Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects of Lithuanian: Correlations between telic and activity verbs

Acta Linguistica Lithuanica LVII (2007), 45 – 97 Формирование частичной системы аспектуальности в восточноаукштайтских виленских говорах литовского языка: корреляции между предельными глаголами и глаголами деятельности* Jurgis Pakerys Vilniaus universitetas Björn Wiemer Johannes-Gutenberg-Universität Mainz В этой статье представлено пилотное исследование, основанное на записанных на магнитофон и расшифрованных текстах литовских диалектов (из северной части группы восточноаукштайтских виленских говоров), цель которого — изучить корреляцию между предельными глаголами и глаголами деятельности. Мы проанализировали морфологически соотнесённые (с приставкой и без неё) глагольные основы, которые потенциально могут образовывать пары «постепенно-терминативных» (GTER) глаголов. Мы заключаем, что члены пар с приставкой являются «совершенными» в том смысле, что они ограничены обозначением событий, тогда как простые глаголы функционально гораздо менее ограничены (и, таким образом, аспектуально диффузны). Тем не менее эта аспектуальная специализация производных с приставками не привела к дополнительному распределению функций, которое требовалось бы, если бы эти продуктивные процессы морфологического образования пар порождали подлинные аспектуальные пары. 0. ВВЕДЕНИЕ Морфологическая структура литовских глаголов очень похожа на структуру славянских глаголов, поскольку она основана на словообразовании от основ (см. рисунок 1). Поскольку непосредственные славянские контактные языки литовского относятся к восточнославянским (белорусский, русский) и западнославянским (польский в его местных разновидностях, объединённых названием «polszczyzna kresowa»), для которых характерна полностью де- * Исследование проводилось в рамках проекта LITTERA: Литовская национальная идентичность в контексте культурного диалога в XVI–XX веках, финансируемого Фондом науки и исследований Литвы. Мы хотели бы поблагодарить д-ра Витаутаса Кардялиса и Дайву Кардялыте-Гриневичене за диалектные тексты и многочисленные комментарии к материалу. 45 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer развитое противопоставление совершенного и несовершенного вида (сов.: несов.) позволяет естественным образом предположить, что и в литовском языке сформировалось такое противопоставление. Разумеется, следует признать, что местные славянские разновидности — в частности, уже упомянутая «polszczyzna kresowa» и белорусские диалекты, граничащие с литовоязычной территорией или даже заходящие на неё, — испытали обратное влияние со стороны литовского языка, на субстрате которого они, вероятнее всего, и сформировались. Однако, насколько можно судить по литературе по данной теме и проведённым нами полевым исследованиям, эти славянские разновидности не обнаруживают сколько-нибудь значительных различий в своих системах вида («измеряемых» либо функциональными противопоставлениями, либо способом образования видовых пар) по сравнению с польскими или белорусскими разновидностями за пределами этой контактной зоны. Разумеется, этот сложный и до сих пор остававшийся без внимания вопрос требует систематического изучения на основе надёжных данных. Поскольку решение этой задачи выходит за рамки настоящей статьи, мы пока должны оставить открытым вопрос о взаимном влиянии литовских и контактирующих с ними славянских разновидностей в области глагольной морфологии и грамматических противопоставлений. На первый взгляд высказанное выше предположение подтверждается наблюдением, что словообразование основ в литовском языке, по-видимому, даже продуктивнее, чем в окружающих его славянских языках. Действительно, предпринималось множество попыток показать, что в литовском языке, как и в последних, существует грамматический вид; нередко при этом функциональные принципы русской видовой системы просто переносились на литовский язык. Однако выражение релевантных для вида противопоставлений в литовском языке значительно менее грамматикализовано, чем в ближайших к нему славянских языках, даже если допустить, что видовые противопоставления могут хотя бы отчасти основываться на функциональных различиях, отличных от