Dėl tarmybių pateikimo „Dabartinės lietuvių kalbos žodyne“

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXXIX (1998) Vilija LAZAUSKAITĖ Институт литовского языка, Вильнюс О ПРЕДСТАВЛЕНИИ ДИАЛЕКТИЗМОВ В «СЛОВАРЕ СОВРЕМЕННОГО ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА» Pirmojo „Dabartinės lietuvių kalbos žodyno“ (1954) Įvade (p. V) skelbta nuostata, kad „sutinkamai su praktiniu, norminamuoju Žodyno pobūdžiu, į šį Žodyną įeina <...> liaudies kalbos bei įvairių tarmių žodžiai, plačiau užtinkami literatūroje arba reikalingi kai kurioms sąvokoms reikšti, pvz., buklus, skubrus, namiegas“, nepakito rengiant ir kitus du šio žodyno leidimus. Pasirodžius antrajam „Dabartinės lietuvių kalbos žodyno“ leidimui (1972) tarmybės rengėjų ir recenzentų vertintos kaip bendrinės kalbos turtinimo šaltinis, nes, pasak A. Lyberio (1973: 4), visa tai, kas yra geriausia liaudies kalboje, liejasi į bendrinę kalbą ir ją turtina naujais žodžiais, posakiais, naujomis išraiškos priemonėmis. Kad tarminiai žodžiai buvo (ir tebėra) laikomi lietuvių kalbos turtu, papildančiu bendrinės kalbos žodžių lobyną, nurodoma ir kitų kalbininkų (Paulauskas 1979: 77). E. Grinaveckienė (1973: 5), pasidžiaugusi, kad žodynas teisingai sprendžia bene pačią sudėtingiausią mūsų laikų praktinę kalbos problemą – bendrinės kalbos ir tarmių sąveiką, pastebėjo, kad į žodyną „be reikalo bus pakliuvę kai kurie dialektizmai ar šnekamosios kalbos žodžiai“. Atkreiptas dėmesys į tarminių variantų atrankos problemą, nes bendrinėje kalboje atsirado daug variantų, tik išplečiančių jos žodžių fondą, o leksikos reikšmių fondui nieko neduodančių (Paulauskas 1979: 77). При рассмотрении вопросов представления диалектных слов особо отмечаются два момента: к словам литературного языка следует относить диалектизмы, обозначающие понятия, для наименования которых нет других подходящих слов (Paulauskas 1974: 43), а также укоренение диалектизмов и распространение их употребления в литературном языке (Lyberis 1983: 148). Эти положения следует считать важнейшими критериями отбора диалектизмов, которые так и не были полностью учтены при подготовке третьего издания «Словаря современного литовского языка» (1993). Сравнение первого и третьего изданий словаря показывает, что число диалектизмов увеличивалось. Например, во втором издании появились диалектизмы, которых вовсе не было в первом: только начинающихся на букву d их J. Paulauskas (1974: 43) привёл несколько десятков: deinauti, dygmuo, dykoji, dylatė, dilikas, dosai и др. K. Morkūnas (1997: 43) обратил внимание на то, что в третьем издании есть слова, характерные для той или иной части литовского языкового ареала, которые не снабжены специальными пометами, хотя в диалектах употребляются довольно ограниченно, например, kapōklė (2) 3. «ведега» и др. Всё это показывает, что цель, поставленная во введении к первому изданию «Словаря современного литовского языка» (с. VI), — не включать в словарь редко употребляемые и мало нужные литературному языку терминологические слова — 228 не была полностью достигнута (например, šutrus «горячий», klūkti «очень просить»)1. Например, во втором издании словаря приведён жемайтский диалектизм 2 klūkti, ~ia, ~ė «очень просить, умолять», хотя материалы академического «Словаря литовского языка» показывают, что в диалектах он употребляется довольно редко — J, Vdk, Užv (LKŽ VI 166). В третьем издании от него вновь отказались. Ещё менее понятна подача омонима klūkti, ~ia, ~ė žem. «зимой ловить рыбу, прорубив проруби и загоняя в них рыбу», который представлен во всех трёх изданиях словаря. В академическом словаре имеется лишь одна аббревиатура J (LKŽ VI 166). Отбор терминологических слов, их назначение, соотношение с лексикой литературного языка и другие вопросы рассматриваются до сих пор в различных аспектах. Различия в представлении диалектизмов во всех трёх изданиях «Словаря современного литовского языка» и анализ диалектизмов третьего издания показывают, что для будущего словаря литературного языка необходимы новые критерии их отбора. Тем более что словарь литературного языка должен быть нормативным. Его лексика должна охватывать различные пласты языка, а с функциональной точки зрения максимум информации следует передавать минимальными средствами выражения (Zabarskaitė 1996: 106). Критерии отбора диалектизмов В третье издание «Словаря современного литовского языка» включено около 2150 слов с пометами tarm., aukšt., dz., ryt., vak., žem. Это составляет примерно три процента всех слов, приведённых в DŽ3 (Grumadienė 1995: 15). Больше всего среди них слов с пометами tarm. и žem. (всего 698 