S. Daukanto leksikografiniai darbai

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, IV LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЕ ТРУДЫ С. ДАУКАНТА J. KRUOPAS С. Даукантас — один из наиболее выдающихся и продуктивных деятелей литовской науки, культуры и литературы первой половины XIX века. Его деятельность весьма разносторонняя: он и историк, и литератор, и фольклорист, и языковед, и популяризатор науки, и просветитель народа. Как и другие деятели того времени, Даукантас уделял много внимания и сил возрождению родного языка, расширению его употребления и развитию. Своим обширным и разнообразным творчеством Даукантас стремится доказать, что на литовском языке, презираемом ополячившимся духовенством и дворянством, можно писать научные и литературные произведения. В своем первом произведении «Darbose» (1822) он отмечает: «Я хотел своим сочинением вновь показать врагам языка Литвы и Жемайтии, что каждый желающий может писать по-литовски, если у него есть способности, так же как и на любом другом уже отшлифованном языке»1. Он признает, что язык литовских сочинений того времени, особенно религиозных, уступает, например, польскому литературному языку, но «когда-то он был столь отшлифован, что и сегодня всякий, обладающий разумом и золотым пером Гомера и Вергилия, может, говорю я, что угодно, искусно и еще искуснее писать на этом языке. Эту истину доказал прославленный поэт Донелайтис в своей знаменитой песне — „Временах года“2. С. Даукантас интересовался различными вопросами литовского языка. Его занимали и общие вопросы литовского языкознания, и задачи очищения и совершенствования языка, и различные вопросы грамматики литературного языка, лексики, орфографии и прочего. Это ясно видно не только из его языковедческих трудов, статей и заметок, но и из других его сочинений, а также всей его литературной и культурной деятельности. Хотя Даукантас всю жизнь заботился о вопросах литовского языка, больше всего он посвятил им себя примерно после 1840 года в Петербурге и после возвращения на родину (1850), когда продолжать исторические исследования стало трудно3. В письме Т. Нарбуту 1842 года С. Даукантас писал: «Прежде я был занят поисками [историческими]; но, заметив, что эта работа требует слишком больших расходов, свободного времени и покоя, отложил ее в сторону и принялся исследовать сам язык, однако и в этом деле встречаю много препятствий»4. Видно, что из-за нехватки времени исследование языка продвигалось трудно и медленно, поскольку в 1848 году С. Даукантас жаловался тому же Т. Нарбуту: «Я прежде писал вам, что не имея возможности 1 S. Daukantas, Darbay senuju Lietuwiu yr Žemaycziu 1822, 6. Kaunas, 1929. 2Там же, с. 20. 3Ср.: История литовской литературы, 1, 466. Вильнюс, 1957. 4Mūsų senovė, 1, книги 4—5, 695, Тильзит, 1922. 20. Kalbotyros klausimai, IV 301 приобрести необходимые книги, я отказался от истории; начал исследовать язык, но и эта работа не продвигается, потому что мне приходится служить двум господам: исполнять служебные обязанности и зарабатывать себе на хлеб и одежду; ведь на жалованье в 300 руб. серебром, которое я получаю, нельзя было бы прокормиться и одеться, если бы у меня не было подработки5. Лишь после возвращения в Литву и освобождения от других дел, благодаря сложившимся обстоятельствам, когда у него появилось больше времени и возможностей работать в области языка, он особенно проявил себя как лексикограф, внеся значительный вклад в литовскую лексикографию. К лексикографии, которой ради развития литературного языка и по другим соображениям занимались почти все участники культурно-литературного движения начала XIX века (Д. Пошка, С. Станявичюс, К. Незабитаускис, К. Увайнис и др.), Даукантаса привели его языковые исследования, литературная деятельность, желание и стремление содействовать развитию литовского письменного языка. Вероятно, имело значение и побуждение со стороны других составлять словари; об этом в негативном ключе, как о работе, навязанной Даукантасу М. Валанчюсом, упоминает Й. Шлюпас6. В это время Даукантас начинает готовить крупнейшие и важнейшие лексикографические труды (польско-литовский и литовско-латинский словари), изучать другие словари и интенсивно собирать словарный материал. Из лексикографического наследия С. Даукантаса, состоящего из нескольких рукописей, хранящихся в рукописном отделе Института литовского языка и литературы Академии наук Литовской ССР (SD12, 13, 14, 15, 19, 27), и одного напечатанного словарика следует упомянуть следующие труды (здесь, за исключением небольших работ и заметок, они описываются в хронологическом порядке). 1. Польско-литовский словарик Помимо большого трёхтомного польско-литовского словаря (см. ниже), сохранилась рукопись небольшого по формату (22 × 17,5) и объёму польско-литовского словарика (SD13). Рукопись лишена начала, начинается на букву Cz (Czerwcony), заканчивается на Z (Zbiegam), состоит из небольших двойных листов голубоватого и беловатого цвета, вырезанных из больших листов и сшитых в тетрадь. Всего пронумерован 391 двойной лист, но отсутствуют листы 1—24 (A—C), 27 (конец Ch), 52—158 (I—N), 163—273 (начало P—R), 275—389 (конец R — W) и заключительные листы (конец Z и Ž). Куда-то они пропали. Таким образом, сохранилась примерно двенадцатая часть словарика. На каждой странице в среднем по 16—18 слов, следовательно, всего в словарике должно было быть около 24 тысяч слов (в сохранившейся части — около двух тысяч). Указанные на разных листах рукописи (34, 42, 160) годы изготовления бумаги (1814, 1818, 1820) показывают, что словарик был составлен после 1820 года. Следует полагать, что это одна из первых работ С. Даукантаса. По-видимому, начав литературную деятельность (в 1822 г. было написано «Деяния древних литовцев и жемайтов», в 1824 г. басни Педро были переведены на литовский язык), С. Даукантас почувствовал нехватку польско-литовского словаря и сам решил его подготовить. На основе польского словаря был составлен реестр польских слов и приписаны литовские соответствия. Часть польских слов оставлена без перевода. Похоже, что литовские соответствия С. Даукантас записал преимущественно 5 Там же, 771. 6 «Литовские писания и писатели», 34, Тильзит, 1890: «Но вскоре в Варняй епископ обременил Даукантаса бесплодными занятиями: чтением слепому священнику Кодайнису по 3 часа ежедневно, написанием по-польски жемайтского словаря, переписыванием польско-французского словаря и т. д.». 302 по памяти, поскольку не видно, чтобы он особенно следовал единственному польско-латинско-литовскому словарю К. Сирвидаса. Беглое сопоставление обоих словарей показывает, что реестры польских слов в них различаются, что во многих случаях С. Даукантас приводит иные литовские соответствия, среди которых есть жемайтские слова и новообразования, например:7 Część — Garba: góda; Często — Daznay, tunkiau: takė; Czlon — Eldija: waltis; Czop — wole: kamsztis, spuntas; Dachowka — Plitele dunktine: Stiegele; Dom — Namay: trobesis, numas; Długowieczność — Ilgaumżiste: ilgamžybe, ilgumžybe; Giermek — Szarwanėsis, skidanėsis: ginklanėsis; Pokrzywa — Dilgine: notrures arba notrynes. Однако пока нельзя утверждать, что С. Даукантас вовсе не пользовался словарём К. Ширвидаса. Этот словарик С. Даукантаса интересен как его первая лексикографическая работа. Словарик, по крайней мере сохранившаяся его часть, не очень богат словами и синонимами, однако он ясно показывает, что С. Даукантас уже в самом начале своей литературной деятельности заинтересовался вопросами словаря и начал фиксировать литовские слова, собирать средства выражения для обогащения литературного языка. 