Dėl miesto vardo „Kaišiadórys“ kilmės

ACTA LINGUISTICA LITHUANICA XLVII (2002), 1–7 О происхождении названия города Кайшядорис LAIMUTIS BILKIS Lietuvių kalbos institutas, Vilnius Название города Кайшядорис Александрас Ванагас анализировал как сложное слово, полагая, что его второй компонент dor- восходит к dar- и связан с daryti «делать, производить»; первый компонент, по этой версии, — это славизм kãše «корзина» или лит. kaištis «пробка, затычка; болт, брусок». Согласно этим предположениям, название Кайшядорис образовано от обозначения группы ремесленников, а именно *kašiadariai — «изготовители корзин» или *kaišiadariai — «изготовители пробок, болтов». Некоторые исторические сведения, не упомянутые Ванагасом и, по-видимому, неизвестные ему, а также ряд языковых особенностей названия города Кайшядорис позволяют предположить, что оно могло быть образовано не от нарицательного слова, а от татарского антропонима *Chaišadaras, *Cho išadaras (Хойшадар(ь), Chasajdar). Происхождение названий населённых пунктов Литвы наиболее широко и подробно исследовано в трудах А. Ванагаса. Прежде всего следует отметить две работы такого рода — исследование «Названия наших городов» (Vanagas 1993: 176–229) и книгу «Названия городов Литвы» (Vanagas 1996). В них на основании данных живой речи и исторических источников приводятся объяснения происхождения названий городов и более крупных или известных местечек. Кроме того, в этих исследованиях заложены методологические основы этимологизации ойконимов, показывающие, что во многих случаях лингвистическое исследование этих названий неотделимо от исторического: почти для каждого из них указывается, когда название впервые встречается в исторических источниках, приводятся варианты форм, и лишь затем оно анализируется с лингвистической точки зрения (словообразовательной, семантической, или мотивационной, этимологической). В этих работах А. Ванагаса выявляются основные, не вызывающие сомнений тенденции происхождения (а также словообразования) литовских урбанонимов. Это создаёт прочную основу для дальнейших исследований урбанонимии и ойконимии в целом. С другой стороны, подобные обобщающие труды не всегда могут охватить всё многообразие данных, поэтому побуждают к ещё более подробному исследованию происхождения рассмотренных в них названий. Одним из таких урбанонимов может быть название города Кайшядорис. Как и во многих других случаях, А. Ванагас прежде всего описывает исторические обстоятельства возникновения этого города и его названия. Со ссылкой на Б. Квиклис утверждается, что город начал складываться во второй половине XIX в., когда в 1862 г. началось строительство железной дороги Вильнюс—Каунас. Железнодорожная станция сначала называлась Juodkónys (по названию расположенной поблизости деревни), а позднее получила название Kaišiadorimis (Vanagas 1996: 84). Кроме того, подчёркивается, что сведения об употреблении названия Кайшядорис в исторических документах относятся к позднему времени; приводятся формы Кошедары, Ка-шеудары из документов конца XIX — начала XX в. (там же). Из представленного исторического контекста делается вывод, что название Кайшядорис является поздним, «возникшим, вероятно, лишь во второй половине XIX в.» (там же: 85). 