и 687); слов с указаниями ryt., dz. и vak. заметно меньше (соответственно 478, 161, 111), а с пометой aukšt. — всего несколько (8). Большую часть всего диалектного материала, представленного в DŽ3, составляют существительные и глаголы, прилагательных и наречий значительно меньше. Примерно треть существительных можно считать этнографизмами, например, karinỹs (3b) dz. «улей, поднятый на дерево, дуплянка для ловли пчелиных роёв», kėkšis (2) ryt. «шест с крюком», 2 mazginỹs (3b) 1. žem. «корзина для переноски картофеля, яблок и т. п.», 2. žem. «корзина, прикреплённая на кухне или у стены для посуды, ложек», 3. dz. «вещи, связанные в узелок», pamautas (2) žem. «уздечка без удил», rėzgė (2) dz. «корзина для переноски зерна, муки», rintė (2) vak. 1. «рифлёная доска, которой катают скалку, разглаживая бельё», 2. «рифлёная стиральная доска, рубель», sąmatas (1) ryt., dz. «верёвочка или ремешок для стягивания постромок при запрягании», strustis, ~iės (4) vak., dz. 1. «зуб берда», 2. «переплетение корзины» и др. Однако лишь некоторые из них снабжены в словаре пометой etnogr., например, darýtinis (1) etnogr. dz. «творог, смешанный со сладким или кислым молоком либо со сметаной», palankynos 1В скобках приведены примеры, указанные во введении к первому изданию словаря. 229 мн. ч. (2) этногр. диал. «посещение роженицы», pirmaryčiai мн. ч. (1) этногр. вост., диал. «обряд пробуждения молодых утром после свадьбы», sōdas (2) 3. этногр. вост., диал. «свадебное соломенное украшение, подвешиваемое над столом» и др. Значительную группу составляют существительные, имеющие специфическое значение (названия предметов или явлений), например, bangas (4) диал. «сильный дождь с грозой», blauždlaūža (1) зап. жмуд. «время, когда в подмёрзшей грязи ещё ломается корка», čirškė (1) диал. «сухая веточка сосны или ели, хвоя», dalgėna (3b) вост. «самое большое перо в хвосте петуха или другой птицы», gaidūonė (1) говор. «жужжащее насекомое», iesmė (3) говор. «количество дров, закладываемых в печь за один раз», irmedė (1) вост. «болезнь, возникающая при простуде, переутомлении или испуге; озноб, дрожь», kimša (1) зап. «отверстие в крыше или потолке, через которое сено или солому забрасывают на чердак хлева», kriōgis (2) жмуд. «треугольное приспособление из сколоченных палок, надеваемое на шею свинье, чтобы та не пролезала через ограду, на корову, чтобы не сосала молоко, на скот, чтобы не разбегался во время выпаса», pūtra (1) зап. «какая-либо гнилая вещь (дом, дерево)», rūopis (1) жмуд. «куча для хранения картофеля, свёклы», šešiaūninkė (1) говор. «роженица в течение шести недель после родов» и др. Некоторые из этих существительных называют понятия, для которых в литературном языке нет других слов или терминов, например, balymas (1) вост. «нескошенная трава прошлого года», dangùs (4) 3. говор. «верх внутренней части печи», skēršė (2) 3. говор. «длинная широкая старинная полосатая юбка», šēkštis (2) жмуд. «планка, вставляемая в борта телеги, чтобы в неё помещалось больше», trīnalas (3ᵇ) 2. диал. «кусок сала, которым натирают сковороду, чтобы пища при жарке не пригорала», žindenė (2) зап. «кормящая свинья, кобыла» и др. Однако большинство таких существительных в литературном языке имеют более привычные, чаще употребляемые соответствия, например, dėrgna (1) говор. «ненастье, мокрый снег», gimulys (3ᵇ) говор. «новорождённый, младенец», likštis, ~iēs m. (4) говор. «порок, недостаток», skyrà (4) жмуд. «разница», skivytas (2) зап., жмуд. «лохмотья, тряпка», sōpė (1) вост., диал. «боль, болезненное ощущение», spandà (4), spánda (1) вост., диал. «подпорка, распорка», spirgà (4) зап. «зной, засуха», stalgītis, ~iēs (4) вост. «сильное желание» и т. п. Проведя семантический анализ глаголов с пометами говор., диал., вост., зап., жмуд., можно видеть, что большинству из них свойственна экспрессивность, например, čiōkšti, ~škia, ~škē диал. «сильно течь, литься струями, идти (о дожде)», šliōti, ~ja, ~jo говор. «энергично что-либо делать (бить, идти о дожде, идти)», tuliōti, ~ja, ~jo вост. «прогонять с криками, колдовать» и др. Более подробное рассмотрение, например, дзукских диалектизмов показало, что преобладают слова, обозначающие движение или действие, например, plūkti, plūnka, ~o «течь, струиться», salvėti, salva, ~jo «медленно течь, сочиться» и др. Среди глаголов, обозначающих звук, следует упомянуть дзукские диалектизмы, характеризующие речь, например, kvōkšti, ~čia, ~tē «говорить хриплым голосом, кричать», švarnōti, ~ja, ~jo «говорить вздор, болтать» и др. Глаголов, обозначающих свет, физические или психические свойства, общественные отношения, в