тех, что существуют в русском или польском языке (ср. Wiemer 2002: гл. 4.1). Чтобы показать это, недостаточно рассмотреть одну лишь морфологию; образование видовых форм славянских глаголов посредством деривации основ не относится к каноническим примерам грамматикализации, которые прежде всего включают процессы морфологизации. И славянский вид, и «частично» грамматикализованное литовское образование видовых форм посредством деривации можно адекватно описать, лишь понимая его как процесс закрепления временных (и других) функций, сопровождаемый соответствующим перераспределением морфологически связанных и лексически тождественных основ, соотносимых с противоположными функциональными значениями (ср. Wiemer 2002: 4.1.2; 2003: 41-45; 2006; 2008). С этой точки зрения степень грамматикализации… 46 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects …следует «измерять» исходя из того, насколько морфологические операции соответствуют следующим критериям, восходящим к Lehmann (1999: 208): (a) Применительно к лексическим основам данного синтаксического класса (имени существительному, глаголу и т. д.) распределение грамматических показателей (в данном случае — деривационных аффиксов) достигло максимума. (b) Обязательны и формальные различия (в данном случае — деривационные модели), и функции. (c) Формальные различия образуют регулярные противопоставления. (d) Функции максимально абстрактны (то есть в нашем случае они охватывают не только собственно видовые противопоставления, но и модальные, иллокутивные и текстовые). Применение этих критериев к эволюции системы вида будет подробнее рассмотрено в разделе 1.1. Утверждение о том, что в литовском языке вид, образуемый посредством деривации основ, не грамматикализовался в той же степени, что и в ближайших к нему славянских языках, справедливо для любой разновидности литовского языка, в том числе для диалектов, непосредственно контактировавших со славянскими разновидностями (или даже окружённых ими), обычно белорусскими, как, например, вымерший диалект Дзятлава (лит. Zietela), или находящиеся на грани исчезновения диалекты Пелясы (лит. Pelesa) и Харвяты (лит. Gervėčiai). Ни одна из этих разновидностей не соответствует по меньшей мере некоторым более строгим критериям; прежде всего, в них отсутствует комплементарное функциональное распределение между морфологически связанными основами с тождественным лексическим значением (= критерий (b) выше); кроме того, эти основы не подвержены функциональной нейтрализации в чётко определяемых контекстах (о литературном языке см. Wiemer 2001: 39–45; 2002: 4.1.2.8; Kardelis & Wiemer 2002: 63–65, 78). Например, эти критерии не соблюдаются в диалекте Дзятлава, насколько можно судить по словарным данным (ср. Kardelis & Wiemer 2003: 59–64), а также по специальным подробным описаниям (ср. Vidugiris 1961; 1998), в которых, однако, отсутствует теория вида и его взаимодействия с лексическими единицами (основами). Чтобы лучше понять, что именно происходило в различных разновидностях литовского языка, необходимо обратиться к анализу текстов, то есть связной речи, записанной на магнитофон в максимально спонтанных условиях. Только более широкие контексты, предоставляемые связным дискурсом, дают достаточную гарантию для достаточно надёжной «проверки» временных и других свойств различных глагольных форм, важных для обоснованного суждения 47 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer о степени грамматикализации аспектуальных различий в конкретной разновидности. Поскольку подобная работа ранее не проводилась на литовском материале, а надежное суждение о функциональных противопоставлениях, выделяемых морфологически родственными основами, потребовало бы тщательного исследования большого числа глаголов, принадлежащих к различным аспектуально чувствительным классам (см. 1.2), мы решили начать такую работу, ограничив ее, во-первых, одним аспектуальным классом, а именно телическими глаголами, соотнесенными с глаголами деятельности (см. 1.3, раздел 3), и, во-вторых, одной четко очерченной диалектной областью (см. раздел 1). В этом отношении настоящая статья представляет собой пилотное исследование. Сходное исследование, однако основанное на более широком диалектном материале