Об одной цлавяно-балто-финской изоглоссе

МОИ. КАБВОТУВОЗ K L A-U S T-MAC VI ИОН TU 4V On S: TSR M. O = KSS EL «AKA ВМА ОБ ОДНОЙ СЛАВЯНО-БАЛТО-ФИНСКОЙ ИЗОГЛОССЕ Б. А. ЛАРИН I В предисловии к Опыту областного великорусского словаря, редактором которого был А. X. Востоков, читаем (стр. ПШ): „В старинном русском языке находим замену винительного падежа именительным при неопределенном глаголе. Эта особенность сохранилась в нынешнем областном ' Северном наречии. Так говорят: руковица снять, сестра проводить, вода налить, река переплыть и т. п.“. В том же 1852 году П. А. Лавровский выделил такие конструкции в древне-русской письменности и ‘современном русском фольклоре?. Дальнейшие разыскания велись по этим двум направлениям. | В „Исторической грамматике русского языка“ O. И. Буслаева* была определена функция инфинитивных оборотов, ‚‚означающих необходимость или возможность действия“, и собраны яркие примеры, начиная с 1229 г. (Договорная грамота Смоленского князя Мстислава Давыдовича с Ригой и Готландом) и кончая ‚‚доселе употребительным в областных наречиях, например, в архангельском, ‚выкупить буде права рука“. Приведены из сборника пословиц XVII в. : Барашка убить — не душа погубить. Без денег — вода пить. Говорить правда — потерять дружба. Дать ссуда — навек остуда. Любить игра — купить домра. Первая песенка — зардевся спеть. Из Древних российских стихотворений (Сборник Кирши Данилова): ‚,Хотя нога изломить, а двери выставить. Где бы Ермаку зима зимовать.“ + II. А. Лавровский, О языке северных русских летописей, СПБ, 1852, стр. 122—124. 3 O. И. Буслаев, Историческая грамматика русского языка (1-е изд. 1858, 2-e изд., 1862, $ 196). 87 Я привел так много цитат Ф. И. Буслаева потому, что последующие русские синтаксисты отправляются от них, повторяют их, понемногу увеличивая фонд этих материалов. Вс. Miller nell’articolo del 1872 r.“ riportò un parallelo vedico alla costruzione del caso nominativo del complemento presso l’infinito: sa азуа таййта na sannagé (букв. ‚великая мощь его не достигнуть“) и этим значительно раздвинул хронологические рамки изучения такого оборота речи. A. Potebnja in tre pagine del libro ,,H3 записок по русской грамматиKe“! ampliò ancora di più il campo della ricerca in diverse direzioni. OH привёл пять цитат из средневековой белорусской письменности (старшая из них — 1387 г.) и одну из современной белорусской народной речи и таким образом опроверг утвердившееся к его времени (повторяемое и поныне) мнение об исключительно северно-русском ареале этого явления. Происхождение конструкции он поставил в связь с закономерностью грамматической эволюции, которую он обосновывает в этом исследовании: ‚от безличных оборотов — к личным“. Древний вид формулы Такова правда ysamu русину у Ризь и на Гочком берез он реконструирует так: Такова правда [есть] взяти’ русину..., где слово правда считает подлежащим, а взяти (существительное в дательном пад.) — дополнением или целевым обстоятельством сказуемого. В дальнейшем, по его мнению, оборот стал безличным, и слово правда, оставаясь по форме именительным падежом, переосмыслено как прямое дополнение при взяти (теперь — инфинитив). Этим (на мой взгляд спорным) объяснением Потебня открыл путь для глубокого исторического анализа загадочной синтаксической конструкции. После работы А. А. Потебни уже невозможно ни переносить в прошлое современное la comprensione russa di questa costruzione, né considerarla immutabilmente stabile и однозначным на протяжении всей достунной нам истории. 3 Эта статья, написанная как ответ на анкету 4-го Археологического съезда в Казани, fu pubblicata nelle «Notizie dell’Università di Mosca» del 1872, n. 4, parte IV, e successivamente rielaborata in un libro: «Uno sguardo al Cantare della schiera di Igor’», M., 1877. Notiamo che in questa книгу автор не перенёс ведийской параллели, так как приведенная конструкция не типична для ведийского языка и отличительна от русских тем, что инфинитив еще не выкристаллизировался в ведах, употребительны были многочисленные разнообразные именные образования, в которых падежная форма существительного была еще общепонятна. 4 A. A. Potebnja, «Da appunti di grammatica russa», II, 416—18, Charkov, 2-е изд., 1888. Так как северно-русское приурочение этого оборота принимается многими — до последнего времени, — то я воспроизведу здесь найденную А. А. Потебней. белорусскую documentazione: 1) Dalla Carta del granduca Jagailo del 1387: «e a ciascuno di noi la dovuta riparazione» 4) ivi: «dargli metà di una misura di miele e mezza grivna di grosso lituano» (1480 r.); задума? оops; (Скиргайле) чинить и его людемъ’‘‘; 2) из Актов Западной России, 1, 352: ‚„,Витблянину вся татьба лицом вернути‘‘ (1503 г.); 3) там же, 1, 92: ‚давати им мера меду**; }] }Bayesian?_日本一级特黄大片 nkar?ӡаны? Wait malformed. Need valid only. Need redo. The required item 7 Russian has 5) ibidem, II, 27: ‚,chiunque depredasse qualcuno, gli si tagli la mano, e chiunque ferisse qualcuno, gli si tagli il collo‘‘ (1507). Moderno: ‚Dare metà del patrimonio di Marko‘‘ (Romanov.,,Raccolta bielorussa“‘, Ш, 338). Accad. E. O. Karskij (,,I bielorussi“‘, fasc. 2, riedizione del 1956, p. 163, e fasc. 3, 395) trovò ancora 9 esempi nei monumenti dei secoli XIV—XVI. e несколько примеров из народной речи. 88 После истолкования оборота ‚‚именительный с инфинитивом“ А. Потебне не стоило труда разъяснить древнерусские и современные диалектальcostruzioni simili con Had 0 6m (bisogna), (не)т ре бт con il caso nominativo (не надобтъь моя дань, 1490; He требъ ти молчание „Lexicon palzoslovenico = graco =1айпит Е. Miklošich'a“; moderno: али сила тобе надоть несчетная). Per la prima вые Потебня поставил эти конструкции в связь с инфинитивными, что помогает историческому пониманию тех и других. Именительный падеж существительного в этих оборотах — по его мнению — был и остается выражением подлежащего, а (есть) взяти, (есть) надобь — сказуемым. А. В. Попов°, писавший: ‚‚происхождение этого рода оборотов вполне ясно“ и Д.