словаре всего несколько; ср. дзукские диалектизмы jūnkyti, ~o, ~ė «развивать, обучать», nogėti, nōgisi, ~josi «хотеться, желать», žverblėti, žvērblà, ~jo «сверкать, сиять» и др. (Lazauskaitė 1997: 130). В этом отношении интересно проанализировать и другие глаголы с пометами, указывающими на их диалектный характер. Например, у жмудских глаголов выделяются слова со значением разрушения, такие как ingti, ~sta, 230 ~o 1. «лысеть, линять», 2. перен. «беднеть, приходить в упадок», spilgti, ~sta, ~o «чахнуть без солнца, слабеть» и др. Экспрессивные глаголы обычно не придают нового смыслового оттенка, а обозначают то, что привычнее выражают другие слова литературного языка, например, dulbsti, ~čia, ~tė зап. «медленно работать», gorūoti, ~ūoja, ~āvo говор. «тяжело идти, едва двигаться», niógti, ~ia, ~ė диал., зап. 1. «быстро идти, бежать», 2. «тяжело нести, тащить», plūncinti, ~a, ~o говор. 1. «тяжело идти, тащиться», 2. «бить», šižinti, ~a, ~o жмуд. «раздражать, сердить» и т. п. Наряду с выделяющимися экспрессивностью глаголами в ДЖ3 нередко приводятся и образованные от них суффиксальным или флексионным способом производные. Последние представляют собой названия лиц с отрицательным коннотативным оттенком (как, впрочем, и производящие слова); ср. palašiaūti, ~iāuja, ~iāvo зап. «искать, где можно выпить даром» и palašys, ~ė сущ. (3b) зап. «тот, кто ищет, где можно выпить даром»; pliaūnyti, ~ija, ~ijo говор. «говорить вздор, болтать» и pliaūnius, ~ė сущ. (2) говор. «тот, кто болтает»; tvoróti, ~ja, ~jo вост. «говорить вздор, кричать» и tvorónas (2) вост. «тот, кто болтает, кричит»; varėzgoti, ~ja, ~jo говор. «говорить вздор, болтать» и varėzgà сущ. (2) говор. «тот, кто болтает, болтун» и др. Производные обычно употребляются в диалектах ещё реже, чем производящие слова, например, knėkšlýs, ~ė сущ. (4) диал. «плакса, крикун, нытик» LKŽ VI 216 (Lš, Sn) и ср. knėkšti, ~čia, ~tė диал. «тихо плакать» LKŽ VI 216 (Sn, Lp, Mrs, Kb, Šn); purlà сущ. (4) диал. «грязный, нечистоплотный человек» LKŽ X 982 (Rdm, Mrs, Krok) и ср. puržlìnti, ~a, ~o диал. «пачкать брызгами, разбрызгивать» LKŽ X 992 (Lp, Rdm, Lš, Lzd, Pns) и др. Все они довольно необычны для литературного языка. Среди диалектизмов, приведённых в ДЖ3, экспрессивность, пожалуй, наиболее характерна для прилагательных, например, mūrglinas, ~à (3b) диал. «грязный, перепачканный», rakštìs, ~i (4) вост., диал. 1. «колючий, колющий», 2. «неясный, запутанный, трудный», skaugùs, ~i (4) жмуд. «скупой», uvėrùs, ~i (4) говор. 1. «наглый, приставучий, настойчивый», 2. «жадный, прожорливый; алчный» и др. Они, как и названия лиц, чаще всего имеют отрицательный оттенок значения. Итак, из сказанного видно, что в словарь литературного языка не должны попадать: 1. Значительная часть экспрессивной лексики, например, atlagénti, ~ēna, ~ēno вост. «припрыгивая, медленно прибежать», dulbsti, ~čia, ~tė зап. «медленно работать», kluikti, ~ia, ~ė зап., kluókti, ~ia, ~ė жмуд. «очень просить, выпрашивать», krēištis, ~iasi, ~ėsi жмуд. 1. «защищаться, упираться, сопротивляться», 2. «покушаться, угрожать», tuliōti, ~ja, ~jo вост. «прогонять с криками, колдовать», vaimétis, ~jasi, ~josi диал. «казаться, притворяться», vampāžyti, ~ija, ~ijo говор. «болтать, трепаться», žiubrēnti, ~ēna, ~ēno диал. «быстро жевать, есть» и др.; kemžỹs, ~ė сущ. (4) зап. «бедняк, недоросток», pasiūtùkailis (1) жмуд. бран. «сорванец, озорник», plūja сущ. (4) вост. 1. «бродяга, бездомный», 2. «пустомеля», terliūzas сущ. (2) говор. 1. «неряха», 2. «толстый, тучный человек» и др.; agniùs, ~i (4) жмуд. «энергичный, подвижный, деятельный», grauždùs, ~i (4) 2. диал. «злой, грубый, жестокий», širdingas, ~a (1) 3. говор. «злой, вспыльчивый», vizgùs, ~i (4) жмуд. «подвижный, ловкий, живой» и др. 231 При представлении образного диалектного материала во многих случаях можно ограничиться лишь пометой разг. (прежде всего это относится к глаголам с пометой диал.). Тем более что к диалектизмам близки слова разговорной речи, отличающиеся свободой выражения, иногда пренебрежительным или презрительным оттенком (Lyberis 1983: 149). 