и сосредоточенное на других аспектуальных классах, было опубликовано как Kardelis & Wiemer (2002). Это исследование и настоящая статья опираются на одни и те же теоретические основания и преследуют одни и те же цели. Статья построена следующим образом. Сначала мы остановимся на вопросе о том, как могут возникать аспектуальные противопоставления, маркируемые деривацией основ. В связи с этим мы обсудим словообразовательные модели и функции, которые должно демонстрировать полноценное аспектуальное противопоставление (см. 1.1). Затем мы в общих чертах представим теорию ILA (‘Interaktion von Lexik und Aspekt’), разработанную Вальтером Бреу в нескольких публикациях начиная с конца 1980-х годов (1.2) и применяемую нами к литовским диалектным данным. В разделе 1.3 мы сосредоточимся на соотнесенности телических глаголов с глаголами, обозначающими деятельность. Эта соотнесенность особенно важна для деривационной аспектуальной системы, поскольку основы телических глаголов и соотнесенных с ними глаголов деятельности легко образуют «градуально-терминативные» (GTER) глагольные пары, которые дают отправную точку для возникновения такой аспектуальной системы. Этот тип «парности» морфологически соотнесенных основ станет непосредственным предметом основной части статьи, а именно анализа потенциальных GTER-пар в материале (раздел 3). Перед анализом данных мы приведем общие сведения об исследуемых диалектах, типе используемых данных, а также о способе их сбора и подготовки к лингвистическому анализу (раздел 2). В разделе 4 представлены некоторые выводы. 48 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects 1. ФОРМИРОВАНИЕ АСПЕКТУАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ ПОСРЕДСТВОМ ДЕРИВАЦИИ ОСНОВ 1.1. Общий обзор: морфологические модели и аспектуальные классы В общем случае мы говорим о грамматическом виде, когда имеется устойчивая соотнесенность между противопоставлениями глагольных форм и их функциями, связанными с внутренней временной структурой ситуаций. Следует отметить, что такое противопоставление может включать не только глагольные формы, организованные в парадигму в обычном смысле, то есть как набор флективных форм, образованных от одной и той же основы (простой или аффиксальной)1, но может также состоять в регулярном отношении между двумя основами, одна из которых образована от другой (см. рис. 1 ниже). В любом случае грамматический вид должен проявляться в морфологии. По этой причине так называемая «аспектуальная композиционность», часто описываемая в формальной семантике, не должна рассматриваться как проявление грамматического вида. Это касается лишь аспектуальной интерпретации на уровне клаузы. Следовательно, обозначения «совершенный»: «несовершенный» (глаголы, вид) будут использоваться исключительно как указание на грамматический статус глаголов (глагольных форм), а не в чисто семантическом смысле. Если принять это положение, показатели вида следует рассматривать как операторы над лексическим содержанием глагольных основ, которые, в свою очередь, следует считать операндами. Такое отношение оператора и операнда имеет место независимо от морфологической формы выражения аспектуальных противопоставлений, то есть от того, имеют ли эти формы флективный статус и кодируются ли они связанными или свободными морфемами (ср. также Breu 2007: 138–141). Поэтому нам необходима теория грамматического вида, учитывающая взаимодействие морфологических средств маркирования и лексического значения глаголов, а также позволяющая группировать инвентарь лексических глагольных основ (как операндов) с учетом «результата», получаемого при применении показателей вида (как операторов). На сегодняшний день существует несколько таких теорий, и в основе практически всех лежит понятие границ ситуаций (событий или состояний) и возможности фокусировать или расфокусировать их (ср. обзор у Sasse 2002, особенно с. 222–225). Разработанная Breu теория ILA относится к числу таких теорий. 1 Сюда входят аналитические формы, например английский прогрессив или аналитическое будущее восточно- и западнославянских языков (для глаголов 1pf.). 