2 | LAIMUTIS BILKIS Приступая к лингвистическому анализу названия, А. Ванагас подчёркивает, что его происхождение неясно¹, однако затем всё же предлагает несколько возможных этимологий. Прежде всего этот урбаноним рассматривается как сложное слово: Kaiš-ia-dórys. Второй его компонент dor- выводится из dar- (однако причины этого изменения не объясняются) и возводится к лит. daryti «делать, производить», но остаётся сомнение, какой корень первого компонента — kaiš- из живой речи или kaš- из письменных источников — является подлинным. Этот вопрос остаётся нерешённым, поскольку указываются возможные этимологии обоих вариантов: kaš- возводится к славизму kašė «корзина, плетёная корзина», а kaiš- — к лит. kaištis «пробка, затычка; колышек или палка для затыкания; дверная задвижка, запор». Таким образом, предполагается, что название Кайшядорис происходит от названия людей по профессии — *kašiadariai, то есть изготовители корзин, или *kaišiadariai, то есть изготовители пробок, затычек; в последнем случае добавляется, что название могло возникнуть и от соответствующего прозвищного личного имени (там же: 85–86). Предложенные гипотезы происхождения в контексте общих тенденций словообразования, семантики и этимологии литовских топонимов выглядят достаточно убедительно, однако некоторые исторические сведения, не упомянутые А. Ванагасом (видимо, неизвестные ему), а также несколько лингвистических особенностей рассматриваемого урбанонима позволяют предположить, что название Кайшядорис имеет иное происхождение. Ещё в статье, опубликованной в 1934 г. священником С. Пупалейгисом, отмечалось, что название Кайшядорис с незапамятных времён носит местная усадьба. Кроме того, предполагается, что это название нелитовского происхождения и не является сложным словом, поскольку «ударение падает не на ia, а на o» (Pupaleigis 1934: 2). Особенно важные и веские исторические аргументы, заставляющие усомниться в предложенных А. Ванагасом возможных этимологиях, можно найти в книге Р. Густайтиса «Справочник населённых пунктов Кайшядорского района» (Gustaitis 2001). Хотя эта работа носит краеведческий характер, данные исторических документов в ней изложены очень подробно и квалифицированно. На их основании утверждается, что на месте нынешней усадьбы Кайшядорис уже в 1531 г. находилась усадьба, принадлежавшая татарам, а само название Кайшядорис впервые упоминается в исторических документах в 1590 г.: Кошейдарова2. Кроме того, указывается, что в списках войска ВКЛ за 1565 и 1567 гг. записан живший в этих местах татарин Хойшаадар Момулевич. Его именем и стали называть принадлежавшую ему усадьбу. Также отмечается, что в списке за 1567 г. записан человек Исупъ Хашаайдаревичъ (там же: 26). При наличии двух гипотез происхождения названия Кайшядорис целесообразно рассмотреть их подробнее с исторической и особенно лингвистической точки зрения. Уже упомянутое утверждение А. Ванагаса о том, что название Кайшядорис возникло, вероятно, лишь во второй половине XIX в., несомненно, следует опровергнуть. Как показывает исследование Р. Густайтиса, это название достоверно известно уже в конце XVI в.: в документе от 17 ноября 1590 г. об определении деревни Навасодай местом сбора роты среди подчинённых населённых пунктов указана и Кошейдарова (AVK 90), то есть Кайшядорис. Очевидно и то, что в этих местах жил татарин Чайшадар (или Чойшадар) Момулевич: в списке литовских татар Тракайской хоругви войска ВКЛ за 1565 г. записан человек Хойша Дармому­левичъ, имевший коня, лук и меч (LM 3: 427); в 1567 г. в списке того же рода 1 В исследовании «Названия наших городов» это подчёркивается ещё сильнее: утверждается, что происхождение совершенно неясно (Vanagas 1993: 185). 