2. Слова, имеющие в литературном языке более привычные замены, например: áitas (1) вост. «сорванец, непоседа», akėivos мн. ч. (1) вост. «видение того, чего нет, колдовство», ãmas (4) зап. «обет, голос», 1 nibrė (2) диал. «морда (обычно свиньи)», smúrgas (3) жмуд. «сопля», stãibis (1) жмуд. «голень», veltỹnės мн. ч. (2) вост. «борьба, схватка» и др.; ýlinas, ~à (3ᵃ) жмуд. «острый», kutrùs, ~ì (4) диал. «быстрый, проворный»,šliūkinas, ~à (3ᵇ) диал. «грязный, илистый», tīm̃sras, ~à (4) зап. «темно-саврасый (обычно о лошадях)», ūmùs, ~ì (3) 2. вост. «зелёный, невысушенный (о растениях, зерновых)», 3. вост. «свежий» и др.; 2 áidėti, ~a, ~ėjo диал. «шуметь, кричать», gaksóti, gãkso, ~jo зап. 1. «торчать», 2. «пялиться», niókti, ~ia, ~ė вост. «взъерошивать, растрёпывать, спутывать», parkílti, ~ýla, ~ilo жмуд. «возвращаться, прибывать обратно», pužóti, ~ja, ~jo диал. «пузыриться, подниматься, бродить», skū̃sti, skū̃ndžia, skū̃ndė 4. жмуд. «жалеть, скупиться», žabáinoti, ~ja, ~jo жмуд. «путать» и др.; ikvãliai нареч. зап. «достаточно», nókabrazda нареч. диал. «стремглав, очень быстро», patarándom нареч. диал. «стремглав», tuõžyg нареч. жмуд. «одновременно, вместе, сообща» и др. Следует обратить внимание и на то, что отсылка «см.» во многих случаях заставляет усомниться, уместно ли вообще включать диалектное слово в словарь литературного языка, например: kiáukė (1) диал. см. kuosa, medžiõkas (2) вост., диал. см. medkurpė, pãviešis (1) жмуд. см. viešnagė, pùtelis (1) жмуд. см. putinas, rážas (2) вост. см. ražulys, skeliáud(r)a (1) диал. см. skeveldra, spáugas (3) верхн. см. spuogas и др.; eškùs, ~ì (4) диал. см. ėdrus, pãtisas, ~à (3ᵇ) вост. 3. см. pratisas, slìnkas, ~à (4) жмуд. см. tingus, sparùs, ~ì (4) диал. см. spartus и др.; dvakinėti, ~ja, ~jo вост. см. dvoklinėti, pláusti, ~džia, ~dė диал. см. plauti, niáugėti, ~ja, ~jo диал. см. rau gėti, ribúoti, ~úoja, ~ãvo диал. 1. см. raibuliuoti, 2. см. riedėti 1–2, skrūpsėti, skrū̃psi, ~jo зап. см. skrūpsoti и др. 3. Слова, употребляемые редко и на небольшой диалектной территории, например: dabà (4) диал. «украшения» LKŽ II 199 (Pnm), gùlas (4) диал. «дерево, лежащее в болоте или озере» LKŽ III 705 (Vlk, Asm), ilg vakaris (1) жмуд. «долгий вечер» LKŽ IV 55 (Bržr), tvorõnas (2) вост. «тот, кто строит забор, кричит» LKŽ XVII 338 (Trgn), vãbolė (1) жмуд. «жук-чернотелка» LKŽ XVII 767 (Krkl, Mžk), valgà (4) вост. 1. «приём пищи» LKŽ XVII 1049 (Ln), 2. «запас еды, пища» LKŽ XVII 1049 (Grš) и др.; ėdráuti, ~áuja, ~ãvo диал. «есть понемногу, грызть» LKŽ II 1046 (Vlk), varangótis, ~jasi, ~josi диал. «извиваться» LKŽ XVIII 129 (Lp), vãrškanoti, ~oja, ~ojo жмуд. «мять, морщить» LKŽ XVIII 311 (Vkš, DūnŽ) и др. 4. Слова, которые в академическом «Словаре литовского языка» имеют лишь помету DŽ, например: įsagtė (3ᵃ) диал. «отстёгнутая часть» LKŽ III 144 (DŽ) и др. 232 5. Слова, употребляемые в DŽ₃ в значениях, отсутствующих в академическом словаре. Например, для слова 1 rénta (1) вост. в DŽ₃ приводятся следующие значения: 1. ‘пустая речь, болтовня’, 2. б. ‘тот, кто говорит внятно, с паузами’, 3. б. ‘пустослов’, тогда как в «Словаре литовского языка» второго значения нет (LKŽ XI 455). 6. Слова, попавшие в академический словарь из других словарей, но в последнее время не употребляемые в говорах, например, urėti, ūra, ~jo вост. ‘бежать гурьбой, толпиться’ LKŽ XVII 528 (NdŽ, FrnW, DŽ) и др.² Gal pravartu pasinaudoti G. Kirvaičio (1984: 55) siūlymu iš žodyno „išmesti nemažą tarmybių ir šiaip retai vartojamų, pasenusių žodžių. Žodžiu audrotie, blisti, dagoti, keleivystė, laiškus, slasnos, slaptė, šaras, tviega, vystas nesupras nė vienas gatvėje užklaustas žmogus“. Итак, предлагаются следующие основные критерии отбора диалектизмов: 1. Распространённость диалектизма в литературе и словарях (XIX–XX вв.), например, mėdžlie-pis (1) диал. см. ‘клён’ LKŽ VII 999 (LzP, Vaižg, Kos 135; Ak, Sb, Rm, An, Brž, Vj, Kp, Pnd, Pšl …), uverius, ~i (4) диал. 1. ‘наглый, назойливый, настойчивый’, 2. ‘жадный, прожорливый, алчный’ LKŽ XVII 571 (Š, DŽ, NdŽ, KŽ, V. Myk–Put, V. Krėv; An, Ktk, Rk, Lkm, Dglš, Drsk, Šmn, Ds, Vlk, Vdšk, Žl, Blnk …) и др. 2. Укоренённость слова в говорах, например, spalgėna (1) вост. южн. диал. см. клюква LKŽ XIII 312 (Smn, Užg, Brb, Lš, Žln, Dg, Vlk, Dv, Rod, Pb, Ml, Vdš, Dgp, Ob, Pn, Gdr, Dbg, Drsk, Ps, Pv, Glv, Trgn …), vaikis (2) жем. 1. ‘парень, молодец’, 2. ‘наёмный работник, батрак’ LKŽ XVII 867 (Krž, Skdv, Dov, Krg, Akm, Skd, Vgr, Plt, Jdr, Šts, Pln, KlvrŽ, Vn, Šv, Rdn, Als, Trk, Trkn, Bdr, Krš, Všv, Bržr, End, Rt, Pp, Krtn, Lkž …) и др. 3. Системность. Наряду с закрепившимися в письменных источниках и говорах глаголами необходимо приводить и их распространённые приставочные производные, например, tėšti, tėšia, ~ė южн. диал. ‘о набухании вымени перед отёлом’ LKŽ XVI 128 (Lp, Lzd, Smn, Mrs, Btr, Skdt, Kč, Vrnv, Užp, Klt, Krok) и ср. pritešti ‘сильно набухнуть’ LKŽ XVI 129 (Arm, Lp, Švn, Krsn, Smn, Al, Alv, Klt, Osn, Vlk, Srj). Последнее производное в DŽ₃ не упоминается. А для глагола mūginti, ~a, ~o диал. 1. ‘двигать, расшатывать’, 2. ‘побуждать, поощрять’ в DŽ₃ приведено довольно редко употребляемое приставочное производное įmūginti, ~a, ~o диал. ‘с трудом вставить, двигая’ LKŽ VIII 383 (Ml). 