49 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer Рисунок 1: Возникновение моделей деривации вида I. продуктивная аффиксация Ia. русский язык (i) простая основа ⇒ приставочная основа: pisat’ ⇒ na-pisat’ ‘писать’ (⇒ † napis-yva-t’ ‘то же’) (ii) основа ⇒ суффиксация с {nu}: dostigat’ ⇒ dostig-nu-t’ ‘достичь’ (iii) приставочная основа ⇒ (вторично) суффиксальная основа: (pisat’ ⇒) s-pisat’ ⇒ spis-yva-t’ ‘переписать’ Ib. Литовский (i) простая основа ⇒ основа с приставкой: rašyti ⇒ pa-rašyti «писать» (ii) основа ⇒ суффиксация с {tėlė / terė}: šokti «прыгать» ⇒ šok-telė-ti «прыгнуть (один раз)» (iii) основа с приставкой ⇒ (вторично) основа с суффиксом: (rodyti ⇒) į-rodyti «доказывать» ⇒ įrod-inė-ti «пытаться доказать» II. функциональное переосмысление (a) глагол несовершенного вида ⇒ глагол совершенного вида (видовая пара) (b) глагол совершенного вида ⇒ глагол несовершенного вида (видовая пара) Прежде чем продолжить объяснение теории ILA (см. 1.2–1.3), прокомментируем языковые формы, выражающие видовые различия. Как видовая оппозиция может строиться не на флексии (как, например, в прошедших временах романских языков) или аналитических формах (как, например, в английском прогрессиве), а именно на словообразовании? Чтобы понять это, рассмотрим рисунок 1, на котором представлен способ образования так называемых видовых пар в славянских языках. В верхней части (I.) объединены основные модели аффиксации, продуктивные в славянской морфологии глагола (Ia); им соответствуют модели литовского языка (Ib). С точки зрения морфотактики эти модели не зависят от флективных различий и поэтому применимы также к неопределённым (безвременным) формам. Они образуют производные основы, лексическое значение которых либо идентично значению производящих баз (основ), либо в некоторой степени модифицируется и/или приобретает иной аспектуальный (фазовый и т. д.) характер. Однако необходимым условием образования видовой пары является тождество лексического значения производящей и производной основ; в части Ia рисунка 1 показаны такие случаи. Здесь важно отметить, что приставкация не обязательно меняет лексическую идентичность; 50 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects ср. пары рус. pisat’ ⇒ na-pisat’ «писать» (предельное), stroit’ ⇒ po-stroit’ «построить», в отличие, например, от pisat’ «писать» ⇒ za-pisat’ «записать», stroit’ «строить» ⇒ pere-stroit’ «перестроить». В части II мы видим основные модели видовых пар в славянских языках2. Это переосмысление тех деривационно связанных основ из части I, которые лексически тождественны (или могут быть тождественны при определённых обстоятельствах) (ср. Kardelis & Wiemer 2002: 53f.). Кроме того, важно понимать, что такие парные глаголы (основы) не являются обычными синонимами, поскольку они не могут заменять друг друга ad libitum. Напротив, их употребление ограничено грамматическим контекстом (например, в сфере действия глаголов, обозначающих фазы, таких как «начинать, продолжать, заканчивать», могут употребляться инфинитивы только тех глаголов, которые квалифицируются как несовершенные), и они демонстрируют более или менее чёткие дистрибутивные предпочтения в отношении функций, охватывающих не только видовые различия, но и функции в областях временной локализации, временной определённости (эпизодичности), модальности, иллокуции и пресуппозиции3. Соответствующие глаголы, образующие пару, демонстрируют почти комплементарное распределение по этим функциям, так что вместе они составляют общую парадигму (ср. Wiemer 2001: 37–39). Если грамматикализация продвигается дальше, возникают условия, при которых глаголы из одной пары должны замещать друг друга. Наиболее известный пример такого условия — повествовательное настоящее, в котором в восточнославянских языках и польском употребляются только глаголы несовершенного вида, становящиеся, так сказать, лексическими заместителями соответствующих глаголов совершенного вида (ср. Zaliznjak & Šmelev 2000: 44, 47–49)4. Этот процесс, изменяющий грамматику, но не преобразующий деривацию в словоизменение, можно назвать «функциональным расширением комплементарных ограничений». Он заключается во всё более комплементарном 2 Супплетивные пары здесь оставлены в стороне (например, klast’ IPF / položit’ PF «положить», brat’ IPF / vzjat’ PF «взять»). Поскольку супплетивность по определению понимается как своего рода исключение из правила (здесь — деривационной модели), существование таких пар лишь подтверждает справедливость правила. 