Н. Овсянико-Куликовскийв, назвавший форму существительvolta in queste costruzioni, definite ‚‚falsi nominativi“, — seguirono Potebnja. Приняли теорию Потебни и А.Н. Соболевский”, и Е. Ф. Карский. Не обратив внимания на замечание Буслаева и Потебни о возможности в этой конструкции именит. пад. существительных муж. р. (знать сова по перью, — знать сокол по полету; ленивой‘и по платью знать), Соболевский утверждает, что этот оборот допускал только существительные женского рода ед. 4. Как и Потебня, он считает позднейшим результатом разложения первичной конструкции — сочетания именит. пад. прямого дополнения с повелительным или с деепричастием (Дай бог ему ‘здоровье и мьзда спасеная от бога прияти Пролог 1383; Взяв5 у 60- ‘еводы отписка 1634 г.; соимя рубашка — в Домострое). A. A. Šachmatov in an early work? sulla lingua delle lettere di Novgorod ammise очень смелую для своего времени догадку, которая, заметим это тут же, находит дальнейшее обоснование только сейчас: ‚,Весьма вероятно, что в ХГУ в. в словах, выражавших одушевленные предметы, замечалось то же, что в современном языке, но может быть рядом ¢ формой родительный пад. = caso accusativo poteva esistere anche la forma dell’accusativo sing. ‘e del pl., simile al nominativo sing. e pl. ; casi: держати тивунх (No 2); тивунъ свой держати (No 1 e 9); mandare lo storionaro e il medovaro (Nel e 3); presso lo storionaro (No6, 7 e 9); lasciare entrare ogni ospite (No 12) e alcuni altri. ничего против этого не доказывают, так как это могут быть именительные падежи, являющиеся вм. ожидаемых винительных под влиянием неопределенного наклонения, совершенно так же, как мы находим здесь: вся таль lasciare entrare (No 12), la carta uspmsamu (No 12), darti quella carta indietro (No 3), venderti il tuo tributo (No 10), dare una riparazione (No 16). Шахматов впервые признал, что совпадение форм именителвного — винительного пад. у существительных муж. и ср. рода не может быть основанием, 5 А. В. Попов, Сравнительный ‘синтаксис именительного, винительного и звательного падежа в санскрите, зенде, греческом, латинском, немецком, литовском, латышском и славянских наречиях, ‚,Филологические записки“, 1879, вып. УТ, стр. 47. ¢ JI. H. Ovсянико-Kulikovskij, Sintassi della lingua russa, 2ª ed., SPB, 1912, стр. 205, 207 и 202. 7 А. И. Соболевский, Русский исторический синтаксис, литографированное издание, СПБ, 1892—93, стр. 57 сл.—80 сл. 8 A. A. Šachmatov, Studio sulla lingua dei documenti di Novgorod dei secoli XIII e XIV. СПБ, 1884, стр. 202. 89 чтобы исключить возможность оборота ,‚‚именит. прямого дополнения с инфинитивом“, содержащим существительные муж. и ср. р., а не только сущ. жен. р. (у которых формы именительного и винительного не совпадают). Мало того, он предположил особую категорию более редкого именит. прямого дополнения одушевленной категории“ вместо винительного, равного родительному, сохранившуюся преимущественно при инфинитиве. В позднейшей работе’ о языке Двинских грамот он продолжает свои размышления над этими конструкциями. Признав нормой в этих текстах для ‚одушевленных имен“ тождество формы родит. пад. ед. ч. и мн. с формой винит. пад., он добавляет (стр. 129 сл.): ‚отметим здесь, что конь 60pone (а дал... полшестадьсять сороковъ бъьлки, а пополонка конь воpono No 90) — non è accusativo, bensì nominativo. Allo stesso modo la forma non è accusativo plurale, mentre il nominativo è: бобры (Се купи... и у стороньнихь рькахъ рыба ловити и бобры бити (No 108)“. Come vediamo, esso относит и эти примеры к обороту ‚‚именительный вместо винительного в прямом дополнении“. Шахматов проводит четкое разграничение: а) сказуемое — личная форма глагола (се купидл..., а далъ... и под.), в таких случаях именит. вм. винит. появляется Вследствие того, что ‚переходный глагол управляющий находится на значительном растоянии от управляемого слова“; и 6) сказуемое — инфинитив (стр. 131) ‚,замена винительного именительным объясняется, как кажется, тем, что инфинитив, по самому происхождению своему являясь именем, не имел того полного глагольного значения, которое имели другие глагольные формы“. Здесь вслед за Миклоитичем он готов признать именит. пад. существительного подлежащим. НакоHell, nell’ultimo lavoro sulla sintassi? egli tende a derivare la costruzione «inf. с именит. пад.“ из ‚,надо(бЪ) + инфинитив“. На этом, собственно, и кончается теоретическая разработка вопроса Мелкие поправки и дополнения, внесенные позже, не имели такого значения, как расширение географических или языковых границ изучаемой конструкции при накоплении материалов из разнообразных источников. Например, в изданной В.А. Розовым ‚,Присяжной грамоте кн. Дмитрия Ольгерdi Bryansk al re Jagellone nel 1388». troviamo: слюбу MB держати цьлую правду и чиста втъра... Несколько лет спустя проф. Е. Тимченко! также нашел именительный прямого дополнения с инфинитивом в ряде delle fonti ucrainiche antiche. Tuttavia S. Il. Obnorskij ancora nel 1927¹³ la definisce «un’antica caratteristica del grande russo settentrionale» e scrive inoltre: «Xaрактерно существование этой особенности в белорусском при отсутствии ее nel grande russo meridionale e nel piccolo russo», riferendosi a «00630p dei suoni e формальных особенностей народного русского языка“ Колосова (Варшава, ‚A. A. Šachmatov, Studio sulle lettere della Dvina del XV secolo, parti I—II, SPB, 1903. 10 А. А. Шахматов, Синтаксис русского языка, вып. 1, Лд., 1995, стр. 12. 11 Южнорусские грамоты, собранные Владим. Розовым, т. 1, изд. Отд. рус. яз. и словесности АН, Киев, 1917, стр. 42—44. 