulauskienė 2004: 309). Соответствующие тенденции развития языка может обусловливать и незначительное различие в значении: «Указывая на очень небольшое различие в значении местоименных и обычных прилагательных, вовсе не хотят утверждать, что в литературном языке следует вообще отказаться от местоименных форм. Здесь хотят показать лишь то, что легче всего отказаться от той формы, которая не имеет достаточно ясного специфического значения и которую не оберегает врождённое языковое чутьё». (Paulauskienė, Tarvydaitė 1986: 137). Обращая внимание на такие факторы, часто лишь перечисляют возможные значения ĮF, не подчёркивая обязательности их употребления. Однако перечисляемые значения различаются. А. Valeckienė (1957), предложившая, пожалуй, наиболее полную их классификацию, выделила два основных значения — выделительное и усилительное. В качестве основного различия указано, что местоименные прилагательные с выделительным значением дополняют понятие, выраженное определяемым словом, делают его конкретнее (senasis namas), а при усилительном значении лишь усиливают, подчёркивают признак, выраженный определяемым словом (šaltasis šaltinėlis). BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 8 Для выделительного значения различают два подвида — собственно выделительное, при котором употребляемые местоименные прилагательные определяют предметы, выделяя их среди других сходных предметов, и указательное, при котором они определяют предметы, указывая на их ранее упомянутые, известные признаки (см. рис. 1).1 Собственно выделительное значение подразделялось ещё подробнее — на выделительные и классифицирующие определения, и именно с последними связывалось употребление ĮF в терминологии. 1 PAV. Įvardžiuotinių formų reikšmių klasifikacija (Valeckienė 1957: 174–210). Подобная классификация применялась и в LKG, однако выделенные А. Valeckienė единицы третьего уровня классификации — классифицирующие определения — стали в ней единицами второго уровня (см. рис. 2). 1 Указательное значение А. Valeckienė иллюстрирует такими примерами, как именование светильника волшебным в рассказе Й. Билюнаса: На высокой крутой горе появился волшебный светильник. Он сиял, как звезда, окружённый светлым кругом из золотых букв. <...> Но прошло уже немало лет жертв и самоотверженности, а всё же ни один из восходивших не достиг вершины горы, не коснулся stebuklingojo žiburio (Valeckienė 1957: 189). В новейших исследованиях литовских ĮF такое выражение определённости связывается с прагматическим уровнем (Holvoet, Tamulionienė 2006). BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 9 2 PAV. Įvardžiuotinių formų reikšmių klasifikacija LKG (1965: 505–510) DLKG rūšinės ypatybės žymėjimas vėl tampa tretinės skiaidos vienetu (DLKG 1997: 174–176) (žr. 3 pav.). Tokia keliapakopė klasifikacija pateikiama ir Funkcinėje lietuvių kalbos gramatikoje (Valeckienė 1998). Užsienio kalbotyrai būdingu modeliu grindžiamuose ĮF tyrimuose skiriamos kelios apibrėžtumo rūšys: deiktinis, anaforinis, situacinis ir kt. apibrėžtumas (Holvoet, Tamulionienė 2006; Spraunienė 2008b, 2011; Judžentis 2012: 103–105). 3 PAV. Įvardžiuotinių formų reikšmių klasifikacija DLKG (1997: 174–175) BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 10 Неясность значений и функции усугубляется тем, что наряду с ними в качестве равноправных упоминаются и различные случаи употребления. Так, в одном учебнике по языку специальности перечисляются случаи употребления ĮF для обозначения вида, выделения предмета среди других предметов, подчёркивания признака, а также употребление этих форм в названиях учреждений, организаций и должностей, при обозначении особой даты, при обращении в официально-деловой речи (Brūzgienė и др. 2013: 150), хотя последние три единицы классификации, вероятно, представляют собой лишь случаи выражения перечисленных значений. Когда случаи употребления отделяют от значений, оценки этих случаев становятся предметом серьёзных споров. Рекомендуется употреблять только pirmoji, antroji dalis, pirmasis, antrasis skyrius (Paulauskienė 2004: 307), хотя, если рассматривать эти случаи как выражение усилительного значения и соотнести их с исследованием А. Valeckienė, осталось бы лишь признать право выбирать в зависимости от желания подчеркнуть признак. Постоянно умножающиеся случаи употребления и различия в их оценке также могут быть одним из факторов всеобщей нечувствительности к ĮF. О значительной неясности как в употреблении, так и в норме свидетельствует статистика рекомендаций по употреблению ĮF, представленная Ритой Милюнайте: в двух третях рекомендаций рассматриваются случаи, когда вместо NF следовало бы употребить ĮF, а авторы трети рекомендаций предлагают употреблять NF вместо ĮF (Miliūnaitė 2003: 81–82). Обзор нормирующего контекста показывает, что он зависит от степени изученности языкового явления, а исследования существенно осложняются неясностями, истоки которых восходят к основе образования ĮF — значению местоимения *io-. После слияния этого местоимения с прилагательным установить его исходное значение уже невозможно, а от интерпретации зависит понимание ĮF и их функций, а соответственно — их место в системе грамматических категорий. Правда, такие научные интерпретации позволили заложить определённую основу для классификации значений ĮF, однако в трудах по кодификации нормы выявляются и различные иные сочетания значений. Колебания нормы, в свою очередь, обусловливаются и отмечаемой тенденцией вытеснения ĮF из употребления. 2. НОРМА УПОТРЕБЛЕНИЯ В ТЕРМИНОЛОГИИ Учитывая тенденцию замены местоименных форм (ĮF) неместоименными и видя веские причины для этого, вряд ли можно утверждать, что их необходимо употреблять в различных значениях. Однако в отношении ĮF в терминологии придерживаются иного мнения: в большинстве работ повторяется утверждение, что употребление ĮF в терминах обязательно. Утверждение сформулировано ясно, но основание нормы не указано, да и сама формулировка оставляет многое недосказанным. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 11 2.1. Формулировка нормы Būtinybę terminuose vartoti ĮF nurodo A. Kaulakienė (1973), atkreipusi dėmesį į tai, kad vartosena terminijoje2 ir terminų žodynuose dar nėra iki galo sutvarkyta. Ši norma teikiama ir Kalbos patarimuose, NF vartojimą rūšiai ir išskiriamajai daikto ypatybei reikšti sudėtiniuose terminuose ir pavadinimuose įvertinant nuoroda neteiktina (KP 2002: 26). Vadovėlyje aukštųjų mokyklų studentams teigiama: „Įvardžiuotinės formos yra būtinas sudėtinių terminų rodiklis (išskyrus tuos žodžius, kurie negali būti įvardžiuotiniai, pvz., priešagos -inis būdvardžiai). Net ir tada, kai būdvardinio žodžio forma pati rodo išskyrimą, terminas turi būti įvardžiuotinis. Antai žymėtieji būdvardžių laipsniai jau išskiria ypatybę iš kitų, bet terminuose turėsim tik vyresnysis inžinierius, aukščiausiasis teismas ir kt.“ (Pupkis 1980: 136). Teikiant administracinės kalbos normas pritariama: „Taigi įvardžiuotinės formos būtinai vartotinos terminuose. Neįvardžiuotinė forma čia pažeidžia lietuvių kalbos dėsnius, ją niveluoja. Kas sako raudoni, geltoni, juodi serbentai, užuot sakęs raudonieji, geltonieji, juodieji serbentai, jau daro kalbos klaidą“ (Piročkinas 1990: 86); „Rūšiai nusakyti ir terminams sudaryti netinka paprastosios formos.“ (KKP 1998: 123). Visuomenei skirtame kalbos kultūros vadovėlyje irgi formuluojamas griežtas principas: „Įvardžiuotinės formos būtinos, kai pasakoma daiktų rūšis, tam tikras tipas ir sudaromas sudėtinis terminas.“ (Šukys 2003: 113). Из таких утверждений можно заключить, что ĮF считаются показателем термина, который должен отличать его от обычного словосочетания. В одном месте они прямо называются обязательным показателем составных терминов (Pupkis 1980: 136). Однако не указывается, что именно должен обозначать или различать этот показатель и в каком типе употребления. Ведь вряд ли целесообразно отмечать терминологическим показателем термины в определённых собраниях терминов (словарях, базах, глоссариях понятий) — статус термина можно распознать уже по его включению в такое собрание. Только в статье А. Каулякене прямо говорится, что местоименные прилагательные следует употреблять как при составлении словарей терминов, реестров, справочников, бюллетеней и терминологических проектов, так и в текстах (Kaulakienė 1973: 30–31). В других работах говорится довольно абстрактно — о необходимости ĮF в терминах, при образовании терминов. О том, что норма, по-видимому, установлена и для связных, и для несвязных по характеру текстов, можно судить косвенно — по исправлениям (Keinys 2006: 299). 2Под терминологией обычно понимают совокупность терминов, однако из статьи А. Каулякене следует, что этим словом в ней, скорее, обозначаются связные тексты. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 12 Соотношение предлагаемой нормы с функциональным стилем также можно установить лишь косвенно. Разумеется, основная сфера употребления терминов — научные тексты. Тем не менее такое утверждение формулируется и в изданиях для специалистов по административному языку и юристов (Piročkinas 1990; KKP 1998; Paulauskienė 2004; AKA 2014), что указывает на применение нормы и в административной речи. В одном из изданий исправляются термины с NF, употребляемые в публицистике (Paulauskienė, Tarvydaitė 1986: 138), следовательно, публицистический стиль, включающий также элементы непринуждённого стиля, тоже входит в сферу применения этой нормы. Наконец, в одном источнике прямо говорится, что ĮF следует употреблять и в научной, и в повседневной бытовой речи, а также в художественной литературе и публицистике (Paulauskienė 2004: 308). Тем не менее в «Рекомендациях по языку» содержится примечание о том, что в разговорной речи и других непринуждённых стилях термины могут употребляться и с NF (KP 2002: 26). A. Valeckienės (1957) tyrimas atliktas ir ĮF klasifikacija pateikta remiantis tik būdvardžio vartosena, A. Kaulakienė irgi mini tik būdvardžių vartojimą, DLKG apibrėžtumas siejamas tik su būdvardžiu. Tačiau iš pateiktųjų citatų matyti, kad termino visuotinio žymėjimo principas taikomas ir kitomis kalbos dalimis, būtent dalyviams, įvardžiams ir skaitvardžiams. Viename straipsnyje pateikiama rišlaus teksto pavyzdžių, kur esamojo laiko neveikiamieji dalyviai vartojami tiek ĮF, tiek NF, tačiau terminų pavyzdžių pateikiama tik tokių, kurių būdvardinis dėmuo yra pavartotas ĮF (Ambrazas 1964). Kanceliarinės kalbos patarimuose tiesiogiai nurodoma, kad daiktų rūšiai nusakyti vartojamos ir dalyvių ĮF (KKP 1998: 123). Įvardžių ĮF terminijai neturėtų būti būdingos, nes jas gali turėti tik parodomieji, keli savybiniai įvardžiai ir asmeninis įvardis jis, ji. Kiek labiau joje galimi terminai, į kurių sudėtį įeina skaitvardžių formos, tačiau morfologijos ir kalbos kultūros vadovėliuose šis galimybių klausimas nesvarstomas – ĮF aptariamos ir su terminija susiejamos būdvardžio skyriuje, o kitų kalbos dalių skyriuose tik užsimenama, kad šios kalbos dalys irgi gali turėti ĮF (Jakaitienė ir kt. 1976; Paulauskienė 1983, 1994). Tiesa, A. Valeckienė rašė, kad apibrėžtumo ir neapibrėžtumo kategorija būdinga atributiniams dalyviams, tačiau tokios kategorijos visai negalima išskirti įvardžių ir skaitvardžių klasėse (Valeckienė 1986: 176). Устанавливая обязательное обозначение термина посредством ĮF, нормативные работы не предусматривают исключений ни для функциональных стилей и частей речи, ни для отдельных случаев. Лишь в «Рекомендациях по языку» указывается, что NF могут употребляться, если они традиционно закрепились, и приводятся такие примеры, как juoda duona, juoda kava, juodas darbas, riebi mėsa, liesas pienas, saldus pienas, sausas vynas, sausas davinys, pieniški ledai, spygliuota viela (KP 2002: BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 13 26–28). Однако ещё Казимерас Гайвенис сомневался в статусе этих словосочетаний как терминов: обсуждая основанное на них утверждение в издании DLKG 1994 года о том, что противопоставление местоименных и обычных прилагательных выражено не очень чётко и последовательно, он указал, что для обозначения как свежего, так и кислого молока ĮF не нужны, поскольку обозначается временное свойство понятия, тогда как ĮF указывают на постоянное видовое свойство (Gaivenis 1995: 8). А. Валецкене рассматривала этот случай лишь как один из возможных случаев нейтрализации противопоставления определённости и неопределённости, характерных для обозначения вида предметов, и напрямую не связывала его с терминологией (Valeckienė 1986: 172). Однако и в издании DLKG 1997 года, опираясь на эти примеры, утверждается, что обычные формы некоторых прилагательных закрепились и при образовании терминов (DLKG 1997: 175). Как бы то ни было, в DLKG не предлагается обязательное исключение, а лишь констатируется тенденция употребления. Констатацией лишь тенденции следует считать и формулировку DLKG о варьировании ĮF в терминах (DLKG 1997: 175). Иллюстрирующий эту формулировку пример vyriausias redaktorius приводится уже в издании 1986 года; там указывается ещё одна возможная причина тенденций употребления — большая длина формы и неудобство употребления ĮF (Paulauskienė, Taryvdaitė 1986: 138). Здесь также обращается внимание на неправильное употребление ĮF слов, заимствованных из других языков (Paulauskienė, Taryvdaitė 1986: 139). В качестве исключения из употребления упоминается также обозначение вида предметов обычными формами с суффиксом –iškas, –a: утверждается, что этот суффикс, подобно суффиксу –inis, –ė, сам может обозначать вид предметов, поэтому местоименный формант становится излишним (Valeckienė 1986: 172; DLKG 1997: 175). Таким образом, исключения из употребления в терминологии упоминаются, но прямо в качестве нормы не предлагаются. В «Рекомендациях по языку» исправляется случай употребления — использование прилагательных с суффиксами –(ut)inis, –ė; –(urinis), –ė в составных терминах для обозначения отличительного признака (KP 2002: 26–27). Тем не менее DLKG является нормативным изданием, поэтому упоминаемые в ней исключения можно истолковать не только как случаи, встречающиеся в употреблении. При рассмотрении общих тенденций употребления ĮF упоминается значительно больше исключений, хотя напрямую с терминологией они и не связываются. В LKG прежде всего подчёркивается, что противопоставление между определительным значением и обычными прилагательными в целом не закрепилось последовательно; добавляется, что с самого начала своего формирования оно подвергалось влиянию различных обобщающих тенденций развития, обусловленных спецификой обозначения предметов посредством ĮF. В первую очередь указывается на важность лексического значения прилагательного: местоименное прилагательное выделяет или указывает на предмет, дополняя понятие, выраженное определяемым словом, своим лексическим значением, тогда как местоименная частица лишь отмечает, что выделяемый или указываемый предмет известен; поэтому встречаются случаи, когда прилагательное и само, без местоименной частицы, может достаточно охарактеризовать предмет, BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 14 сделать его известным, — тогда вместо местоименных форм и появляются простые формы. В качестве второго проявления ослабления корреляции указывается, что в диалектах местоименная частица не присоединяется к прилагательным превосходной степени, поскольку по своему функциональному значению они очень близки к местоименным прилагательным, выделяющим предметы по сравнительно большей степени обозначаемого признака (старший сын, ср. старший редактор). В-третьих, отдельно отмечается, что в некоторых диалектах не склонны выражать ИФ при помощи определений выделительного и видового значения, поскольку они могут выделять предметы одним лишь своим лексическим значением, например: чёрный пар, конопляная курица (LKG 1965: 511). Кроме того, A. Valeckienė (1986) проиллюстрировала это исключение примерами чёрный и белый хлеб, сладкое и кислое молоко. В качестве четвёртого исключения в LKG упоминается тот факт, что относительные местоимения не имеют ИФ. Пятое исключение — переносные значения прилагательных, оторвавшиеся от основного значения прилагательного (ужасное терпение, живой отец). Указывается также, что прилагательные с суффиксом -inis, -ė не употребляются в ИФ (LKG 1965: 511). Поскольку LKG носит нормативный характер, эти исключения можно рассматривать не только как данные диалектов или современного употребления, но и как норму. В DLKG также упоминается, что прилагательное может определять предмет как известный одним лишь своим лексическим значением, и утверждается, что противопоставление простых форм и ИФ не является чётким и последовательным; приводятся случаи нейтрализации (DLKG 1997: 175). A. Valeckienė объясняла нейтрализацию оппозиции следующим образом: «Определение предметов местоименными прилагательными зависит не только от их отношения к простым прилагательным, но и от их синтаксической и семантической связи с существительным и более широкого контекста. Поэтому в определённом контексте корреляция определённости / неопределённости, то есть „общее“ / „индивидуальное“, нейтрализуется, и вместо местоименного прилагательного употребляется простое. При синтагматических условиях нейтрализации ослабевает оппозиция местоименных / простых прилагательных, а употребление простых форм расширяется». (Valeckienė 1986: 171). Итак, в грамматиках и других работах исключения непосредственно для терминологии не устанавливаются, однако перечисляются различные случаи нейтрализации, в целом характерные для употребления ИФ, и весомые факторы, из-за которых ИФ могут заменяться простыми формами. Как выясняется, применение этих исключений и факторов в терминологии должно зависеть от предполагаемого соотношения между обозначением вида и употреблением ИФ, а особенно — от соотношения между обозначением вида и обозначением термина. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 15 2.2. Прямая и косвенная аргументация В нормативных работах прямо не говорится, на чём основана норма обязательного употребления в терминологии. Разумеется, аргументировать её не входит в задачи работ такого рода, однако аргументов почти не приводится и при разъяснении языковых норм. В некоторых работах пытаются опереться на оппозицию NF и ИФ, которую нередко описывают как различие значений. Предполагается не одно значение, поэтому различие объясняется несколькими значениями или их сочетаниями (LKG 1965: 505). В рамках концепции определённости основанием различия считается противопоставление определённости: ИФ обозначают признак предмета, указывая, что этот предмет известен, тогда как NF лишь обозначают признак предмета (DLKG 1997: 174). Однако такая оппозиция может описывать лишь различие между простыми формами и ИФ, но не служить критерием употребления ИФ в терминологии. Например, в сочетании большая река предмет указывается как известный, но это сочетание не является термином. Arnoldas Piročkinas пытался обратиться к более узкой семантической подгруппе — выделительному значению: неместоименные прилагательные сообщают признак предмета вообще, лишь констатируя, что предмет обладает этим признаком (например: быстрый поезд, красная ягода), тогда как ИФ не только констатируют признак, но и выделяют его среди других признаков предмета, например: скорый поезд, красная ягода (Piročkinas 1990: 86). Тем не менее и это объяснение слишком общее: ягода выделяется посредством ИФ, однако сочетание красная ягода не является термином. И A. Valeckienė, выделяя два маркера выделительного значения — выделительные и видовые определения, не усматривала между ними большого различия; в качестве отличительных признаков она указывала лишь более тесную связь видовых определений с определяемым словом, большую обобщённость, более точное определение предметов (обозначение их названий), а также то, что для понимания предметов, обозначаемых видовыми местоименными прилагательными, не нужен определённый контекст: они понятны всем в любом контексте (Valeckienė 1957: 184). Вероятно, поэтому в работе A. Piročkinas приводится ещё одно противопоставление, которое уже связывает ИФ с терминологией: «В первом случае признак может быть случайным, временным, а во втором он будет постоянным, существенным. Поэтому местоименные формы следует употреблять при образовании терминов, добавляя к существительному в качестве основы определение, выражающее существенный признак, как в сочетании скорый поезд.» (Piročkinas 1990: 86). Противопоставление временных и постоянных признаков считал критерием и K. Gaivenis, иллюстрируя его также следующим примером: жилой дом в определённое время может быть необитаемым, но всё равно называется жилым домом; питьевую воду сейчас может никто не пить, но она всё равно останется питьевой водой, то есть водой определённого качества (Gaivenis 1995: 8). BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 16 В одном учебнике по культуре речи необходимость обозначать термин посредством ИФ обосновывается возможной двусмысленностью: NF тоже может указывать на вид, однако такое обозначение было бы двусмысленным, поэтому в терминологии следует употреблять только местоименную форму прилагательного или другого слова (Paulauskienė 2001: 24). Однако попытки хотя бы немного объяснить норму предпринимаются редко. Гораздо чаще используется другая модель: перечисляются или классифицируются значения, которые могут иметь ИФ, и после обсуждения одной их подгруппы — а именно обозначения вида — указывается, что ИФ употребляются в терминологии. О причинно-следственной связи или соотношении между обозначением вида и употреблением в терминологии обычно не упоминается. Кроме того, подгруппа значений называется по-разному: в одних работах — видовыми определениями (Valeckienė 1957), в других — обозначением вида предметов (LKG 1965) или предмета (Jakaitienė и др. 1976), выражением вида предметов (DLKG 1997), обозначением видового признака предмета (Paulauskienė, Tarvydaitė 1986: 137), указанием вида предмета (Paulauskienė 1994). Обсуждая видовые определения, A. Valeckienė констатирует: «Поскольку видовые определения чаще всего обозначают какие-либо индивидуальные признаки, обобщённые для группы предметов, и вместе с определяемым словом выражают название этой группы, с такими местоименными прилагательными очень часто образуются термины, например термины языкознания». (Valeckienė 1957: 186). В LKG это утверждение повторяется, однако предварительно указывается, что местоименные прилагательные с определёнными определениями могут выражать название вида предметов (LKG 1965: 507). В DLKG также не упоминается ни о какой причинно-следственной связи или соотношении: лишь говорится, что выделительные местоименные прилагательные с определёнными определяемыми словами могут обозначать и вид предметов, и указывается, что с такими прилагательными часто образуются термины из различных научных областей (DLKG 1997: 174). Из таких формулировок, в отличие от нормативных работ, цитированных в подразделе 2.1, следовало бы, что не устанавливаются ни всеобщность обозначения вида, ни обязательность обозначения термина. С другой стороны, выделяя обозначение вида как подгруппу многоступенчатой классификации, косвенно предполагают возможность не обозначать вид. Ведь если видовое значение выделяется как подгруппа определительного значения (или его подгруппы — выделительного значения), то к подгруппе должны быть применимы закономерности группы. При обсуждении группы предусматриваются различные исключения, нейтрализация и случаи конкуренции NF с ИФ. Упоминается даже нейтрализация, непосредственно связанная с обозначением вида, — неупотребление ИФ прилагательных со специфическим значением. Поскольку обозначение вида — один из случаев употребления ИФ в целом, ему должны быть свойственны и общие тенденции к неупотреблению ИФ. Они обусловлены весомыми факторами, такими как исчезновение ИФ в диалектах и их выход из употребления в литературном языке, незначительное различие значений с NF (а следовательно, и малая значимость оппозиции); значит, далее оставалось бы предположить, что дальнейшее употребление ИФ BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 17 развитие обозначения вида употребления, как и подобное направление употребления этих форм в других значениях, должно вести к их исчезновению. Однако при применении многоступенчатой классификации выделяется и промежуточное звено, расположенное между определительным значением и обозначением вида, а именно выделительное значение. А. Валецкене (1957), указав, что выделительные определения выделяют предметы по лексическому значению прилагательного, различает выделительные и видовые определения. Правда, способы выделения для обеих этих подгрупп определений предусматриваются одинаковые: 1) выделение одного или нескольких предметов из множества других похожих на них предметов по сравнительно более высокой степени обозначаемого признака (Мать с старшей дочерью стирала; Новая соседка оказалась язвительной); 2) выделение предмета на фоне другого похожего предмета по какому-либо одному признаку, противоположному признаку этого другого предмета (Правое плечо чуть ниже; Новый староста лучше, чем старый); 3) выделение одного предмета из множества других предметов того же вида по какому-либо специфическому, индивидуальному признаку, который вообще не присущ всем предметам этого вида (Когда-то здесь было священное место, стоял жертвенник и горел вечный огонь; Мешки с дырочками оставь для зерна, а в гладкие насыпь репу). Точнее, способы выделения предметов перечисляются и иллюстрируются примерами в подразделе о выделительных определениях, а в подразделе о видовых определениях говорится лишь, что они определяют предметы теми же способами, что и выделительные определения, только вид реже обозначается первым способом, чаще всего третьим, и приводятся примеры видовых определений: 1) Чтобы пробежать несколько борозд, сразу посадил ранний картофель; Гайлюс лечится от хрипоты, от сильного кашля; 2) Большие ромашки — пустяк, маленькие (ромашки) пахнут; Нужно круглый наперсток; 3) Сладкий лук; Красный картофель не боится гнили; Красный клевер. Как видно, различие между примерами, иллюстрирующими выделительные и видовые определения, невелико; на это, как только что отмечалось, указывает и А. Валецкене. Если различие действительно невелико, то дальнейшая классификация позволила бы предположить, что обеим подвидам промежуточного значения — выделительным определениям и видовым определениям — должны быть свойственны одинаковые тенденции. Однако в других работах проводится граница между выделением и обозначением вида: в первом случае различие между ИФ и НФ невелико, его можно устранить интонацией и элементами контекста, поэтому во многих случаях для передачи одной и той же информации формы можно свободно выбирать, тогда как в терминологии ИФ — это другое: они имеют особое назначение — обозначать видовой признак предмета (Paulauskienė, Tarvydaitė 1986: 137). Получается, что обозначение вида важнее, чем выделительное значение, которое имеют местоименные формы, хотя А. Валецкене и указывает одинаковые способы выделения предметов по признаку как для выделительных, так и для видовых определений. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 18 Tokio skirtumo darymo priežasčių irgi galima ieškoti A. Valeckienės (1957) atliktame vartosenos tyrime. Remdamasi senaisiais raštais kalbininkė galiausiai padarė išvadą, kad rūšiniai pažyminiai yra tolesnės išskiriamųjų pažyminių raidos rezultatas – išskiriamoji reikšmė rutuliojosi apibendrinimo ir kartu stipresnės determinacijos linkme. Padaryta ir tokia išvada, kad apibrėžiamoji reikšmė dabartinėje kalboje tampa pagrindinė, o pabrėžiamoji nyksta. Nebent tai leistų paaiškinti rūšinės ypatybės žymėjimui teikiamą didesnę svarbą, o ir spėti, kad rūšies žymėjimas ĮF turbūt laikomas perspektyviu kalbos raidos polinkiu, todėl, šiaip jau ĮF funkcijoms dylant, jį kaip visuotinį principą linkstama perkelti į terminiją. Это предположение, по-видимому, подтверждают изменения в рекомендациях относительно использования ИФ в терминологии, заметные в работах Альдоны Паулаускене. В работе, подготовленной ею в соавторстве в 1986 г., вывод о терминологии сформулирован еще с некоторым сомнением: «В тех случаях, когда терминологическое назначение слова выражено явно, возможно, было бы лучше употреблять местоименную форму, но в других случаях, вероятно, следует признать свободную конкуренцию форм» (Paulauskienė, Taryvdaitė 1986: 138). Правда, в издании 1994 г., после перечисления значений местоименных прилагательных, установленных традиционной грамматикой, прилагательные, выражающие вид в терминологическом смысле, выделены как наименее подчиняющиеся общей тенденции не употреблять ИФ; однако добавлено и следующее: «Не обязательно быть терминологом, чтобы заметить тенденцию употреблять простую форму вместо местоименной» (Paulauskienė 1994: 224). Необходимость употребления ИФ в терминологии не определена. А в 2001 г. уже формулируется правило, не предусматривающее исключений: при образовании двухсловных терминов «нужно придерживаться правила: если прилагательное или какое-либо другое слово может иметь местоименную форму, то в терминологии уместна только местоименная форма, без каких-либо исключений» (Paulauskienė 2001: 204). Попытка обосновать правило указывает на то, что ИФ рекомендуются в терминологии уже не из-за их исконной способности обозначать вид, а из-за всех возможных значений: «Основное назначение образования местоименной формы — подчеркнуть, определить и выделить. Поэтому местоименные прилагательные или отоадъективные причастия очень подходят для терминологии, которой свойственны определенность и выделение среди других аналогичных явлений» (Paulauskienė 2001: 204). Такое утверждение также подтверждало бы, что, по-видимому, именно в терминологии усматривается перспектива оппозиции, которая в целом тяготеет к нейтрализации. Вместе с тем упоминается еще один критерий — нормализаторская традиция: «Такое образование терминов уже стало традиционным, узаконенным, кодифицированным, хотя и простая форма может обозначать вид» (Paulauskienė 2001: 204). Разумеется, предпринятая здесь попытка выяснить основания нормы является лишь интерпретацией автора этой статьи, поскольку сама норма обычно не аргументируется напрямую. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 19 Прямые аргументы можно найти, пожалуй, лишь в одной статье А. Кауликене. В ней указывается, что последовательное употребление ИФ «способствовало бы формированию системности терминов, которая обычно отражает связь соответствующих понятий. С другой стороны, можно было бы избежать варьирования, нежелательного в терминологических словарях» (Kaulakienė 1973: 30–31). Получается, что основанием нормы, устанавливающей обязательное обозначение термина, является стремление к системности. Насколько обоснован другой аргумент — что неупотребление ИФ в терминологических словарях противоречит уже сложившемуся употреблению местоименных прилагательных, — можно было бы оценить лишь после исследования употребления в тот период (около 1973 г.). В статье А. Кауликене предлагается применять этот принцип повсеместно, то есть обязательно обозначать ИФ термины с зависимым компонентом-прилагательным как в текстах, так и в терминологических собраниях. Следовательно, обозначение вида, которое в исследовательских работах в основном выявляется лишь как отчетливая тенденция употребления и прямо или косвенно связывается со случаями нейтрализации, в терминологии должно стать всеобщим принципом, каковым его и предполагают терминологические мотивы, а именно принцип системности терминов. Тем не менее в терминологических работах также возникают некоторые сомнения в необходимости ИФ. Так, К. Гайвенис (1975), впервые предпринявший более систематическое рассмотрение составных двухсловных терминов, среди возможных их грамматических конфигураций упоминал не только местоименные, но и простые формы (« (мешающий фактор, падающий источник). В другой статье он рассуждал о том, что на практике часто бывает нелегко определить, нужна ли термину ИФ, хотя в целом эти формы необходимы терминологии (Gaivenis 1995: 8). А Станис Кейнуѕ, отметив, что под влиянием терминологии местоименные формы чрезвычайно широко распространяются, вытесняя из употребления простые формы, прямо указал, что в терминологии они нужны не во всех случаях и тем более не всегда обязательны (Keinys 2004: 81). Однако вопрос о необходимости или необязательности ИФ отдельно в терминологических работах не рассматривается. Из приведенного обзора следует, что норма, на первый взгляд сформулированная ясно, двойственна. С одной стороны, устанавливается обязательность употребления ИФ в терминологии, однако даже если это положение обосновывается стремлением к системности, тенденцией развития ИФ к более сильной детерминации или какими-либо другими вескими аргументами, не усматриваемыми автором этой статьи, такую норму опровергает классификация значений, представленная не только в исследовательских, но и в нормативных работах. То, что обозначение вида считается подгруппой выделительного или определительного значения, позволяет предположить, что этой подгруппе должны быть присущи тенденции семантической группы, для которой предусматриваются различные исключения и случаи нейтрализации, а также в целом приводятся факторы, достаточно веские для неупотребления ИФ. С другой стороны, возможность не употреблять ИФ предусматривается и исключением, непосредственно связанным с обозначением вида (черный и белый хлеб), а также большинством кратко BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 20 Формулировки, приводимые при рассмотрении этой семантической подгруппы, указывали бы на то, что в качестве показателя вида ИФ должна быть достаточно факультативной. Поэтому можно усмотреть двойственную норму — требующую обязательного обозначения термина с помощью ИФ и предусматривающую такое обозначение как в целом факультативное. Таких неясностей не возникало бы, если бы в нормативных работах чётко определялось соотношение обозначения вида и терминологического употребления, однако это не так. Из некоторых работ можно заключить, что обозначение вида с помощью ИФ и термин отождествляются. В советах по языковой практике (1976) среди случаев употребления местоименных слов упоминалось обозначение видового признака предмета, но оно иллюстрировалось такими примерами, как поваренная соль, короткие волны, швейная, молотильная, резальная машина, комбикорм и др. (KPP 1976: 114). В одном учебном издании сначала говорится, что с помощью местоименных прилагательных образуются термины различных областей науки (кража со взломом, общественный порядок, общий порядок предъявления иска, свободная экономическая зона), а при перечислении наиболее характерных случаев употребления местоименных прилагательных упоминается уже только употребление ИФ для обозначения видового признака предмета и приводятся аналогичные примеры, например: отдельное определение, радиоактивные вещества, малый бизнес, государственное управление (Kunevičienė 2003: 146). Правда, в «Советах по языку», устанавливающих современные нормы морфологии, можно усмотреть различие: в них обязательное обозначение вида в терминах предлагается как правило, а как исключение (чёрный хлеб и т. п.) указывается исключение, характерное для обозначения вида в целом (KP 2002: 26). Однако в DLKG, также являющейся изданием, устанавливающим современные нормы морфологии, на основании такого исключения делается вывод, что простые формы некоторых прилагательных закрепились и в терминообразовании. Если присущая ИФ возможность обозначать вид действительно используется лишь как основание нормы, предписываемой для терминов, и при этом из-за предъявляемого терминологией требования системности этот принцип применяется всеобщим образом, то исключения из правила обозначения вида не должны распространяться на терминологию. Таким образом, если норма обязательного употребления ИФ в терминологии чем-либо и обосновывается, то это основание недостаточно ясно и даже в нормативных работах трактуется неоднозначно. Неясность основания, отсутствие его объяснения либо указание при объяснении различных критериев, а также возможность интерпретации, создаваемая классификацией значений ИФ, должны затруднять оценку соответствия узуса норме, которая могла бы иметь определённое основание. 