2 Рядом с этой записью ссылка на документ не приводится, однако из списка источников видно, что данный исторический источник — AVK 90. DĖL MIESTO VARDO Kaišiadorys KILMĖS | 3 В списке имеется татарин Шадаръ Момулевичъ, у которого есть плохая лошадь, лук, меч и топор (там же, 1372). Такие записи следует считать несколько неточными передачами рукописных записей и, несомненно, предполагать, что речь идет об одном и том же лице, названном Хошшадар(ъ) Момулевичъ. Подлинность этих татарских личных имен подтверждается и уже упоминавшимся указанием на другого татарина в списке литовских татар войска ВКЛ за 1567 г., где записан человек Исупъ Хашайдаревичъ, приславший слугу (так как сам был без ноги) с лошадью, луком и мечом (там же, 1361). В этом не сомневается не только Р. Густайтис, но и польский историк С. Дзядулевич, приводящий сведения о роде Хайшадаравичей или Хойшадаравичей (называемых им Chaszajdarowicze) в целом. Утверждается, что основателем рода был живший в первой четверти XVI в. Momul v. Mamlecz Jakubowicz Kalina, сыном которого и был упоминаемый в списке войска ВКЛ за 1567 г. Хайшадар (Chaszajdar). Сыном последнего был Мустафа, один из четырех сыновей которого — Яхия — в 1670 г. упоминается как владелец Вердасавы (располагавшейся в Трокском повете). Этот род известен в Литве до 1666 г., позднее о нем ничего не слышно. Предполагается, что его представители могли эмигрировать в Турцию (Dziadulewicz 1929: 80). Исследование Р. Густайтиса показывает, что Вердасава находилась рядом с поместьем Кайшядорис, которым, вероятнее всего, владел тот же Яхия; возможно, это было одно и то же поместье, имевшее несколько названий, поскольку в 1787 г. упоминается фольварк Podlamienie-Werdasowo (ili Koszevdary) (Gustaitis 2001: 26). Таким образом, связь Хайшадара (Хойшадара) и других Хайшадаравичей (Хойшадаравичей) с поместьем Кайшядорис несомненна. Кроме того, становится очевидно, что личные именования Хошша Дармомулевичъ и Шадаръ Момулевичъ на самом деле следует читать как Хошшадар(ъ) Момулевичъ, то есть сын лица Momul Jakubowicz Kalina. Краткий обзор исторических аспектов связей Хайшадара (Хойшадара) Момулевича и других представителей рода Хайшадаравичей (Хойшадаравичей) с поместьем Кайшядорис позволяет заключить, что происхождение названия Kaišiadorys от татарского личного имени исторически весьма правдоподобно. Поэтому эту гипотезу необходимо рассмотреть с лингвистической точки зрения. С этой целью следует обсудить соотношение разговорной формы названия города и ее вариантов, зафиксированных в исторических источниках, с татарскими личными именами Хошшадар(ъ), Хашайдар(ъ), Chaszajdar. Прежде всего следует согласиться с мнением А. Ванагаса, что форма, которую употребляли и употребляют местные жители-литовцы, — это Kaišiadorys (Vanagas 1996: 84). Об этом свидетельствуют записи этого топонима, сделанные по живой речи в 1935 и 1936 гг. В исторических документах гораздо чаще отражается корень kaš-: Кошейдарова 1590 г. (AVK), Кошедары 1895 г., Кашейдары (GU 322), Kálżeydary 1744 г. (SDV 100), Kaszedary 1795 г. (ŽŽRS 98v); однако есть и записи, соответствующие корню kaiš-: ср. Kayszedary 1826 г. (Gustaitis 2001: 26). Учитывая, что впервые упоминаемое (в 1565 г.) личное имя записано с дифтонгом — Хошшадар(ъ) Момулевичъ, — а разговорная форма топонима и некоторые данные исторических источников также свидетельствуют о дифтонге ai, можно предположить, что литовская форма урбанонима с kaiš- была первоначальной. Варианты личного имени с монофтонгом Chaszajdar, Chaszajdarowicze, употреблявшиеся С. Дзядулевичем, по-видимому, были обусловлены более поздними записями (Хашайдаревичъ и т. п.); кроме того, ему не была известна запись 1565 г. с дифтонгом. Более поздние формы личного имени, а также названия города, записанные в исторических