11 E. Tymčenko, Nominativo e dativo nella lingua ucraina, in Kuisi, 1925, p. 15 e segg. 13 S. II. Obnorskij, La declinazione nominale nella lingua russa moderna, fasc. 1, L., 1927, стр. 266. 90 1878), но игнорируя работы украинских языковедов. Il. БициллиМ по этому поводу привел из сборника И. И. Срезневского ‚Памятники народного языка“ еще извлечение из текста народной украинской думы: ‚,Чи щеж тобъ не далася тяжкая неволя знати“°. В своей статье он отметил преимущественное употребление конструкции при независимом инфинитиве и ‘определил хронологическим пределом употребление её в литературном русском языке первую четверть ХУШ в., объясняя исчезновение её как сознательное устранение ‚‚аномалии в формальном и смысловом отношении“. Оно будто бы произошло ‚,сразу... что заставляет связать это явление с всколыхнувшей мысль петровской реформой.“ Язык письменности и литературы XVIII века слишком мало разработан, чтобы безоговорочно принять догадку II. Бицилли. Я могу привести пример из ‚,Живописца“ Новикова за 1772 г. (л. 15): Как отпоёшь молебен, так можно ему поднести чарка вина. Граница употребления оборота, возможно, будет отодвинута ближе к нашему времени. Да и как можно пренебречь очень широким распространением оборота в народной русской речи! Живая речь даже в своих пережиточных чертах прорывается в литературный язык. М. Горький во втором издании пьесы „Егор Булычов и другие“15 вопреки корректорам и редакторам восстановил в реплике Булычова: ‚,Смолоду много бито, граблено, под старость надобно душа спасать“, а не душу спасать, как хотели печатать ‚,блюстители“ выструганного литературного языка. B. Унбегаун в работе 1935 г.16 собрал свидетельства документов первой пол. XVI в. об употреблении именительного прямого дополнения от имен женского рода (и таких как рухлядь, рать, дочь), отметив, что имена одушевленные муж. р. выступают всегда в форме родит.-винит. падежа. Я. А. Спринчак дал в своей диссертации систематику модальных функzioni delle costruzioni infinitive- ". F. II. Filin pubblicò estratti di mateриалов по этой конструкции, собранных ленинградскими диалектологами в экспедициях для Диалектологического Атласа русского языка, отбирая ценные и новые данные, уточняющие и корректирующие традиционную схему, например, именительный прямого дополнения при зависимом инфинитиве (voglio bere acqua fredda—Vologod.); con OO. personali. del verbo (а рыба-то уж мы как любим — Беломорье; сённи печка топили — 14 IĮ, Bicilli, Uso della forma del caso nominativo dei nomi femminili. in -а presso dalla data della sua nascita (1863—1933)““, Sofia, 1933, pp. 199—208. инфинитиве в русском языке, ‚,Сборникъ въ честь на проф. Л. Милетичъь за седемдесетгоin V. Unbegaun, La langue russe au XVI siėcle (1500—1550- ). 15 В альманахе ‚Год шестнадцатый“, Альманах 1, М., 1933. Так же перепечатано в 30-ти томном Собрании сочинений, т. 18, стр. 106. La flexion des noms, Paris,. 1935, p. costruzione dell’infinito più nominativo. ПРИРЕЖИРУЙТЕ? 128—131. 17 Я. А. Спринчак, Синтаксические конструкции Судебника Ивана Грозного: а) Кон- ]} N/A иахьа unità XK. p. ‚,Annali scientifici di Len. Ped. dell’Istituto intitolato a Herzen*- *, vol. XX, Ld., 1939, pp. 133—143; 6) Costruzione ‚‚infinito con nome s. sost. XK. p.““ nella storia della lingua russa, ‚,Scient. Appunti dell’Università di Dnipropetrovsk“, XXIX, 1941, pp. 3—4718 O. II. Filin, Sull’uso della forma del caso nominativo dei nomi di genere femminile на -а в значении аккузатива, ‚,Бюллетень Диалектологического сектора Ин-та Русского яз.*‹, fasc. 1, M.—JI., 1947, pp. 17—22. _ 91 Вологод.); при повелительном (дай мне ягодинка — Беломорье; отрежь кромочка хлеба — Пудожск.); при наречии видно (отсюда-то изба видно — Ленингр. обл.); при деепричастии (неделя пропустя — Лен. обл.). Переформулируя идею раннего Шахматова, Ф. П. Филин утверждает развитие ‚общей аккузативной категории“, ‚общего винительного падежа“, но только от существительных ж. р. на -а. Следуя за Ф.П. Филиным и приводя позже собранные ленинградцами материалы, В. Георгиева! указывает на случаи употребления именит. пад. вместо родительного разделительного: Трава накоси телёнку — Арханг.; Сколько рыба нада поймать тебе-ка? — Кр. Горы, Эст. ССР; У нас топерь сила-то мало — Новгор. В. Георгиева предлагает рассматривать отдельно и независимо сочетания именит. пад. с надо (стр. 47), хотя сама же привела довольно много примеров типа: вода стереть надо — Беломорье; надо стелька клась — Ленингр. обл. (стр. 43), указывающие на тесную связь этих конструкций. В. И. Борковский? обстоятельно рассмотрел работы предшественников и привел богатый, хорошо систематизированный материал по именительному прямого дополнения из древнейших русских грамот. В объяснении происхождения оборота ‚‚именит. пад. с инфинитивом“ он считает наиболее убедительной гипотезу А.А. Потебни, а в территориальном приурочении вполне соглашается с утверждением М. А. Колосова о новгородском очаге его распространения (см. стр. 345 след.), расходясь в этом с Буслаевым, Вс. Миллером, Потебней и Тимченко. L'ultimo lavoro a me noto su questo argomento è stato scritto da M. I. Ilu-un M. гиным?1. Здесь повторены основные положения предшественников, начиная с Потебни, однако без всяких ссылок на литературу вопроса. Иллюстративный материал (и диалектный и из старой письменности) подобран самостоятельно. Если принять это за итог более чем столетних усилий русских языковедов исторически и генетически разъяснить изучаемую конструкцию, то пришлось бы считать вопрос исчерпанным, видя, как мысль ученых движется по замкнутому кругу. Однако это не конец, а только первый подступ к решению проблемы. TI Еще в начале нашего века конструкции с именительным падежом прямого дополнения при инфинитиве, деепричастии, дебитиве и т.