2. Жодродис Это единственная опубликованная лексикографическая работа С. Даукантаса, помещённая в конце книжки «Epitome Historiae Sacrae» («Краткие извлечения из священной истории»), изданной в 1838 г.; в ней по-литовски объясняются слова, словосочетания и выражения из латинских отрывков. Это небольшой (42 стр.) латинско-литовский словарик, предназначенный для чтения отрывков, приведённых в книжке. В нём около 2350 латинских слов, 250 словосочетаний, а также 3880 литовских слов и 260 словосочетаний. К некоторым латинским словам приводится по несколько литовских соответствий, синонимов или слов, более или менее связанных по смыслу, поэтому число литовских соответствий превышает число латинских слов. Например: Abduco, cis, xi, ctum, cere. краду [=увожу], тяну, увожу, сбиваю с пути, отвожу... (1). Abeo, is, ivi arba ii, itum, ire. ухожу, удаляюсь, переселяюсь, пробираюсь, направляюсь, отдаляюсь, удаляюсь (1). Lavi nu lavo, мою, отмываю, обмываю, стираю, полощу, стираю, мою, стираю (23). Обилие литовских соответствий свидетельствует о богатстве лексики Даукантаса и его стремлении обогатить язык письменности. Большинство слов общеупотребительны и понятны всем, но встречаются и более редкие, терминологические, новообразованные или заимствованные из других языков. Из жемайтских слов следует отметить:8 *aplamys «глупец» (20), *gražinei «украшения» (28), Gaszós «красивые, нарядные» (149), *kłuku [=klouku?] «молю, прошу» (4), *likouiu «считаю» (27), *likys «число» (27), *mitáls (пища) (7), nairaus «отвечаю, отталкиваю» (34), pagibsznūs «бойкий» (29), *[pūrai] «пшеница» 7 Сначала приводятся соответствия из издания словаря К. Сирвидаса 1713 года, а после двоеточия — соответствия С. Даукантаса. 8 Здесь и далее звёздочкой отмечены те слова Даукантаса (диалектизмы, неологизмы, латвизмы), которые зафиксированы и в других его трудах. Для их выявления используется работа А. Кальнюса «Словарь слов из трудов Симонаса Даукантаса» (Каунас, 1937 г., рукопись), которая охватывает лексику 17 печатных трудов и 3 рукописей Даукантаса (из лексикографических работ А. Кальнюс использовал только «Жодродис»), а также картотека большого «Словаря литовского языка». 303 (puru milta 36), pakaitýs «отдых» (33), *pawiedùs «похожий» (36), *požwìlga «внешность» (9), *pataika «благосклонность, милость» (16), *skieyda «щепка» (7), *steigu «забочусь, стараюсь» (9), steigim’s «забота» (11), *sriautu «теку, капаю» (17), skìrtyn’s «самый добрый из всех» (14), skaugìu «ненавижу» (22), skaugingas (22), *szalaus «чужой» (16), *wardauiu «даю прозвище» (26), wentì nys «единственный ребёнок» (42), *wižta «плетёт лапти» (39), *žaimòiaus «оскорбляю» (21), *zaliù [žalių] «причиняю ущерб» (26), *žarinay «кустики» (40). В «Žodrodis», как и в других лексикографических трудах Даукантаса, встречаются латышские слова, например: *asinas (kraus) «кровь» (35), *jautoius (klausinieju) (29), *kalps (werg’s, šuga) (36), kalpa (werge, sarge) (16), *klot, klotiaus (greitiaus) «сейчас же, не успев оглянуться» (7), *lietojų (bronginų) (3), *hugote (prasite) (2), *mala (paszalys) (55), *peldu (plauku) (26). Среди заимствований преобладают славянизмы. Наряду с заимствованными словами чаще всего приводятся и литовские соответствия, например: altorius, aukuras (5), auka, arba apiera (19, 35), boczius (6), Bestūja, giwolys (6), gosliba, raskażius (12), kabės, drobina (35), karone, koncze (38), karauna, waiskas (10), labdarumas, pataika, łoska (6), laikas, cziesas (39), noumirielys, nabasztik’s (6), newale, wergiba (6), newalnik’s, werg’s (6), nebendring’s, neprieteling’s (21), neturt’s, ubagiste, badas (21), skersys, Križius (10), smertys, giltine (23), straipstys, czonkas (24), skłoustys, jutrina (36), tikiba, wiera (34), užgaule, žala, kriwda (21), wieszpats, pon’s (13), wiiszes [=viešės], gaspada (19). Наиболее характерные неологизмы, которых в других словарях и трудах Даукантаса значительно больше: *mūksina «бег» (18), piktadieningas «грешный» (35), piktadieme «грех» (35), *sóndarine «лисья нора» (39), strunīsina «строительство, созидание» (3). Из архаичных, редко употребляемых ныне слов следует упомянуть: drewejų (plieszu, grobi greiu) (37), nokieis (sekeis) (3), nokous «гонюсь?» (7), sargtis «охрана, караул» (11), skolu (turiu, Debeo) (11), stogiu (kloiu, dengiu) (39), traktis (węisz-kelys) (22), waisum’s «зрелость» (40), warauiu (žeidu, isžarginu) (41), warùs «сильный» (41), weczasis, weczùs (senasys) (31). Можно предположить, что глаголы noktis, stogti, skolėti, warauti были широко употребительны, поскольку на это указывает употребление других слов с теми же корнями (nokti, stogas, skola, prie varta). Есть около десятка слов, требующих пояснения. Некоторые из них (за исключением — artis, notìs, palaka, pranara, wisnus) до сих пор нигде не были зафиксированы: artis (guwus, mokslī) (29), diewys, diwiesina «привычка?» (43), korūtùs (kibus, wiburus) (29), laupau (ramìnu) (23), likeike, ligeiwe, ligbunìe (draugie) (37), ligbunis, ligeiwis (draugas) (37), mediote (iżkela) (40), notìs (nupoulys) (7), nukrittys «несчастье» (7), palaka (ongala, galon) (39), pranara (palinkiems) (11), rūmùs (swarus, sunkùs) (18), rumei (sunkei) (18), swīlkni (: Funda) (18), sztikies (żinys) (9), tauksžūs (adar’s) (28), trakouiu (ketous prisz) (33), widoule (нареч. Intus) (22), wisnus (wissoks) (27). Помимо отдельных слов, в «Žodrodis» приводятся различные литовские словосочетания, преимущественно переведённые с латинского языка. Но встречаются и живые народные выражения и фразеологизмы, например: Wisso partekes (3), žinę doute (7), kojem’s wale doute [: se fugae] (8), muni mėig’s apniko (8), didys sziurpulys apniko (40) и др. Структура словарика очень проста: в алфавитном порядке приводятся латинские слова с основными формами, а также встречающиеся в тексте характерные словосочетания 304 …гические; за ними следуют литовские соответствия. Они семантически не дифференцированы, не разделены по значениям. Иллюстративный материал отсутствует, за исключением немногочисленных словосочетаний, заменяющих соответствующие латинские сочетания. Тем не менее с лексикографической точки зрения «Žodrodys» — наиболее тщательно обработанный словарь Daukantas. Его объем невелик и ограничен определенным текстом; кроме того, он готовился к печати и был издан, поэтому автор, хорошо владевший латынью, мог просто, но аккуратно представить литовские соответствия, чаще всего по нескольку, не оставляя непереведенных слов и сочетаний и доводя свою работу до конца. Язык «Žodrodys» очень жемайтский. Об этом свидетельствуют формы с характерными фонетическими особенностями жемайтского диалекта доунинкай, например: sūsiū — susieju (4), sesou — sesuo (37), rekał’s — reikalas (26), reek — reikia (36), miłta — miltai (36), meldū — meldžiū (27), dongus — dangus (8) и т. д. Лишь изредка именительный падеж единственного числа существительных первого склонения записывается с аукштайтским окончанием -as, например: draugas, tarnas (8). 