3 Это расширение функций за пределы темпоральности, по-видимому, особенно сильно выражено в восточнославянских языках (прежде всего в литературном русском) и в польском (ср. Wiemer 2008). 4 В русской аспектологической литературе этот тип замещения обычно называли «нейтрализацией вида» (‘vidovaja nejtralizacija’). В действительности его следует рассматривать лишь как крайний случай так называемой «видовой конкуренции» (‘vidovaja konkurencija’), при которой могут употребляться глаголы обоих видов, но с несколько различающимися смысловыми оттенками (в зависимости от семантического или прагматического контекста). 51 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer перераспределении деривационно связанных глагольных основ для выражения всё большего числа семантических и прагматических различий. Чем больше глаголов (принадлежащих к разным классам, чувствительным к виду) вовлекается в этот процесс, тем в большей степени деривация основ становится вопросом грамматики или, точнее, грамматических ограничений, возникающих вследствие функционального перераспределения. Этот процесс можно назвать «лексическим расширением посредством перераспределения» (подробнее об этом см. Lehmann 1999: 203–205, 207–229; 2004). И функциональное расширение комплементарных ограничений, и лексическое расширение являются необходимыми составляющими постепенного процесса грамматикализации. Таким образом, переосмысление деривационных моделей (см. II на рис. 1) является результатом постепенного усиления комплементарных функциональных ограничений на продуктивную аффиксацию. Одновременно оно предполагает увеличение числа пар глаголов с общим лексическим значением. Эти критерии касаются прежде всего так называемой вторичной суффиксации (см. пример в Ia. (iii) на рис. 1), поскольку префиксация в большинстве случаев приводит к изменению лексического значения простой основы. Однако выше мы отметили, что префиксация простой основы без изменения лексического значения возможна. Именно такие случаи будут представлять интерес в разделе 3. Все упомянутые типы аффиксации продуктивны и в литературном литовском языке; вероятно, они даже продуктивнее, чем в (литературном) русском или польском. Однако, по-видимому, не существует контекстуальных ограничений на употребление того или иного глагола из такой пары, не говоря уже о правилах нейтрализации (обязательного замещения). Комплементарное распределение деривационно связанных основ, по-видимому, характерно только для собственно видовых значений, то есть для функций, касающихся внутреннего временного контура ситуации, и лишь у некоторых предельных глаголов (ср. Wiemer 2001: 41f.). Это можно считать центральной функцией видовых противопоставлений (см. классическое определение вида у Comrie 1976: 3), и его разумно рассматривать как диахронический отправной пункт возникновения грамматического вида в системе языка; временная локализация и другие области начинают маркироваться лишь позднее (как показано для русского языка в Bermel 1997; см. также аргументацию в Wiemer 2003: 41–46). В литовском же языке все эти области в значительной мере остались нерелевантными для деривации глагольных основ, поскольку до сих пор не удалось обнаружить чётких функциональных ограничений такого рода (ср. Wiemer 2002: 4.1). 52 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects 1.2. ИЛА-теория, аспектуальные классы и лексикон ИЛА-теория Бреу направлена на классификацию и объяснение взаимодействия между глагольными лексемами5 и показателями вида; первые понимаются как операнды, последние — как операторы6. Как мы видели, противопоставление славянских совершенного и несовершенного видов основано на словообразовательном отношении между основами. Бреу исходит из предположения, что глаголы (а также другие лексические единицы, способные функционировать как предикаты) изначально чувствительны к аспектуальным различиям. Эта чувствительность служит основой их внутрилексиконной классификации и в принципе присуща всем языкам, независимо от того, есть ли в них система вида. ИЛА-классификация разделяет глаголы на группы в зависимости от того, имеют