д. выделены были в синтаксических работах по литовскому языку (И. Яблонский) и по латышскому языку (Я. Эндзелин). Однако русские языковеды не заметили этого и до последнего времени считали такие обороты, как мы видели, специфически русскими, даже северно-великорусскими. Нечего и говорить, 13 В. Георгиева, Синтаксические конструкции, образованные сочетанием именит. пад. с инфинитивом или наречием ,‚надо‘’’ в современных русских говорах, ‚Материалы и исследования по русской диалектологии“‘, т. Ш, М.—Л., 1949, стр. 40—58. з В. И. Борковский, Синтаксис древнерусских грамот, изд. Львовского Университета, Львов, 1949, стр. 338—351. II. Pigin, Costrutti contenenti una combinazione dell’infinito con una forma именительного падежа существительного, в истории русского языка, ‚Ученые записки Карело-финского Университета‘‘, т. ТУ, вып. 1, Петрозаводск, 1954, стр. 84—111: 92. что никто даже не пробовал поискать аналогий за пределами индоевропейских языков. Такая узость горизонта обусловила насилие над материалом при его истолковании и исторической интерпретации. | Господствующая в индоевропейских языках номинативная структура предложения признавалась единственно возможной для языков этой семьи, и всё, что ей не соответствовало, подгонялось под номинативную модель во что бы то ни стало, или толковалось как ‚‚аномалия“, разложение, деформация исходного номинативного предложения. Так, А. А. Потебне для обоснования своей гипотезы происхождения ‚‚именительного с инфинитивому“ потребовалось вставить глагол-связку ‚‚есть“ в оборот Такова правда узяти Русину..., чтобы именит. пад. правда оказался подлежащим, а есть узяти — сказуемым, и порушенный канон был бы таким путем реконструирован“. Эта операция больше всего и прельщала всех последователей Потебни. Но в Договорной грамоте Мстислава Давыдовича с Ригой И Готским берегом 1229 г., откуда взят этот эталон, оборот наш встречается 14 раз и ни разу с глаголом есть. Другая конструкция с есть встречается один раз: Тая правда есть Руси изъ Смольнеска до Гочкого берега, т.е. ‚,›этот закон действителен (действует) для русских от Смоленска до Готланда“. Но в этой конструкции нет никакого инфинитива, и она ни в какой мере не является прототипом исследуемой конструкции. А если среди не столь многочисленных случаев именительного пад. прямого дополнения при зависимом инфинитиве (зависимом от другого глагола в личной forma) e si incontra sotto forma di rara eccezione del verbo essere, allora OH стоит вне этого оборота, управляя им, в значении ‚‚следует, надлежит“, т.е. — как плеонастическое выражение модальности, и без того присущей инфинитивному обороту. Чтобы понять нашу ‚‚аномалию“ номинативного строя, надо отвлечься dal *canone indoeuropeo. L’esistenza indiscutibile di,,3praTHBHOTO строя“ в кавказских и других языках или ‚пассивного строя“ некоторых азиатских языков дает основание идти в истолковании ‚‚аномалий“ другим путём. Вполне законно видеть в таких явных аномалиях, как изучаемая нами, — либо субстратное вторжение, либо пережиток (рудимент) дономинативного строя в индоевропейских языках. Известная статья К. К. Уленбека?? | Agente e paziente nel sistema dei casi delle lingue indoeuropee“ („Действующий и испытывающий в. падежной системе индоевропейских языков“) обратила всеобщее внимание на совпадение форманта винительного падежа мужского и женского рода ед. ч. с формантом именит.-винит. пад. среднего р., которое указывает на древний единый падеж подлежащего в пассивном обороте и дополнения — в активном (после переходных глаголов). Il caso nominativo del “soggetto agente” (agens) con il contrassegno „8“ развивается позже, неравномерно, не во всех индоевропейских языках и притом только у имен женского и мужского рода. Параллели Уленбек указал в гренландском, баскском и др. языках. Это приоткрывает глубокую 2 S. S. Uhlenbeck, Agens und Patiens im Casussystem der indogermanischen Sprachen, „Indogermanische Forschungen“, Bd. XII, Strassburg, 1901, S. 570—572. 93 историческую перспективу в доиндоевропейскую систему именной флексии. А. Лескин еще в 1876 г.23 убедительно отрицал существование ‚,5“-ового номинатива“ в славянских языках, что может указывать и на относительно позднюю окончательную дифференциацию именительного ~ винительного в отдельных индоевропейских языках, и на задержавшееся в некоторых из них употребление ‚‚пассивного именительного“. Проф. С. Е. Малов (высказываясь по моему докладу на эту тему в 30-х гг.) видел аналогию рассматриваемым конструкциям в той особенности строя тюркских языков, что номинативная форма, представляющая чистую основу без всяких формантов (а такова была и древнейшая индоевропейская форма именительного падежа существительных среднего рода: скр. madhu, gr. psdv ecc.) serviva fin dai tempi dei monumenti più antichi per выражения неопределенного объекта как после личных форм глагола, так и после образований, соответствующих инфинитиву и причастиям индоевропейских языков. В финском языке подобный тюркскому номинатив употребляется как падеж прямого дополнения (в значении аккузатива) в ед. числе в следующих casi: 1) dopo l’imperativo: Syd kala! ‚mangia il pesce!“; Anna kirves! ‚дай топор!“ ; Loytikdd kassa ja ostakaa Прри ,‚найдите кассу и купите билет“; 2) после Тинфинитива или причастного оборота с глаголом долженствования или с наречиями, предикативами типа нужно, стоит, хорошо, è utile: Мтип tdytyy maksaa velka ‚devo pagare il debito“; Teiddn taytyy lukea kirja ата ,,Bam следует прочесть эту книгу“. Эта же форма выражает подлежащее при глаголе в пассивной форме (sana sanotaan ,,CJI0BO молвится“). Иными словами, мы имеем здесь типичный ‚‚пассивный именительный“, которым может быть выражено подлежащее при страдательной форме сказуемого и дополнение в других случаях. Подобные конструкции находим и в эстонском языке. Именительный — как выражение дополнения — употребляется после повелительного (Anna ужа! ja luisk peremehe Каша ‚Отдай косу и брусок хозяину!