3. ТЕНДЕНЦИИ УПОТРЕБЛЕНИЯ В СВЯЗНЫХ ТЕКСТАХ Чтобы констатировать несоответствие узуса норме, считающей ИФ обязательным показателем термина, достаточно было бы обратиться к любому размещённому в интернете научному экономическому журналу. Однако сразу BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 21 следует упомянуть и одно существенное ограничение, определяющее этот узус: в нём явно недостаточно соблюдаются языковые нормы или же они вовсе не соблюдаются. Однако качество языка статей, опубликованных в одном и том же издании или даже в одном и том же его номере, различается. Это позволяет предположить, что в изданиях нет языковых редакторов, забота о редактировании возлагается на самих авторов, а они по своему усмотрению обращаются к языковым редакторам разной квалификации либо полагаются на собственные знания языка. Язык многих периодических изданий по экономике в большей или меньшей степени также не соответствует языковым нормам, поэтому выбрать примеры идеального узуса невозможно. С другой стороны, такой реальный узус имеет и одно преимущество — он лучше выявляет неясности, возникающие у носителей языка. С учётом всех этих обстоятельств выбран следующий подход к отбору текстов: научные статьи, в которых не соблюдаются самые общие языковые нормы, исключаются, а проявляющиеся в остальных закономерности неупотребления ИФ анализируются. Всего отобрано 60 публикаций, вышедших в 2006–2016 гг. 3.1. Неясности критерия и семантической границы Считать все случаи варьирования формы зависимого компонента словосочетания в тексте нарушением нормы было бы необоснованно, поскольку это предусмотрено в нормативных работах. На основе одного словосочетания может реализоваться общая оппозиция NF и ИФ, которую в грамматиках связывают с характерным для ИФ определительным значением или категорией определённости. В DLKG указывается, что ИФ прилагательных образуют категорию определённости в соотношении с простыми формами следующим образом: ИФ обозначают признак предмета и одновременно указывают, что этот предмет известен, тогда как простые формы лишь обозначают признак предмета (DLKG 1997: 174). Правда, такая оппозиция, как уже стало ясно из работ А. Валицкене и классификации значений, приводимой в LKG и DLKG, позволяет указывать на известный предмет разными способами — выделять его (выделительное значение), указывать на известный заранее его признак (указательное значение) и обозначать вид предмета. Таким образом, эта оппозиция предполагает, что и при обозначении вида предмет будет представлен как известный, однако она не исключает, что в том же тексте предмет может быть представлен как неизвестный, просто обладающий тем или иным признаком. Научные тексты благоприятны для реализации такой оппозиции, предусмотренной не только нормативными работами, но и грамматической системой языка. Ведь в них понятия часто определяются и разъясняются, а определение или разъяснение понятия служит признаком того, что предмет известен. Однако при определении или разъяснении этих понятий могут упоминаться и признаки, послужившие основанием для образования термина, обозначающего понятие. Это видно и из одной научной статьи BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 22 представляются общие обзоры истории рынка: Европейская интеграция прежде всего связана с созданием и совершенствованием рынка (Miniokas, 2003), поэтому в 1986 г. в Едином европейском акте говорилось о создании общего рынка. В то время еще отчетливее проявилась необходимость создать единый рынок, на котором государственные границы не препятствовали бы экономической деятельности. Единый рынок определяется как такая форма экономической интеграции государств, для которой характерно свободное движение товаров, капитала и лиц (Vilpišauskas, 2003)3 (EVAP 2007 1(8): 101). В первых двух случаях употребления словосочетания единый рынок как раз указывается такое общее свойство, которое, как становится ясно из третьего случая употребления, уже становится основой термина, обозначающего понятие. Описывая этот случай в терминах рассмотренных формулировок нормы, можно утверждать, что свойство, названное словосочетанием единый рынок, дважды упоминается как обычное, а в третий раз — уже как выделяющее предмет. Применяя другие формулировки, представленные в нормирующих трудах, свойство, выражаемое ИФ, можно было бы назвать уже не случайным или временным, а постоянным, существенным. При использовании критерия классификации значений ИФ словосочетание единый рынок пришлось бы считать случаем обозначения вида. Таким образом, какой бы критерий различения ИФ и НФ, упоминаемый в нормирующих трудах, ни применялся в данном случае, все они предполагали бы употребление ИФ в третьем случае и совпадали бы. Однако в других случаях вопрос о критерии становится затруднительным. Прежде всего такие неясности вызывает контекст, в котором классифицируются объекты или явления либо просто упоминаются их виды. При выделении или упоминании видов предметов, как предполагают способы выделения предметов, связанные с обозначением видового признака, должны указываться предметы, выделяемые по признакам, противоположным признакам других предметов или отличающимся спецификой; следовательно, должна употребляться ИФ. В узусе встречаются такие случаи, например: Залоговое имущество может подразделяться на недвижимое и движимое (T 2005 3(32): 17); Согласно экономической классификации государственные расходы подразделяются на обычные и чрезвычайные расходы (EVAP 2015 2(37): 7); Обучение в данном контексте рассматривается широко, включая как формальное, так и неформальное, а также самостоятельное обучение (VPA 2011 4(10): 634); Добровольная миграция включает такие типы миграции: временную, циркулярную, постоянную, туристическую и сезонную (VPA 2014 1(13): 154). Однако нередко встречаются и случаи употребления НФ, например: Эти средства используются для согласования видений заинтересованных сторон двух уровней: местного уровня (так называемая «горизонтальная координация») и правительственного уровня («вертикальная координация») (VPA 2013 4(12): 596). Названия понятий, выраженные выделенными в предложении словосочетаниями, образованы на основе противопоставления признаков предметов; следовательно, согласно критерию выражения вида, адъективные компоненты этих словосочетаний должны употребляться 3 Язык иллюстративных предложений не редактировался. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 23 ĮF. Rūšies reiškimo kriterijus ĮF skatintų vartoti ir sakiniuose Regioninės politikos tikslas – plėtoti regionų materialų ir nematerialų turtą bei potencialą (VPA 2013 1(12): 65), Tai formalus ir neformalus verslumo švietimas, mokymai, taip pat kitos verslo vadybos mokomosios programos (VPA 2012 2(11): 223) paryškintus būdvardžius, juolab nurodyti rūšį sakinyje Migracija diferencijuojama ir pagal organizacinį pobūdį į organizuotą ir institucionalizuotą, savarankišką ir kt. (VPA 2014 1(13): 153), nes čia vartojamas veiksmažodis diferencijuoti, kuris sudaro sąlygas vardyti rūšinius vienetus. Tačiau, jei taikomas būtent rūšies žymėjimo, o ne besąlyginio ĮF vartojimo terminuose kriterijus, tai čia kaip tik gali būti tas su rūšies žymėjimu ar apskritai su ĮF vartojimu siejamas neutralizacijos atvejis, kai ĮF nevartojama dėl to, kad daiktus pakankamai išskiria specifinės pažymimųjų žodžių reikšmės, rūšinės priešpriešos, pagaliau semantinis kontekstas ir sintaksinės aplinkybės, kurios neleidžia susidaryti dviprasmybei tarp paprastos ir išskiriamosios ypatybės žymėjimo. Если обратиться к другому критерию, упоминаемому в нормирующих трудах, — противопоставлению временного признака понятия постоянному видовому признаку, — то и в этих случаях, вероятно, вполне оправданным стало бы употребление НФ. Ведь признаки понятий могут пониматься не как постоянные видовые, а как временные. И действительно, в узусе заметна тенденция при классификации объектов на уже известные, устоявшиеся виды предметов, такие как движимое и недвижимое имущество, употреблять ИФ регулярнее, а при выделении новых видов, представляемых лишь в той или иной статье, варьировать формы шире. Часто предпочитают НФ, и даже глаголы различать, подразделять, дифференцировать, сортировать, группировать, как видно из примеров, не препятствуют ее выбору. В предложениях Таким образом, всех жителей можно рассматривать как человеческие ресурсы, разделяя их лишь на реальных (трудоспособного возраста, экономически активных) и потенциальных (моложе трудоспособного возраста, неработающих, пенсионеров, которых можно привлечь к различным видам труда) (T 2008 3(44): 2), Поэтому целесообразно разделить всех инвесторов на три группы: консервативных, рациональных и агрессивных (EVAP 2007 1(8) 52), — добавляется и то, что такие словосочетания, в которых пропущено главное слово, трудно считать терминами. Таким образом, рассматриваемые неясности могут возникать из-за неопределенности критерия, применяемого в терминологии, или косвенного предположения о нескольких критериях; однако даже при использовании критерия безусловного обозначения термина, выдвинутого в статье A. Kaulakienė и представленного во многих нормирующих трудах, согласно которому термины в тексте всегда должны обозначаться ИФ, в этих случаях также возникали бы подобные неясности. И в других случаях в текстах складываются обстоятельства, вызывающие неясности, ставящие вопрос о критерии и даже выявляющие определенное противоречие между критериями. Например, в тексте о BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 24 понятие устойчивого развития сначала обсуждается, а прилагательный компонент обозначающего его термина последовательно употребляется в определённой форме, например: Но если устойчивое развитие будем считать политикой, то её осуществление зависит от значимости и роли учреждений, их компетенции; очевидно, что устойчивое развитие связано с демократией, правами человека и практикой эффективного управления (Dumitrache 2013) (MLA 2015 2(7): 190). Однако такая последовательность не сохраняется в некоторых предложениях, например: Устойчивое развитие невозможно обеспечить, не привлекая к этой деятельности предприятия; Предприятия устойчивого развития могут добиваться, используя несколько моделей (MLA 2015 2(7): 192). В этих случаях употреблению определённой формы, вероятно, препятствует значение глагола, выступающего смысловой частью составного сказуемого 4, — искомому объекту не свойственна определённость. Согласно классификации, приводимой в грамматических работах, обозначение видового признака само по себе должно было бы обусловить и определённость, тогда как создаваемому объекту определённость не свойственна; вероятно, поэтому даже при выборе для термина определённой формы и довольно последовательном следовании этому принципу в таких случаях делают исключение — употребляют неопределённую форму. Эти исключения, отчасти обусловленные связью главного компонента словосочетания с глаголами создавать, создаваться, возникать, появляться, осуществлять, стремиться и т. п., встречаются и в других изданиях, например: Главный вопрос — как мы можем создать устойчивое общество или устойчивое развитие? (TE 2008 1(2): 37); Глобалисты (гиперглобалисты) определяют глобализацию как новую эпоху в истории человечества, в которой возникает единый глобальный рынок с глобальной конкуренцией в качестве двигателя прогресса (VSE 2011 3(12): 205); Административный человек <...>, хотя и не может достичь абсолютной рациональности, всё же стремится к ней (VPA 2012 2(11): 324). Выбору неопределённой формы, вероятно, способствуют и глаголы использовать, измерять, поскольку с ними употребляется не устойчивое словосочетание, а выражение, обозначающее объект, обладающий определённым свойством, например: Наборы показателей такого рода <...> плохо применимы при измерении устойчивого развития на предприятии (MLA 2015 2(7): 193); Иными словами, использование нематериальных активов не уменьшает количество и объём самих активов (VSE 2014 2(4): 214). Тем не менее прилагательные компоненты словосочетаний с неопределённой формой употребляются не только в таких исключительных случаях, но и тогда, когда они могут быть лишь составной частью термина, поскольку словосочетание называет понятие или непосредственно связано с концепцией, например: Это позволяет заключить, что понятие устойчивого развития многогранно и комплексно (MLA 2015 2(7): 190); Концепция устойчивого предприятия тесно связана с концепцией устойчивого развития⟧⟧. Слово «samprata» переведено как «концепция» (MLA 2015 2(7): 192). Употребление неопределённой формы в словосочетаниях, называющих классифицируемые объекты, можно было бы также объяснить результатом применения критерия временного или постоянного характера признака понятия; некоторые случаи, возможно, можно было бы считать констатацией признаков, однако когда классифицированные 4 DLKG tokie tariniai laikomi prijungiamaisiais žodžių junginiais (DLKG 1997: 508–509). BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 25 Когда объекты определены, уже очевидно, что свойство приписывается им как постоянное, как существенное и как отличающее данный предмет от других предметов, что обозначаемый предмет известен, что обозначается определённый вид и что словосочетание называет понятие, то есть является термином. Следовательно, какой бы критерий ни применялся, все они совпали бы, и следовало бы употреблять ИФ. Тем не менее эта форма выбирается не всегда, например: Согласно деятельности фонды делятся на открытого и закрытого типа фонды. Открытые инвестиционные фонды не имеют установленного срока деятельности. <...> Закрытые инвестиционные фонды имеют установленный срок деятельности (VSE 2011 1(1): 118); Активное управление инвестициями – это такой способ управления, при котором инвестиционные решения принимаются на основе прогнозирования будущих тенденций. Пассивное управление инвестициями – это такой способ управления, который направлен на то, чтобы характеристики доходности и риска инвестиций соответствовали доходности и риску определённого сегмента рынка или индекса (VSE 2011 1(1): 118); В научной литературе современные бизнес-группы подразделяются на обладающие вертикальными и горизонтальными организационными структурами. Вертикальным организационным структурам бизнес-групп свойственно то, что они ориентированы на отношения между поставщиками и производителями, то есть представляют собой «совокупность компаний, связанных отношениями между поставщиками и производителями», тогда как горизонтальные – это «связанные компании в разных отраслях промышленности, по своей структуре похожие на конгломераты» (Lamin, 2007) (VSE 2012 2(2): 68). В некоторых случаях, по-видимому, пытаются провести различие: при обозначении понятия в прилагательном компоненте словосочетания употребляется ИФ, а при обозначении объекта, особенно зависящего от таких глаголов, как измерять, выбирается НФ, например: Для достижения цели прежде всего была рассмотрена концепция устойчивого развития проблематика, трактовка измерений и уровни реализации, поскольку лишь выяснив суть самой концепции, можно поставить конкретные устойчивого развития задачи и предусмотреть меры по их реализации (MLA 2015 2(7): 190); Изучая нематериальные активы, исследователи сталкиваются с нематериальных активов проблемами идентификации, измерения и оценки (VSE 2014 2(4): 214–215). Здесь можно было бы предположить, что проводится различие между словосочетанием с предметным значением и термином, обозначающим понятие, однако в тех же текстах встречаются и противоположные случаи, например: Труднообъяснимый рост производительности во второй половине XX века считается исследований нематериальных активов началом области. Тем не менее значительный рост производительности в тот период объяснялся более качественными человеческими ресурсами и технологическим прогрессом, конкретно ещё не связываясь с нематериальными активами (VSE 2014 2(4): 214–215). А такие случаи свидетельствовали бы уже не о закономерных исключениях, а о том, что, вероятно, ни один из критериев, упоминаемых в нормативных трудах, не известен либо неясна граница между указанием отличительного и обычного свойства, называнием постоянного и временного свойства, а тем более между обозначением видового свойства и термина. Вероятно, поэтому BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 26 В рассматриваемом употреблении встречается также немало примеров, которые можно было бы связать не с какими-либо закономерностями или факторами, а разве что с отмеченным А. Паулаускене отсутствием языкового слуха, нечувствительностью к местоименным формам прилагательных, например: Переходная экономика сегодня понимается как переход от централизованного управления рынком к свободному рынку. Многие страны, стремящиеся перейти к свободной экономике, перешли от свободной экономики к регулируемой. <...