4. Несовпадение значений. С пометами южн. диал., вост., зап. или жем. следует приводить слова, которые в литературном языке употребляются в одном значении, а в говоре — в другом, причём для обозначения этого значения чаще всего нет слова литературного языка; например, gomurys (3ᵃ) 1. ‘верх ротовой полости’, 2. вост. ‘верх внутренней части печи’, stulpas (4) 1. ‘вкопанный или закреплённый толстый стержень’, 2. ‘опора сооружения’, 3. ‘что-либо продолговатое и вертикальное’, 4. южн. диал. ‘сарай для сена’ и др. То же относится и к случаям, когда в говорах слово употребляется в разных 2 В академическом «Словаре литовского языка» при слове švirkštelėti, -ja, -jo 2. южн. диал. ‘свистнуть’ не приводятся диалектные данные LKŽ XV 599 (Š, DŽ, NdŽ), хотя, например, в произведениях Л. Гутаускаса это слово употребляется часто. 233 значениями, например, gróbas (1) 1. верхн. ‘ребро’, 2. нижн. ‘кишка’, šautas (2) 1. нижн. ‘листовой суп, суп из листьев’, 2. дзук. ‘плохой запах, духота’, vármas (4) 1. нижн. ‘комар’, 2. дзук. ‘слепень, овод’ и др. С учетом предлагаемых принципов отбора в новом словаре литературного языка осталось бы менее половины слов, представленных в DŽ3 (то есть около одного процента объема DŽ3). В первую очередь следовало бы отказаться почти от всех наречий, имеющих более привычные в литературном языке замены, значительной части прилагательных и глаголов, а также существительных, отличающихся только экспрессивностью (тем более что речь идет о нормативном словаре литературного языка). Подача диалектизмов Определение критериев отбора диалектизмов еще не решает всех проблем, связанных с их подачей в «Словаре литовского литературного языка». Прежде всего, как отмечает K. Morkūnas (1997: 44), «теперь читатель может по-разному понимать содержание помет dz., ryt., vak.: с середины шестидесятых годов вместо классификации литовских диалектов K. Jaunius – A. Salys стали использовать классификацию A. Girdenis – Z. Zinkevičius (усовершенствованный вариант классификации A. Baranauskas), в которой дзукское наречие полностью отсутствует, а ареалы восточноаукштайтского и западноаукштайтского наречий значительно расширены. Последние три пометы – dz., ryt., vak. – в действительности скорее указывают на основные этнографические регионы аукштайтов». Тогда возникает вопрос, нужна ли вообще помета aukšt. (тем более что она встречается только при 8 словах, из которых в лучшем случае лишь 2 или 3 следовало бы включить в словарь литературного языка). С другой стороны, помету aukšt. можно было бы давать вместо пометы tarm. в тех случаях, когда диалектизм употребляется только в ареале аукштайтских диалектов, например, pakaša (3b) tarm. ‘урожай картофеля’ LKŽ IX 158 (Dkš, Tr, Lel, Grl, Sdk, Ktk, Švnč, Slm). Не всегда ясно, почему при одних словах дана помета tarm., а при других — ryt., dz. или vak., žem. и т. д. Анализ распространения слов с пометой tarm. показывает, что часто указанную помету можно заменить сочетанием двух помет, например, rãktis, rãkas, rãkesi tarm. ‘вылупляться из яиц’ LKŽ XI 112 (Skr, Als, Kv). В данном случае вместо tarm. можно было бы указать также žem., vak.3. Ведь в очень похожих других случаях выбирается сочетание помет (vak., dz.), а не помета tarm., например, pèršelis (1) vak., dz. ‘незасеянная полоса земли, обход’ LKŽ IX 848 (Kps, Krok, Gdl, Al, Rdm). Иногда в академическом «Словаре литовского языка» приводится слишком мало материала, чтобы можно было судить о выборе помет, например, pužóti, ~ója, ~ójo dz., vak. ‘подниматься, бродить’ LKŽ XI 152 (Kt), vėjapjūta (1) 3. b. tarm. ‘ветровал’ LKŽ XVIII 572 (Gs, Žlb) и др. 3 Таких случаев в DŽ3 также немало, например, vampážyti, ~īja, ~ījo tarm. ‘говорить вздор, болтать’ (LKŽ XVIII 76 (Rs, Trk, Jrb). 234 Приложение 1. Употребление помет диалектизмов в DŽ₃ (на основе данных LKŽ) ryt. dz. vak. dz. vak. žem. žem. vak. Опираясь на данные лингвистической географии, был проведён анализ распространения наиболее часто употребляемых диалектизмов, снабжённых в DŽ₃ пометами ryt., dz.; vak., dz.; vak., žem. ir žem., vak. (см. приложение 1). Чтобы выяснить, всегда ли уместны сочетания указанных помет, использовались материалы академического «Словаря литовского языка» (см. приложение 2). Как видно из карты, сочетания диалектных помет иногда выбираются неточно: например, диалектизмы medžiokas (2) ryt., dz. žr. medkurpė и sąmatas (1) ryt., dz. ‘верёвка или ремешок для затягивания постромок при запрягании’ употребляются в Радвилишкисе, skerspjūvė (1) vak., dz. žr. skerspjūklis — в Пашвитинисе, Пакруойский район, skivytas (2) vak., žem. ‘лохмотья, тряпьё’ — в Аникщяй (подробнее см. приложения 1 и 2). Если приведённые диалектные данные, свидетельствующие о более широком употреблении слов, не случайны, в этих случаях следует ставить помету tarm.. Следует обратить внимание и на многозначные слова. Иногда ареалы употребления значений диалектизма не совпадают; например, rakštūs, ~į (4) ryt., dz. 1. ‘колючий, колющий’ LKŽ XI 110 (Mrk, Ds, Sld, Rš, Trgn, Sdk, Dgšl, Tvr), 2. ‘неясный, запутанный, трудный’ LKŽ XI 110 (Lzd, LTR (Vlk)), strustis, ~iės m. (4) vak., dz. 1. ‘зуб у прялки’ LKŽ XIII 1004 (Jz, Ūd, Lš, Švn, Rmš, Žsl, Al, Kt, Bgt, Grš, Lp), 2. ‘переплёт корзины’ LKŽ XIII 1004 (Rtn, Dbč, Mrc). Как показывают приведённые данные, сочетания помет уместны только при первых значениях этих диалектизмов. Материалы академического словаря показывают, что вторые значения приведённых слов известны на небольшом участке южноаукштайтского диалекта; поэтому, если эти значения вообще следует включать в словарь литературного языка, в обоих случаях нужно использовать только помету dz. По-видимому, в тех случаях, когда слово широко употребляется в диалектах, необходима помета tarm.; если слово зафиксировано на небольшом диалектном ареале или вовсе не подлежит включению, следует использовать конкретную помету ryt., vak., dz. arba žem. С. Кейнис (1991: 95) считает, что эти пометы «не следует понимать буквально», и предлагает рассматривать диалектизмы как слова литературного языка с ограниченной сферой употребления, характерные для определённого ареала употребления литературного языка и для речи выходцев из этого ареала. Иногда наряду с диалектными используются и стилистические пометы — menk., niek., например, góngalvis, ~ė сущ. (1) vak. niek. ‘сорванец, негодник’ и ср. áitas (1) ryt. ‘сорванец, непоседа’; nepaeitūvas м. (2) vak., dz. menk. ‘тот, кто всё делает медленно, неторопливый человек’ и ср. čiópa (1) žem. ‘неуклюжий человек’ и др. Семантически приведённые пары примеров различаются не слишком сильно. По-видимому, следует соблюдать последовательность и в подобных случаях наряду с диалектными указывать и стилистические пометы, но лучше вовсе отказаться от последних, поскольку экспрессивность свойственна большинству диалектизмов DŽ₃. Nekyla abejonių, kad į bendrinės kalbos žodyną dėtini etnografizmai (Klimavičius 1997: 23). A. Lyberis (1983: 148) atkreipęs dėmesį į tai, kad daugelis tarminių žodžių grožinėje literatūroje kuria kaimo gyvenimo kolor itą, o dalis jų bendrinėje kalboje atlieka etnografizmų funkcijas. Beje, dažnai DŽ₃ apskritai nepateikta pažyma etnogr., pvz., raugtinė (3ᵇ) žem. 1. ‘kibiro talpos medinis indas su dangčiu sviestui ar rūgusiam pienui laikyti’, 2. ‘lauknėša’, ratūkai dgs. 235 (2) 2. vak., dz. ‘катушечки для наматывания нитей’, kūltuvas (3b) ryt. ‘цеп’ и др. Необходимость этой пометы не должна вызывать сомнений: прежде всего следует ставить помету etnogr., а затем помету, указывающую на определённый диалектный ареал, хотя в DŽ3 встречаются и противоположные случаи, например rytągonė (1) ryt., dz. etnogr. ‘выпас скота от рассвета до завтрака’. По-видимому, следует руководствоваться принципом последовательности: если мы ставим помету etnogr., пометы tarm. vak., ryt., dz., žem. в целом не нужны. Возможно, упомянутые пометы следует указывать лишь тогда, когда в диалектах слово употребляется в разных значениях, например geinys (4) etnogr. 1. dz. ‘верёвочное приспособление для лазания на дерево, чтобы собирать мёд из пчелиных гнёзд’, 2. ryt. ‘основа ткани, снятые нити’, 3. ryt. ‘ударный инструмент’, 4. žem. ‘плот, связанный из жердей для погрузки брёвен’ и др. Выбирая пометы ryt., vak., dz., žem., tarm. ir aukšt., необходимо учитывать не только широту употребления слова — нужно руководствоваться данными лингвистической географии. А помету tarm. следует использовать и в тех случаях, когда диалектизм не получил прочного закрепления в литературном языке. Приложение 2. Список населённых пунктов, указанных на карте medžiokas (2) ryt., dz. см. medkurpė LKŽ VI 997 142 — Вабальнинкас, Биржайский район. 164a — Радвилишкис. 232 — Науяместис, Паневежский район. 267 — Эришкяй, Паневежский район. 643 — Мирославас, Алитусский район. 684 — Вейсеяй, Лаздийский район. pirmaryčiai мн. ч. (1) etnogr. ryt., dz. ‘обряд пробуждения молодых утром первого дня после свадьбы’ LKŽ X 9 212 — Дусетос, Зарасайский район. 313 — Дукштас, Игналинский район. 508 — Струнайтис, Швенчёнский район. rakštūs,~į (4) ryt., dz. 1. ‘колючий, колющий’, 2. ‘неясный, запутанный, трудный’ LKŽ XI 110 212 — Дусетос, Зарасайский район. 