“), после инфинитива на -4а со значением долженствования; необходимости (Oppetiikk tuleb selgeks дрр4а ‚урок следует выучить“) и при зависимом инфинитиве (Tal ой kavatsus kirjutada kiri „у него было намерение написать письмо“), а также при безличном сказуемом (Semina 1бреай primaverile nella fattoria collettiva „В колхозе закончили весенний сев“).25 з А. Leskien, Die Declinazione im Slavisch-Litauischen und Germanischen, Lipsia, 1876. Некоторые ценные соображения можно найти в статье B. Э. Андерсена, K вопросу о генезисе падежей именительного и винительного, ‚,Русский Филологический Вестник“*, кн. 4, 1912, стр. 43—54. * Иногда этот неоформленный номинатив называют аккузативом. CM., напр., Н. Jensen, Grammatica Finlandese, I, Amburgo, 1934, $. 32 ff. ; Л. Хакулинен, Развитие и структура финского языка, ч. 1, Фонетика и морфология, $ 47, М., 1953; ч. 2, Лексикология и синтаксис, $ 30—31, М., 1955. Здесь (стр. 224) приведен взгляд Сетэлэ, что номинативной (неоформленной) формой выражался неопределенный объект, а аккузативом — более определенный, что вполне соответствует различению выражения прямого дополнения в тюркских языках, см. выше указание С. Е. Малова. Ср. еще работу Arne Runeberg, Alcune osservazioni оп sui modelli linguistici in а della società bilingue, Parte I, Helsingfors, 1951, p. 37. * См. 1) М. Remmel, J. Valgma, Е. Riikoja, Grammatica della lingua estone per l’VIII —X classe, Tallinn, pp. 1959, 169—170. 2) E. Pall, Totsel, E. Tukumtsev, G. Grammatica ja comparati94 Употребление именительного прямого дополнения в финском и эстонском (как и в тюркских) вполне соответствует древнерусским и современным диалектальным конструкциям с именительным дополнения 1) при инфиниTHBE, utilizzato principalmente per esprimere la volontà, nonché per esprimere безличности и неопределенности действия во времени; 2) при повелительном и 3) при деепричастиях. Есть аналогия и в употреблении этой формы номинатива-дополнения при личных формах глагола. Рассмотрим русский материал подробней. III Территория распространения оборотов именительного прямого дополнения, как уже отмечалось (Ф. П. Филиным, В. Георгиевой), — неуклонно сокращается. В последнем столетии основной причиной является распространение грамотности и усилившееся влияние литературного языка. А раньше должна была сказываться нивеллирующая сила господствующей номинативной модели предложения, накопление новых синонимических средств для выражения тех синтаксических функций, какие раньше выражались архаическими оборотами, рудиментами иного строя языка. Материалы, приведенные украинскими учеными, делают несомненным наличие оборотов с именительным дополнения в средневековом украинобелорусском литературном языке, куда такие обороты могли проникнуть только из живой речи населения литовско-русского государства. Можно признать, следовательно, что пять-шесть веков назад эти конструкции были известны всем трём восточно-славянским языкам как реликтовые, но шире всего и устойчивее всего они оказались в великорусских говорах и деловом языке Московской Руси. Неточным оказалось и утверждение, будто этих оборотов не знали и не знают южно-великорусские говоры. В ряде работ В.И. Собинниковой?в показано, что и Воронежские грамоты, и современные воронежские говоры знают оборот ‚‚ инфинитив с именительным прямого дополнения“: чинить расva estone-russa. D. Пялль, 3. Тотсель, Г. Тукумцев, Comparativa грамматика эстонского и русского языка, Таллин, 1962, стр. 246. Добавлю еще несколько примеров: 1) на именит. пад. прямого дополн. при инфинитиве, когда говорится о необходимости действия; 2) на именит. пад. прямого доп. при причастиях, соответствующим нашим деепричастным оборотам, и, наконец, 3) при безличном сказуемом, что аналогично некоторым славянским и балтийским конструкциям. Эти примеры любезно сообщены мне О. Н. Семеновой из синтаксической картотеки современного литературного della lingua estone dell’Istituto di lingua e letteratura Der. RSS: 1. Homme tuleb arst kutsuda ‚domani bisognerà chiamare il medico‘- ‘. Opetaja audis tiidrukula Кази kala dra puhastada ‚L’insegnante ordinò alla ragazza di pulire il pesce‘‘. Talud said kisu sulane voi tūdruk това зама ‚,Ai contadini fu ordinato di mandare alla tenuta un bracciante o una ragazza- ‘‘. 2. Sddmine бреаш4 тт 6m ‚terminato il pasto, andavano nel cortile“ . Virsked ajalehed 14Ы loetud,‚- ‚прочитав свежие газеты..- .‘ Uksed uuesti hoolega lukku Каапапи4 ‚„Заботливо заперев снова дверь на замок...‘ 3. Eeva ааа veoautole,,EBe помогли влезть на грузовик“. Niiiid lastud kohe poiss kuninga ette „теперь мальчик сразу был допущен к королю**. зв В. И. Собинникова, Общенародные и диалектные черты в языке областной письменности ХУП — нач. ХУШ в. (по материалам воронежских грамот), ‚,Начальный этап формирования русского национального языка‘‘, Лд., 1961, стр. 214; Простое предложение в воронежских говорах, Воронеж, 1962, стр. 23, 192. 95 “ Всё это безличные предложения с ясно выраженной обобщенностью и модальностью. Последние примеры показывают употребительность в на- ‚ родной речи оборота Мот. с. Inf. без вводящих слов, как совершенно независимого оборота. 2. Именительный прямого дополнения с деепричастиями. (Все примеры из картотеки Диалектологического Атласа АН Лит. CCP.) Kur gavus tas kailis ‚Кабы где доставши этот Mex“; Prendendo il lino, bisogna vestirsi pesantemente ‚Беручи лён —надо тепло одеваться‘; Se solo si ottenesse un buon carro ‚,Кабы добывши хорошую телегу‘- ‘; Bene Били stipras darbinikas разбита и; ‚Sarebbe bene assumere un forte bracciante‘‘; Dove qui trovare un buon maestro ‚Где тут нашодши хороший мастер!, т. e. где тут найти хорошего мастера- ?