Lith. “šiẽnas”, OChSl. “sěno” ‘hay’ and IE “*kei-” ‘to lie’

ACTA LINGUISTICA LITHUANICA XLIX (2003), 1–3 Лит. šiẽnas, старослав. sěno «сено» и ИЕ *kei- «лежать» ROMUALDAS J. APANAVIČIUS Vilnius Лит. šiẽnas и старослав. sěno «сено» традиционно сопоставляются с греч. (Hesych.) κοινά· χόρτος; однако до сих пор не предложено надежной этимологии. Здесь выдвигается предположение о связи с корнем ИЕ *kei- «лежать». В этой статье предлагается новое объяснение лит. šiẽnas, латыш. siens и его славянских когнатов: старослав. sěno, рус. сено, серб.-хорв. sijeno, польск. siano (Vasmer 1987: 601). Most authors dealing with these words (Trautman 1923: 297; MEIII 1927–1929: 859; Pokorny 1959: 610; Fraenkel 1965: 980; Vasmer 1987: 601 etc.) merely repeat Per Persson’s (1893: 257) suggestion according to which Lith. šiẽnas, OChSl. sěno could be related to Gr. (Hesych.) κοινά· χόρτος; Grass’ (<*koi-no-, possibly neuter plural). Persson wrote: “Über die wurzel von κοινά, lit. szēnas, abg. sěno möchte ich nicht entscheiden” (“As to the root… I would not like to commit myself”) and he repeated the idea of Fick and Brugmann according to which the words under discussion could be connected with OInd. syānā- ‘trocken geworden’, śinā- ‘geronnen’, though Persson thought that the meaning ‘hay, grass’ could not be old. Būga (1959: 170) reconstructs Balt. *šěina-n (according to him OChSl. sěno < IE *koino-m would correspond to Lith. *šainas). Karulis (1992: 177) supposes that the word for ‘hay’ corresponds to an IE root *kei- underlying colour terms such as Lith. šyvas, šėmas ‘grey (of a horse)’. Приведенные ниже данные позволяют реконструировать балто-славянский архетип *šeina | šaina (средний род). Фонетические соответствия указывают на начальное *ś-, которое проявляется в лит. šiẽnas и встречается в ряде балтийско-финских заимствований в виде h- < *ś- (фин. heinä, эст. hein, вепс. hein, вод. einä и южноэст. hain, лив. āina, саам. suoid’ne; ср. Thomsen 1891: 223; Būga 1959: 170; Stang 1966: 54). Такое же соответствие наблюдается в фин. herne «горох», происходящем от балтийского слова, отраженного в лит. žirnis «то же». Судя по данным балтийско-финских заимствований, можно выделить два рефлекса вокализма корня, а именно -ei- и -ai- (ср. фин. heinä, эст. hein в противоположность южноэст. hain, лив. āina), а также по данным старославянского sěno < *šaina. Засвидетельствованные балтийские формы лит. šiẽnas, латыш. siens не дают сведений об исходном дифтонге, поскольку литовское и латышское ie может восходить также к *ai: ср. лит. dievas «Бог»: фин. taivas, эст. taevas «небо», лит. piemuõ «пастух»: греч. ποιμήν, фин. paimen «пастух» и т. д. Это 2 | ROMUALDAS J. APANAVIČIUS позволяет предположить, что обе формы (*šeina and *šaina) могли сосуществовать в древних балтийских и славянских диалектах (хотя не обе в одном и том же диалекте). Старослав. šeno и фин. heinä указывают на окончание среднего рода балт. *-a (ср. фин. silta: лит. tiltas «мост», прус. assara-n, рус. озеро: лит. ežeras «озеро»); этот вопрос рассматривается в Mažiulis (1970: 84–87). Словообразовательный анализ выявляет корень *šei-/šai- и суффикс -na-, как в лит. bérnas, латыш. bèrns, гот. bairns «ребенок»: ИЕ *bʰer- «нести» (греч. φέρω, лат. ferre, гот. bairan и т. д.). Предположу, что лит. šienas, старослав. šeno происходят от глагольного корня ИЕ *kei- «лежать, liegen». ИЕ kei- «лежать, liegen» засвидетельствован в большинстве индоевропейских языков: хетт. kitta(ri), древнеинд. setē, греч. κεῖται «лежит»; с суффиксом m: др.