источниках на славянских языках, могут быть результатом монофтонгизации. Монофтонгизация дифтонга ai в литовских топонимах в документах на славянских языках — довольно частое явление: ср. ftrygaliszki 1728 г. (LKM1 66), ftrigalizki 4 | L A I M U T I S B I L K I S 1732 г. (там же, 80), de Strygaliszki 1741 г. (LKM II, 5), Strygaliszki 1890 г. (SG XI 426), Стригалишки 1905 г. (VG 270) — ныне деревня Strigališkis, IGN; Галюши 1873 г. (SVG 22) — ныне деревня Gailiūšiai, Švnč. Эти примеры показывают, что такое явление происходило и в XIX в., хотя, по словам А. Ванагаса, в документах этого периода топонимы записывались с неупрощенным ai (Vanagas 1996: 85). Таким образом, аргументов в пользу того, что первоначальной литовской формой рассматриваемого названия места было Kaišiadorys, вроде бы достаточно. Если считать основой названия Kaišiadorių татарское личное имя *Chaišadaras или *Choišadaras, следует говорить не о славянизации топонима, а о его литуанизации. Здесь можно выделить два явления: переход начального ch в k и переход сегмента -dar- в -dor-, точнее — a → o. Их причины можно объяснить как в контексте литовского языка, так и, в частности, литовской топонимии. Учитывая, что рассматриваемое личное имя воспринималось литовцами как иноязычное слово, его начальный согласный ch, как и в других заимствованиях, закономерно изменился в k; ср. заимствования из славянских языков kalatas, kūdas, kvāras, kvarābà и karabà, kvorbà и др. (см. Zinkevičius 1966: 151, 152). Такие изменения зафиксированы и в литовской топонимии иноязычного происхождения; ср. Kvajakalnis холм, BD, Kvajėlės поселение, Dv (VK): белор. хво̄я ‘сосна’ (Jaškin 1971: 199); Kvaščėkas хутор, BLc, Kvaščiāuka хутор, Skm: польск. chwaszcz ‘хвощ’ (SJP 309), белор. хвощи ‘то же’ (Jaškin 1971: 199). Можно предположить, что сегмент -dor- (o ← a) возник также по аналогии с адаптацией славянизмов: славянское a → литовское ударное o (ср. Kardelis 1999: 9) или, конкретнее, по модели слав. -арь (польск. -arz) → лит. -or- (ср. Skardžius 1996: 307; Ambrazas 1993: 228). Такая адаптация обычна среди славянских апеллятивных заимствований; ср. dūdorius, kūkor(i)us (Skardžius 1996: 307), gaspadorius (LKŽ III 151). Примеры такого явления можно найти и в литовской топонимии; ср. Čebatoriai деревня, Ckn, Mtz (VK). Особенно важны для обоснования этого изменения названия населенных пунктов Ardõsai деревня, Žsl, и Kazaklioriai деревня, Vdt. Первое из них, по-видимому, также восходит к татарскому личному имени Ardašas, второе — к татарскому kozaklar ‘казаки’ (Kričinskis 1993: 95, 98). Таким образом, и здесь в литовской (литуанизированной) форме топонимов a перешло в o. Несколько осторожнее такую аналогию можно усмотреть в форме Kaišiadorys из-за различия интонаций, поскольку в заимствованиях ударное o обычно имеет нисходящую интонацию. С другой стороны, на формирование такой акцентной парадигмы топонима могло повлиять стремление склонять другие множественные названия населенных пунктов антропонимического происхождения с окончанием -ys по 3-му типу ударения. Следует отметить, что это изменение своего рода подтверждает иноязычное происхождение топонима Kaišiadorys, то есть его связь с рассмотренным татарским личным именем. Как уже упоминалось, все записи урбанонима в исторических источниках на славянских языках содержат только a (-dar-): Кошейдарова, Кошедары, Кашейдары, Кайзедары, Kaszedary, Kayszedary. Если бы этот сегмент действительно был связан с лит. daryti ‘делать’ (гипотеза А. Ванагаса), то в литовской форме названия, вероятнее всего, сохранилось бы