“‘; Ви. Sarebbe bene procurarsi un cavallo del genere „Хорошо бы такого коня добывши- “; Ecco, se solo si ottenesse пеmūžas. šmotas dūonos,, Bor кабы немаленький хлеба ломоть добывши- “; Kat gdvus nemūžas р’етид ‚Кабы добывши пастуха —не малыша‘- ‘; KoZnas darbas dirbunt mėksla raika „Каждое дело делаючи надо уменья“- *; Ка!_ kaip ne būt miėžai pasėjus ‚Хоть бы как-нибудь ячмень посеявши‘‘; Tai kas ве man padar’us ‚И что же мне сделавши“‘. И эта конструкция, как видно из приведенных записей, имеет в народной речи значение безличное, обобщающее и в известном смысле ирреальное, т. е. противопоставляемое констатации свершившегося или свершающегося события. Оформленная разновидность номинатива ($-овый номинатив) утвердилась в литовском языке, как единственно возможная, но функции неоформленного номинатива не исчезли бесследно, они сохраняются пережиточно до сих пор в оборотах номинатива прямого дополнения при инфинитиве и деепричастиях так же, как сохраняются функции среднего рода местоимений и предикативных форм прилагательных, несмотря на исчезновение формы среднего рода. Кажется никто уже не оспаривает положения, что грамматическая категория иногда зарождается раньше, чем выработана в языке четко отдифференцированная форма для ее выражения. Как мы видим в этом случае, иногда грамматическая категория-и отмирает не сразу и даже не скоро после того, как форма её выражения утрачена в языке. У В латышском языке остатки номинатива прямого дополнения при инфинитиве встречаются в сочетании с управляющим глаголом в форме дебитива или после наречий с модальным значением, а также при несогласуемой (т. е. безличной) форме причастия страдательного залога прошедшего времени (esempi qui sotto). į Accademico J. M. Endzelin nella sua ampia grammatica della lingua lettone, % J. написанной в сравнительном плане35, описывает эту ‚‚аномалию“ так: ‚Когда Endzelin, Lettische Grammatik, Heidelberg, 1923, $ 392, $. 409—410 e lo stesso senza alcuna modifica nella traduzione lettone: J. Endzelins, Latviešu valodas gramatika, Riga, 1951, $ 392, Ipp. 553—554. dal nominativo del soggetto, e non dal complemento считают номинатив в этих конструкциях и авторы ,,Musdienu latviešu literaras valodas gramatika“, I, Riga, 1959, $ 452, 763; II, Riga, 1962, $ 428, 10. 102 инфинитив был еще живой именной падежной формой, то объект действия выраженного инфинитивом, мог стоять в номинативе— как грамматическое подлежащее. Но и после того как инфинитив стал чисто глагольной формой, его дополнение. (объект) все равно остается в именительном падеже, как грамматическое подлежащее — в тех случаях, когда инфинитив зависит dall’avverbio modale: пйо5йпиой5 akmins grūti kustinat ‚‚pietrificata pietra трудно пошевелить (сдвинуть)‘‘ (Трейланд. Материалы по этнографии лаdella tribù lettone, M., 1881). Cfr. lettone. akmuo leiigva (ratuos) indėti ir sunkidusias „Viltis“, 1908, n. 77 e gli esempi nella Sintassi lituana di Jablonского, стр. 19 и 23, подобным образом (по крайней мере в диалектах) и в nei casi in cui l’infinito dipende da un debitivo o da un imperativo: jdiet rija Кий BW. 946 «bisogna macinare la farina»; ...vaiga issukat galva (Kaletos) «bisogna pettinare la testa»; zirgs vajadzés mazgūt (Bezzenberger) «bisognerà lavare il cavallo»; vaidzėja celtis gails Каш «bisognava alzarsi e sgozzare il gallo»; gribis koads dorbs padarit (Nereta) «si desidera fare ogni lavoro»; kungam ėst tei maizite (in una canzone popolare) «il signore deve mangiare questo pane». Cfr. lituano: reikia kuliuvė padaryti «bisogna fare un covone» e il russo dialettale: надо душа спасти (Соболевский, Лекции по истории русского языка, изд. 4, стр. 197 сл.), или ‚потерять тебе будет буйна голова“ (Вс. Миллер, Очерки русской народной словесности, стр. 86). Прямое дополнение в форме именительного падежа встречаем также nelle costruzioni del tipo: vinam duots zirpi ėst «gli è dato da mangiare piselli» (Mülenбах, Латышская грамматика, $ 352). Как видим, здесь повторяется концепция Потебни: сперва номинатив был выражением подлежащего, теперь, если и не заменен аккузативом, выражает прямое дополнение. Диалектальный материал был собран для Атласа латышского языка по вопроснику, включившему почти все вышеприведенные примеры акад. J. Endzelin⁶. Alternanza nei dialetti (come, del resto, anche nella lingua letterariaке) в инфинитивных оборотах. после дебитива форм именительного с фф. винительного доказывает совершенно неоспоримо, что для современного сознания говорящих по латышски это дополнение; а не подлежащее. Иначе надо было бы, будучи последовательным, ввести в грамматику категорию ‚винительного падежа подлежащего“, чего никто не делал и не делает. Однако именно эту непоследовательность (в отступление от взглядов ак. Эндзелина) допустили авторы ,,Грамматики современного фатышского литературdella lingua» (cfr. sopra). Rapporto tra le ‘risposte alla domanda n. 270 del Programma dell’Atlante: jasak plaut siens — o sienu? «bisogna cominciare a falciare il fieno» (al nominativo. или винит.?) таково: в 109 н/п —номинатив, в 6 н/п — чередование номинатива и аккузатива, в 31 н/п — только аккузатив (последнее — в большей части ливских говоров и изредка в Латгалии). % Programma di raccolta dei materiali per l’Atlante dialettologico della lingua lettone, Riga, Repubblica Socialista Sovietica Lettone Accademia delle Scienze casa editrice, 1954, ММ 270, 272, 273, 274, 276, 277, 280, 281. Estratti dai materiali dell’Atlante mi furono gentilmente inviati da S. Pare e JĮ. Земзаре, jūiet сотрудницами Ин-та Языка и литературы АН Лат. ССР, за что приношу им свою глубокую благодарность: `103 При зависимом инфинитиве (вопрос Ne 272) номинатив встречается гораздо реже: fieno р/аш известно только в 73 