ли они внутренне присущие границы (начало или конец) или нет. Если в языке имеются показатели вида, то они либо фокусируются на лексически присущей границе (совершенный вид), либо ослабляют её значимость (несовершенный вид). Это центральное разделение аспектуальных функций выражается понятием «аспект фокуса». Ниже мы сосредоточимся на этом вопросе, хотя теория также предсказывает поведение в случаях отсутствия временной локализованности (итеративность и т. д.). Все замечания и примеры в оставшейся части этого раздела относятся к литературному языку (лит. «bendrinė kalba») и носят предварительный характер (ср. Wiemer 2002: 4.1). Они служат отправной точкой для описания диалектных данных. Глагольные лексемы можно разделить на четыре простых ИЛА-класса, три из которых могут далее сочетаться, образуя три сложных класса. Четыре простых класса таковы: (i) «полностью статические» (TSTA): обычно они обозначают неотчуждаемые свойства, например sverti «весить», prilygti «быть эквивалентным» (например, Viljamas Frajus padarė išvadą, jog, nusijuokus 100 kartų, tai prilygsta 10 minučių bėgimo ristele «Уильям Фрай пришёл к выводу, что смех 100 раз в день эквивалентен 10 минутам лёгкого бега»). (ii) «относительно статические» (RSTA): такие лексемы обозначают временные состояния, предполагающие исходную точку, на которой фокусируется совершенный вид, если он имеется. Сравните, например, girdėti «слышать», mylėti «любить». 5 Под «лексемой» мы понимаем глагол в одном лексическом значении. Кроме того, мы будем просто говорить о «глаголах», если это не создаёт риска двусмысленности. 6 For the latest explication of the theory cf. Breu (2005: 46–56; 2007: 144–155). 53 JURGIS PAKERYS, BJÖRN WIEMER (iii) «деятельности» (ACTI): этот тип можно приравнять к ателической длительности, то есть к деятельности, которая не имеет внутренне присущих границ и состоит из однородных подынтервалов. Сравните, например, juoktis «смеяться», bėgioti «бегать», rūkyti «курить». Однако одни лишь временные пределы (начало и конец) могут задаваться ограничителями, например приставками (см. ниже). Эти три класса ателичны и могут служить лексической основой для глаголов несовершенного вида. Помимо них, существует четвёртый простой класс: (iv) «полностью терминативные» (TTER): к ним относятся глаголы, обозначающие точечные события, то есть события, не имеющие временной протяжённости; например, suklupti «споткнуться», pažadėti «пообещать», apsirikti «ошибиться». Такие глаголы могут мотивировать совершенный вид. Глаголы TTER иногда образуют пары либо по модели «неприставочный — приставочный» (обычно это глаголы речи, например, žadėti ⇒ pa-žadėti «пообещать», sakyti ⇒ pa-sakyti «сказать»), либо посредством вторичной суффиксации (например, susitikti «встретиться» ⇒ susitik-inė-ti «встречаться часто, регулярно»). Однако в последнем случае суффикс часто привносит дополнительный компонент итеративного (узуального) значения. Суффиксация, однако, встречается реже. В силу точечного характера событий, обозначаемых глаголами TTER, их пары не разграничивают различные компоненты ситуации; поэтому здесь аспект фокуса выполняет пустое применение. Если у глаголов TTER можно обнаружить какие-либо функциональные различия, то они касаются либо кратности событий (итерации), либо некоторых прагматических особенностей (которые ещё предстоит подробно исследовать). Теперь перейдём к трём сложным классам7. Они относятся к ситуациям, состоящим из события и либо следующего за ним состояния, либо предшествующей ему телической деятельности. Следовательно, сложные классы образуются из простых; компонент TTER участвует в каждом случае, поскольку фокусируется на границе — начале, конце или обоих. Если он сочетается с последующим состоянием (лексемой RSTA), получаются глаголы (или пары глаголов) «инцептивно-статического» типа (ISTA). В литовском языке немного пар основ, представляющих этот ИЛА-тип; см. 7 For a detailed account on Russian data cf. Breu (1998a). 