> Переход к свободному рынку начинается с приватизации, поскольку в ходе приватизации появляется возможность иметь собственное имущество (VSE 2012 1(2): 62); В странах с примитивной экономикой основную часть инвестиций составляют реальные инвестиции (инвестиции в физические активы), а в современной экономической системе — финансовые инвестиции. Реальные активы отражают экономическое богатство страны, тогда как финансовые активы представляют собой права на реальные активы (Bodie, Kane, 2008). Развитие институтов финансового инвестирования в значительной степени влияет на рост реальных инвестиций, и обычно эти две формы дополняют, а не конкурируют друг с другом (EV 2010 15: 178). Aptartieji atvejai daugiausia sietini su neaiškumais, vartosenoje galinčiais kilti dėl kriterijaus neapibrėžtumo ar kriterijų painiojimo, tačiau moksliniai straipsniai atskleidžia ir tokių ĮF nevartojimo faktų, kurie labiausiai galėtų būti siejami su semantinės ribos, skiriančios ĮF nuo NF, neryškumu ir atitinkamai – su sunkumais ją nustatyti. Pavyzdžiui, iš toliau pateikiamo konteksto matyti, kad daugeliu atvejų būdvardžiai materialus, -i; nematerialus, -i veikiau apibūdina daiktą, nei nurodo išskiriamąją daikto ypatybę ar žymi rūšį, o tokiame kontekste ir žodžių junginys materialus turtas, kuris šiaip jau yra įsigalėjęs kaip terminas, mažai kuo nuo jų tesiskiria, pvz.: Prekyba tradiciškai suvokiama kaip prekyba materialiomis, turinčiomis fizinį pavidalą, prekėmis (materialiais daiktais), išskyrus elektros energiją, vandenį ir dujas, kai jie nėra paruošti parduoti riboto tūrio arba nustatyto kiekio. Europos Sąjungos Tarybos direktyva (2006) „Dėl pridėtinės vertės mokesčio bendros sistemos“ „prekę“ apibrėžia kaip materialų turtą. Pagal šią direktyvą „prekė – bet koks daiktas“. Tačiau taip pat pažymėtina, kad JAV ir Japonija prekių kategorijai priskiria ir nematerialios kilmės prekes. Nematerialios kilmės prekių (angl. digital goods) pardavimo veiklą prekybos įmonės pradėjo verstis tada, kai atsirado galimybė parduoti (t. y. užsakyti ir pateikti) prekes internetu. Nematerialaus pavidalo prekėmis tapo iki tol tradicinėje prekyboje materialų pavidalą turėjusios prekės (tokių prekių pavyzdžiais gali būti muzika, žaidimai, knygos) (Diorio, 2001). Pagrindinis skirtumas, kad Europos Sąjungoje nematerialios kilmės prekės vis dėlto priskiriamos paslaugų kategorijai (VSE 2013 2(3): 235). Ypač dažnas būdvardžių formalus, -i; neformalus, -i; legalus, -i; nelegalus, -i; oficialus, -i; neoficialus, -i NF BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 27 vartojimas irgi turbūt atspindi semantinės ribos neryškumą, tampantį neaiškumu vartosenai, pvz.: Tampant sudėtingiems ir mažiau apibrėžtiems valstybės ir visuomenės ryšiams, formalios ir neformalios šios sąveikos priemonės tampa lankstesnės ir universalesnės (VPA 2013 3(12): 381); Nelegalų darbą kontroliuojančių institucijų statistinė informacija atskleidžia, kad nelegalaus darbo mastai pastaruoju metu didėja. 2012 m. nelegalaus darbo atvejų užfiksuota tris kartus daugiau nei 2011 m. per tą patį laikotarpį; Nelegalus darbas dažnai įvardijamas skirtingais pavadinimais. Tokios sąvokos kaip „juodasis darbas“, „nedeklaruojamas darbas“, „neoficialus užimtumas“, „neoficialus darbas“, „paslėptas nedarbas“ ir daugelis kitų pavadinimų yra vartojami apibūdinti šį paradoksalų reiškinį (VPA 2014 4(13): 660); B. Martinkus ir kt. mano, kad viena iš priežasčių, kodėl atsiranda nelegalaus darbo reiškinys, yra oficialaus darbo neradimas (VPA 2014 4(13): 661); Taip pat nereikia pamiršti, kad bet kokius duomenis vienam gyventojui šiose šalyse gali iškreipti migracija, kuri oficialioje statistikoje fiksuojama pavėluotai (MLA 2010 2(2) 15). Небольшая разница в значении есть и между словосочетаниями открытая экономика и открытая экономика, общий рынок и общий рынок, свободная торговля и свободная торговля, свободный рынок и свободный рынок, смешанная экономика и смешанная экономика, совершенная конкуренция и совершенная конкуренция и т. п. Даже если в словари экономических терминов их обычно включают в местоименной форме, в употреблении особенно часто встречается неместоименная форма. Судя по контекстам, закреплению местоименных форм этих словосочетаний, вероятно, мешает то, что они ближе к словосочетаниям, обозначающим обычный признак предмета. Например, к случаям констатации обычного признака можно отнести словосочетания в таких предложениях: Специализация и свободный обмен создают условия для инноваций, повышения эффективности и благосостояния всех участвующих сторон (ŽŪM 2009 3–4(16): 185); Процесс перехода к свободному рынку должен был оправдать ожидания населения относительно достижения уровня жизни западноевропейских стран (VSE 2016 2(1): 63); Если бы совершенная конкуренция существовала в реальном мире, стратегии, направленные на позиционирование на рынке, были бы неэффективны (MLA 2009 3(1): 35); Сдерживание влияния пяти конкурентных сил и применение общих стратегий обоснованы в рыночных структурах несовершенной конкуренции: открытой монополии, монополистической конкуренции и олигополии (MLA 2009 3(1): 36–37). Разумеется, в этих случаях, по крайней мере в некоторых из них, контекст позволял бы использовать и местоименную форму, однако разница в значении была бы незначительной, а местоименные формы длиннее. С другой стороны, в тех же текстах часто возникают обстоятельства, при которых, казалось бы, уместнее словосочетание, обозначающее обычный признак, например: Модель ваучерного финансирования внедряет свободную конкуренцию в секторе высшего образования (VPA 2012 2(11): 269); Свободная торговля особенно важна для таких небольших и открытых экономик, как Литва (ŽŪM 2009 3–4(16): 185). BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 28 Тем не менее сущность термина предъявляет требование к его единообразию, включая и формальное выражение, и именно это требование может побуждать во всех случаях употреблять в тексте словосочетание с единообразным формальным выражением. Все эти неясности, возникающие при употреблении, небольшое различие в значении между ĮF и NF, а также требование единообразия формы термина могут стать стимулом к унификации формы — тенденции, противоположной варьированию формы. В рассматриваемом употреблении встречаются примеры, когда в тексте единообразное формальное выражение, а именно NF, выбирается не только для обозначения простого признака, но и при явном обозначении понятия словосочетанием и его соотнесении с концепцией, пониманием или методом, например: В научных трудах весьма по-разному понимается и определяется устойчивое развитие. <...> В разных странах анализируются устойчивого развития теоретические и практические аспекты (TE 2008 1(2): 37); Подводя итог, можно утверждать, что эффект масштаба показывает возможности сочетания элементов планового централизованного и рыночного хозяйства в смешанной экономической системе, а анализ представленной конкурентоспособной смешанной экономической системы (хозяйственной) модели не только подтверждает это, но и выявляет предпосылки конкурентных преимуществ частного бизнеса (EV 2009 14: 854); При переоценке имущества справедливая стоимость должна определяться по активному рынку. Активный рынок — рынок, на котором актив соответствует указанным условиям (EVAP 2013 4(32): 13). NF более универсальна — она подходит для таких обстоятельств, когда контекст в большей степени побуждает или, по крайней мере, позволяет выбрать констатацию признака. С другой стороны, если понятие, обозначаемое словосочетанием, определяется, разъясняется или классифицируется в данном тексте, если сочетание прилагательного и существительного употребляется для обозначения понимания, теории, концепции или метода, уже одно это позволяет распознать его как термин. Дополнительный морфологический показатель становится излишним. Кроме того, статус словосочетания как термина обозначается и частым его повторением в тексте. Таким образом, возможность возникновения двусмысленности в научных текстах практически исключается, тем более что, как видно, во многих случаях ĮF и NF различаются незначительно по значению. 3.2. Фактор происхождения слова Некоторые примеры рассматриваемого употребления показывают, что литовские и международные слова в нём представлены несколько по-разному, хотя такая разграничительная линия не проводится ни в одном нормативном издании. Правда, о нерегулярном употреблении ĮF с иноязычными словами кратко упоминается в одном источнике (Paulauskienė, Tarvydaitė 1986: 139). Неодинаковую оценку слов литовского и нелитовского происхождения прежде всего показывают случаи, когда оба слова оказываются в словосочетании, компоненты которого связаны равноправной синтаксической связью, BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 29 но одно употреблено в форме ĮF, а другое — NF, например: Нетрадиционно стали оценивать и принципы государственно-частного партнёрства, их содержание и значение в ориентированном на результат управлении культурой. В конце XV века заметно усиливаются отношения, основанные на моделях бизнеса государственного и частного секторов. Однако при анализе проблемных аспектов управления культурой можно выделить усилия по обеспечению эффективности государственно-частного партнёрства (VPP) в сфере культуры (VPA 2010 32: 62); Теории абсолютного и сравнительного преимущества бросили вызов меркантилизму (ŽŪM 2009: 3–4(16): 185); Ликвидность предприятия можно оценивать по-разному, однако чаще всего применяются следующие показатели: текущая ликвидность, критическая ликвидность, абсолютная ликвидность и чистый оборотный капитал предприятия (MLA 2016 2(8): 193). Тем более что формы литовского и международного слова различаются и тогда, когда они не связаны в предложении непосредственной синтаксической связью, например: Сторонники меньшего государственного сектора придерживаются мнения, что большая доля государственных расходов в валовом внутреннем продукте вредит экономике и её развитию, поскольку государство переводит дополнительные ресурсы из эффективного сектора экономики, к которому относится частный сектор, в государственный сектор (EVAP 2015 2(37): 7); Страна имеет сравнительное преимущество, если она может производить продукцию (товары) относительно дешевле, то есть с меньшими альтернативными издержками, чем её торговый партнёр, и свободно торговать ею (ŽŪM 2009: 3–4(16): 185). Apskritai tokie nelietuviškos kilmės būdvardžiai kaip absoliutus, –i; efektyvus, –i; maksimalus, –i; minimalus, –i; modernus, –i; nominalus, –i; optimalus, –i; potencialus, –i; privatus, –i; racionalus, –i, realus, –i šio tyrimo objektu pasirinktuose moksliniuose straipsniuose dažniausiai vartojami NF, pvz.: Šie svarstymai reikšmingi apskaičiuojant minimalias kapitalo sąnaudas, t. y. siekiant maksimalios įmonės vertės ir kartu racionalios kapitalo struktūros (EVAP 2011 2(22): 88); Iš visų neoklasikinių modelių, skaidomų pagal tobulos ir netobulos kapitalo rinkos veiksnius, esant tobulos kapitalo rinkos prielaidoms, labiausiai paminėtinos optimalios kapitalo struktūros tezės yra optimalaus įsiskolinimo laipsnio teorija ir kapitalo struktūros nustatymas pagal Modigliani ir Miller (1958) teoremą (EVAP 2008 4(13): 76); Krizė – tai žemiausia potencialaus nacionalinio produkto atžvilgiu ekonominio ciklo stadija (MLA 2016 2(8): 163); Lietuvos ekonomika buvo viena sparčiausiai augančių pasaulyje, nes realus BVP augimas siekė net 10,3 proc. (EVAP 2009 1(14): 169); Primityvios ekonomikos šalyse didžiąją investicijų dalį sudaro realios investicijos (investicijos į fizinį turtą), o šiuolaikinėje ekonominėje sistemoje – finansinės investicijos (EV 2010 15: 178); Čia skiriamas: realus kapitalas – mašinos, pastatai, įrengimai, nominalus kapitalas – piniginis (EVAP 2008 4(13): 72). BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 30 В этих случаях на выбор наиболее активно влияют и факторы, побуждающие выбирать литовские прилагательные в NF: близость таких словосочетаний к словосочетаниям, обозначающим признак; часто складывающиеся в тексте обстоятельства, при которых можно указать как признак предмета, так и употребить термин; незначительное различие между ĮF и NF или трудность разграничения этой семантической границы; неясное основание и критерий использования ĮF в терминологии. Всё это уже прояснилось в подразделе 3.1 при упоминании слов formalus, -i; neformalus, -i; legalus, -i; nelegalus, -i; materialus, -i; nematerialus, -i; oficialus, -i; neoficialus, -i и тенденций их употребления. Однако в NF все эти и другие интернациональные слова употребляются и тогда, когда их можно считать лишь составной частью термина, поскольку такими словосочетаниями обозначаются теории, методы, концепции, гипотезы и даже термины, например: Теория современного портфеля получила значительное влияние благодаря работам H. Markowitz, ориентированным на поиск эффективного портфеля. H. Markowitz первым предложил термин эффективный портфель. Эффективный портфель определяется как портфель с наименьшим риском при заданной доходности либо с наибольшей доходностью при заданном уровне риска (EVAP 2007 1(8): 52); Другая теория структурного подхода к конкуренции — гипотеза эффективной структуры — утверждает, что положительная связь между прибыльностью и концентрацией рынка возникает не вследствие рыночной власти (TE 2008 1(2): 103); Теория кумулятивной причинности подчёркивает обратное воздействие миграции как на мотивацию человека, так и на социальные и экономические структуры (VSE 2013 1(3): 110). При классификации объектов или явлений и обозначении их видов интернациональные слова, уже довольно прочно вошедшие в терминологию в качестве зависимых компонентов, также часто употребляются в NF, например: Вполне обоснованно VKC, оценивая экономическую деятельность лесных управлений, применяет не номинальную цену, а метод дисконтированных денежных потоков (ŽŪM 2016 2(23): 89); Зависимость уровня затрат от объёма производства определяет горизонтальные и вертикальные границы роста предприятия. Под горизонтальной границей понимается двоякое: объём производства одного продукта <...> и разнообразие товаров в пределах одного предприятия <...>. Вертикальная граница связана не только с внутренней, но и с внешней экономией от масштаба (TE 2007 2(1): 32); По словам Ferreiro и др. (2009), производительные государственные расходы определяются как расходы, дополняющие производство частного сектора и создающие положительный внешний эффект для предприятий частного сектора, положительно влияя на предельную производительность капитала и труда. Непроизводительные расходы также создают благосостояние в стране, однако их воздействие нередко сдерживает экономический рост (EVAP 2015 2(37): 11); P. Sanchez, J. E. Ricart (2010) представили две конфигурации бизнес-моделей, которые могут применяться на рынках, генерирующих низкие доходы: 1. Изолированные бизнес-модели, основанные на стратегии эксплуатации, для достижения BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 31 эффективности используются собственные ресурсы и возможности предприятия. 2. Интерактивные бизнес-модели, основанные на стратегии исследования (англ. exploration) (TE 2016 1(10): 179). Выбор ĮF для слов maksimalus, -i; minimalus, -i; optimalus, -i может стимулировать и такой фактор, как нейтрализация, упоминаемая не только в исследовательских, но и в нормативных работах. Правда, в них говорится лишь о том, что наблюдается тенденция не употреблять ĮF превосходной степени литовских прилагательных, и это непосредственно не связывается с терминологией. Однако, как было показано, возможность косвенной связи предполагает классификация значений ĮF, приводимая в грамматиках, а также неопределённость соотношения между обозначением видового признака и термином. В употреблении это может интерпретироваться как возможность не обозначать морфологическим показателем также иноязычные соответствия прилагательных превосходной степени. В рассматриваемом употреблении встречаются и случаи, когда литовские прилагательные превосходной степени, входящие в состав термина, не маркируются, например: Вектор параметров β оценивается по максимальному правдоподобию (MLA 2016 2(8): 194); Для оценки параметров каждого уравнения (эконометрической модели) использован метод наименьших квадратов (MTS 2010 2(23): 54). ĮF часто не употребляются и другие прилагательные иноязычного происхождения, например: Лица, работающие по индивидуальной деятельности, уплачивают взносы VSD и PSD в 1,5 раза больше (EVAP 2015 2(37): 27); Наименее важным считается недостаток поддержки руководителей и поощрения внедрения инновационных изменений в организации (EVAP 2013 3(31): 29); Глобальная экономика и международная открытость приводят к тому, что нет ни одного развитого государства, которое не провозгласило бы повышение конкурентоспособности одним из основных приоритетов своей экономической политики (EVAP 2015 2(37): 39); Из этого определения можно ясно понять влияние краткосрочных активов, денежных потоков, ликвидных активов на размер активов и стоимость предприятия (MLA 2016 2(8): 194); Две другие статистически значимые фиктивные переменные были предназначены для включения финансового кризиса 2008 года в модель (TE 2012 2(6): 183); Теоретические исследования рациональной структуры капитала позволяют выделить в современной теории финансирования две элементарные области исследований (EVAP 2008 4(13): 73); Тогда уже заметно бездействие фундаментальных факторов, и становится актуальным понимание причин ожиданий и поведения будущих потребителей (VSE 2012 1(2): 66). В экономическую терминологию многие интернациональные слова попадают при переводе терминов с английского языка, в котором ĮF не употребляется. Это прежде всего могло бы побудить связывать наблюдаемую и в связных текстах тенденцию не употреблять ĮF интернациональных слов с прямым переводом, то есть с влиянием английского языка. Однако этот фактор, вероятнее всего, действует в сочетании со всеми упомянутыми до сих пор факторами. NF к тому же универсальнее и короче. Особенно важным фактором может быть то, что интернациональное слово в научном тексте часто ассоциируется с термином и именно оно может выполнять ту функцию, которую BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 32 в нормативных работах выделяют ИФ, то есть чтобы обозначить термин. С другой стороны, заимствованные слова чаще всего имеют также специфическое лексическое значение. При незначительном различии в значении между НФ и ИФ неоднозначность не возникает. Как показывают рассмотренные случаи, действительно складываются такие обстоятельства, когда можно обозначить как обычный, так и выделительный признак предмета, как временный, так и постоянный. А если словосочетание с таким зависимым компонентом постоянно повторяется и (или) обозначаемое им понятие определяется или классифицируется в данном тексте, то морфологический показатель, устанавливаемый нормативными работами, — ИФ — в научных текстах может оказаться просто избыточным. 