н]п, в 29 н|п — fieno (аккузатив), в 35 н| п — siena (генитив) ив 11 н|п — чередование номинатива с генитивом. Географическое распространение ответов в основном не отличается от предыдущего. Относительно реже встречается номинатив прямого дополнения во фразах (вопрос No 276): (не) нужно колоть дрова ‚‚(не) надо колоть дрова“‘; нет свободы пе сказать ‚‚нельзя и слово сказать“‘; хочется какую-то работу сделать ‚хочется «сделать каждое дело», а также и в оборотах: vajadzėja celties gailis kaut — теперь нужно ‚надо было встать зарезать петух“‘; встать; tagad vajag spėks — теперь нужны силы ‚‚теперь нужно сила‘; нужно пойти молока выпить ‚‚надо итти молоко пить“ Значительно чаще номинатив употребляется в народных говорах при в инфинитиве, зависящем от наречия: nuosinojis akmens мшелый камень трудно сдвинуть“; втий kustinat, «обоaka nav viegli rakt ‚колодец нелегко «копать» (вопрос № 280). Но во всех ответах на вопросы 272, 276, 277, 280 преобладает аккузатив. Более точного определения в цифрах здесь пока нельзя дать за недостатком материала?". Латышский язык, как видим, даже в народных говорах сохранил меньше следов древних оборотов с именительным прямого дополнения, хотя его с полным основанием считают наиболее финнизированным. Всего радикальнее проявилась унификация (устранение этих пережиточных конструкций под влиянием господствующего выражения дополнения в винительном падеже) — в ливских говорах, т. е. явно новых, скрещенных, а больше всего остатков этой архаики в центральных и восточных говорах, относительно более ‚‚чистых“, верных индоевропейской традиции. Самым устойчивым si rivelò la costruzione Nominativus cum Infinitivo dopo un verbo debitivo (questa costruzione факультативна в литературном языке и обычна в большинстве народных говоров. Остальные конструкции (даже со времени наблюдений Мюленбаха и Эндзелина) заметно стали выходить из употребления. Всем перечисленным и продемонстрированным латышским конструкциям так же, как аналогичным русским и литовским — свойственна и безличность (безсубъектность), и обобщенность объекта, и более или менее четко выраженная ирреальность еще не состоявшегося действия. Итоги. I, È del tutto evidente che una certa dose di peculiarità grammaticale in ciascuna lingua non viola affatto l’analogia dei finlandesi, эстонских, русских, латышских и литовских конструкций с именительным прямого дополнения. 387 Ecco ancora esempi di annotazioni per l’Atlante con il nominativo del complemento oggetto diretto; Mau viegli maisi nest ‚Non è facile trasportare i sacchi‘‘ (presso Auri, vicino a Dobele); Sitais grūti izrėkinat ‚È difficile risolvere questo‘‘ (presso Vilzēni, distretto di Limbaži); Pelaški ir grūti iedzert,,- (Achillea) millefoglio — è difficile da bere‘‘ (presso Braslava, distretto di Limbaži); Maiss ir smagi сей ‚Il sacco è difficile da sollevare‘‘ (vicino a Rūjiena) Abulinš ir grūti plaut ‚È difficile falciare il trifoglio- ‘‘ (ivi); Apesta ‘maize griti pelnét ‚Il pane mangiato è difficile da riguadagnare‘‘ (distretto di Lejasciems). 104 2. Dopo aver confrontato tutti i loro HET, i dubbi in TOM che queste costruzioni включали в качестве дополнения существительные любого рода (недоказуемые формы именительного падежа мужского рода в русском языке — совершенно очевидны в литовском и латышском), что формы повелительного наклонения и деепричастия были первоначально столь же нормальны в конструкции с именительным прямого дополнения, как и инфинитив. Эти глагольные образования известны во всех пяти сравниваемых языках. Сочетание именительного ‘прямого дополнения с личными формами глагола встречено только в русском, финском и эстонском. Из этого можно заключить, что утрата различия ‚‚активного и пассивного“ номинатива и вытеснение пассивной формы — активной ($-овой) началось именно при личных формах глагола. 3. Против ‘предположения о заимствовании ‚‚аномальных“ конструкций говорит и география их распространения, и их история. Пережиточное сохранение остатков дономинативного строя предложения, соответствовавшего иной формации глагола, иному соотношению форм именной флексии, иным функциям падежей — может удивлять нас только своим относительным изобилием и устойчивостью, что объясняется приспособлением их к новой формации в развитии предложения, к новой системе именной и глагольной флексии и словообразования. 4. Распространение ряда сходных конструкций на ареалах двух балтийских, двух финских и (когда-то) трех восточно-славянских языков свидетельствует о глубокой древности этого явления не только а) потому, что они имеют рудиментарный характер и явно отмирают в большинстве di queste lingue; G) perché le lingue baltiche e slave imparentate не могли образовать единства по крайней мере уже в течение двух тысяч лет, наконец, и потому, в) что с прибалтийско-финскими языками славяне e i Balti entrarono in contatto appena non più tardi di duemila anni fa. г) Невероятным было бы предположение о независимом параллельном развитии оборотов с именительным прямого дополнения в каждом из этих языков, настолько все ‘рассмотренные конструкции близки и сходны, а вместе с тем во всех указанных. языках они выпадают из господствующей. нормы как ‚‚ аномалии“ и не могут быть удовлетворительно истолкованы в системе della struttura nominativa, come risultato di un processo interno e in ciascuna lingua CaMOCTOятельной. эволюции простого предложения, какой-то его разновидностью. Наиболее правдоподобным объяснением представляется возведение этих рудиментарных конструкций к языку единого субстрата, племенных диалектов Прибалтики и северной Европы, — с которым смешались, продвигаясь в места теперешнего расселения и финские племена, и ‘первые волны балтийских переселенцев с Юго-Востока, и, наконец, авангард славян, проche si muovevano da ora, 38 Указанные проф. С. Е. Маловым соответствия этой конструкции в тюркских языках должны быть прослежены и изучены тюркологами; эти соответствия, повидимому, могут быть включены в число элементов, характеризующих «самодийскую» языковую систему. Если это подтвердится, то древность и пережиточность изучаемой нами конструкции в славянских, балтийских и современных прибалтийско-финских языках станет еще более очевидной. 