3. Польско-литовский словарь Крупнейший и наиболее значительный лексикографический труд S. Daukantas — польско-литовский словарь. Его рукопись (SD12) состоит из трех огромных (формат 35,5 × 21,6) переплетенных томов: том I — A—M, 1—733 стр.; том II — N—P, 722 стр.; том III — R—Ž, 1—822 стр. Рукопись без фамилии автора и заглавия, написана очень красиво и разборчиво и хорошо сохранилась. Текст не пронумерован, слова расположены в алфавитном порядке по отдельным буквам. Буквы обозначены вверху страниц, а кроме того, вынесены на приклеенные к полям выступающие закладки, чтобы сразу было видно, где начинаются слова на ту или иную букву. На толстом, слегка пожелтевшем листе во многих местах вверху (слева) виден небольшой оттиск фабричного знака: Фабрики №4 Аристархова. Учитывая, что этим знаком маркировали бумагу фабрики Аристархова, изготовленную в 1850 году9, и что S. Daukantas умер в 1864 г., можно предположить, что польско-литовский словарь написан в период между 1850 и 1864 годами. Аналогичное мнение, основанное на фабричном оттиске на бумаге, высказал и отдел рукописей и редких изданий Академии наук Литовской ССР. (Письмо от 1961.III.27, № 715—139). Более точную дату и обстоятельства составления словаря до сих пор установить не удалось, поскольку ни в самом тексте словаря, ни в других документах самого Daukantas или относящихся к нему сведений обнаружить не удалось. Всего в польском реестре слов словаря 56 567 слов (т. I — 16 750, т. II — 19 360, т. III — 20 457). Значительная часть слов снабжена отсылками ob. (=смотри) к другим словам, например: Absolutum, ob. Absolut (I, 2); Amantka, ob. kochanica (I, 7); Aniżeli, ob. niż (I, 9); Bablac, ob. babrać (I, 19) и т. д. Число литовских соответствий меньше — 37 677 слов (т. I — 14 280, т. II — 14 287, т. III — 9110). Особенно мало соответствий на отдельных буквах III тома. Например, на букву T приходится всего 20 литовских слов (польских — 1518), на букву U (стр. 439—504) — 8 (польских — 1698). На буквы W, Z и Ž литовских соответствий снова значительно больше. По-видимому, при составлении реестра польских слов литовские соответствия записывались сразу, без долгих поисков. Когда S. Daukantas сразу приходило на ум литовское 9 С. А. Клепников. Филиграны и штемпели на бумаге русского и иностранного производства XVII—XX века, 100, Москва, 1959. 305 соответствие, он записывал его рядом с польским словом, а если быстро не мог найти соответствие, польское слово оставалось непереведенным. Лишь на нескольких страницах (III, 570, 571, 601, 604, 605), судя по цвету чернил, несколько десятков литовских соответствий были вписаны позднее. Однако встречается немало случаев, когда, по-видимому, записать литовские соответствия было нетрудно, но их все же нет. Например, на букву š литовских соответствий не имеют самые простые польские слова, такие как Sznur, Sznurek, Szuba, Szukać, Szybko, Szyć и т. д. Итак, очевидно, что кое-где S. Daukantas не записал литовские соответствия из-за спешки, стремясь прежде всего составить реестр польских слов. Поэтому во многих местах польские слова не переведены. И все же в огромной рукописи словаря содержится около 37 677 литовских слов, часть которых повторяется как соответствия польским синонимам и близким по значению словам, например: Wojkkarejwis III, 559; Wojownik — karejwis III, 560; Wojskowiec — karejwis, kariautos, kariautojas III, 560. Для анализа и описания этого огромного лексического богатства и польско-литовского словаря S. Daukantas необходимо специальное исследование, за которое нашим лексикографам следует взяться безотлагательно. Пока же уместно в самых общих чертах отметить, что этот лексикографический труд S. Daukantas интересен и значителен с разных точек зрения. В словаре зафиксировано немало старых слов, которые во времена Daukantas еще употреблялись пожилыми людьми, а позднее исчезли из языка. На это одним из первых обратил внимание современник S. Daukantas M. Valančius, характеризуя язык его сочинений: «....всю свою жизнь посвятил возвышению жемайтского языка и очищению его от макаронизмов. С этой целью начал писать избранным, старинным языком, уже сегодня не употребляемым среди жемайтов и потому весьма неприятным для читателей»10. Примерами таких устаревших слов могут служить: aukles ‘ботинки’ I, 468; Deja ‘беда, горе’ I, 52; likys ‘число’ I, 629; majsna ‘пища, корм’ III, 821; medzia, mede ‘лес’ I, 609; notis ‘событие, происшествие’ II 688; strubis ‘локоть’ I, 639; taurage ‘рюмочка’ I, 160; traktis ‘проселочная дорога’ I, 366; warra ‘насилие’ III, 547 и др. Этот пласт архаичной лексики — важный источник для изучения истории литовской лексики. Наиболее многочисленный и значимый пласт лексики словаря S. Daukantas — общеупотребительные слова, свидетельствующие о богатстве и разнообразии литовского языка. Они наглядно показывают, что в литовском языке имелось множество самобытных средств выражения и что варваризмы феодально-церковного жаргона, проникшие через религиозную литературу, церковь, поместья и другими путями, были для литовского языка навязанным, чуждым и ненужным явлением. Сотни зафиксированных S. Daukantas литовских слов могли заменить в письменности и некоторых диалектах распространенные заимствования, например: Apklode [«kaldra»] I, 519; gaurūtas [«kudlotas»] I, 548; gobumas [«локамства»] I, 605; globa [«apjeka»] II, 272; graižtwas [«gvintai»] III, 513; kare [«vaina»] III, 560; karejwis [«žalnierius»] III, 559; laikas [«čėsas»] I, 159; patoga [«vigada»] III, 593; pagalwe [«paduška»] III, 524; praustuwe [«bliūdas»] III, 509; paskolyti [«pažyčioti»] II, 560; pasaulis [«svietas»] III, 576; riestuvėlis [«kočėlas»] III, 508; rangus [«gatavas»] I, 368; stebuklas [«cūdas»] I, 144; swidus [«glencuotas»] I, 346; skindele [«gontas»] I, 362; siuwiejas [«kriaučius»] I, 559; szliektuwe [«krapylas»] I, 566; trinka [«kaladė»] I, 503; taurė [«čėrka»] II, 156; žarsteklis [«kačerga»] I, 515; 10 См.: A. Janulaitis, Simanas Daukantas, 34, Вильнюс, 1913. 306 žęjsti [«ronyti»] III, 6; wafanda [«adyna»] II, 129; waistis [«liekarstos»] I, 618; wirtuwele [«kuknia»] I, 583; wiltis [«nodieja»] II, 19 и т. д. Для S. Daukantui народный язык был важнейшим источником лексики литературного языка. В своём произведении «Būde» он пишет: «Тем удивительнее, что эту древность нашего языка сохраняли не письменные труды наших священников на протяжении тысяч лет вплоть до наших дней; нет, [но] наши мудрые матери гор и жемайтов в своих обветшалых домиках среди лесов, которые, говорю, сохранили наш древний язык, на котором мы сегодня, их дети, можем гордиться и хвалиться» (с. VIII). Среди народных слов можно встретить немало жемайтских слов, например: *ergla ‘проделка, шутка’ I, 62; *gužūti ‘путешествовать’ III, 559; įtartė ‘подозрение’ II, 446; *ingis ‘лысый’ II, 653; įbingis (= įbingęs) ‘разъярённый’ III, 49; *kernoti, ‘бранить, поносить’ I, 574; kampinė (=kampinė) ‘лестница’ II 619; nulyda ‘навес’ II, 600; *skirilus ‘разделение’ III, 582; *szažulietis ‘тень’ I, 132; *teklus ‘течение, бег’ I, 134; wieługa II, 544; žajmoti ‘дурачиться, гримасничать’ I, 141 и т. д. В словарном составе встречаются также новообразования, например: bewajkybe ‘бездетность’ I, 37; bewunde ‘безводная’ I, 50; bediewybe I, 15; beszalybe ‘беспристрастность’ I, 43; bepradybe, praamžybe I, 44; darboviete III, 511; kraulejdis ‘хирург’ I, 111; kirptuwe ‘парикмахерская’ I, 28; klausituwe ‘аудитория’ I, 16; kakloraizztis I, 398; kalietuwe ‘тюрьма’ III, 540; lygsware III, 32; łajkrazsis ‘летописец’ I, 9; łajkoskajtlus ‘хронология’ I, 124 и т. д. Итак, состав огромного польско-литовского словаря S. Daukanto богат и разнообразен. При изучении лексики литовского языка и составлении различных словарей ему следует уделить больше внимания. 