276 — Судейкяй, Утенский район. 315 — Римше, Игналинский район. 346 — Таурагнай, Утенский район. 350 — Дауге лишкис, Игналинский район. 381 — Салдутишкис, Утенский район. 420 — Тверячюс, Игналинский район. 649 — Валкининкай, Варенский район. 672a — Лаздияй. 688 — Меркине, Варенский район. šąmatas (1) ryt., dz. ‘верёвка или ремешок для затягивания постромок при запрягании’ LKŽ XII 92 79 — Гружяй, Пасвальский район. 111 — Йонишкелис, Пасвальский район. 146 — Панемуне лис, Рокишкский район. 164a — Радвилишкис. 174 — Купишкис. 231 — Сидабравас, Радвилишский район. 234 — Миежишкес, Паневежский район. 241 — Ужпаліаі, Утенский район. 275 — Выжуонос, Утенский район. 276 — Судейкяй, Утенский район. 315 — Римше, Игналинский район. 335 — Сурвилишкис, Кедайняйский район. 378 — Скудаутишкис, Молетский район. 454 — Калтаненай, Швенчёнский район. 630 — Пивашюнай, Алитусский район. 670 — Диевенишкес, Шальчининкский район. 678 — Варена. 686 — Лейпалингис, Лаздийский район. 688 — Меркине, Варенский район. III — Лентупис, Беларусь. IV — Гервячяй, Беларусь. 236 sõdas (2) 3. этногр. вост. лит. «свадебная соломенная подвеска, которую вешают над столом» LKŽ XIII 273 57a – Биржай 176 – Скапишкис, Купишкский район 212 – Дусетос, Зарасайский район 238 – Шимонис, Купишкский район 241 – Ужпалияй, Утенский район 312 – Шалакас, Зарасайский район 343 – Скьемонис, Аникщяйский район 449 – Желява, Укмергский район 645 – Алове, Алитусский район 699 – Дубичяй, Варенский район stavariúotas, -a (1) вост. лит. «который со ставари» LKŽ XIII 725 212 – Дусетос, Зарасайский район 312 — Шалакас, Зарасайский район 627 — Крокяляукис, Алитусский район 686 — Лейпалингис, Лаздийский район 694 — Друскининкай, Варенский район 697 — Марцинконис, Варенский район VII — Ноця, Беларусь X — Азеркай, Беларусь стог (3) 3. вост., диал. ‘стойка’ LKŽ XIII 825 174 — Купишкис 275 — Вижуонос, Утенский район 276 — Судейкяй, Утенский район 350 — Даугелишкис, Игналинский район 383 — Видишкес, Игналинский район 415 — Линкменис, Игналинский район 454 — Калтаненай, Швенчёнский район 483 – Швенчёнис 609 – Балбери́шкис, Пренайский район 630 – Пивашюнай, Алитусский район 677 – Перлоя, Варенский район 687 – Лишкиава, Варенский район 704 – Кабеляй, Варенский район IV – Гервечяй, Беларусь VI – Варанавас, Беларусь выгода сущ. (1) прост., шутл.-ирон. «хороший, достойный похвалы человек» LKŽ VIII 578 514 – Лекечяй, Шакяйский район 565 – Алксненай, Вилкавишкский район 644 – Алитус 684 – Вейсеяй, Лаздийский район VIII – Родуня, Беларусь непаэйтувас сущ. (2) прост., пренебр. «человек, который всё делает медленно, нерасторопный человек» LKŽ VIII 660 468 — Велюона, Юрбаркский район 566 — Пильвишкяй, Вилкавишкский район 585 — Шунскай, Мариямпольский район 622 — Бартнинкай, Вилкавишкский район 631a — Дусеменис, Тракайский район 649 — Валкининкай, Варенский район 659 — Nemunaitis, Алитусский район ратукай мн. (2) 2. зап. диал. «маленькие кружочки для поднятия нитей» LKŽ XI 245 547 — Жвиргждайчяй, Шакяйский район 605 — Кетурвалакай, Вилкавишкский район 655 — Рудамина, Лаздийский район скяршпьюве (1) зап. диал. см. skerspjūklis LKŽ XII 833 (поперечное сечение, поперечное сечение) 76 — Пашвитинис, район Пакруоиса 512 — Шакяй 530 — Гришкабудис, район Шакяя 565 — Алксненай, район Вилкавишкиса 569 — Вейверяй, район Преная 603 — Пайевонис, район Вилкавишкиса 625 — Дауксяй, район Мариямполе 642 — Симнас, район Алитуса spaṅgas, -à (4) зап., dz. «слепой» LKŽ XIII 319 492 — Гельгаудишкис, район Шакяя 513 — Лукшяй, район Шакяя 530 — Гришкабудис, район Шакяя 546 — Кудиркос-Науместис, район Шакяя 548 – Барздай, Шакяйский район 584 – Вилкавишкис 585 – Шунскай, Мариямпольский район 605 – Кетурвалакай, Вилкавишкский район 237 606 – Мариямполе 622 – Бартнинкай, Вилкавишкский район 627 – Удрия, Алитусский район 639 – Калвария, Мариямпольский район strustis, ~iės м. (4) вост., диал. 1. «зуб бороны», 2. «переплёт корзины» LKŽ XIII 1004 536 – Румшишкес, Кайшядорский район 538 – Жасляй, Кайшядорский район 549a – Баготојі, Мариямпольский район 591 – Езнас, Пренайский район 627 – Удрия, Алитусский район 672 – Швянтежерис, Лаздийский район 686 – Лейпалингис, Лаздийский район 687 – Лишкиава, Варенский район 697 – Марцинконис, Варенский район 699 – Дубичяй, Варенский район 702 – Ратничя, Варенский район naša (4) 1. нижн., вост. «урожай, зрелость, урожайность» LKŽ VIII 568 321 – Тененяй, Шилальский район 361 – Скаудвиле, Таурагский район 392 – Таураге 468 – Велюона, Юрбаркский район 491 – Юрбаркас 513 – Лукшяй, Шакяйский район 514 – Лекечяй, Шакяйский район 584 – Вилкавишкис skivytas (2) вост., нижн. «лоскут, тряпка» LKŽ XII 959 33 – Тиркшляй, Мажейкяйский район 305 – Аникщяй 364 – Расейняй 392 – Таураге 397 – Ваджгирис, Юрбаркский район 490 – Сударгас, Шакяйский район 491 – Юрбаркас 529 – Синтаутай, Шакяйский район 565 – Алксненай, Вилкавишкский район vinis, ~iės (4) 2. нижн., вост. «зуб грабель» LKŽ картотека 392 – Таураге 399 – Гиркальнис, Расейняйский район 426 – Плашкяй, Шилутский район 491 – Юрбаркас spāras (4) 1. вост., нижн. см. gegnė LKŽ XIII 322 216 – Гаргждай, Клайпедский район 364 – Расейняй 490 – Сударгас, Шакяйский район 492 – Гельгаудишкис, Шакяйский район 548 – Барздай, Шакяйский район 550 – Скряуджяй, Пренайский район 566 – Пильвишкис, Вилкавишкский район 639 – Калвария, Мариямпольский район Получено 1998 05 28 ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА Словарь современного литовского языка (отв. ред. J. Kruopas), Вильнюс: Государственное издательство политической и научной литературы, 1954. Dabartinės lietuvių kalbos žodynas (ats. red. J. Kruopas), Vilnius: Mintis, 1972. DŽ₃ – Словарь современного литовского языка (отв. ред. St. Keinys), Вильнюс: Издательство науки и энциклопедий, 1993. G r i n a v e c k i e n ė E. 1973: Житница литературного языка. – Literatūra ir menas 6,5. G r u m a d i e n ė L. 1995: „Dabartinės lietuvių kalbos žodyno“ tarmybės. – Leksikografijos problemos: semantika, etimologija, terminų faktų pateikimas, žodyno sudarymo principai. Konferencijos pranešimų tezės. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 15–16. K e i n y s S. 1991: „Dabartinės lietuvių kalbos žodynas“ ir kalbos normalizacija. – Lietuvių kalbotyros klausimai 29, 92–98. 238 Kirvaitis G. 1984: Kokį norėtume turėti „Dabartinės lietuvių kalbos žodyną“. – Kultūros barai 8, 54–57. Klimavičius J. 1997: Kas yra bendrinės kalbos leksika? Sampratos, nuomonės ir prietarai. Žodyno praktika ir teorija. Vartojimo reikmės ir problemos. – Lietuvių kalbotyros klausimai 37, 20–32. Lazauskaitė V. 1997: Dėl dėsuk-ybių pateikimo „Dabartinės lietuvių kalbos žodyne“. – Jaunųjų kalbininkų konferencija. Konferencijos tezės. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 13–15. Lyberis A. 1973: Antrasis žodyno leidimas. – Tarybinis mokytojas 19,4. Lyberis A. 1983: Žodžių atrankos problema „Dabartinės lietuvių kalbos žodyne“. – Lietuvių kalbotyros klausimai 22, 147–154. LKŽ II₂ – Словарь литовского языка 2, Вильнюс: Mintis, 1969. LKŽ III – XVIII – Словарь литовского языка 3–6, Вильнюс: Государственное издательство политической и научной литературы, 1956, 1957, 1959, 1962; 7–9: Mintis, 1966, 1970, 1973; 10–15: Mokslas, 1976, 1978, 1981, 1984, 1986, 1991; 16–18: Издательство науки и энциклопедий, 1995, 1996, 1997. Morkūnas K. 1997: Norminamasis žodynas ir lingvistinė geografija. – Lietuvių kalbotyros klausimai 37, 40–45. Paulauskas J. 1974: Aktualios leksikos norminimo problemos ir žodynas. – Kalbos kultūra 27, 40–49. Paulauskas J. 1979: Leksikos variantų norminimas. – Kalbos kultūra 37, 77–80. Zabarskaitė J. 1996: Bendrinės kalbos žodynas – realybė ar fantazija. – Metai 3, 105–107. К ПРОБЛЕМЕ ДИАЛЕКТИЗМОВ В «СЛОВАРЕ СОВРЕМЕННОГО ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА» («Словарь современного литовского языка») Резюме Aufgrund des im „Dabartinės lietuvių kalbos žodynas“ (Vilnius,1993) vorliegenden Verzeichnisses (insgesamt 2150 Wörter, d. h. cca 3% der Lexik des ganzen DŽ₃ („Großes Wörterbuch der litauischen Sprache“) werden die Auswahlkriterien der Wörter erörtert sowie der Gebrauch der dialektalen bzw. stilistischen Hinweise. Die Analyse der Wörter mit den beigefügten dialektalen Hinweisendz., ryt., vak., žem., aukšt. und tarm. zeigt, daß in das Wörterbuch der Gemeinsprache Folgendes nicht aufzunehmen ist: 1) ein beträchtlicher Teil der „expressiven“ Lexik; 2) Wörter, die in der Gemeinsprache gebräuchlichere Äquivalente haben; 3) seltene, auf einer kleinen Fläche des Dialektes gebräuchliche Wörter; 4) Wörter, die im akademischen „Lietuvių kalbos žodynas“ durch DŽ allein gekennzeichnet sind; 5) DŽ₃ - Wörter, die mit im akademischen Wörterbuch nicht verzeichneten Bedeutungen auftreten; 6) Wörter, die aus anderen Wörterbüchern in das akademische Wörterbuch übertragen sind, doch gegenwärtig in den Mundarten nicht mehr gebraucht werden. При отборе диалектизмов в качестве важнейших рекомендуются следующие критерии: 1) распространённость диалектизма в литературе и словарях (XIX–XX вв.); 2) распространённость слова в диалектах; 3) системность; 4) несовпадение значений. С учётом этих критериев отбора в академический словарь может быть включено около 1% диалектизмов DŽ₃. 239