105 Только с помощью археологов можно идти дальше в обосновании этой гипотезы, или отвергнуть её, если история материальной культуры балтославяно-финских ареалов не согласуется с нею. В заключение следует напомнить, что есть ряд наблюдений над другими языковыми аномалиями в том же круге языков, которые при дальнейшем изучении могут дать изоглоссы, сходящиеся в пучок и таким образом мо- | гут определить точнее контуры предполагаемого субстрата. Фиксация места ударения на первом слоге известна кроме прибалтийско-финских языков al lettone e ai dialetti lituani confinanti con la RSS Lituana. ממש? . lituani? ]}_finish_reason? nope Латышский дебитив, литовский пермиссив и оптатив представляют отклонения от индоевропейского глагольного словообразования, находящие себе финские и эстонские параллели. Старолитовские многочисленные формы разновидностей местного падежа (инэссив, адэссив, иллатив, аллатив) тоже явно сближаются с финно-эстонской системой склонения в этой части и удаляются от индоевропейских моделей. Ряд совпадений в лексике и fraseologismi, per esempio, quelli indicati dall’accademico J. Endzelin- “°, può быть значительно увеличен, это одна из очередных задач лексикологов слаlinguisti, baltisti e finnougristi. All’attuale fase di sviluppo della linguistica должно быть возобновлено исследование грамматических и лексико-фразеологических соотношений между финскими, балтийским и славянскими языками, удачно начатое почти столетие назад датским лингвистом В. ТомсеHoM.*! Nel ravvicinamento e nella collaborazione reciproca dei linguisti slavisti con i baltisti e финно-угроведами, которое заметно усилилось за последние десятилетия — залог и условие наших дальнейших успехов в раскрытии древнейших контактов между племенами и языками Прибалтики и Русского Севера. OM A SОММОМ SLAVONIC, BALTIC AND FINNISH ISOGLOSS B. LARIN ° {Riassunto Le costruzioni dell’infinito e degli avverbi verbali con il nominativo dell’oggetto diretto, note nelle aree di due lingue finlandesi, due baltiche e tre lingue slave orientali, risalgono alle lingue del substrato baltico e della Russia settentrionale. L’antichità di tali costruzioni è indicata dalla loro rudimentarietà, dalla discrepanza nel sistema nominativo della frase e dalla correlazione con il sistema passivo e ergativo arcaico. r # Con questo si può confrontare anche lo spostamento non sistematico dell’antico accento verso l’inizio ) слова в севернорусских говорах (засуха, добыча, за лесом, взаболь, гбломя и т. д.). 40 И. М. Эндзелин, О латышско-финских языковых связях, сб. статей ‚Памяти акад. Л. В. Щербы*“‘, Лд., 1951, стр. 292—304. #1 V. Thomsen, Beroringer mellem de finske og de baltiske (litauisk-- lettiske) Sprog, Kebenhavn, 1890. 106 La tradizione di tali of costruzioni può essere attribuita Бе all’inizio della to nostra era, perché fu allora, e non of più tardi, che i contatti tra at Tribù baltiche, Slavi e Occidentale i Finni furono stabiliti in modo as coerente as con la loro distribuzione geografica nei territori che hanno occupato fin dai primi secoli d.C. APIE VIENA SLAVU-BALTU-SUOMIU IZOGLOSA B. LARINAS Résumé 1. La su costruzione del complemento oggetto diretto all’infinito con il caso nominativo, conservatasi fino a oggi nei dialetti russi settentrionali, ha attirato da tempo l’attenzione degli studiosi, ma, finché “tutti i tentativi di studiarla ir storicamente e geneticamente non hanno oltrepassato i limiti di ir una sola iš lingua e non ar si sono liberati di una selezione dei ji fatti più o meno casuale, essa rimane ir tuttora oggetto di discussioni intricate e sterili. Qui è emersa con particolare evidenza l’inadeguatezza ir dell’approccio sincronico ai į fenomeni linguistici che non corrispondono alle norme linguistiche dominanti. ; 2. Questa costruzione può essere spiegata in modo più convincente soltanto studiandone la diffusione e ir l’uso sia dal punto di vista cronologico sia da quello ir territoriale (della geografia linguistica). | 3. Nella lingua letteraria russa la ši costruzione è attestata a partire da XI—XII а. secolo fine del a. XVIII secolo Ricorre più ji frequentemente nei dialetti settentrionali, ma si trova ir occasionalmente anche in altri (persino nei dialetti meridionali). 4. Si può giudicare con maggiore precisione la natura e l’origine di questa costruzione quando la confrontiamo con modelli ją su sintattici analoghi delle lingue baltiche ir finno-baltiche. . 5. I dati delle lingue finniche mostrano che la ši costruzione è connessa su con un’antica funzione del nominativo, caratteristica del periodo in cui il nominativo non era ancora distinto dall’accusativo, ma era già contrapposto ai casi dello strumento, della finalità e del luogo. Un tale sistema di rapporti tra i casi, meglio conservatosi nelle lingue finniche del Baltico, aiuta a comprendere l’uso del complemento al caso nominativo non solo con l’infinito, ma anche con le forme personali dei verbi. Tali costruzioni sono state osservate negli antichi testi della lingua russa e nei dialetti odierni. ^ 6. In tal modo individuiamo un’isoglossa arcaica che attraversa il territorio dei dialetti slavi, baltici e finnici del Baltico. Essa ci induce a cercare anche altri tratti comuni dell’«unione linguistica baltica», altre tracce dei contatti durati due (o più) millenni tra le tribù slave, finniche e baltiche.