Das Prädikativum im Litauischen

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, III LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA ПРЕДИКАТИВ В ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ P. TROST I. У нас до сих пор нет удовлетворительного объяснения исчезновения среднего рода в балтийских языках. Следуя Эндзелину1, например, Вайан2 утверждает: исчезновение среднего рода должно быть связано с характерной для балтийских языков чертой — полным смешением третьего лица единственного и множественного числа глаголов; оно должно было начаться с именительного падежа множественного числа. В предложении вроде лит. vartā ar-siverē, теперь vartai atsiverē, нельзя было определить, являлось ли vartā формой среднего рода множественного числа или женского рода единственного числа; форма среднего рода множественного числа приобрела вид существительного женского рода единственного числа со значением собирательности, но с мужским склонением во множественном числе в косвенных падежах. Это привело к двойной нормализации: форма среднего рода множественного числа была преобразована в форму женского рода единственного числа, древнепрус. warto, wartin, либо в форму мужского рода множественного числа, лит. vartai. Таково мнение Вайана. Несомненно, речь идет о нормализации, но почему она произошла именно здесь и именно в данное время? Было ли форма именительного падежа формой женского рода единственного числа или среднего рода множественного числа, определялось классом парадигмы соответствующего слова. Форма была средним родом множественного числа, если у этого слова имелась форма среднего рода единственного числа. Исчезновение среднего рода произошло в историческое время в нескольких индоевропейских языках, тогда как многие другие сохранили средний род до наших дней3. Поэтому омонимия окончаний не может считаться удовлетворительным объяснением исчезновения среднего рода, поскольку она ни в коем случае не приводила к омонимии на уровне слова. II. После того как средний род был устранен у существительных, в литовском языке сохранилась форма среднего рода единственного числа (за исключением указательного местоимения) у прилагательных и всех причастий, которые могут употребляться предикативно. Теперь эта форма используется исключительно в предикативной функции, поэтому здесь она будет называться предикативом. Адъективное 1 J. Rozwadowski, Symbolae grammaticae, 1, S. 11 f., Warszawa, 1928. 2 A. Vaillant, Grammaire comparée des langues slaves, 2, S. 15 f., Lyon, 1958. 3 Об исчезновении среднего рода в так называемом литовском идише можно сказать лишь, что объяснение влиянием литовского языка представляется сомнительным с учетом культурно-исторических предпосылок и отсутствия других достоверно установленных влияний литовского языка на идиш. 219 И причастный предикатив встречается как в односоставных предложениях, то есть без подлежащего в именительном падеже, так и в двусоставных предложениях, то есть с подлежащим в именительном падеже. В литовском языке финитные глагольные предложения в принципе могут преобразовываться в причастные предложения, во всяком случае все двусоставные. Причём преобразовываться могут как в действительные, так и в страдательные. Страдательными считаются предложения с причастием на -m- и -t-, а также сами эти причастия. Страдательные причастия образуются как от переходных, так и от непереходных глаголов, и преобразование финитного глагольного предложения в причастное происходит одинаково. То есть если глагол переходный, то при преобразовании именительный падеж становится родительным, а винительный — именительным; если же глагол непереходный, то именительный также становится родительным, тогда как винительный падеж отсутствует. Действительные причастия согласуются, но страдательные при наличии подлежащего в именительном падеже могут иметь несогласованную предикативную форму. Возникает вопрос, каково назначение двойных причастных конструкций и несогласованных предикативных форм в двусоставных предложениях. Не вызывает сомнения, что действительные причастия служат для выражения относительного наклонения, а причастия на -m- и -t- переходных глаголов — для выражения страдательного залога. Проблему, напротив, представляют причастия на -m- и -t- непереходных глаголов, которые семантически нельзя считать страдательными, а также несогласованные формы тех же причастий переходных глаголов, которые семантически следует считать страдательными. Яблонски рассматривал несогласование причастий на -m- и -t- также как средство обозначения косвенной речи, а кроме того — как выражение «не просто факта, но, скорее, открытия факта»4. Однако его объяснение не было достаточно ясным, и в конце концов ему пришлось признать, что несогласование встречается также в прямой речи и вообще там, где его быть не должно. Если в языке есть действительный и страдательный залог, то нельзя обосновать употребление того или другого в каждом отдельном случае. Сфера употребления страдательного залога в литовском языке шире, чем в других языках, поскольку