Rūdolfui Grabiui atminti

В Латвии. Тем более что сам автор посвятил целый раздел описанию литовских языковых островов и следов в Белоруссии и Польше (с. 386–388) и упомянул там неотмеченные диалекты. К числу замечаний можно добавить, что на с. 420 не сохранено точное написание «Буда» Даукантаса Būdo: вместо Daukanto ī (диакритический знак похож на циркумфлекс), обозначающего особый распространённый жемайтский звук į [ę], везде проставлено ī (pirm gimimo). По-видимому, не решились поставить циркумфлекс, а соответствующего диакритического знака не было. Однако для итальянского читателя такое обозначение ничем не будет отличаться от слов песни на соседней странице (с. 421) Mėnuo saulužę vedė žodžių anksti, pirmą, в которых ударение обозначено грависом. Кроме того, при передаче жемайтского текста на аукштайтском пропущено слово jau (с. 421, 1-я строка снизу). Опечаток очень мало, хотя они встречаются (на с. 296 вместо Drotvinas yra Drotivinas, на с. 440 Ramonienė вместо Ramonienė, на с. 511 Vanagieni вместо Vanagienė). Все замечания не должны умалять достоинств труда; их важно учесть при подготовке будущих изданий. Кстати, среди языковедов-балтистов уже стало банальностью говорить, что труд Дини так и просится на перевод. Введения в балтийскую филологию писали Эрнст Френкель (по-немецки, а Симас Каралюнас перевёл его и на литовский язык) и Йонас Кабелка. Однако книга Дини — труд гораздо более широкий и подробный. Уже из сказанного видно, что Дини не чужд социолингвистический подход; об этом свидетельствуют даже названия некоторых подразделов: «Ограниченный языковой пуризм», с. 365, «Интерференция с русским языком», с. 369, «Языковые контакты», с. 381. Книга не обошлась и без изложения культурологических теорий (Витаутаса Каволиса, Томаса Венцловы, с. 298–300), а также археологических данных (Марии Гимбутас, Римуте Римантьене, Г. Чесниса, В. Шименаса, с. 12–16, 188–190). Сегодня, когда у нас нет энциклопедий балтийских языков, книгу Дини Le Lingue Baltiche можно использовать и как настольную энциклопедию. В соответствии с природой самого автора труд имеет энциклопедический размах. Поэтому, подобно тому как при написании рецензии на любую энциклопедию невозможно охватить всё, так и любые рецензии на книгу Дини Le Lingue Baltiche обречены остаться неполными. Ни на одном другом языке не издано книги такого уровня о балтийских языках. Поэтому, рискуя показаться банальным, хочется сказать, что важно было бы перевести её хотя бы на те языки, на которых чаще всего публикуются исследования по балтистике: литовский, латышский, русский, польский, немецкий и английский. Это репрезентативная книга по изучению балтийской филологии. Giedrius Subačius Ilinojaus universitetas Čikagoje ПАМЯТИ РУДОЛЬФА ГРАБИСА Латвийские языковеды достойно почтили своего старшего коллегу Рудольфа Грабиса, выпустив к его девяностолетию интересный сборник статей «Своей 257 kalbai“ (Savai valodai. Riga, 1997). Tiesa, knyga pasirodė jau po jubilijato mirties, tačiau švęsdamas savo gimtadienį jis dar spėjo pasidžiaugti korektūriniu jos egzemplioriumi. Помимо воспоминаний самого Р. Грабиса (Atmiņu druskas, с. 8–67), законченных в 1991 году, и его библиографии (с. 306–312), в книге опубликовано 18 статей по латышскому языкознанию на разные темы. Некоторые из статей в большей или меньшей степени могут быть интересны и литовским языковедам: «Экзотические» заимствования в латвийской топонимии Лаймуте Балуоде («Eksotiskie» aizguvumi Latvijas toponīmijā, с. 68–72), варианты словообразования и авторитет текста в истории письменного языка Майи Балтини («Vārd darināšanas varianti un teksta autoritāte rakstu valodas vēsturē, с. 73–77), «О терминологии языкознания» Андрея Банкава (Par valodniecības terminoloģiju, с. 78–82), «Отношение к иноязычным словам в истории литературного латышского языка» Айны Блинкены (Attieksme pret svešvārdiem latviešu literārās valodas vēsturē, с. 83–96), «Микрополя некоторых лексем в системе названий растений латышского языка» Инесе Эдельмане (Dažu leksēmu mikrolauki latviešu valodas augu nosaukumu sistēmā, с. 131–140), «Имплицитная актуализация» Яниса Розенберга (Implicēta aktualizācija, с. 240–246), «Диалект в топонимах» Марты Рудзите (Izloksne vietvārdos, с. 247–259), «Местоимение в старых латгальских письменных памятниках и современных латгальских диалектах» Анны Стафецки (Vietniekvārds senākajos latgaliešu rakstos un mūsdienu Latgales izloksnēs, с. 272–281), «Варианты дифтонга au в древнейших латышских письменных памятниках — вопрос фонетики или орфографии?» Петериса Ванага (Divskaņa au varianti visvecākajos latviešu rakstos–fonētikas vai rakstības jautājums?», с. 282–295). В книге также опубликованы статьи Бригиты Бушмане, Элги Кагайне, Регины Квашите, Сармите Лагздиня, Дайны Нытини, Корнелии Покротниеце, Иветы Путеле, Валентины Скуинини и Анны Вулане. Те, кто интересуется вопросами латышского языкознания или историей латышской культуры в целом, с большим удовольствием прочтут уже упомянутые воспоминания Р. Грабиса: здесь ярко обрисован портрет Яниса Эндзелинса, культурная жизнь студентов Латвийского университета, прекрасные картины старой латвийской деревни, тяготы и радости сотрудников Института языка и литературы Академии наук Латвии в послевоенные годы. Перед нами также предстаёт образ самого Рудольфа Грабиса — очень милого и дружелюбного, вероятно, вечного оптимиста. Так и хочется процитировать последнее предложение его воспоминаний: «Уже тогда, когда мать ещё мыла меня в корыте, да и позднее, она любила говорить: „Рудычу жизнь будет лёгкой: его вымытые волосы быстро высыхают“. И теперь, когда мне уже пошёл восемьдесят пятый год, о пророчестве матери осмелюсь сказать, что до сих пор оно сбывалось». Научный редактор книги — Айна Блинкена. Algirdas Sabaliauskas 258