-ирл. coim «любимый», гот. haims «деревня, поселение», лит. šeima (> фин. heimo), латыш. sàime, рус. семья, прус. caymis, лит. kãimas «деревня», kiẽmas, латыш. ciems «деревня, дом собраний»; с суффиксом uo: древнеинд. sévah «дорогой, дружелюбный, любимый, ценный», лат. civis «гражданин», гот. heiwa-frauja «хозяин дома», древневерхненем. hīwa «жена», латыш. sìeva «женщина» (Pokorny 1959: 539–540; Rix 2001 s. v.). Обзор балтийских слов, производных от корня ИЕ *kei- «лежать, liegen» (без упоминания лит. šienas, старослав. šeno) дан в Mažiulis (1993 s. v. caymis; 1993 s. v. keytaro), Toporov (1980 s. v. caymis). Аргументация в поддержку этой гипотезы основана на следующих семантических соображениях. (i) К приведенным выше примерам можно добавить лит. šiekstas, šieksta «дерево или куст, лежащий в воде» (LKŽₓᵢᵥ 735–737), латыш. sieksts, sièksta (< *šei-sta-) (Karulis 1992: 176–177), которые также можно связать с ИЕ *kei- «лежать, liegen»; по модели словообразования они отчасти напоминают лит. šienas. (ii) Goth. hawi, Germ. Heu, Engl. hay, Swed. hö «сено» и Germ. heuen, Engl. hew, Swed. hugga «косить сено» восходят к прагерм. *kau-i/u-o- «то, что скошено, то, что предстоит скосить» (Onions 1966: 431, 439), которое можно возвести к ИЕ *keh₂u- «резать, бить» (Rix e.a. 2001 s. v.). Если принять предположение, что то, что срезано, лежит, можно установить семантическую связь между прагерм. *kau-i/u-o- «то, что скошено, то, что предстоит скосить» и балт. (или балто-слав.) *šeina/šaina; в таком случае можно было бы попытаться связать последнее с ИЕ *kei- «лежать». Германские племена могли представлять сено как срезанную траву (которая поэтому лежит на земле), тогда как древние балтские (и славянские) племена могли представлять его как траву, которая лежит после скашивания (ср. лит. pjauti šieną «косить сено» и kirsti rugius «жать рожь»). Разумеется, для такого сопоставления потребовались бы дополнительные типологические параллели из других языков. Что касается греч. (Hesych.) κοινά «трава, сено», можно предположить сходное происхождение и строение (*koi-no- от корня ИЕ *kei-, отраженного в 1 На различие между глаголами со значением «косить сено» и «жать рожь» указал мне проф. Vytautas Mažiulis (личное сообщение). LITH. šienas, OCHSL. sēno ‘HAY’ AND IE *kei- ‘TO LIE’ | 3 греч. κεῖται), но, с другой стороны, его сходство с балтийскими и славянскими словами также может быть результатом простого фонетического и семантического совпадения. СОКРАЩЕНИЯ LIV – Словарь индоевропейских глаголов. Корни и их первичные основы. Под руководством H. Rix, при участии многих других составлен M. Kümmel, T. Zehnder, R. Lipp, B. Schirmer. Второе, расширенное и исправленное издание подготовили M. Kümmel и H. Rix, Висбаден: Dr. Ludwig Reichert Verlag, 2001. LKŽ – Словарь литовского языка I–XX, Вильнюс, 1941–2002. ME – Словарь латышского языка Карлиса Миленбахса I–IV. Редактировал, дополнял и продолжал J. Endzelīns, Рига, 1923–1932. REFERENCES Būga, K. 1959: Rinktiniai raštai 2. Sudarė Z. Zinkevičius, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla. Fraenkel, E. 1965: Litauisches etymologisches Wörterbuch 2, Heidelberg: Carl Winter. Karulis, K. 1992: Latviešu etimoloģijas vārdnīca 2, Rīga: Avots. Mažiulis, V. 1970: Baltų ir kitų indoeuropiečių kalbų santykiai (deklinacija), Vilnius: Mintis. Mažiulis, V. 1993: Prūsų kalbos etimologijos žodynas 2, Vilnius: Mokslas. Onions, C.T. 1966: The Oxford Dictionary of English Etymology. Edited by C. T. Onions with the assistance of G. W. S. Friedrichsen and R. W. Burchfield, Oxford: University Press. Persson, P. 1893: Etymologisches. Beiträge zur Kunde der indogermanischen Sprachen (Bezzenbergers Beiträge) 19, 257–283. Pokorny, J. 1959: Indogermanisches etymologisches Wörterbuch 1, Bern–München: Francke. Stang, Chr. S. 1966: Vergleichende Grammatik der baltischen Sprachen, Oslo–Bergen–Tromsø: Universitetsforlag. Thomsen, V. 1891: Beröringer mellem de finske og de baltiske (litauisk-lettiske) sprog, København: Kongelige Danske Videnskabernes Selskab. Toporov, V. N. 1980: Прусский язык. Словарь, I–K. Москва: Наука. Trautmann, R. 1923: Baltisch-Slawisches Wörterbuch, Göttingen: Vandenhoeck und Ruprecht. Vasmer [Фасмер], M. 1987: Этимологический словарь русского языка 3, Москва: Прогресс. Romualdas J. Apanavičius Gauta 2003 10 30 Laisvės pr. 42–159, 04341 Vilnius, Lietuva