4. Литовско-латинский словарь (начало) В рукописном наследии S. Daukanto (SD 14) имеется рукопись начала литовско-латинского словаря (A—G), состоящая из пяти сшитых тетрадей большого формата (35,2 × 22,2), по 40—48 страниц в каждой (всего 224 стр., из них 48 пустых). Одна тетрадь является дублетной (наклеено более 50 вырезанных слов на букву A, встречающихся и в двух других тетрадях — на буквы A и A—B). В литовской части словаря (реестре слов) в алфавитном порядке чётко записано 3977 слов, для большинства из которых не приведены латинские соответствия (их всего около 1600). При составлении литовского реестра слов использовался труд G. Neselmano «Wörterbuch der litauischen Sprache» (1851). Это прежде всего видно из прямых ссылок на Neselmaną (Daukantas обозначает его сокращениями Nesel., Neselm.), добавленных к некоторым словам (например, Apgėłaj 14, Arakis 15 и др.). Во-вторых, некоторые слова (например, Atdaga 62, Auklis 74), а также сочетания и выражения встречаются только в словарях Neselmano и Daukanto, поэтому они тоже могут служить подтверждением того, что Daukantas пользовался словарём Neselmano, например: Abejotinas zweifelhaft (2), akys apteka aszaromis (17), marczios aszaras gérti (17) и т. д. Однако слепого следования Neselmanu не видно: многие слова пропущены, немало новых добавлено. Daukantas критически относился к словарю Neselmano (см. следующий ниже раздел о замечаниях Daukanto относительно словаря Neselmano) и использовал его творчески. В конце раздела на букву A S. Daukantas карандашом отметил количество слов (1080 słow) и добавил, что словари Ruigio и 307 В словарях Милькуса всего 495 слов (u Ruhiga V Milke 495). Видно, что эти словари Даукантас также держал в руках. О том, что он пользовался Милькусом, свидетельствует сборник пословиц, выписанных главным образом из словаря Милькуса, находящийся в другой рукописи (SD 27) (стр. 156–166). Там отмечено: Dikcionar. Milke. Patarles Lietuwiskas (159). Вероятно, больше всего Даукантас пользовался Несельманом, о чём свидетельствуют его многочисленные замечания к словарю Несельмана. Кроме того, словарь Несельмана был больше словарей Ругиса и Милькуса. Использование словаря Несельмана, вышедшего в 1851 г., показывает, что работа над литовско-латинским словарём Даукантаса началась после 1851 г. Возможно, кое-что Даукантас взял и из «Dictionarium trium linguarum» К. Ширвида (1713), который был в его библиотеке11. Пользоваться этим словарём для поиска литовских соответствий латинским словам было труднее, поскольку на первое место в нём поставлены не литовские, а польские слова. Из словаря К. Ширвида Даукантас мог взять слова, преимущественно новообразования, которые встречаются только в словарях этих авторов, например: Auksadajlis, Auksadajle (21), Apkopa [= Akuopa] (45), Apaline [= Apwaline] globus (55), Arklagidis (57), Atateisa (61), Atkalbis (65), Atpjauklas (67), Atskaitine «оракул» (68), Atžwilga (73), Austuwe «ткацкая мастерская» (76), Dousnis (129), Drajkčios (129), Bostós (99), Dunciakalis V dąntkalis (135). Из различных упоминаний С. Даукантаса (см. SD 19, 27 и др.), а также его замечаний о чистоте языка старинных письменных памятников12 видно, что он пользовался сочинениями М. Даукши, К. Ширвида, различными переводами Священного Писания, календарями Л. Ивинскиса и др. Основную часть литовско-латинского словаря С. Даукантаса составляют общеупотребительные слова, взятые из письменных источников или записанные по памяти. Большинство из них встречается во всех словарях и всем знакомо (например, Antakis, Akłas, Akmų, Adata, Alsinti и т. д.). Помимо общеупотребительной лексики, в словаре Даукантаса встречаются диалектизмы, жемайтские слова, в том числе и такие, которые пока не засвидетельствованы в других его сочинениях, например: *Apsokortina (52), *Apuszrotas «епнушинас» (55), *Atentis «наступающий» (62), Atide (63), *Atsiauta (69), Atwarstaj «вожжи» (73), Atžwilga (73), Balinys (81), Blusouti (97), *Daba (111), Glistė, glistele (155), *mandyti (153). В словаре есть неологизмы, которых Даукантас немало создал в своих сочинениях, например: rodwalandys «стрелка часов» (13), Apigarda vide *Apikarta (41), Atskalybe (70), *Auda «короткая песня» (73), Aukautuve (74), Auglinikas (74), Ausurakstis auriscalpium (76), Balsauti «делить на слоги» (83), Balsouka V soukbalse prosodia (83), Balsakajitis hirquitallus (83), Bausina (87), Bandisena (84), Bendryba commercium (89), Begalas infinitas begalo (88), Begieda impudentia (89), *Bylys V bilis orator (93), Bilawijte — Bilwijte forum, forum competens (93), Brajža carakterus (99), Brajzintuwe caleographia (99), Budelietuwe suplicii locus (103), Dijnalginikas V dijnalgis (124), Driegnamierė hydrometria (131). Из слов, ныне уже не употребляемых, следует упомянуть архаизмы: Arwos tren (58), Aszma likas decimus octavus (59), Bentis «друг» (90), Wetusze «бабушка» (97). Встречаются и заимствования, которых Даукантас старался избегать и заменять литовскими словами, например: Abelnas (5), Abrusós (7), Aružna (10), Alasas (10) и т. д. 11 См. J. Lebedys, Simano Daukanto biblioteka. — „Lietuvių literatūros instituto darbai“, 1, 51—83, Kaunas, 1947. 12 «Наша старина», 1, книги 4—5, 785—786, Тильзит, 1922. 308 Для некоторых заимствований дана отсылка vide (см.) к литовским словам, например: Abrozas vide pawėkslus (7), Adina vide waląnda (12), Apiera vide Auka (14), Apierawoju vid aukauju (14), Apierawoties vid aukauties (14), Apierawojimas vid aukawimas (14), Apierawotojas vid aukautojas (14), Apierawotinas vid aukautinas (14), Aptiekorius, Wajstinykas (15), Arszus […] narsus (15); Arszumas vid. narsumas (15); Atpuskaj vid atjadaj (18), Bagočzios vide diczturtis (80), Bagotas vide turtingas (80), Bagotis vide turtą, turtingumas (80), Bahkis vide sie (81), Bahwonas vide stabas (84), Barawikas vide joudwirszis (85), Bartis vide drewe (85), Biesós vide welinis V welnias (92), Bikswas vide kėlnes (93); Caras vide wieszpats (107), Czerepe vide poudszuke (107), Czertas vide welnias (107), Czėznis vide pôta (107), Częstawoti vide wajszinti (107), Delmone vide kiszene (119), Drocziós vide Trintojas (132), Dzėgorelós vide waląndinis (138), Gonta vide skindele (157). Среди заимствований встречаются латышские слова, которыми Даукантас хотел обогатить лексику литовского литературного языка или которые употреблял как слова, известные в его диалекте 13, например: Austrumas oriens (76), *dwiesele ‘душа умершего’ (136), *Dwieselyba (137), *Gôtina ‘молодая корова’ (158), Gõwe vide karwe (158). Некоторые слова пока засвидетельствованы только в этом словаре и до сих пор не были включены в картотеку большого «Словаря литовского языка», например: Apskrūbtinai definite (8), Apłankiej arcuatim (48), Apmaukne cataplasma (48), Bąndiesós vide bąndini-kas (84), Bąndkijmis (84), Bąndakmis basaltę (84), Bakłásos prostratus (89), Bitmede geum rivale (94), Blaksoti (96), Bórniòs blesphema (98), Dīlbiós V dilsbiós observator, speculator (124), Drozės, drozėlas ramentum (132), Durkle vide perstekie (136), Globós ‘защитный’ (156), Gabingas venerabilis (145), Gurbuzė (163), Gwildós ‘легко выскальзывающий’ (164). Часть из них еще не объяснена; другие (например, gvildus, globus) пригодятся для обогащения лексики литературного языка. Помимо нарицательных слов приведено несколько десятков собственных имен, например: Bartuva upis (85), Bartije (85), Budwite (104), Dunajós (135) и др. Структура словаря очень проста. Это алфавитный указатель литовских слов с латинскими соответствиями, которых значительно не хватает для части литовских слов. В пределах букв строгий алфавитный порядок не соблюдается. Встречаются повторы. Иногда слова поясняются, например: Arkstinas, landi fazda kurė ardamas jautius bada wietoj’ botaga (10); Amyta, wira motina (12); Awynas motinas brolis (18); Awyniene motinas brola pati (18); Bórinti (avys į buri wadinti) (98); Dermie ornetum pliewie žernas óždenganti (119). Помимо латинских, в словаре приведено немного польских и несколько немецких соответствий, например: Abejotinas zweifelhaft (2), Aspergiesina Schutz (8), Abžignósina seegen (10), Acziù dėkoju (8), Akywas ciekawy (9), Akywyba ciekawos (9), Akylumas umiejętność (9), Aklinaj nasliepo (10), Ałwas czyza (11), Alwienas każdy (11), Basti [=Besti] stecken (86), Bastunas untertreiber (86), Bastujis sich herum treiben (86), Delsounis ein langsamer (119), Duma consilium status (königliche rath) ukės — duma (134), Dwibuga [= Dwiguba] verzweifelung (137). При некоторых словах приводятся (это встречается редко) иллюстративные предложения, например: jautej ir kómelej czistą abraką ies (7); kanapej ataka (9); dūna akieta (9); 13 A. Kalnius, Simano Daukanto raštų žodynas, 37, 164—169 (рукопись, Каунас, 1937); E. Frankel, Letticismen in Daukantas Wortschatz. — „Filologu biedrības raksti“, 11, 52—63, Rīga, 1931. 309 warpa akūtota (10); Aczio mergelė̃ óz meilės zodelus (10); alodami baida wilką (11); Adous, kad kulej žalous (13); piedsakis aptika kiszkį (15); asztonetą bandos majtinù (17); akys prawejzeie belaukdamas, akiu pasikłausk (21); Diewe dùk isz tawa burnos i Diewa ausį (22); alki óžmesti (26); ahutis sznekutis (30); alós ne undau, kunigaj nepijmenis (30); aló twindau (30); unt alódes tankaj nusproga (30); rejk kojes abkabinti (45); balsos apkimo (45), puolau kojump jo kajp apmires (48); apniko bajme (49); apskardó lejd (51); (aptems saule) (o mienou nežibies) (54); szunitej atako (61); atkuta kajlis (65); wajkaj pakirda (69); atsidiejes dirbti (69); auksine drobe (75); ausys spinkterieje (76); nu bajmes dzius (81); i baudżiava ręngtijs (87); beraline douna (90); bieso siekla (92); atóko kirwis (98); pelkes burg (105); kajp gaidys nucžiožęs (109); sawo numù dabą sekę (111); dabar trąksmą nieks nedaro (111); dabar wakars ne paskutinis (111); darbó darbą atliginti (114); galą daryti (114); dantys swemb, skaud, gėl (117); deja po dejos, kad rejk mirti be sawo wieros (118); ligo pasidergęs, tenegul isizer-ges (119); kas par desti? (119); dewineis zambejs ar (120); deszimtie szijną piaun (119); wilkaj musų szuni sudikoje (123); dilgeles bej usnis óžzelsaj iū rumus (124); dijna butoie (124); medis iszdórbęs (128); mesa padósusi (128); douna awiżajne…; mijżajne… siuksżte, beraline, dirsajne (: prover. douna awiżajne, putra dirsajne) (128); douti douklę (129); (smólkej linoti) vilkdújo linoti (134); jauns żmogós dumaj dūkiniedams (134); (dwilinkas pro angą iszmóko) (137); dziowas tajks, oręs tajks, szijno — tajks, kuręs — tajks, rudines tajks, siejes — tajks, Kulęs — tajks, pawasario — tajks (138); Eija numù (141); (bludas, sóężieje) (141); (kajus engti) (142), numaj et sau (143); galis óz gali (146); galutines pasaules (147); bandą gan yti (147); ugnis apgeso (151); płonaj gijes werpti (153); gijd gaidys (153); giluma mandyti (153); iszglęęs kajp gribas (155); ugnes glistele (155), grina derwa (160). К Ой! Но встречаются предложения из «Времен года» Донелайтиса, записанные изменённой орфографией, с пропусками и искажениями, а именно, например: Aj kór dingo wieżlibums mūsu gadinù! (16); Aj! kajp wejkej jaunistełes nudile diinełes! (16); Aj! kór dingot gĩidras jus pawasari dienas? (16); Aj! diel ko ponus tajp skaudzej kąntino ligas, todiet ji tajp daug pirm laiko giltine sóko (17); Aj, kór dingtų ponaj kad ije burù netektų (17); Aj, kór dingot jus Letuwiszkas gadineles, kajp kad Letuwej gudiszkaj, ar Lenkiszkaj ir wokiszkaj kalbiete nemokieje (17); Ale ne wokiszkaj, kajp keles moteriszkes jau prasimanę, bet Lietuwiszkaj kożna tarp jù apsigłamżę (23). В языке словаря ярко выражены особенности жямайтского диалекта доунинников, поскольку Даукантас был представителем этого диалекта и писал преимущественно, следуя собственной речи. Примерно с середины XIX века Даукантас начинает придавать своей речи аукштайтский характер и избегать характерных жямайтских черт. Эти стремления отражены и в языке словаря, где пишутся формы: Agūna (9), Atieszkoti (62), Auksawiete (75), Atđanga (62), Awinas (77) и т. д. В отдельных случаях от жямайтских форм отсылают к аукштайтским, например: Bėgti vide bajgti (90). Встречаются и гиперкорректные формы, например: Akytas V akietas, dūna akieta (9). В некоторых местах параллельно приводятся жямайтские и аукштайтские формы, например: Ajtioti, vel ajczioti (9). Bajgti… bęgti (80), Degas V deglós (118), Gywentos incola vel gywentojas (155), Gundintojas, gundintos (163). В некоторых случаях от аукштайтских слов и форм отсылают к жямайтским, например: Antis vide pyle pl. pyles (13), Antinas — vide gaigalas (13), Awiża vid. wizgė (19), Delgeliu [= dilgėlės] vide notrinos (118), Duktie vide dóktie (134), Dulkinti vide dókinti (134), Giedoti vide gij- 310 doti (152), Giejdra vide gijdra (152). В целом язык словаря разнообразен и непоследователен; в нём ещё очень заметны особенности жямайтского диалекта. Встречаются корректурные ошибки, часть которых автор исправил карандашом. 5. Небольшие лексикографические работы и заметки В рукописном наследии С. Даукантаса имеются небольшие списки слов и лексикографические заметки, включённые в различные исторические и иные материалы либо составленные отдельно. a) Vocabularium. Одна из рукописей С. Даукантаса (SD27, с. 1–241, формат 35×22) начинается небольшим списком греческих, французских и литовских слов (с. 1–4; 246 трёхъязычных строк, записанных в два столбца), озаглавленным Vocabularium; над заглавием другой рукой (в папке рукописи отмечено, что рукой М. Д. Сильвестравичюса) написано Margumynai. По датам произведений, упоминаемых в рукописи, можно заключить, что трёхъязычный список Даукантаса составлен после 1839 года. Примерно то же подтверждает и дата изготовления бумаги (1836), которую можно установить по водяному знаку бумажной фабрики (он небольшой, круглой формы, в середине — двуглавый орёл, по краям надпись: Ярославской фабрики князя Гагарина)14. Поскольку в те времена бумажные запасы обычно заготавливали не более чем на десять лет, можно предположить, что трёхъязычный словарик составлен между 1840 и 1846 годами. Вероятно, С. Даукантас, находясь под влиянием сравнительного языкознания и желая показать древность литовского языка и его близость к греческому, записал на нескольких страницах родственные и несколько сходные (слова французского языка чаще всего различны), но никак не связанные между собой греческие, французские и литовские слова как примеры родства этих языков. Пока не установлено, откуда взяты соответствия. Вот несколько примеров из списка (с. 1): keras corn — keras; kierō je tons — kerpu; aihos doubur — auka; klaō je brise — klunu; akōn dard — akuotas; polis — vill — pilis; anadidōmi nendre atidūmi; gramma lettre grometa; agchi l’ocil akis; podos ped péda; ōde chant, audōiu auda. Некоторые соответствия происходят от общего корня (например, podos ped, péda), а другие никак не связаны между собой (например, aihos doubur — auka). Иногда рядом с греческими словами приводятся собственные неологизмы Даукантаса (например, ōde и auda). Список составлен не в алфавитном порядке; он очень невелик, но всё же его можно считать попыткой создать сравнительный словарик, пополняющей число словариков такого рода. Следует отметить, что соответствия из французского языка приводятся только в этом списке; в других лексикографических трудах Даукантаса они не обнаружены. Лишь один Ю. Шлюпас указывает, что М. Валанчюс побуждал С. Даукантаса переписывать польско-французский словарь. Больше никто об этом не говорит, и никаких следов переписывания Даукантасом такого словаря не сохранилось. Польско-французский словарь Потоцкого (1813) и несколько французских словарей имелись в библиотеке Даукантаса15, поэтому сомнительно, что была необходимость переписывать словарь. b) Материалы для литовской лексикографии. В связке рукописей С. Даукантаса, обозначенной SD15, находятся 17 больших листов (36,3 × 22,5) с различными лексико- 14 Ср. C. A. Клеников, указ. соч., 101. 15 См. J. Lebedys, Simono Daukanto biblioteka. — „Lietuvių literatūros instituto darbai“, I, 64, Kaunas, 1947. 311 лексикографический материал. На одном отдельном листе (по тиснению бумажной фабрики отмечен 1837 год) записано несколько десятков названий литовских родственных отношений с немецкими соответствиями (например, Tėwas, Motina, Brolis, Awynas, Mosza, Laigonas, Žiedzei и т. д.) и названия девяти месяцев (Wasaris Januarius; Kowinis Hornung V Kowas; Karwelinis Mertz; Gegužinis V Gegužė April; Semenis Maj; Birželis Brach-monat; Lepas menu Heu — monat V Lepa; Piutis Augustmonat; Rugus menu V Rugginis Herbstmonat). На втором листе (по тиснению бумажной фабрики также датированном 1837 годом) сначала приведено десять литовских слов с немецкими соответствиями, а далее записано более 40 прусских слов с литовскими и немецкими соответствиями (например, Galbo V Galwos das Haupt; Linno Linnaj das Flachs; Saydit V saugok hüte dich; nevvintas V devintas; galintwvei, tödten). Они выписаны (некоторые с изменёнными окончаниями) из труда Г. Несельмана «Sprache der alten Preußen» (1845). На третьем двойном листе записано несколько десятков названий деревьев и кустарников с польскими соответствиями (например, ąžuolas dąb; Serede Trzesznia; Putelis Kalina). На одной стороне четвёртого двойного листа начали записывать слова плакать, идти, клевать, говорить, стучать, череп, спаривать, сидеть на корточках, бежать, творить, лаять, валяться и есть — синонимы (к словам идти, говорить, сидеть на корточках и бежать приведено по нескольку десятков) и зачёркнуты. На второй странице этого листа после бытовых заметок стоит дата 1861 года. Страницы 3—4 представляют собой черновой лист польско-литовского словаря (III, 675—6), написанный (судя по яркости чернил) раньше первого листа. За четырьмя отдельными листами следует тетрадка из 6 сшитых двойных листов (с. 1—24), в которой нелатинизированно записано более 700 литовских слов, некоторые с польскими, немецкими (редко) и латинскими (очень редко) соответствиями, пояснениями, поговорками и пословицами (больше всего их на с. 11—14). На очень широких полях некоторых страниц (1, 7, 11, 13) записаны библиографические сведения (названия книг и т. п.), выдержки из исторических источников и другие заметки. Возле названий быков (Kerszis, szjemis, Žalis, laukis, balnis и т. д.) по-польски отмечено: jak u Greków. К слову versti сделана латинская заметка: wersti wersta akmou ož-werstas uti apud Romanas (4). Видно, что в то время С. Даукантас интересовался родством литовских слов со словами античных языков. По датам литературы, упомянутой на полях (1, 13), можно заключить, что этот список слов Даукантаса был составлен после 1845 года. Некоторые хотят считать этот сборник литовских слов Даукантаса началом (наброском) словаря литовского языка16, однако в действительности это лишь первоначальный список беспорядочно (нелатинизированно) зафиксированных слов — необработанный лексикографический материал, который нельзя назвать попыткой составить словарь литовского языка, тем более что добавленные к некоторым литовским словам соответствия на других языках показывают: этот материал мог предназначаться также для двуязычных (литовско-латинского, польско-литовского) словарей. Вряд ли С. Даукантас думал о составлении одноязычного (толкового) словаря литовского языка. c) Замечания к словарю Несельмана. С. Даукантас пользовался словарями К. Сирвида, Ругиса, Милкауса, Несельмана и другими. Чаще всего он обращался к литовско-немецкому словарю Несельмана (1851). Особенно это заметно по многочисленным замечаниям Даукантаса о литовских словах у Несельмана. Они записаны на отдельных больших 16 См.: Simonas Daukantas, Rinktiniai raštai, 13, 1955; K. Grigas, Simonas Daukantas — lietuvių tautosakos rinkėjas ir leidėjas (autoreferatas), 7, Vilnius, 1958. 312 листах (SD19), всего составляющих 36 страниц. Цифрами (1, 2, 3, 4) обозначены только четыре двойных листа (с. 9—22), остальные не пронумерованы. В начале (с. 1—7) преимущественно идут отдельные литовские слова на буквы A, E, J, U, V, T и другие (редко); большинство выписано из словаря Несельмана. Некоторые снабжены немецкими и польскими соответствиями, краткими пояснениями, словосочетаниями и замечаниями об употреблении слов. В словаре Несельмана отсутствуют некоторые выписанные слова; вероятно, они приведены как дополнения. С 9-й страницы (8-я пустая) начинаются сплошные заметки к литовской части словаря Несельмана — к словам на буквы D, Č, M, P, S, Š; среди них встречаются и некоторые слова на другие буквы, взятые из словарных статей Несельмана. Видно, что заметки записаны не по алфавиту, что в начале (с. 1—7) они очень разрозненны и состоят главным образом из отдельных слов; кроме того, к словам на некоторые буквы (например, B, L, O, U, Z, Ž) заметок нет (либо их вовсе не было, либо они ещё не найдены). Замечания С. Даукантаса разнообразны, но чаще всего в них указывается, что у Несельмана употребляется такое-то слово или форма, тогда как, по мнению Даукантаса, должно быть другое слово или форма. Не соглашаясь с некоторыми решениями словаря Несельмана и предлагая другие соответствия, Даукантас опирается на речь своего края, особенно на индивидуальное употребление и языковое чутьё. Поэтому значительная часть его замечаний субъективна, необоснованна, придирчива и даже ошибочна. Некоторые из них невозможно понять без словаря Несельмана. Тем не менее они дают много материала для изучения употребления слов, их географии и истории, особенно для выявления различий между лексикой письменных источников Восточной Пруссии и Литвы. Для иллюстрации здесь приведены первые четыре страницы замечаний, без изменения их орфографии, исправления ошибок и разделения косой чертой. Лишь изредка, чтобы облегчить понимание текста, в квадратных скобках добавляются окончания, исправляются ошибки и т. п. [1] Atamusyna вместо alūzna /Atasas szum/ Alasawoti szumic, кричу по-пьяному /alba odzież do mszy alba/ Alġoczius tageloner nie algininkas /alġoczauti/ локоть и локтевая кость — большая разница /nie aloju, lecz uju ujdami bajda wilka/ Almens elmens, вместо sriutas gelmes /Atmonas, Kuhpächter/ Alpti omledawac /Kwosas вместо alūnas/ Alwas cina /Alwienika[s], Geßkan[ne], Žiamaj piltiuwe/ Не supokle, а supyne /Amas nie amalis mispeln/ Dygulys Stich, nie amazuj /nie ambriju lecz wambrytu/ nie amteru lecz wam pteru /amzius [Nes. Amžis]/ /nie anakinoju Szem. oznaczę dirbinti darydinti/ andaj onigdy по-жемайтски užwakar /Andainiszkis, Žem. vorgestern, wasci, užwakarzykstias/ [Anapus вместо Anupus /Ane vide Ona/ Ant ankszczia вместо pałukas, pakłau nas, /Paanks-cioju mas paskoliju/ nie ankszta, lecz ankžtima /u Žmudzinuo naziwasę pamatą/ nie antrokaj, lecz paales podpivki /nie Antuke Steinschwäger, kutupis—u Žmudz/ Aparas вместо apwaras, от werti /Apczorus V awcziorius, awiganis/ Apieka см. głoba /Apekunnas, V głobiejas/ Apekunyste, опека/ Apynys /Apinojis огород хмеля/ Apinwarptis tyczka хмеля /Apinwirkšte stengelho fen/ Apūkas удод/ Auka /Apsabas, вместо dra-bužis, apdaras/ Apsacas, kūlnis /Arosas вместо Karosas/ Žiewie arbona /Erdwas ardwas за erlas breit означает пласты/ Arkliġone, у нас prigule /aroda, aro das zasieki/ asa вместо ąnsa, /nie asdinis lecz ąnsinis./ nie asoczius lecz ąnsoczius /nie dwiasis, lecz dwiąnsis/ Aszajos у жемайтов Hülsen /opuscil aszarotas wejdas aszarotas, skrūstai aszaroti/ Aszmen der Stamm, не понимаю/ opuszczony aszminūtas asztūniokas /Asztraregis Žem. Luszis/ aszrinti, aszrus, was. łandus отсюда galandu/ Aszarys pl. aszatej у Neselm. Aszutas /Aszatine, drobe/. Aszatinas /Aszatiutas/ Aszwoke вместо Aszoklej /Aszoklynas/ Atezaiza, грубое сукно milas /Wolas/ Atkonieze, Tanka по-жемайтски pinele, užriszys /Atakaj dröschaker leke/ [2] Atklapas Žm. atlapa niesprawiedli /nie Atpencz, lecz apent znowu/ nie atrajte u Žmu, lecz. atrajtaj /atrajoju, kawen, tego nierozumie a mówi gromulti/ atenczioj za atejnanczio /atente przyszłość/ Aukle, pl. aukles. f. /Awałas pl. awałaj obuwie/ nie Au- 313 tawas lecz autuwas/ /Azdaba pagrazinimas/ Salyklinkas /Ažu/ Aismares, užmaręs /Aibrumas waser im munde/ nie Austuwas lecz stakles /nie gewerbe, lecz audeklas/ E [начинаются слова на букву E, но далее перемешаны] /Jedminis rzeczy do zjedzenia, /Eldijele rauch eröffnung bei Schamaj. /Būres segel, bures pakelti bures suleisti, /Akselis niema w Žmudž. /Jekas niema w Zmudz /Arelis /Grenže niem Z. /Iszėjga, stat, iszeginis drubazis /Iszejwis emigrant/ Ajtra /Pardem, perdiem parejti wskroś przejšć/ Dagtis u Nesel Ildegimis V Ildegis /Zwicėžki niema takego wyr. u Zmu. jak apimtinis nie sujemiejas lecz kajkaras harscher Stadskne /Prisiiekinu gahm werden u Zm. junkti, junkstu/ nie Isztuga, lecz pumpa u Zmud /parmuskza, Brei, Muhs/ Abolis. Zm. Obulas, Obolene Obulyne /Abare-piesas, V pisjas/ nie ūda lecz ūdega/ ūkas, nie okas jest instrument ktory wykwaszone i nie wysuszoni kajlus miękczy /ūkūti V wokūti/ nie Ubaga: wogis, ūgis/ nie wokiszkas, lecz ukiszkas Žem./ ukztis u nas pigule /Ungura Angerburg, /Ungure upe angerapp/ ermas, monstrum pl. ermai ermuties/ Ergle, blazen, szut/ Erglokės /ulbėti tetirwinas ulb/ ubauti, karwelis ubau, /nie unksna, lecz uksmie u Žm. /upu, nie[ma] u Žm. burejs szusniem/ atakkalus, attakelju aparnas /Atkakbywe [Akaklybe] upor przrekora /Upalis strumyk/ malas brzeg /upešmala brzeg rzeki/ upeplaudis niema u Žm. upeakis niema takego wyra[zu] forele/ ažu nie u Žmudzi /ne jauja lecz daba brakstube u Ž. /ikures, ikurti /nie Jaknas lecz kėpenas/ Apent znowu /nie Nėga po Žmudsku, niem[a] lecz spiekas/ [3] Judras žole [Зачёркнуто: rze-pak polny] /Jedrūs arklis kon prętko i wiele jedzący/ ne Jegzlis lecz pūkis jazgarz /Jakli [Jakti] osliepnąg nie Jengli [Jėnkti]/ Akti Apakti Prakti Užakti Apjakinti /Gentaras, lecz gintaras/ Jerka po Žm. irka /Prairikas przedowa część spodni gdzie sie odszpila/ nie Plebeja epomis, u Zm Jermėkas unterkleid po Polsku Giermak /Jerube rebhūne Kurapka haselhūner/ Apjeskoti /Nujiku po Žm. zdobyć kogo /jispiėti wagumi, nucziūpti/ Jomarkaj, u nas woratinkles po laukus; /Jonuszus, fam. po P. Jonuszewicz V Janusze, nie zas trawa Jomuszaus žole (Epheu)/ Josmenis hüfte? Žemaitisz /Jūsti ne josieti o Jūstyti nie josieti/ Apjostuwe eine Tepich eine Vorhang. Žem. Prijostuwe szirce kwartugas/ Jūjaus takego wyrazu niema u Žmudzi /Jūdis, po jüdybe/ nie Jūstu czernieje jūsti Že. jūdūti/ jūdyme czarne piętno nie studnia /Judus gansküchtig waid-wilkis wajdnotis /Judimas/ Junkykle der Koder lockspejse. Junkle tos sam /Jupa der Taler der Geistlichen Ž. /Jausti/ Jantoties dowiedwacsię /Prajauti przeczuwać priewidzie[c] z tąd Prajowas Prorok /Juntu wachen/ Juntus ne jutus /Jutrus lecz jautrus/ Jaučius Ž /Jaučinūs/ W [начинаются слова на букву V, но далее перемешаны] /nie wadini-mas/ Wakaru abend, u Žm. /Kulinis, na ktorym birwony prowadza/ naktowidas patiu naktowidu /dienwidis, dienwidiu atejau/ Wiloti, wiło /Wingurti [4] Tewikszczia der Geburtsort (3) /Teisiu, verrichten, abmachen (3)/ atteissa die entscheidung die abfertigung /Isztiesu, lejsten versprechen (3)/ Patejsei, warlich, in der That (3)/ Nemįtinka (3) za netink /Tikyba, 3, Glaub./ Isztikra, in der That, wirklich /Tilstus (3) to co tylus still/ Datiroju wirksamkeit eines Heilmittels /Nutirpintoja ein Fisch, Kramfisch, der Zitterrochen, Raia Torpedo (3)/ Truthahn /Patulzis geschwolene (3)/ Turinieju haben (3) /Turtule Kleines bezitthum /Neturte. 3. Armuth/ Nuturiu, gewöhnlich 3 /Tujnas eine Zaumstakete, eine Bohle, Pfahl (3)/ Wė kakas /Turte, es, f. die Habe (3)/ Tusznas leer hohl (3) /Tkapės smiertelna kosule/ Tryne eine Blase, eine Pustel, 3/ Trynis, Haut, Schwielen (3) /Trynetas schweelig (3)/ Trinia, Trinios Sagespene (3), Troszkybe Gier, Sucht (3) /Trudnas trudnastis Schwere (3)/ * * * С. Daukantas начал интересоваться словарным делом в начале своей литературной деятельности и не переставал заниматься им до самой смерти. Об этом свидетельствует очищение лексики в подготовленных им к печати трудах (даже собраниях фольклора), обогащение литературного языка различными народными словами, новообразованиями и латвизмами, народная этимологизация (чаще всего необоснованная, наивная и ошибочная), которые мы встречаем главным образом 314 «Būdė», и, наконец, лексикографические труды. Некоторые из них были начаты в молодости, но посвятить им С. Daukantas смог достаточно поздно и потому не успел завершить два начатых двуязычных словаря (польско-литовский и литовско-латинский), которые составляют основу его лексикографической работы. Двуязычные словари отвечали потребностям значительной части тогдашней литовской интеллигенции, использовавшей польский и латинский языки в науке, образовании и культуре. Литовские соответствия в этих словарях должны были проложить литовскому языку путь в более широкую общественную и культурную жизнь, где он ещё не занял подобающего места. В те времена двуязычный словарь литовского и какого-либо иностранного языка (польского, латинского, позднее русского) или обратный словарь выполнял также функции толкового словаря, поэтому и С. Daukantas намеревался составить два больших двуязычных словаря. Поскольку в Литве ощущалось сильное влияние польской культуры и языка и многие литовские интеллигенты (в том числе С. Daukantas) в переписке пользовались польским языком, основное внимание было направлено на подготовку польско-литовского словаря. Из