3.3. Неупотребление причастных местоименных форм В рассматриваемом употреблении заметна тенденция не использовать не только адъективные, но и причастные ИФ, особенно образованные от интернациональных слов. Видно, что их склонны не использовать, когда причастие, особенно прошедшего времени, обозначает признак, возникающий в результате пассивного действия и обобщаемый как характерное свойство предмета (дисконтированные денежные потоки, фиксированная процентная ставка, консолидированный бюджет, квалифицированный труд, квалифицированный работник, квалифицированная рабочая сила, монополизированный рынок, обеспеченные облигации, сбалансированный рост, сбалансированный бюджет, заинтересованное лицо, срочный договор и др.), например: Консолидированного бюджета структура представлена на рисунке 1 (MLA 2014 1(6): 51); В Европейском союзе наиболее широко на практике применяется фиксированных тарифов мера стимулирования (VPA 2014 2(13): 260); Еще один фактор, определяющий прямые иностранные инвестиции, — квалифицированная рабочая сила (MLA 2(8): 215); Пятый аспект — заинтересованных лиц вклад (VPA 2007 22: 12); Исследования показывают, что даже работники, работающие по срочным трудовым договорам, имеют больше шансов на повышение по службе, если работают полный рабочий день (VPA 2013 4(12): 546). Не употребляются и местоименные формы страдательных причастий настоящего времени, обозначающие свойства, связанные с обобщенным действием, например: Проведенные исследования показали, что структура капитала котируемых компаний стран Балтии отличается от структуры капитала компаний развитых государств (EV 2010 15: 177); Располагаемый доход — это один из факторов, наиболее сильно влияющих на личное потребление (EVAP 2012 3(27): 13). Когда выражаются очевидные видовые противопоставления, местоименные формы причастий действительного залога также иногда не употребляются, например: Заказы, необходимые для обеспечения эффективной деятельности материнской компании, создали условия для успешной работы дочерних предприятий, удовлетворяющих потребности материнской компании, а покрытие постоянных расходов за счет материнской BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 33 заказов позволило предоставлять услуги внешним потребителям по конкурентоспособным ценам (VSE 2012 2(2): 75). ĮF neįgyja ir lietuvišką šaknį turintys dalyviai, nors toks polinkis ir retesnis, pvz.: Mokslininkų teigimu, besimokanti ekonomika – tai tokia ekonomika, kurioje individų, įmonių ir regionų sėkmę atspindi sugebėjimas mokytis (ir pamiršti senus įpročius) (VPA 2014 3(13): 635); Besimokanti organizacija sukuria tokią mokymosi aplinką, kurioje nuolat įgyjamas vis naujas supratimas tiek individų, tiek kolektyviniu lygmeniu (VPA 2014 3(13): 636); Pelno sąvoka suprantama kaip nuosavo kapitalo ir vidinės palūkanų normos sandaugos suma su skolintu kapitalu ir skirtumo tarp vidinės palūkanų normos bei skolinto kapitalo kaštų normos sandauga (EVAP 2008 4(13): 74); Pajamos yra neapmokestinamos, jei per metus jų dydis neviršija metiniam neapmokestinamam minimumui taikyti nustatytos ribos (VPA 2006 15: 48). Tik NF yra įsigalėję terminai besivystanti šalis (ekonomika, rinka) ir išsivysčiusi šalis (ekonomika, rinka), pvz.: Verslo grupių yra tiek išsivysčiusiose, tiek besivystančios ekonomikos šalyse (VSE 2012 2(2): 65); Taip pat nagrinėjama besivystančių ir išsivysčiusių kapitalo rinkų sąveika (VPA 2012 2(11): 142). Dar NF vartojami reikiamybės dalyviai, tik jų šios srities terminijoje nėra daug, pvz.: Pagrindiniai likvidumo kintamieji, turintys įtakos įmonės vertės dydžiui yra: atsargos, pinigai ir jų ekvivalentai, gautinos sumos (trumpalaikis turtas) ir atidėjimai, mokėtinos sumos bei paskolos ir kiti įsipareigojimai (trumpalaikiai įsipareigojimai) (MLA 2016 2(8): 194). Итак, все употребляемые в НФ причастия — как литовские, так и слова нелитовского происхождения — имеют достаточно типичные значения, то есть передают постоянные, обобщенные, характерные для предмета признаки, связанные с действием, происходящим в настоящем или происходившим в прошлом. Значения НФ и ИФ различаются очень незначительно, а местоименный аналог, согласно установленной норме обязательного обозначения термина морфологическим показателем, мог бы указывать лишь на то, что словосочетание имеет статус термина. Вероятно, размытость семантической границы, возникающая вследствие этого неопределенность и, в конечном счете, унификация формы приводят к тому, что НФ употребляется не только в предложении «Чеболь — это контролируемые семьей диверсифицированные бизнес-группы, которые в научной литературе и хвалили, и критиковали (VSE 2012 2(2): 72), где констатация обычного признака обусловлена синтаксическим контекстом, но и в предложении Подводя итог, можно сказать, что, как и другие контролируемые семьей диверсифицированные бизнес-группы, чеболи сочетают преимущества и недостатки семейного владения и контроля (VSE 2012 2(2): 78), где уже могла бы употребляться ИФ, указывающая на выделительное значение или вид. По упомянутым причинам одинаковая форма, вероятно, выбирается в предложениях Распространение наркотических веществ организованной группой — этоорганизованная группа — это BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 34 широко распространённая преступность, опирающаяся на экономические и оперативные ресурсы и очень часто связанная с международными связями, и поэтому распространение наркотических веществ, действуя как организованная группа может распространиться настолько, что станет представлять прямую угрозу спокойствию и физической безопасности всего населения или значительной его части (VPA 2013 1(12): 143–144), хотя в первом предложении словосочетание организованная группа упоминается в тексте впервые и могло бы отрицать употребление ИФ как констатации признака, тогда как в следующем предложении уже мог бы обозначаться известный вид предмета, поэтому использовалась бы ИФ. Однако, по-видимому, дело не только в этих неясностях. Сама форма причастия может указывать на свойственный предмету признак, и часто слово имеет специфическое лексическое значение, поэтому ИФ как показатель становится излишней, тем более что она делает слово более длинным и неудобным в употреблении, а различия в значении ИФ по существу не создаёт. В научном тексте такая форма часто оказывается нефункциональной не только как показатель вида, но и как показатель термина, поскольку, как было показано, терминологический статус в текстах такого рода обозначается и многими другими средствами, такими как связь словосочетания с определением, его частое повторение и специфическое значение. Когда причастие является словом неславянского происхождения, это тоже служит показателем термина; вероятно, именно поэтому ИФ действительных и страдательных причастий неславянского происхождения особенно часто не употребляются. Значительную роль могут играть особенности рассматриваемого словоупотребления: в нём особенно распространены термины, зависимый или даже главный компонент которых является словом неславянского происхождения. Разумеется, эта проявляющаяся в употреблении тенденция, как и другие рассмотренные тенденции, не является всеобщим принципом. Вариативность наблюдается на межтекстовом уровне, на уровне текста и словосочетания, поэтому употребляется и ИФ, например: В первом случае анализируется распределение доходов, полученных на рынке <...>, а во втором — располагаемые доходы, уже после уплаты налогов и социальных пособий (EVAP 2015 1(36): 20); Руководителями этих новых компаний стали некоторые из контролирующей компании руководителей и акционеров (VSE 2012 2(2): 75); Важнейшим аспектом внешней среды в контексте организации социального предпринимательства являются заинтересованные стороны. Заинтересованные стороны — это те сегменты общества, на которые организация может и не воздействовать напрямую, но её деятельность может на них повлиять (VSE 2013 2(3): 217). Однако по особенностям употребления выделяется определённая группа причастий: причастия литовского происхождения с различными нетипичными смысловыми оттенками (орудия действия, места или времени действия и т. п.) употребляются только в формах с определённым окончанием, например: Наибольшую долю государственных расходов (около 30 проц.) составляют текущие расходы (EVAP 2015 2(37): 9); Литва не отличается от других стран с переходной экономикой стран (VSE 2012 2(2): 82); Реформы пенсионных систем в государствах ЕС должны способствовать развитию дополнительных добровольных пенсионных схем, основанных на накопительном принципе, действующих в качестве дополнительных добровольных пенсионных схем (VPA 2006 17: 67); Для этого необходимо руководствоваться валютной портфельной стратегией, максимизирующей покупательную способность BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 35 способность в определённый момент в будущем либо позволяющей выбрать максимальное значение покупательной способности на определённый период (VTP 2006 1(7): 56). 3.4. Различительная функция Употребление определённых форм в терминах значительно варьируется, однако некоторые термины употребляются только в определённой форме. В рассматриваемом корпусе не обнаружено прилагательного в неопределённой форме в словосочетании человеческий капитал, хотя в DLKG и указывается тенденция не маркировать определёнными формами производные на суффиксы -iškas, -a. Из текстов видно, что для этого прилагательного такое исключение не делается, например: Выявились и другие различия во взглядах граждан новых и старых государств ЕС на человеческий капитал различия (T 2012 3(60): 215); Различные исследования доказали, что человеческий капитал является основным источником различий в доходах и благосостоянии разных стран (VSE 2014 1(4): 90). Ни при каких синтаксических условиях прилагательное не употребляется в неопределённой форме и в составном термине человеческие ресурсы, например: Человеческие ресурсы всегда имели важное значение для развития государств и народов (T 2011 1(54): 11); Наибольшим барьером в процессе внедрения и развития инноваций респонденты считают нехватку финансовых и человеческих ресурсов в общественных организациях (EVAP 2013 3(31): 29). Другие производные с суффиксами -iškas, -a, как и предполагает исключение для маркировки вида посредством ИФ, часто употребляются в НФ, например: Самостоятельное обучение — система обучения, в которой многие аспекты учебного процесса контролируются самим обучающимся (VPA 2008 26: 100); Волонтёрская деятельность как безвозмездная деятельность на благо общества становится всё более востребованной (OV 2012 64: 106). Tik ĮF terminuose vartojamas būdvardis grynas, -a, pvz.: Grynųjų investicijų kitimo rodikliai parodo šalies ekonomikos būseną tam tikrame ekonomikos cikle (MLA 2016 2(8): 167); Atliekant ekonominį projektų vertinimą, jeigu įmanoma, siekiama nustatyti ekonominę vidinę grąžos normą ir grynąją dabartinę vertę (ŽŪM 2013 1(20): 65). O ir būdvardis viešas, -a beveik visada įgyja įvardžiuotinę formą, pvz.: Šiuolaikinis viešasis valdymas yra itin sudėtingas reiškinys, nulemtas globalių pokyčių, suponuojančių viešojo valdymo reformų, viešųjų institucijų modernizavimo būtinumą (EVAP 2013 3(31): 22); Laikydami komunalinių paslaugų ir viešųjų gėrybių teikimo sektorių itin saugiu, finansiniai investuotojai skolino reikalingus verslo grupių plėtrai kapitalo srautus už mažesnę nei priimta rinkoje rizikos premiją (VSE 2012 2(2): 77). Хотя прилагательное общий, -ая часто употребляется и в НФ, однако в таких сочетаниях, как валовой внутренний продукт, валовой национальный продукт, совокупное предложение, совокупная BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 36 спрос, общие издержки и т. д. В рассмотренных текстах обнаружены только ИФ, например: Основой системы этих счетов является валовой внутренний продукт (ВВП), характеризующий реальные годовые экономические показатели страны и отражающий темпы экономического роста (EVAP 2009 1(14): 167); А. Оукен (1962), проанализировав данные об уровне безработицы и изменении валового национального продукта (ВНП) в США за период 1953–1960 годов, эмпирически установил наличие устойчивой отрицательной связи между процентным отношением фактического ВНП к потенциальному ВНП и разницей между фактическим и естественным уровнем безработицы (EV 209 14: 140); Следовательно, наибольшее влияние на общие издержки оказывает процентная ставка (MLA 2012 3(4): 255). Только ИФ употребляется в зависимом компоненте словосочетания третьи страны, например: Ограничения могут применяться к экспорту или импорту в торговле с третьими странами (T 2011 4(57): 97); Отчасти на это повлияло изменение торгового режима с третьими странами после вступления Литвы в ЕС (ŽŪM 2009 3–4 (16): 187). В одной статье в качестве зависимых компонентов словосочетаний умная экономика и умный город употребляются только ИФ, например: В новейшей научной и прикладной литературе, а также в стратегических документах все чаще встречается понятие умной экономики (англ. smart economy) , употребляемое в контекстах различного характера: при создании умного города, развитии экономики, стратегическом планировании, акцентировании (продвижении) уникальности городов. Умная экономика является одним из компонентов умного города, поэтому естественно, что в научной и прикладной литературе основное внимание уделяется именно концепции умного города (VPA 2014 3(13): 270). В других терминах, употребляемых в этой статье, главным компонентом которых также является экономика, прилагательные компоненты отвергают ИФ, даже когда эти термины определяются или объясняются, например: В научной литературе сетевая экономика обычно связывается с распространением интернета и его использованием в экономических процессах и повседневной жизни; Инновационная экономика основывается на прямых и обратных связях между наукой, производством и подготовкой персонала (VPA 2014 3(13): 473). Как видно из примеров, неатрибутивные соответствия всех терминов, употребляемых только в ИФ, имели бы совершенно иное значение или даже были бы семантически бессмысленными. Следовательно, выделяющаяся на фоне варьирующего употребления последовательность показывает, что в нем, в отличие от предписаний кодифицированной нормы, ИФ склонны придавать функцию разграничения термина не с любым, а лишь с неатрибутивным аналогом, имеющим очевидное различие в значении. Такая тенденция была бы понятна, поскольку в научном тексте на терминологический статус указывают и многие другие рассмотренные признаки термина. С другой стороны, в подразделе 2.2 упоминалось, что одним из аргументов, приводимых в пользу нормы, является стремление избежать двусмысленности, BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 37 то есть с этой точки зрения нормы не противоречат, а лишь своеобразно интерпретируют. Skiriamąją funkciją būtų galima aiškinti ir gana nuoseklių lietuviškos raiškos neveikiamosios rūšies dalyvių, turinčių veiksmo priemonės, būdo, laiko ar kitų reikšmės atspalvių, ĮF vartojimą, pvz.: Skirstomasis teisingumas (plg. skirstomas teisingumas) buvo pirmasis teisingumo komponentas, į kurį tyrėjai atkreipė dėmesį (OV 2012 64: 42); Todėl socialinį – ekonominį mokesčių vaidmenį atlieka žemiau apibūdintos svarbiausios funkcijos: reguliavimo ir perskirstomoji (plg. perskirstoma) (MLA 2015 2(7): 247); Maisto produktų ir gėrimų gamybos pramonė yra viena didžiausių apdirbamosios pramonės (plg. apdirbama pramonė) šakų Lietuvoje (ŽŪM 2009 1–2(16): 77); Fiksuotas tarifas ir ilgas skatinamasis laikotarpis (plg. skatinamas laikotarpis) sumažina finansinę riziką (VPA 2014 2(13): 261); Investicinių fondų valdymo įmonių metinėse ataskaitose skelbiami du rodikliai, kurie susieti su lyginamaisiais indeksais (plg. lyginamas indeksas) (MLA 2011 4(3): 6); Kaip ir ankstesniais laikotarpiais, santykinai prasčiausi buvo vartojamųjų paskolų portfelio kokybės rodikliai (VSE 2012 2(2): 86). Šiais atvejais dalyvių NF žodžių junginiams suteiktų ryškų objektinės reikšmės atspalvį ir moksliniame tekste tokie junginiai būtų semantiškai neprasmingi. Tipinės reikšmės dalyvių ĮF tokios svarbios skiriamosios funkcijos neatlieka, todėl ji daugiau ir įvairuoja, o neretai kaip bendra pasirenkama NF. Akivaizdžios skiriamosios reikšmės neturi ir lietuviškų, juolab nelietuviškos kilmės būdvardžių ĮF. Tai, be viso komplekso kitų veiksnių, matyt, irgi lemia laisvesnį jos vartojimą ir dažną keitimą paprastąja forma. Iš tų būdvardžių grupės vartojimo polinkiais išsiskiria bendras, –a; grynas, –a ir viešas, –a, tačiau tai irgi paaiškintų skiriamoji funkcija: ekonomikos srities tekstuose dažnai vartojami ir tiesiogiai sumas įvardijantys žodžių junginiai, tokie kaip bendra suma, bendras rodiklis, bendras pelnas, bendra vertė ar pan., pvz.: Mažas pinigų sumas yra brangu ir sunku investuoti, tačiau bendra pinigų suma, žmonių sudedama į fondą, susidaro pakankamai didelė (VSE 2011 1(1): 116); Svarbu įvertinti ne tik tai, kokia yra atskirų veiksnių būklė, bet ir kiek jie svarbūs bendram konkurencingumui bei kokį poveikį atskiram veiksniui turi finansiniai ištekliai (VSE 2013 2(3): 268). Taigi, ta pati forma, parinkta tiek sumą įvardijančiam žodžių junginiui, tiek terminui, keltų dviprasmybės pavojų. Dviprasmybė šioje srityje dažnai galėtų susidaryti ir ĮF nepavartojus būdvardžių viešas, –a ir grynas, –a. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 38 4. БЕСКОНТЕКСТНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ Проверить, насколько на рассматриваемое употребление влияют словари терминов, было бы сложно, тем более что велик выбор не только таких словарей, но и различных терминологических баз. Тем не менее, учитывая специфику экономической сферы, можно предположить, что взаимодействие является взаимным. Поскольку экономическая наука в Литве прошла трансформацию сравнительно недавно, значительную часть терминологии пришлось создавать заново и, как видно по словарям, изданным в тот период, потребность в терминах в основном удовлетворялась за счёт переводных словарей терминов. При нехватке терминологии приходилось руководствоваться переводными словарями. С другой стороны, по ним заметно, что некоторые термины менялись, что позволяет предположить: употребление, в свою очередь, корректирует терминологию, представленную в словарях, тем более что оборот терминов в ней велик. В современных условиях упорядочения терминологии на употребление влияют также различные терминологические базы. Особенно важный источник терминов — законодательные акты Европейского союза и Литовской Республики. Итак, далее рассматриваются тенденции, складывающиеся в источниках такого рода. 4.1. Соотношение определённых и неопределённых форм в словарях экономических терминов Для оценки соблюдения установленной нормы выбраны пять словарей экономических терминов: изданный в 1994 г. Экономический словарь терминов Кристофера Пасса, Брайана Лоуза и Лесли Дэвиса (далее — ETŽ₁), вышедшее в 1997 г. исправленное и дополненное издание этого словаря (далее — ETŽ₂), учебный словарь Экономические термины и понятия, изданный Вильнюсским педагогическим университетом в 1999 г. (далее — ETS), Экономический словарь терминов Руты Вайниене (2005 г.; далее — EŽ) и Толковый англо-литовский словарь экономики Дэвида У. Пирса, вышедший в 2006 г. (далее — AŽ). Все они переведены, отредактированы или прорецензированы специалистами в области экономической науки, однако с языковой точки зрения подготовлены неодинаково: некоторые редактировал языковой редактор (ETŽ₁, EŽ), в других имя языкового редактора не указано (ETŽ₂, ETS), а в AŽ не только указана фамилия редактора, но и среди переводчиков, редакторов и консультантов словаря назван отдел терминологии Института литовского языка. Однако ни один словарь не одобрен Государственной комиссией по литовскому языку, поэтому они отражают скорее употребление, чем норму. Из пяти словарей, вышедших за последние два десятилетия, принцип обязательной маркировки термина определённой формой применён только в одном — EEŽ₁; при этом в нём имеется 8 двухсловных терминов без определённой формы BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 39 (развивающаяся страна, развивающийся регион, дорогие деньги, развитая страна, неразвитая страна, кредитор последней инстанции, некачественный товар, бережливый человек) и 8 многословных: экономика развивающихся стран, наиболее экономичный размер заказа, молодая отрасль промышленности, магазин уценённых товаров, кривая оптимальных расходов, бумажные знаки с объявленной стоимостью, справедливый и беспристрастный подход, оговорка о режиме наибольшего благоприятствования. Остальные 264 термина, определяемые в этом словаре и способные иметь определённую форму, её получили5. Понятно, что такой показатель присущ как прилагательным (открытая экономика, валовая прибыль, будущая интеграция, двойное налогообложение, чёрный рынок, горячие деньги, свободный рынок, смешанная экономика, льготный кредит, твёрдая валюта), так и причастиям (налогооблагаемые доходы, оплачиваемые счета, возрастающие доходы, конвертируемые облигации, невидимый рынок, бесплатные акции, необеспеченная валюта, заёмный капитал), а также термину с числительным (первый пришёл — первый обслужен). Исключений не сделано и для интернациональных слов (абсолютное преимущество, холдинговая компания, консолидированная рента, номинальная цена, позитивная экономическая теория, частная компания, привилегированная акция, специализированный магазин, мультипликатор сбалансированного бюджета, срочный заём), хотя терминов с такими зависимыми компонентами в этом словаре немного (42 из 264 получивших определённую форму). Определённая форма используется и у прилагательных в превосходной степени (самый низкий уровень, наименьший экономический эффект, самая низкая процентная ставка по кредиту), и у производных с суффиксом -iškas, -a (грубонистое ценообразование, условное распределение, равновесие полной занятости). Эта форма используется как в трёхсловных терминах (операция на открытом рынке, счета двойной бухгалтерии, зона свободной торговли, естественный уровень безработицы, отрицательный экономический эффект), так и в терминах из четырёх и более слов (закон убывающей предельной прибыли, рынок выпуска новых ценных бумаг, ценные бумаги с установленной процентной ставкой, доля оплаченного акционерного капитала, временная безработица в связи с переходом на другую работу). 5 Один термин — рынок, производящий множество товаров, — относится к числу тех, которые в Рекомендациях по литовскому языку оцениваются как нежелательные. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 40 Иные тенденции в употреблении ИФ выявляются и во втором издании этого словаря — ETŽ2. В этом собрании терминов ИФ отсутствуют у 24,8 процента терминов, для которых такая форма возможна, то есть у 64 терминов (194 термина имеют эту форму, см. таблицу 1)6. Исключения делаются как для прилагательных, так и для причастий, однако они не носят систематического характера, ср.: гибкая политика монополий, но система гибкого валютного курса; новая отрасль промышленности, но страна новой индустриализации; отрицательные инвестиции, отрицательные сбережения, но отрицательный налог на доходы; дополнительная выгода, но дополнительный импортный налог; скрытые резервы, скрытая безработица, скрытые налоги, но скрытое снижение цен, скрытое повышение цен; постоянные доходы, но гипотеза постоянного дохода; частный сектор, но частные расходы, частные продукты; краткосрочный период, но средние краткосрочные издержки и др. По-видимому, предпринимается попытка не отмечать ИФ у прилагательных в превосходной степени (оговорка о наибольшем благоприятствовании странам, наилучшие линейные несмещённые оценки), однако в других терминах такие прилагательные приводятся в ИФ (минимально эффективный объём производства, низший уровень). ТАБЛИЦА 1. Соотношение местоименных и неместоименных форм в терминологических словарях Соотношение ИФ и НФ в терминологических словарях | ETŽ₁ | ETŽ₂ | ETS | EŽ | AŽ Местоименный зависимый компонент: | 264 | 194 | 67 | 149 | 385 прилагательное | 140 | 119 | 48 | 99 | 220 причастие | 123 | 75 | 18 | 46 | 160 интернациональное слово | 42 | 43 | 19 | 42 | 87 Неместоименный зависимый компонент: | 16 | 64 | 49 | 66 | 114 прилагательное | 8 | 31 | 35 | 37 | 65 причастие | 8 | 34 | 13 | 29 | 49 интернациональное слово | 0 | 16 | 20 | 39 | 12 Объяснить неместоименную форму прилагательного его позицией (система гибкого валютного курса, непрозрачный валютный курс, показатель срочной ликвидности) не позволяют аналогичные термины, в которых компонент-прилагательное в той же позиции приобретает ИФ (сфера свободной торговли, гибкий производственный бюджет, скользящая система фиксированного валютного курса). ИФ не имеют 16 интернациональных слов 6 Данные словарей охватывают только те термины, определения которых в них приводятся. Термины, связанные с основными исправительными или иными отсылками, в подсчёт не включаются. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 41 (дисконтированные денежные потоки, гипотеза эффективных рынков, система фиксированного валютного курса, фиктивная переменная, лицензированное депозитное учреждение, листинговая компания и др.), однако это исключение не носит систематического характера, поскольку входящие в состав других терминов интернациональные слова приобретают ИФ, например: абсолютная величина, эффективный спрос, горизонтальная интеграция, консолидированный долг, материальные активы, минимальная ставка заработной платы. Употребление ИФ причастий также разнообразно, например: листинговая компания, но котируемая компания; погашаемая ценная бумага, но непогашаемая ценная бумага; бессрочная ценная бумага, но бессрочная облигация (консоль); располагаемые доходы, но заработанные доходы и др. Таким образом, в ETŽ2 никаких систематических исключений не обнаруживается, разве что исключения делаются для отдельных терминов. Возможно, они возникли из-за недостаточной упорядоченности языка словаря, однако по этой же причине словарь может просто в большей степени отражать тенденции употребления того времени: отдельные термины, в которых распространились НФ, были включены в словарь именно в таком виде. В действительности многие новые по сравнению с ETŽ2 термины не приобрели ИФ, например: опережающие индикаторы, оплаченный капитал, система фиксированного валютного курса, рынок нелистинговых ценных бумаг, оптимальное сочетание факторов, установление ограничивающих цен, скрытые резервы, скрытые доходы. Tačiau ETS (1999) irgi įtraukti 49 terminai, neturintys ĮF, ir jie sudaro 42,2 procento visų šiame žodyne pateikiamų ĮF galinčių įgyti terminų. ĮF neįgijo 29 lietuviški žodžiai, įskaitant tris terminus, kuriuose šios formos neįgijo vienas iš dviejų ją galėjusių įgyti žodžių (grąžintina išperkamoji nuoma, nevisiškasis matomasis darbuotojų užimtumas ir nevisiškas paslėptasis darbuotojų užimtumas), pvz.: bendra įmonė, dvigubas apmokestinimas, ilgas laikotarpis, nedirbantys asmenys, neteisėta veikla, pakankama konkurencija, papildoma mokesčių našta, užimti gyventojai. Iš tarptautinių žodžių ĮF nėra įgiję 20, pvz.: disponuojamos pajamos, elastinga paklausa, likvidus turtas, natūrali oligopolija, optimalus vartojimas; aktyvi darbo paieška, efektyvus gyventojų užimtumas, minimalus gyvenimo lygis, natūralus nedarbo lygis, racionalus gyventojų užimtumas. Однако сделанное в словаре исключение не является последовательным, поскольку интернациональные слова также представлены в ИФ, например: альтернативные издержки, централизованная экономика, горизонтальная интеграция, привилегированная акция; долгосрочные материальные активы, категории нелегального труда, неофициальный рынок труда, потенциальный спрос на труд, реальная процентная ставка. Встречаются и случаи очевидной непоследовательности, например: абсолютная бедность, но абсолютное преимущество; открытая экономика, но операции на открытом рынке; альтернативные издержки, но альтернативная заработная плата; совместное предприятие, но BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 42 общий рынок; индивидуальное предприятие, но индивидуальное (персональное) предприятие; минимальная цена, правило минимальных затрат, но правило минимального налога. EŽ (2005) pateikiami 66 ĮF neigi̇ję terminai, šią formą yra įgiję 149, taigi, morfologiniu rodikliu nežymima 30,7 procento juo galimų žymėti terminų. ĮF nepažymėti 29 terminų sudėtiniai dėmenys dalyviai, pvz.: asocijuota įmonė, dolerizuota ekonomika, išskaidytas žinojimas, monopolizuota rinka, nepadengti pinigai, nelisting­uojami vertybiniai popieriai, neribota atsakomybė, riboti ištekliai, subalansuota rinka, susiję asmenys, valdomas valiutos kurso svyravimas. Išskyrus termino gautinos sumos priklausomąjį dėmenį, kuris yra reikiamybės dalyvis, visi kiti ĮF neiġiję dalyviai yra esamojo arba būtojo kartinio laiko dalyviai, pasakantys su dabartyje vykstančiu ar praeityje vykusiu veiksmu susijusias apibendrintas ypatybes. Kai kurie iš tų terminų yra perkeltinės reikšmės žodžių junginiai, pvz.: lengvi pinigai, nematoma ranka, nemokami pietūs, melžiamos karvės, užburtas ratas. В этом словаре насчитывается 46 терминов с причастием, имеющим ИФ, то есть в целом ИФ не употреблена в 40,9 процента терминов ЭЖ, в состав которых входит причастие. Как показывают приведённые ниже примеры, ИФ приобретают достаточно длинные слова, следовательно, критерий экономичности не должен быть основным фактором, определяющим отсутствие у причастия ИФ, например: компенсируемая субсидия, конвертируемая ценная бумага, квалифицированная часть уставного капитала, необлагаемые доходы, привилегированные акции с кумулятивным дивидендом, срочный вклад. При сопоставлении международных слов с ИФ и без неё соотношение таково: первых — 42, вторых — 39. Таким образом, как и в двух рассмотренных ранее словарях, исключения делаются не на основании происхождения слова или критерия части речи, а для отдельных терминов. Иначе нельзя было бы объяснить, почему в словосочетаниях абсолютная цена, абсолютное преимущество, идеальный тип используется ИФ, тогда как зависимый компонент фундаментального фактора употреблён в НФ; или почему оплаченный капитал имеет ИФ, а подаренный капитал её не имеет; см. также компенсируемая субсидия, конвертируемая облигация и листинговая компания; синдицированный кредит и консолидированная отчётность; даже контролирующая инвестиционная компания и контролирующее лицо; свободная экономическая зона и свободный вход на рынок; отрицательный налог на доход и отрицательный внешний эффект; официальный список и официальное предложение; общественная собственность и публичное размещение. Новейший словарь экономических терминов — АЖ — отличается тем, что среди его составителей указан и Отдел терминологии Института литовского языка. Вероятно, поэтому ИФ в словаре употребляется более последовательно. Большинство ранее упомянутых терминов, которые в НФ склонны употребляться или подаются в словарях в такой BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 43 форме, в АЖ представлены как имеющие ИФ, например: гипотеза абсолютного дохода, открытая экономика, общий рынок, располагаемые доходы, фиктивная переменная, горизонтальная справедливость, кумулятивные привилегированные акции, свободная торговля, свободный рынок, ликвидные активы, материальные активы, неформальный сектор, номинальная стоимость, потенциальный выпуск, частный товар, рациональные ожидания, сбалансированный бюджет, совершенный рынок, устойчивое развитие. И в этом словаре принцип обязательного обозначения термина с помощью ИФ не применяется как универсальный. Так, ИФ отсутствует у 114 терминов, толкуемых в этом словаре7. Несколько больше терминов, в которых прилагательное не имеет ИФ (65), например: двойная замена, молодая отрасль, свободные рабочие места, новый набор работников, неполная занятость, прогрессивный сектор, слабая валюта, эластичный капитал, точное согласование, сильная валюта. Кроме того, имеются 49 терминов, в которых причастие не имеет ИФ, например: вогнутая функция, фиксированное соотношение капитала и труда, развитые страны, лицензированные депозитные учреждения, убывающая предельная полезность, рынок расчётов с немедленным исполнением, резервы на непредвиденные расходы, отсутствующий землевладелец, нерекомендуемый товар, гипотеза разочарованного работника, желаемый основной капитал, дополнительные выплаты, квота оставляемой валюты, надёжная акция, предлагаемая цена, заёмные средства, обедняющий рост, согласованные действия, подходящие товары. В этом словаре делается довольно много регулярных исключений: например, в терминах слова минимальный, -ая; оптимальный, -ая употребляются в НФ: законы о минимальной заработной плате, минимальная процентная ставка по кредитам, минимальная цель занятости, оптимальный размер завода, оптимальная пошлина, оптимальная мощность. В ИФ употребляется прилагательное одинаковый, -ая, например: одинаковая оплата, теория равных жертв, одинаковая полезность, кривая одинаковых затрат. Наблюдается тенденция не употреблять прилагательные с суффиксом -iškas, -a в ИФ, например: добровольное ограничение экспорта, добровольная безработица, полная совместимость. Сходная тенденция характерна для производных с суффиксом -ingas, -a, входящих в состав терминов, представленных в АЖ, например: законы о добросовестной торговле, Совет по добросовестной торговле, справедливая норма доходности, справедливая заработная плата, справедливая цена. Однако эффективный, -ая употребляется в ИФ (гипотеза эффективного рынка, теория эффективной заработной платы); включены также термины трудоспособное население, правило единогласного согласия. 7 Как и при подсчёте данных других терминологических словарей, термины, которые лишь упоминаются, но не толкуются, в подсчёт не включаются. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 44 Похоже, в переносных выражениях, таких как дорогие деньги, «горячие» деньги, лёгкие деньги, дешёвые деньги, слабая валюта, гибкий капитал, склонны не употреблять полные формы прилагательных, однако используются выражения невидимая рука, ползучая инфляция, «текущая» эмиссия. В некоторых терминах полная форма употребляется лишь у одного из следующих друг за другом прилагательных-компонентов, например: свободный плавающий валютный курс, регулируемый плавающий валютный курс. Однако в других терминах полные формы употребляются у обоих прилагательных-компонентов, например: ограниченные зависимые переменные, чистый материальный продукт, выигрышные сберегательные облигации, налог на наследуемое недвижимое имущество. Другие исключения также показывают, что, скорее, они устанавливаются для отдельных словосочетаний, например: открытая экономика, но ресурсы открытого доступа; максимально возможный кредит, ценообразование при максимальном спросе, но максимальное правдоподобие, максимальный спрос на рабочую силу; метод наименьших квадратов, двухэтапный метод наименьших квадратов; вменённая функция (вменённость), но вменённая кривая предложения труда; консолидированные облигации, но консолидированный фонд; ожидаемая инфляция, но ожидаемая чистая доходность; смешанная рыночная экономика, но компания со смешанным капиталом. Итак, из экономических терминологических словарей видно, что принцип обязательного обозначения полными формами прилагательных применяется не повсеместно, за исключением ETŽ. Тем не менее некоторые термины, в которых полные формы выполняют очевидную разграничительную функцию, приводятся в терминологических словарях как содержащие такие формы, если эти термины включены в словарь, например: валовой внутренний продукт страны и валовой национальный продукт, валовая прибыль, валовой доход; наличные деньги, чистый внутренний продукт страны и чистый национальный продукт, чистая прибыль, чистая приведённая стоимость и чистая стоимость; покупательная способность; потребительские товары и потребительский кредит; общественные работы; человеческий капитал. Однако вряд ли можно объяснить такую тенденцию влиянием узуса или, наоборот, его влиянием на узус, поскольку, например, в научных статьях некоторые прилагательные склонны употреблять без полных форм (открытая экономика, фиктивная переменная, свободная торговля, номинальная стоимость, совершенный рынок, закрытая экономика), хотя эти словосочетания обычно включаются в терминологические словари как содержащие полные формы. Кроме того, в изученных связных текстах исключения для причастий и интернациональных слов встречаются чаще, чем можно было бы судить по этим словарям, особенно для причастий с интернациональной основой. Совпадением терминологических словарей и узуса можно считать отсутствие полных форм у прилагательных превосходной степени и их нелитовских эквивалентов, однако, как видно из приведённых примеров, в словарях встречается и непоследовательность. В одних словарях заметнее тенденция не отмечать полные формы у определённых причастий, в других приводится немало интернациональных слов, не имеющих такого показателя, однако в целом в них, как и в связных текстах, эта закономерность не является универсальным правилом. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 45 Анализ терминологических словарей ещё яснее показывает, что употребление полных форм прилагательных в терминах значительно варьируется, однако в целом утверждается принцип применения исключений к отдельным терминам. 4.2. Полные формы прилагательных в терминах правовых актов Правовые акты представляют собой особую сферу употребления терминов. В них сначала определяются термины (понятия), а затем употребляются только они. Таким образом, возможности употреблять в одном тексте различные формы одного термина нет. Различные формы одного термина могут встречаться разве что в разных правовых актах, хотя, как показывают описание назначения Банка терминов Литовской Республики8 и формулировка цели межведомственной терминологической базы Европейского союза IATE (англ. Inter-Active Terminology for Europe)9, терминологию стремятся унифицировать. Поскольку формальное выражение термина не меняется при его реализации в тексте, остаётся рассмотреть словарики, приводимые в правовых актах, и выяснить соотношение в них полных и неполных форм. Для такой оценки отобраны 20 законов Литовской Республики, регулирующих сферу экономики (включая финансы), и 20 директив и регламентов Совета и (или) Парламента Европейского союза10. Из 192 терминов, определённых в исследуемых законах Литовской Республики и имеющих по меньшей мере один компонент, который мог бы иметь полную форму, 91 термин её не имеет11. У 34 терминов без такого показателя зависимым компонентом является причастие с типичным значением, например: аффилированные лица, фонд профессиональных пенсий с установленными выплатами, раскрывший информацию посредник, центральный механизм хранения регулируемой информации, участвующая компания, доминирующее положение, фиксированный налог на прибыль, финансирующий субъект, контролируемая компания, командированный работник, контролирующее лицо, несостоявшиеся переговоры, материнская компания, поднадзорная компания, регулируемый рынок, связанные лица, связанная компания, связанный рынок. В 53 терминах компонентами являются прилагательные, например: аналогичный субъект, близкий помощник, открытый конкурс, общая сумма, уплачиваемая получателем потребительского кредита, фиктивный банк, тесные связи, индивидуальная деятельность, компетентный орган, минимальный период участия, лица с безупречной репутацией, непрофессиональные участники рынка, добровольное официальное предложение, самостоятельная компания, инвестиционная компания закрытого типа, публичное предложение ценных бумаг. 8Банк терминов Литовской Республики доступен в интернете: http://www.vlkk.lt/terminu-bankas. 9IATE доступна в интернете: http://iate.europa.eu/switchLang.do?success=mainPage&lang=lt. 10Все документы перечислены в списке источников. 11У трёх терминов один компонент имеет полную форму, а другой — нет: холдинговая компания, осуществляющая смешанную деятельность, холдинговая компания по страхованию смешанной деятельности, важные общественные услуги. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 46 Такое употребление ещё нагляднее показывает, что при выборе формы зависимого компонента не руководствуются чёткими критериями. Некоторые случаи свидетельствуют о том, что либо выбор формы остаётся нерешённым, либо нормативные акты не согласованы между собой, например: контролирующее лицо, контролируемое предприятие, но контролируемая единица, контролируемая налогооблагаемая единица, контролирующая инвестиционная компания, финансовая холдинговая компания, смешанная финансовая холдинговая компания; материнское предприятие, в других случаях — материнская, дочерняя компания. В одном случае — регулируемый рынок, но встречается и регулируемое участие третьей стороны. ВФ входят в состав довольно длинных терминов, например, причастные формы (например: лица, связанные с депозитарием контролирующей инвестиционной компании, субъект коллективного инвестирования, предназначенный для информированных инвесторов, регулируемое участие третьей стороны); это также подтверждает, что критерий экономии по крайней мере не является основной причиной отказа от употребления ВФ. ВФ всегда принимают причастия страдательного залога, имеющие более специфические оттенки значения, например: страховой случай, консультативная комиссия по формированию политики в области финансовых рынков, выкупная сумма, соединительная линия, движимая вещь, сравнительный индекс. В международных словах употребляются и ВФ, и НФ, например: фиксированная процентная ставка по потребительскому кредиту, горизонтальный инструмент интеграции, ликвидные активы, неформальный инвестор, но фиксированный налог на прибыль, фиктивный банк, индивидуальная деятельность, компетентный орган, непрофессиональные участники рынка. Глоссарии терминов (понятий), приводимые в правовых актах Европейского союза, уже показывают преобладание НФ: в 20 документах обнаружено 80 терминов с ВФ и 105 терминов без неё. Чаще ВФ, чем прилагательные, принимают причастия, прежде всего страдательного залога, например: консолидированная база, невозвратный вклад, преступная деятельность, организованная торговая система, обеспеченная облигация, назначенный национальный макропруденциальный орган, назначенный государственный орган, обращающиеся ценные бумаги, учреждение, подлежащее санации, зависимое страховое предприятие, признанная биржа, адаптированный интерфейс, поднадзорный субъект, регулируемый рынок, обеспеченные облигации крупных выпусков, структурированный вклад. Есть и причастия действительного залога, не имеющие ВФ, например: тесно сотрудничающее государство-член, связанная сторона, связанные предприятия, связанные инструменты, группа связанных клиентов. Однако в других терминах ВФ принимают как причастия действительного, так и страдательного залога, например: застрахованные вклады, ассоциированное предприятие, ставка отложенного налога, фиксированные купоны, купон с плавающей процентной ставкой, корректирующие операции, назначенный национальный орган, материнская финансовая холдинговая компания, обращающиеся ценные бумаги, принимающее государство-член, материнское предприятие Союза, связанный кредитный посредник, привлечение срочных вкладов. Такое разнообразие наблюдается и BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 47 при употреблении прилагательных с ВФ, например: ускоренная процедура конкурса, временные разницы, нематериальные активы, долговечный носитель, действительный владелец, но фиктивный банк, тесные связи, компетентный орган, временное учреждение, ликвидный рынок, нематериальная форма, система нематериальных записей, совместимый интерфейс, уникальный идентификатор. Приводится немало терминов, в которых прилагательное «общий, -ая» не принимает ВФ, например: общий счёт, общие процедуры, общий механизм надзора, инструменты общего капитала первого уровня, годовая процентная ставка общей стоимости кредита. Не принимает ВФ и прилагательное важный, -ая, например: важная поднадзорная группа, важный поднадзорный субъект, важный поднадзорный субъект в государстве-участнике, не входящем в еврозону. Подводя итог выявленным в правовых актах тенденциям употребления ВФ, следует констатировать, что их всё чаще заменяют НФ, однако употребление и тех и других нерегулярно. Хотя некоторые тенденции прослеживаются, всё чаще решение о том, употреблять ли ВФ в термине, принимается в каждом конкретном случае. 5. СООТНОШЕНИЕ УПОТРЕБЛЕНИЯ И НОРМЫ Соотношение употребления, выявляемое в научных статьях по экономике, терминологических словарях и правовых актах, с кодифицированной нормой, устанавливающей обязательное оформление термина посредством ВФ, можно определить как несоответствие: делаются попытки оформлять определённые термины с помощью этого морфологического показателя, однако такое оформление не является всеобщим. Тем не менее анализ кодифицированной нормы показывает, что и она не является последовательной. С одной стороны, устанавливается обязательное оформление термина морфологическим показателем, с другой — при формулировании этого принципа опираются на функцию обозначения вида предмета, которая не предусматривает такого необязательного обозначения. Обозначение вида — это единица второго или третьего уровня классификации значений ВФ, представленной в описательных и нормативных работах: подвид определительного или выделительного значения либо один из способов выражения определённости; однако употребление ВФ в определительном значении (выражение определённости), как показывают грамматики и исследовательские работы, в литовском языке нерегулярно. Не только в исследовательских, но и в нормативных работах указываются различные случаи и исключения нейтрализации противопоставления определённости и неопределённости; они объясняются такими объективными факторами, как особенности образования местоименных прилагательных, незначительное различие в значении между ВФ и НФ, влияние контекста и др. Если обозначение вида является подвидом определительного значения или способом выражения определённости, такие исключения должны быть характерны и для него. Кроме того, как в исследовательских, так и в нормативных работах прямо указывается и исключение, связанное с обозначением вида BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 48 и объясняется оно тем же фактором, что и нейтрализация противопоставления определённости и неопределённости. Соотношение между обозначением вида и термином, между употреблением ВФ в видовом значении и употреблением ВФ в терминологии не указывается, а различие не определяется, что создаёт условия для интерпретации употребления, согласно которой такого различия нет. Из некоторых нормативных работ следует, что это различие вообще не проводится. При таком двойственном характере нормы варьируется и употребление. Рассмотренный материал — научные статьи по экономике, терминологические словари и правовые акты — показывает, что для него характерна особенно высокая степень вариативности. Предпринимаются попытки оформлять термины с помощью обязательного показателя, установленного кодифицированной нормой, однако некоторые тенденции употребления показывают, что чаще применяются исключения из противопоставления определённости и неопределённости или вообще из употребления ВФ, предусмотренные нормативными работами. Во-первых, из связного употребления следует, что ВФ, как правило, не употребляется в тех терминах, зависимым компонентом которых является международное прилагательное или причастие. Многие международные слова имеют специфическое лексическое значение, а специфичность лексического значения в исследовательской и нормативной литературе рассматривается как один из факторов и случаев, когда определённость не обозначается посредством ВФ. В терминологии экономики с международными словами образуется и употребляется особенно много терминов; уже само наличие в научном тексте зависимого компонента, выраженного словом иноязычного происхождения, может служить признаком термина. Поэтому дополнительный показатель термина — ВФ — становится несущественным. В текстах такого типа термин обозначается и другими средствами: приведением определения, толкованием, употреблением словосочетания для обозначения понятия, теории, концепции, метода или модели, классификацией обозначаемого им объекта или явления, частым повторением словосочетания в тексте. Особенно ослабевает функция ВФ как показателя термина в таких текстах, как правовые акты, где термин или понятие определяется и в силу характера текста исключена не только семантическая, но и формальная вариативность. Во-вторых, рассмотренный материал показывает, что часто между простой формой и ВФ нет существенного различия в значении, особенно между причастиями действительного и страдательного залога настоящего и прошедшего однократного времени, имеющими типичные значения, и их местоименными соответствиями. Такие причастия и сами по себе достаточно характеризуют предметы, выделяют их среди других предметов, поэтому и в этом случае ВФ по существу становится избыточной. Она лишь удлиняет причастие. При наличии других показателей, раскрывающих статус термина, — специфического значения, частого повторения словосочетания в тексте, контекстных обстоятельств, показывающих его непосредственную связь с понятием или концепцией, приводимых определений или толкований, — употреблять при причастии ещё и ВФ становится нецелесообразно. Как показывают научные тексты, незначительное различие в значении отделяет и некоторые BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 49 …которые охватывают литовские и иноязычные прилагательные и их формы с местоименным окончанием. Таким образом, во многих случаях не возникает двусмысленности между словосочетанием, обозначающим обычный признак, и словосочетанием или термином, обозначающим вид; именно угроза такой двусмысленности считается одним из оснований для предоставления терминам ФМ. Напротив, семантическая граница настолько размыта, что в употреблении удобно применять универсальное словосочетание одной формы, способное обобщать различные смысловые оттенки. Анализ связного и неконтекстного употребления выявляет не только факторы, связанные со специфическим лексическим значением слова и незначительным различием в значении, которые рассматриваются как стимулы к нейтрализации противопоставления определённости и неопределённости, но и другие возможные исключения для ФМ. Хотя и нерегулярно, в этом употреблении также прослеживается тенденция не использовать ФМ, если зависимым компонентом термина служит прилагательное в превосходной степени, производное с суффиксом –iškas, –a или словосочетание имеет переносное значение. Таким образом, по существу отражается не норма, предписывающая обязательное маркирование термина, а общая норма употребления ФМ, предусматривающая сравнительно факультативное их использование. С другой стороны, употребление свидетельствует и о том, что предпринимаются попытки согласовать два нормирующих направления, вследствие чего складывается своеобразная интерпретация кодифицированной нормы: поскольку для связного текста предусмотрены различные другие показатели термина, ФМ отводится функция обозначать не каждое словосочетание, а только то, которое отличается от аналога без местоименного окончания очевидным различием в значении. Однако это приводит к особой вариативности, в значительной степени противоречащей актуальному для терминологии принципу системности. Особенно ясно из неконтекстного употребления — терминологических словарей и словариков, приводимых в правовых актах, — видно, что употребление, вопреки цели, заложенной в установленной норме, становится исключительно несистемным: исключения применяются едва ли не к каждому словосочетанию в отдельности. В то же время употребление ФМ в терминологических словарях и правовых актах отражает развитие, показывающее, что ФМ всё больше конкурируют с NF и даже уступают последним. Такие тенденции соответствовали бы тенденциям употребления ФМ в других значениях, признаваемым как в нормативных изданиях, так и в целом для употребления ФМ: в литературном языке ФМ всё чаще заменяются NF, употребление ФМ в целом сокращается, хотя нормирующее направление и свидетельствует о том, что именно в терминологии усматривается перспектива противопоставления ФМ и NF, которое в остальном всё более нивелируется. Перспективу такого направления фактически исключает недостаточная оценка и установление соотношения между обозначением вида и употреблением термина. При отсутствии такой определённости употребление в основном лишь отражает нерешённые вопросы кодификации и противоречия в ней. Всё это требует уточнения критерия кодификации. Один из возможных выходов — руководствуясь применяемым в терминологии требованием системности, отдавать предпочтение критерию BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 50 обязательного маркирования термина формой с местоименным окончанием; другой — положить в основу нормы закономерности обозначения вида и предполагаемые исключения из них. На основании проведённого анализа употребления можно заключить, что применение первого критерия, вероятно, повысило бы системность употребления терминов; однако при принятии кодификационных решений, вероятно, следовало бы достаточно учитывать и возможное влияние характера текста: в научных или административных текстах функция ФМ как показателя термина может быть менее актуальной, чем в стилях с более свободным изложением, поскольку в таких текстах на статус термина указывают и другие признаки. С другой стороны, при выборе критерия обозначения вида пришлось бы признать и дальнейшую нерегулярность употребления ФМ, общие тенденции их употребления и существенные факторы, а следовательно, и ослабление функции ФМ в терминологии. Вероятно, такое направление сохранилось бы и в случае, если бы употребление было полностью предоставлено само себе. Разумеется, выводы о тенденциях употребления и возможном дальнейшем направлении употребления ФМ в терминологии, сделанные здесь, существенно дополнили бы исследования употребления в различных других функциональных стилях, причём не только в экономической сфере. В экономической сфере также остаётся множество источников употребления, требующих изучения, — как научного, так и административного стиля, — например, монографические труды по экономической теории и практике, учебники для высших учебных заведений, различные обзоры, отчёты, переводы с других языков, прежде всего с английского, в котором нет ФМ, и т. д. ВЫВОДЫ 1. Употребление не соответствует нормам, представленным в языковых изданиях и устанавливающим ФМ как обязательный показатель термина. 