a. Однако здесь, как и во многих других заимствованиях (славянизмах), оно перешло в гласный o. Следовательно, литовцы определенно воспринимали -dar- как иноязычный компонент. Разумеется, явления ch → k, a → o характерны для славянизмов в литовском языке, тогда как в данном случае следует говорить о взаимодействии татарского личного имени с литовским языком. Следует учитывать, что в общественной жизни ВКЛ в XVI в. преобладали славянские языки и первые записи личного имени сделаны на канцелярском славянском языке, поэтому можно предположить, что в литовском языке на него могли повлиять те же закономерности адаптации, что и на славянизмы. < DĖL MIESTO VARDO Kaišiadōrys KILMĖS 5 Возможность антропонимического происхождения названия Кайшядорис подтверждают и другие его структурные особенности. Как уже упоминалось, это топоним во множественном числе, по форме близкий к большой группе литовских названий населённых пунктов во множественном числе, образованных от личных имён; ср. названия деревень Bačkōnys, Basōnys, Gečionys, Krivōnys, Rusōnys, Senkōnys и др. (Razmukaitė 1993: 143–148). Если бы это название произошло от обозначения жителей по их ремеслу, то в соответствии с общими тенденциями структуры таких топонимов следовало бы ожидать форму *Kaišiadariai, *Kaišiadoriai или подобную, ср. Dienavāgiai д. GDR, Kraujaléidžiai д. GDR, Vyžpiniai д. Grš, Žebraužiai д. Pjs (VK). Возможность обратной хронологии отношений между личным именем и названием города полностью исключается, то есть исключается вероятность того, что личные имена Chaišadaras (Choišadaras), Chaišadarovičiai (Choišadarovičiai) могут быть не татарскими, а топонимическими, то есть происходить от названия поместья Kaišiadōrys (такой способ образования личных имён в принципе возможен). Как уже упоминалось, впервые это личное имя было записано как первый компонент двухчленного именования — имя: Хойша Дармолулевичъ, то есть Хойшадар Момулевичъ, тогда как личное имя, образованное от названия населённого пункта, могло бы быть только вторым (или третьим) антропонимом. Кроме того, нет сомнений и в иноязычном происхождении личного имени. Это сложное образование из двух арабских имён Hadži (Chadži) «паломник в Мекку» и Haidar «лев» (Szynkiewicz 1929: 460). Возможность татарского происхождения названия города Kaišiadōrys подтверждается и тем обстоятельством, что с точки зрения происхождения это не было бы каким-либо исключительным литовским топонимом. В окрестностях Кайшядориса, Тракая и Вильнюса есть и другие названия населённых пунктов татарского происхождения; например, татарским личным именем объясняют не только уже упомянутое название деревни Ardōsai, но и Melekōnys д. Vdt — от татарина Мелеха (Kričinskis 1993: 95); кроме того, к ойконимам апеллятивного происхождения, несомненно имеющим татарское происхождение, относятся Kazakliōriai Vdt (он уже кратко рассматривался), Keturiasdešimt Totorių Vdt, Tatārka PPR, Totori-nė RDMV, Totōriškės AUK, KAR, RdmV, Žsl (VK). Подводя итог, можно утверждать, что с исторической и лингвистической точки зрения связь названия населённого пункта Kaišiadōrys с татарским личным именем *Chaišadaras, *Choišadaras (Хойшадар(б), Chaszajdar) представляется не только возможной, но и весьма вероятной. СОКРАЩЕНИЯ AUK — Aukštadvaris, Тракайский р-н. avd. — личное имя AVK – Акты издаваемые Виленскою археографическою комиссиею 18, Вильна, 1891. Bd — Būdvietis, Лаздийский р-н. Blc — Bálceriškės, Тракайский р-н. Ckn — Ceikiniai, Игналинский р-н. Dv — Dieveniškės, Шальчининкский р-н. Gdr — Giedraičiai, Молетский р-н. gn. — пастбище