страдательные причастия образуются также от непереходных глаголов. Их семантику необходимо выяснить. Предложения с причастиями на -m- и -t- непереходных глаголов по крайней мере отчасти имеют безличный характер. Как соотносятся безличный и страдательный характер? Страдательный залог указывает на то, что в данном предложении подлежащее в именительном падеже является пассивным полюсом (целью, а не исходным пунктом) действия. О страдательном залоге семантически можно говорить лишь при наличии подлежащего в именительном падеже. Страдательный и безличный характеры проявляются совместно, если агенс при страдательном залоге не назван. Однако, как и в других языках, в литовском языке агенс при страдательном залоге тоже может быть назван; при этом он ставится в родительном, а не в именительном падеже, то есть не в центре предложения, а на периферии. В результате получаются предложения относительно безличного характера. Все предложения с причастиями на -m- и -t-, независимо от наличия или отсутствия страдательного характера, имеют безличный либо относительно безличный характер. 4 J. Jablonskis, Rinktiniai raštai, 1, S. 465 f., Vilnius, 1957. 220 Страдательный залог непереходных глаголов литовский язык употребляет так же, как и другие языки, например лат. ivur как agitur, нем. es wird aufgestanden «встают», как die Sache wird gemacht «дело делается»; однако своеобразны здесь обобщение типа предложения с относительно безличным характером, но без страдательного значения, а также несогласованные формы в предложениях со страдательным значением. Если в первом случае своеобразие предложения обусловлено периферийным положением агенса, то во втором — формальной независимостью сказуемого. Оба типа противопоставлены «нормальной» модели предложения, характеризующейся равноправием подлежащего в именительном падеже и сказуемого5. Несогласование придаёт выражению характер действия, противопоставляя его характеру свойства и состояния. Этому соответствует и то, что несогласование обычно встречается вместе с указанием агенса. III. Не все прилагательные употребляются в предикативной форме; таких прилагательных сравнительно немного, и их употребление ограничено формально и семантически. Это прилагательные, выражающие не свойства предметов, а отношение к ним; они допускают так называемое подлежащее в дательном падеже. Прилагательные в предикативной форме встречаются в односоставных и двусоставных предложениях; они употребляются самостоятельно при инфинитиве, а также вместе с подлежащим в именительном падеже, которое присоединяется к инфинитиву. Например: sunku pasakyti и šienas sunku piauti. — Здесь наблюдается то же несогласование, что и у причастий на -m- и -t- в семантически страдательных предложениях. Таким образом, ощущения и оценки отделяются от констатации свойств. IV. Следует ли объяснять формирование своеобразных типов предложений литовского языка наличием предикативной формы? Или, напротив, предикативная форма существует благодаря этим типам предложений? Унаследованы ли эти типы предложений из более раннего периода или они связаны с особым типом литовского языка? Своеобразие литовского языка заключается не только в развитии односоставных предложений, но и в наличии типа, промежуточного между односоставным и двусоставным предложением. Речь идёт о следующих типах, рассматриваемых как по отдельности, так и в совокупности: 1. Alus gardu. 2. Šienas sunku piauti. 3. Mūsų šalyje žmonių dirbama ir norima dirbti. 4. Kieno čia būtų? 5. Senų miškai mylėta. Некоторые из этих типов встречаются и в других языках; литовской предикативной форме в них соответствует форма единственного числа среднего рода, от которой возник предикатив: 1. греч. (гом.) οὐκ ἀγαθὸν πολυκοιρανίη; рус. (XVII в.) ерѣхъ сладко и человѣкъ падко. 2. Древнеирл. uisse in boill do ass on chiunn «справедливо, что члены растут на голове»; 6 польск. poloneza czas zaczac. 3. Древневерхненем. iz ist geschrieben fona thir. Типы 4 и 5 едва ли можно обнаружить в других индоевропейских языках; они примыкают к типу 3. Типы 3–5 основаны на безличной глагольной форме, образуемой от всех глаголов и употребляемой как в страдательном, так и в нестрадательном значении. Форма является безличной в том смысле, что агенс, если он вообще назван в предложении, занимает периферийное положение. В центре находится только действие. 5 Vgl. A. Ozols, Zinātniskie raksti, Latvijas Valsts Universitāte, XVI sēj., scr. II, S. 17 f., 1957. 6 H. Lewis – H. Pedersen, A Concise Comparative Celtic Grammar, § 457,2, Göttingen, 1957. 221 Типы 1–3 были предпосылкой для формирования остальных. Предикативная форма, лишённая согласования и именного характера, была переосмыслена как парадигматическая безличная глагольная форма. Безличный способ выражения был объединён с пассивным. Иного, кроме стилистического, различия между личным и безличным способом выражения нет; использование того или другого нельзя обосновать в каждом отдельном случае. Очевидно, что развитие безличного способа выражения не было вызвано развитием мышления на определённой ступени.