2. Тенденции употребления выявляют недостаточную определённость кодификации, но ещё отчётливее показывают её основные проблемы. 3. Выдвигается проблема критерия: показывается, что, предписывая обязательное обозначение термина посредством ФМ, по существу руководствуются критерием обозначения вида, предполагающим гораздо более факультативное употребление. 4. Факультативность критерия обусловлена классификацией значений ФМ. 5. Неясность кодификации обусловлена также тем, что не определяется соотношение между обозначением вида и термином. 6. Исследование употребления показывает, что в нём руководствуются не установленной для терминологии функцией ФМ, а исключениями из употребления ФМ, предусмотренными для определительного значения и его подгрупп. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 51 7. Исключения в терминологии интерпретируются по-своему: показателем термина часто становится международное слово или причастная форма. 8. Важным фактором нейтрализации оппозиции ИФ и НФ в терминологии является контекст: в связном научном тексте словосочетание может распознаваться как термин и без морфологического показателя. 9. Употребление, пытающееся совместить критерии, довольно несистемно: исключения в нём применяются к каждому словосочетанию отдельно. 10. Такая ситуация ставит перед кодификацией необходимость выбора: яснее сформулировать принцип всеобщего обозначения термина ИФ и стремиться к последовательности и системности терминологии или отдавать предпочтение критерию выражения видового признака и тем самым фактически обусловить дальнейшее ослабление функции ИФ как маркера термина. Вероятно, именно в этом направлении развивалось бы употребление, если бы было принято решение оставить его на самотёк. ŠALTINIAI Mokslo žurnalai EV – Ekonomika ir vadyba / Economics and management. Prieiga internete: http://internet.ktu.lt/en/science/journals/manage/frames1_1.html. EVAP – Ekonomika ir vadyba: aktualijos ir perspektyvos. Prieiga internete: http://su.lt/index.php?option=com_content&view=article&id=599&Itemid=17344&lang=lt. MLA – Mokslas – Lietuvos ateitis / Science – future of Lithuania. Prieiga internete: http://www.mla.vgtu.lt/index.php/mla/index. MTS – Management theory and studies for rural business and infrastructure development / Vadybos mokslas ir studijos – kaimo verslų ir jų infrastruktūros plėtrai. Prieiga internete: http://mts.asu.lt/mtsrbid/index. OV – Organizacijų vadyba: sisteminiai tyrimai / Management of organizations: Systematic research. Prieiga internete: https://ejournals.vdu.lt/index.php/management-organizations/index. T – Tiltai. Prieiga internete: https://www.ku.lt/leidykla/turinys/leidiniai/moksliniai-zurnalai/tiltai. TE – Taikomoji ekonomika: sisteminiai tyrimai / Applied economics: Systematic research. Prieiga internete: https://ejournals.vdu.lt/index.php/applied-economics/index. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 52 VPA – Viešoji politika ir administravimas / Public policy and administration. Prieiga internete: https://www.mruni.eu/lt/mokslo_darbai/vpa/apie_leidini. VSE – Verslo sistemos ir ekonomika / Business systems & Economic. Prieiga internete: https://www.mruni.eu/lt/mokslo_darbai/vse/apie_leidini. VTP – Verslas: teorija ir praktika / Business: theory and practice: http://www.btp.vgtu.lt/index.php/btp/index. ŽŪM – Žemės ūkio mokslai. Prieiga internete: http://www.lmaleidykla.lt/ojs/index.php/zemesukiomokslai. Terminų žodynai AŽ 2006 – Aiškinamasis ekonomikos anglų–lietuvių kalbų žodynas. Sudarė D. W. Pearce, Vilnius: Tyto alba. ETŽ₁ – Pass Ch., Lowes B., Davies L. 1994: Ekonomikos terminų žodynas. Red. A. Pupkis, ekonomikos terminijos red. konsultantas St. Vaitkevičius, Vilnius: Baltijos biznis. ETŽ₂ – Pass Ch., Lowes B., Davies L. 1997: Ekonomikos terminų žodynas. Antrasis papildytas ir pataisytas leidimas. Redagavo ir tikslino A. V. Rutkauskas, St. Vaitkevičius, Vilnius: Baltijos biznis. ETS 1999 – Ekonomikos terminai ir sąvokos. Mokomasis žodynas. Sud.: J. Bagdanavičius, P. Stankevičius, L. Lukoševičius. Vilnius: Vilniaus pedagoginis universitetas. EŽ 2005: Vainienė R. Ekonomikos terminų žodynas, Vilnius: Tyto alba. Lietuvos Respublikos teisės aktai Draudimo įstatymas (2003 09 18, Nr. IX-1737). – Valstybės žinios, 2003 10 08, Nr. 94-4246. Elektros energetikos įstatymas (2000 07 20, Nr. VIII-1881). – Valstybės žinios, 2000 08 04, Nr. 66-1984. Finansinių priemonių rinkų įstatymas (2007 01 18, Nr. X-1024). – Valstybės žinios, 2007 02 08, Nr. 17-627. Finansų įstaigų įstatymas (2002 09 10, Nr. IX-1068). – Valstybės žinios 2002 09 18, Nr. 91-3891. Gyventojų pajamų mokesčio įstatymas (2002 07 02, Nr. IX-1077). – Valstybės žinios 2002 07 19, Nr. 73-3085. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 53 Indėlių ir įsipareigojimų investuotojams draudimo įstatymas (2002 06 20, Nr. IX-975). – Valstybės žinios, 2002, Nr. 65-2635. Informuotiesiems vartotojams skirtų kolektyvinio investavimo subjektų įstatymas (2013 06 18, Nr. XII-376). – Valstybės žinios, 2013 06 28, Nr. 68-3410. Įmonių, priklausančių finansų konglomeratui, papildomos priežiūros įstatymas (2004 07 15, Nr. IX-2387). – Valstybės žinios, 2004 08 03, Nr. 120-4433. Kolektyvinio investavimo subjektų įstatymas (2003 07 04, Nr. IX-09). – Valstybės žinios, 2003 07 25, Nr.74-3424. Konkurencijos įstatymas (1999 03 23, Nr. VIII-1099). – Valstybės žinios 1999 04 02, Nr. 30-856. Kontroliuojančiųjų investicinių bendrovių įstatymas (2003 07 04, Nr. I-1710). – Valstybės žinios, 2003 07 25, Nr. 74-3425. Pelno mokesčio įstatymas (2001 12 20, Nr. IX-675). – Valstybės žinios, 2001 12 29, Nr. 110-3992. Pinigų plovimo ir teroristų finansavimo prevencijos įstatymas (1997 06 19, VIII-275).– Valstybės žinios 1997 07 04, Nr. 64-1502. Pridėtinės vertės mokesčio įstatymas (2002 03 05, IX-751). – Valstybės žinios, 2002 04 05, Nr. 35-1271. Profesinių pensijų kaupimo įstatymas (2006 07 04, Nr. X-745). – Valstybės žinios, 2006 07 27, Nr. 82-3248. Smulkiojo ir vidutinio verslo plėtros įstatymas (1998 11 24 d., Nr. VIII-935). – Valstybės žinios, 1998 12 11, Nr. 109-2993. Vartojimo kredito įstatymas (2010 12 23, Nr. XI-1253). – Valstybės žinios, 2011 01 04, Nr. 1-1. Vertybinių popierių įstatymas (2007 01 18, Nr. X-1023). – Valstybės žinios, 2007 02-08, Nr. 17 626. Viešojo administravimo įstatymas (2006 06 27, Nr. X-736). – Valstybės žinios, 1999 07 09, Nr. 60-1945. Viešųjų pirkimų įstatymas (1996 08 13, Nr. I-1491). – Valstybės žinios, 1996-09-06, Nr. 84-2000. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 54 Europos Sąjungos teisės aktai 2005 m. spalio 26 d. Europos Parlamento ir Tarybos direktyva 2005/60/EB dėl finansų sistemos apsaugos nuo jos panaudojimo pinigų plovimui ir teroristų finansavimui. 2005 m. lapkričio 16 d. Europos Parlamento ir Tarybos direktyva 2005/68/EB dėl perdraudimo ir iš dalies keičianti Tarybos direktyvas 73/239/EEB, 92/49/EEB ir Direktyvas 98/78/EB bei 2002/83/EB. 2007 m. lapkričio 13 d. Europos Parlamento ir Tarybos direktyva 2007/64/EB dėl mokėjimo paslaugų vidaus rinkoje, iš dalies keičianti direktyvas 97/7/EB, 2002/65/EB, 2005/60/EB ir 2006/48/EB ir panaikinanti Direktyvą 97/5/EB. 2009 m. lapkričio 25 d. Europos Parlamento ir Tarybos direktyva 2009/138/EB dėl draudimo ir perdraudimo veiklos pradėjimo ir jos vykdymo. 2013 m. birželio 26 d. Europos Parlamento ir Tarybos direktyva 2013/36/ES dėl galimybės verstis kredito įstaigų veikla ir dėl riziką ribojančios kredito įstaigų ir investicinių įmonių priežiūros, kuria iš dalies keičiama Direktyva 2002/87/EB ir panaikinamos direktyvos 2006/48/EB bei 2006/49/EB. 2013 m. birželio 26 d. Europos Parlamento ir Tarybos direktyva 2013/34/ES dėl tam tikrų rūšių įmonių metinių finansinių ataskaitų, konsoliduotųjų finansinių ataskaitų ir susijusių pranešimų, kuria iš dalies keičiama Europos Parlamento ir Tarybos direktyva 2006/43/EB ir panaikinamos Tarybos direktyvos 78/660/EEB ir 83/349/EEB. 2013 m. birželio 26 d. Europos Parlamento ir Tarybos reglamentas (ES) Nr. 575/2013 dėl prudencinių reikalavimų kredito įstaigoms ir investicinėms įmonėms ir kuriuo iš dalies keičiamas Reglamentas (ES) Nr. 648/2012. 2013 m. spalio 15 d. Tarybos reglamentas (ES) Nr. 1024/2013, kuriuo Europos Centriniam Bankui pavedami specialūs uždaviniai, susiję su rizikos ribojimu pagrįstos kredito įstaigų priežiūros politika. 2014 m. vasario 4 d. Europos Parlamento ir Tarybos direktyva 2014/17/ES dėl vartojimo kredito sutarčių dėl gyvenamosios paskirties nekilnojamojo turto, kuria iš dalies keičiamos direktyvos 2008/48/EB ir 2013/36/ES bei Reglamentas (ES) Nr. 1093/2010. 2014 m. balandžio 16 d. Europos Centrinio Banko reglamentas (ES) Nr. 468/2014, kuriuo sukuriama Europos Centrinio Banko, nacionalinių kompetentingų institucijų ir nacionalinių paskirtųjų institucijų bendradarbiavimo Bendrame priežiūros mechanizme struktūra. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 55 2014 m. balandžio 16 d. Europos Parlamento ir Tarybos direktyva 2014/49/ES dėl indėlių garantijų sistemų. 2014 m. balandžio 16 d. Europos Parlamento ir Tarybos reglamentas (ES) Nr. 596/2014 dėl piktnaudžiavimo rinka (Piktnaudžiavimo rinka reglamentas) ir kuriuo panaikinama Europos Parlamento ir Tarybos direktyva 2003/6/EB ir Komisijos direktyvos 2003/124/EB, 2003/125/EB ir 2004/72/EB. 2014 m. gegužės 15 d. Europos Parlamento ir Tarybos reglamentas (ES) Nr. 600/2014 dėl finansinių priemonių rinkų, kuriuo iš dalies keičiamas Reglamentas (ES) Nr. 648/2012. 2014 m. gegužės 15 d. Europos Parlamento ir Tarybos direktyva 2014/59/ES, kuria nustatoma kredito įstaigų ir investicinių įmonių gaivinimo ir pertvarkymo sistema ir iš dalies keičiamas Tarybos direktyva 82/891/EEB, direktyvos 2001/24/EB, 2002/47/EB, 2004/25/EB, 2005/56/EB, 2007/36/EB, 2011/35/ES, 2012/30/ES bei 2013/36/ES ir Europos Parlamento ir Tarybos reglamentai (ES) Nr. 1093/2010 bei (ES) Nr. 648/2012. 2014 m. gegužės 15 d. Europos Parlamento ir Tarybos direktyva 2014/65/ES dėl finansinių priemonių rinkų, kuria iš dalies keičiamos Direktyva 2002/92/EB ir Direktyva 2011/61/ES. 2014 m. liepos 15 d. Europos Parlamento ir Tarybos reglamentas (ES) Nr. 806/2014 kuriuo nustatomos kredito įstaigų ir tam tikrų investicinių įmonių pertvarkymo, vienodos taisyklės ir vienoda procedūra, kiek tai susiję su bendru pertvarkymo mechanizmu ir Bendru pertvarkymo fondu, ir iš dalies keičiamas Reglamentas (ES) Nr. 1093/2010. 2014 m. liepos 23 d. Europos Parlamento ir Tarybos reglamentas (ES) Nr. 909/2014 dėl atsiskaitymo už vertybinius popierius gerinimo Europos Sąjungoje ir centrinių vertybinių popierių depozitoriumų, kuriuo iš dalies keičiamos direktyvos 98/26/EB ir 2014/65/ES bei Reglamentas (ES) Nr. 236/2012. 2014 m. gruodžio 19 d. Europos Centrinio Banko gairės (ES) 2015/510 dėl Eurosistemos pinigų politikos sistemos įgyvendinimo (ECB/2014/60). 2015 m. balandžio 29 d. Europos Parlamento ir Tarybos reglamentas (ES) 2015/760 dėl Europos ilgalaikių investicijų fondų. 2016 m. gegužės 11 d. Europos Parlamento ir Tarybos reglamentas (ES) 2016/792 dėl suderintų vartotojų kainų indeksų ir būsto kainų indekso, kuriuo panaikinamas Tarybos reglamentas (EB) Nr. 2494/95. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 56 LITERATŪRA AKA 2014: Administracinės kalbos aktualijos. Sudarė L. Murinienė, R. Vladarskienė. Prieiga per internetą <http://administracinekalba.lki.lt>. Ambrazas 1964: Esamojo laiko neveikiamųjų dalyvių būdvardinė vartosena. – Kalbos kultūra 7, 30–36. Brūzgienė R., Čekmonienė I. E., Žemienė A. 2013: Specialybės kalba. Vadovėlis psichologijos ir sociologijos krypčių programų studentams, Vilnius: Mykolo Romerio universitetas. DLKG 1997: Dabartinės lietuvių kalbos gramatika. Red. V. Ambrazas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų institutas. Gaivenis K. 1975: Dvižodžiai sudėtiniai terminai dabartinėje lietuvių kalboje. – Lietuvių kalbotyros klausimai 16, 57–89. Gaivenis K. 1995: Keletas minčių apie terminų standartizaciją. – Terminologija 2, 6–10. Gedzevičienė D., Gedzevičius I. 2011: Dėl kai kurių netaisyklingos vartosenos atvejų suvirinimo srities darbuose. – Mokslas – Lietuvos ateitis 3(6), 67–70. Holvoet A., Tamulionienė A. 2006: Apibrėžtumo kategorija. – Daiktavardinio junginio tyrimai. Red. A. Holvoet, R. Mikulskas. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 11–32. Jakaitienė E., Laigonaitė A., Paulauskienė A. 1976: Lietuvių kalbos morfologija, Vilnius: Mokslas. Judžentis A. 2012: Lietuvių kalbos gramatinės kategorijos, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. Kaulakienė A. 1973: Įvardžiuotinių būdvardžių vartojimas sudėtiniuose terminuose. – Kalbos kultūra 25, 27–31. Keinys S. 2004: Terminologijos raida, būklė, vaidmuo ir uždaviniai į XXI amžių žengus. – Lietuvių terminologijos raida, 74–88. Keinys S. 2005: Ekonomistų diplominių darbų kalba. – Dabartinė lietuvių terminologija, 296–303. Kniūkšta P. 1971: Įvardžiuotiniai ir priesagos -inis būdvardžiai. – Kalbos vartosena ir tvarkyba, 421–430. Kunevičienė A., Pečkuvienė L., Žilinskienė V. 2003: Specialybės kalbos kultūra. Vadovėlis, Vilnius: Lietuvos teisės universitetas. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 57 KKP 1998: Kancelari 7nės kalbos patarimai. Parengė P. Kniūkšta, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. KP 2002: Kalbos patarimai. Kn. 1: Gramatinės formos ir jų vartojimas. Sud. R. Miliūnaitė, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. KPP 1976: Kalbos praktikos patarimai. Sud. A. Paulauskienė, Vilnius: Mokslas. LKG 1965: Lietuvių kalbos gramatika 1. Ats. red. K. Ulvydas, Vilnius: Mintis. Mikุลskas R. 2006: Apibrėžiamųjų būdvardžių aprašo perspektyva. – Daiktavardinio junginio tyrimai. Red. A. Holvoet, R. Mikulskas, 33–66. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 33–66. Miliūnaitė R. 2003: Lietuvių kalbos gramatikos norminimo pagrindai. Opera linguistica Lithuanica 3, Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla. Oginskienė E. 1993: Įvardžiuotinės formos kanceliarinėje kalboje. – Kalbos kultūra 64, 34–42. Paulauskienė A. 1983: Lietuvių kalbos morfologijos apybraiža, Kaunas: Šviesa. Paulauskienė A. 1994: Lietuvių kalbos morfologija: paskaitos lituanistams, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. Paulauskienė A. 2001: Lietuvių kalbos kultūra, Kaunas: Technologija. Paulauskienė A. 2004: Teisininkų kalba ir bendrosios normos, Vilnius: Justitia. Paulauskienė A., Tarvydaitė D. 1986: Gramatikos normos ir dabartinė vartosena, Kaunas: Šviesa. Piročkinas J. 1990: Administracinės kalbos kultūra, Vilnius: Mintis. Pupkis A. 1980: Kalbos kultūros pagrindai, Vilnius: Mokslas. Rosinas A. 1975: Ar baltų *i-, *io- resp. *ī-, iā- kamienai buvo reliatyviniai. – Baltistica 11(2), 163–170. Spraunienė B. 2008a: Apibrėžtumo kategorija ir jos tyrimai lietuvių kalbotyroje. – Lietuvių kalba 2. Spraunienė B. 2008b: Paprastųjų ir įvardžiuotinių būdvardžių opozicija lietuvių kalboje kaip apibrėžtumo sistema. – Acta Linguistica Lithuanica 59, 109–139. Spraunienė B. 2011: Apibrėžtumo žymėjimas lietuvių kalboje lyginant su danų ir kitomis artikelinėmis kalbomis. Daktaro disertacija. Vilnius. Stunžinas R. 2005: Statybos terminijos sinonimija. – Terminologija 12, 7–26. Šukys J. 2003: Kalbos kultūra visiems, Kaunas: Šviesa. BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204 RAMUNĖ VASKELAITĖ. Įvardžiuotinių formų nevartojimas terminijoje ir jo keliamas iššūkis normai | 58 Umbrasas A. 2002: Lietuvos Respublikoje (1918–1940) veikusio Baudžiamojo statuto vertimų teisės terminijos skirtybės. – Terminologija 9, 78–94. Valeckienė A. 1957: Dabartinės lietuvių kalbos įvardžiuotinių būdvardžių vartojimas. – Literatūra ir kalba 2, 161–328. Valeckienė A. 1961: Įvardžiuotinių būdvardžių reikšmės ir keletas įvardžiuotinių formų netikslaus vartojimo atveju. – Kalbos kultūra 1, 12–16. Valeckienė A. 1986: Apibrėžtumo / neapibrėžtumo kategorija ir pirminė įvardžiuotinių būdvardžių reikšmė. – Lietuvių kalbotyros klausimai 25, 168–189. Valeckienė A. 1990: Įvardžiuotinių būdvardžių kilmė. – Baltistica 26(1), 23–28. Valeckienė A. 1998: Funkcinė lietuvių kalbos gramatika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Zemlevičiūtė P. 2003: Antano Vileišio (1856–1919) medicinos mokslo darbai ir jų terminija. – Terminologija 11, 70–99. Zinkevičius Z. 1957: Lietuvių kalbos įvardžiuotinių būdvardžių istorijos bruožai, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla. Zinkevičius Z. 1966: Lietuvių dialektologija, Vilnius: Mintis. Zinkevičius Z. 1978: Dėl įvardžiuotinių būdvardžių raidos. – Lietuvių kalbotyros klausimai 18, 99–103. Zinkevičius Z. 1981: Lietuvių kalbos istorinė gramatika 2, Vilnius: Mokslas. Zinkevičius Z. 1996: Lietuvių kalbos istorija: vadovėlis aukštosioms mokykloms, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. Gauta 2016 11 11 Priimta 2017 01 20 RAMUNĖ VASKELAITĖ [email protected] BENDRINĖ KALBA 89 (2016) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204