Grš — Grįškabūdis, Шакяйский р-н. GU – Географическій указатель выборныхъ документовъ изъ актовыхъ книгъ Виленскаго Центральнаго Архива. Ign — Игналина 6 | LAIMUTIS BILKIS д. — деревня KAR — Кариотишкес, Тракайский р. холм — гора LKMI – Księga Metryk Chrzestnych Kościoła Parafialnego Łyngmianskiego od Roku 1708. Januaryi 10. dnia do Roku 1740 Apryla 24. dnia. LKMII – Księga Metryk Chrzestnych Kościoła Parafialnego Łyngmianskiego od roku 1740. Maia 22. dnia do Roku 1760 Oktobra 24. dnia. LKŽ — Словарь литовского языка 3, ред. К. Ульвидас, Вильнюс: Государственное издательство политической и научной литературы, 1956. LM – Литовская Метрика. Книги Публичныхъ Делъ. Переписи войска Литовскаго 1 (3), Петроградъ, 1915. MtŽ — Матуйзос, Варенский р. Pjs — Пайеслис, Кедайнский р. болото — болото PPr — Папарчай, Кайшядорский р. RdMV — Рудамина, Вильнюсский р. SDV – Synodus Dioecesana Vilnensis Ab Illu[stri]s[s]imo, Excellenti[ssi]mo ac Reverendi[ssi]mo Domino D. Michaele Joanne Zienkowicz..., Vilnae: Reg: Majestatis Academ: Soc: JESU, 1744. SG – Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich 11, Warszawa: nakładem Władysława Walewskiego, 1890. SJP – Słownik języka polskiego 1, red. J. Karłowicz, A. Kryński, W. Niedźwiedzki, Warszawa: nakładem prenumeratorów, 1900. Skm — Скиемонис, Аникщяйский р. SVG – Списковь волостей и сельскихъ обществъ по мировымъ участкамъ Виленской губернии, Вильна: Въ типографіи А. Г. Сыркина, 1873. ŠVnč — Швенчёнис VDT — Вайдотай, Вильнюсский р. VG – Виленская Губернія. Полный списокъ населенныхъ местъ со статистическими данными о каждомъ поселеніи, составленный по официальнымъ сведеніямъ И. И. Гошкевичемъ, Вильна: Губернская Типографія, 1905. VK — картотека топонимов, собранных из живой речи. ŽSL — Жасляй, Кайшядорский район. ŽžRS — Ревизская перепись прихода Жежмаряй Трокского уезда 1795 г. (LCVA. F. 515. Ap. 15. B. 70). LITERATŪRA AMBRAZAS, S. 1993: Daiktavardžių darybos raida. Lietuvių kalbos veiksmažodiniai vediniai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. DZIADULEWICZ, S. 1929: Herbarz rodzin tatarskich w Polsce, Wilno: nakładem autora z zasiłkiem komitetu funduszu kultury narodowej. GUSTAITIS, R. 2001: Kaišiadorių rajono gyvenviečių žinynas. Kaišiadorys: Kaišiadorių muziejus. JAŠKIN, J. J. 1971: Беларуская геаграфічныя назвы. Мінск: Навука і тэхніка. KARDELIS, J. 1999: Fonetinės slavizmų ypatybės ir jų raida rytinėje lietuvių šnekto(se), Daktaro disertacijos santrauka, Vilnius: Vilniaus universitetas. KRIČINSKIS, S. 1993: Lietuvos totoriai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. PUPALEIGIS, S. 1934: Kaišedorys ar Kaišiadorys? Rytas 83, 2. RAZMUKAITĖ, M. 1993: Oikonimų, atsiradusių iš asmenvardžių su patroniminėmis priesagomis, paplitimas Lietuvoje. Lietuvių kalbotyros klausimai 32, 133–165. DĖL MIESTO VARDO Kaišiadorys KILMĖS | 7 Skardžius, P. 1996: Lietuvių kalbos žodžių daryba. Id., Rinktiniai raštai 1, sudarė A. Rosinas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1996. Szynkiewicz, J. 1929: Tłumaczenia słów nazw orjentalistycznych. Dziadulewicz, S., ed., Herbarz rodzin tatarskich w Polsce, Wilno: nakładem autora z zasiłkiem komitetu funduszu kultury narodowej, 457–473. Vanagas, A. 1993: Mūsų miestų vardai. Lietuvių kalbotyros klausimai 32, 176–229. Vanagas, A. 1996: Lietuvos miestų vardai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. Zinkevičius, Z. 1966: Lietuvių dialektologija, Vilnius: Mintis. Laimutis Bilkis Lietuvių kalbos institutas P. Vileišio g. 5, 2055 Vilnius, Lietuva [email protected] Gauta 2002 11 05