сохранившихся рукописей не видно, чтобы С. Daukantas занимался составлением словаря только литовского языка (толкового). В то время это была не первоочередная и преждевременная задача. Списки исключительно литовских слов С. Daukantas (К. Nezabitauskas и др.) (некоторые — не по алфавиту), иногда даже с пояснениями отдельных слов, представляют собой не наброски одноязычных толковых словарей, а собрания литовского материала, отчасти заменявшие картотеки, которые могли быть использованы для составления различных двуязычных словарей. Лексикографический замысел С. Daukantas был масштабным, и им была проделана значительная подготовительная работа: он ознакомился со словарями Milkaus, G. Neselmano и других авторов, составил различные словарные реестры; в польско-литовском словаре и других трудах приведены десятки тысяч литовских соответствий. Источники литовских соответствий в словарях С. Daukantas разнообразны. Часть слов взята из народной речи, другие — из более ранних словарей и различных старинных письменных источников. Встречается немало и неологизмов, созданных самим С. Daukantas. Самым обширным источником лексики С. Daukantas была народная речь, родной диалект. Хотя большую часть жизни С. Daukantas провёл вдали от родины, он всё время писал по-литовски и значительную часть своих сочинений посвящал народу, постоянно опираясь на усвоенную в юности народную речь, которая, по его мнению, сохранила многое из глубокой древности, богаче и чище языка письменности. Литовская часть лексикографических трудов С. Daukantas довольно богата и разнообразна. Всего в них зафиксировано более сорока восьми тысяч литовских соответствий. Хотя значительная их часть повторяется, в целом С. Daukantas зафиксировал обширные богатства общенародной лексики и много нового материала (архаизмы, редкие слова, диалектные и другие). С. Daukantas стремился очищать и обогащать язык письменности, поэтому и в его лексикографических трудах заметно стремление приводить как можно больше литовских слов и часто предлагать наряду с заимствованиями литовские замены, которые он старался использовать в своих многочисленных сочинениях. Тем самым С. Daukantas содействовал проникновению литовской лексики в письменность и устранению ненужных иностранных слов. Хотя в работе по очищению языка С. Daukantas не имел прочных оснований и отчасти руководствовался наивными романтическими взглядами, хотя в отдельных случаях ошибался, считая иностранные слова литовскими, а литовские — заимствованиями, общая тенденция очищения языка была прогрессивной, и его усилия не пропали даром. 315 Словари С. Даукантаса не отличаются лексикографической разработанностью. В этом отношении они уступают словарям К. Милькуса, Г. Несельманна, А. Пошки и Д. Суткявичюса, словарная статья которых сложнее и содержательнее и в которых встречается больше лексикографических элементов (толкований, различных помет, отсылок и т. д.). Рукописи словарей С. Даукантаса скорее напоминают простые реестры слов, чем несколько лучше обработанные двуязычные словари. Реестр литовско-латинского словаря только начат (буквы А—Г), а польско-литовский составлен довольно полно. Дальнейшей задачей С. Даукантаса при подготовке польско-литовского словаря было повсюду приводить литовские эквиваленты, разграничивать значения, добавлять различные пометы, отсылки и т. д. Эту работу С. Даукантас не успел завершить. Лексикографические труды С. Даукантаса, оставаясь неопубликованными и малодоступными для других, не могли оказать непосредственного влияния на развитие литовской лексикографии и повышение ее уровня. Они значимы как огромная попытка содействовать возрождению литовского языка, обогащению, очищению и развитию литературного языка. Поскольку эти усилия проявлялись во всей литературной и культурной деятельности С. Даукантаса, его словари, фиксируя богатейшие сокровища литовской лексики, которые через другие его сочинения могли войти в литературный язык, косвенно содействовали утверждению литовского языка в литературе и других сферах культурной жизни, а также совершенствованию литературного языка. Не все, что С. Даукантас предлагал к употреблению, было приемлемо: многие использовавшиеся им архаизмы, узкие диалектизмы и неудачные новообразования не закрепились в литературном языке; усилия по очищению языка также не обходились без нареканий. Однако в целом труды С. Даукантаса во многом способствовали развитию литературного языка. Они служили источником языка для последующих писателей, составителей словарей и всех остальных, интересовавшихся вопросами языка. Сегодня лексикографические труды С. Даукантаса интересны и важны для истории литовской лексикографии как одна из ярких и значительных попыток составить двуязычные словари, которые должны были помочь литовскому языку утвердиться в общественной, научной и культурной жизни, установить лексические нормы литературного языка, заложить основы изучения и употребления литовского языка. Языковедческие труды Даукантаса и других деятелей культуры XIX в. помогают осветить процесс развития литовского литературного языка, пути и способы формирования и совершенствования языковых средств, вклад отдельных деятелей той эпохи в возрождение литовского языка и его литературное совершенствование. В словарях С. Даукантаса встречается совершенно новый материал, не зафиксированный в других источниках (различные слова, их значения, замечания и т. д.), который можно использовать в лексикографической работе и исследованиях. Особенно важен лексикографический материал С. Даукантаса для изучения лексики жемайтского диалекта и составления регионального словаря. Лексикографические труды С. Даукантаса помогают также осветить его научную, литературную и культурную деятельность. Таким образом, лексикографическое наследие С. Даукантаса подлежит изучению и использованию в различных аспектах: как значительный вклад в немногочисленную литовскую лексикографию, как попытка возродить и развивать народный язык в тяжелую для литовского народа эпоху крепостнического гнета. ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЕ ТРУДЫ С. ДАУКАНТАСА И. Р. КРУОПАС Резюме В статье дается обзор лексикографических трудов С. Даукантаса (1793—1864), знаменитого литовского историка, литератора, просветителя и общественного деятеля первой половины XIX века. С. Даукантас старался развивать и обогащать литовский литературный язык. Для этой цели он собирал литовскую лексику из народного языка и письменых источников, составлял двуязычные словари (литовско-латинский, польско-литовский и др.), очищал язык от разных варваризмов и т. д. Самый большой лексикографический труд С. Даукантаса — трехтомный польско-литовский словарь (рукопись), который богат литовской общенародной, диалектальной лексикой, архаизмами, неологизмами и кальками. Хотя лексикографические труды С. Даукантаса остались в рукописях, однако им зафиксированная лексика попадала в литературный язык через многочисленные его печатанные исторические, научно-популярные и другие произведения. Таким образом С. Даукантас сыграл положительную роль в развитии литовского литературного языка. Его лексикографические труды представляют интерес и сегодня как богатый источник для исторического и областного словарей, как попытка обогатить литовскую лексикографию в те времена, когда литовский народ был в социальном и национальном угнетении. 21. Kalbotyros klausimai, IV 317