54 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects однако, например, galvoti «думать» ⇒ pa-galvoti «подумать», jausti ⇒ pa-jausti «почувствовать», draugauti «дружить» ⇒ susi-draugauti «подружиться», sirgti «болеть» ⇒ su-sirgti «заболеть», а возможно, также matyti «видеть» ⇒ pa-matyti «увидеть» (инцептивное значение), girdėti «слышать» ⇒ iš-girsti «услышать» (инцептивное значение). Если TTER-компонент присоединяется к предшествующей деятельности (ACTI-лексеме), результатом является «градуально-терминативный» (GTER) глагол (или пара глаголов), при условии что деятельность телична, то есть предполагает постепенное приближение к конечному результату. Пар, удовлетворяющих этому условию, по-видимому, больше, чем ISTA-пар. Некоторые из них приведены ниже: (1) пары глаголов GTER → фокус на событии → фокус на телическом процессе (1a) įtikinti «убедить» ⇒ įtik-inė-ti8 «(попытаться) убедить, склонить к чему-либо» (1b) įrodyti «доказать» ⇒ įrod-inė-ti «(попытаться) доказать» (1c) pa-rašyti «написать (письмо)» ⇐ rašyti (laišką) «писать (письмо)» (1d) pa-statyti «построить» ⇐ statyti «строить» (1e) pa-taisyti ‘to repair’ ⇐ taisyti ‘to repair’ Как видно, используются как префиксация, так и суффиксация. Наконец, если TTER-компонент сочетается либо с последующим состоянием, либо с завершением телической деятельности, результатом являются «инхоативные» (INCO) глаголы. В качестве примера приведём пары siekti ⇒ pa-siekti «достичь» и slėptis ⇒ pa-sislepti «спрятаться»: (2a) Jis visada siekė tobulýbės. → ACTI «Он всегда стремился к совершенству». (2b) Turistų grupė pasiekė kalno viršūnę. → TTER «Группа туристов достигла вершины горы». (2c) Vanduo siekė kaklą. → RSTA «Вода поднялась человеку по шею». (3a) Mergaitė slėpėsi už krūmo. → неоднозначно: возможно RSTA или ACTI «Девочка пряталась за кустом». 8 Здесь мы предполагаем, что производный суффикс {inė} в глаголах типа įtik-inė-ti (⇐ į-tik-in-ti «убедить») возник в результате слияния {in} + {e}, которые впоследствии были переосмыслены как обобщённый суффикс {inė}. 55 JURGIS PAKERYS, BJÖRN WIEMER (3b) Mergaitė pasislėpė už krūmo. → TTER «Девочка спряталась за кустом». (3c) Miškuose slepiasi senas dvaras. → RSTA «В лесу лежит скрытая старинная усадьба». Ещё одним хорошим примером было бы supti ⇒ ap-supti «окружать». Три сложных класса ILA можно обобщить следующим образом: ISTA = TTER («левая» граница) + RSTA (последующее состояние); GTER = ACTI (телический инкрементальный процесс) + TTER («правая» граница, цель этого процесса); INCO = ACTI (телический) + TTER + RSTA. Теперь остаются ателические действия. Их можно ограничить, однако накладываемые на них пределы носят исключительно временной характер, формируя общее значение «в течение определённого времени». Оператор, который фокусируется на начале, конце или на обоих этих моментах, даёт результат, заметно отличающийся от GTER- или INCO-лексем. Обратите внимание, что делимитативы, образованные от ателических ACTI-лексем, остаются ACTI. Ателические ACTI-глаголы литовского языка продуктивно образуют основы с префиксом {pa}, который ограничивает во времени неограниченное действие (не имеющее внутренне присущей цели), например pa-sijuokti «смеяться (некоторое время)», pa-bėgioti «бегать (некоторое время)», pa-rūkyti «курить (некоторое время)». В разделе 3 лексемы этой группы будут специально обозначены, поскольку часто бывает трудно решить, выражает ли сочетание ACTI-лексемы с префиксом простой делимитатив (ателический) или GTER-лексему (телическую). Ещё раз подчеркнём: при образовании основ мы имеем дело с глагольными парами, однако говорить о видовой паре можно лишь в том случае, если две основы распределяют между собой видовые функции — фокусирование на событии и фокусирование на соотнесённом с ним состоянии или действии соответственно9. В литовском языке глаголы очень часто видово диффузны. Возьмём, например, глаголы состояния. Такой глагол может обозначать состояние или, не изменяя основы, обозначать событие, задающее начало этого состояния. Так, patikti «нравиться» может употребляться как инцептивный глагол, обозначая начало состояния, либо просто обозначать последующее состояние. Следующее предложение в этом отношении неоднозначно: 9 То же относится и к флективным показателям вида, например к формам прошедшего времени в романских языках (ср. Breu 1996; 1998b; 2007: 139f. для сравнения со славянскими языками). 56 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects (4) Milda patiko Egidijui. «Эгидию понравилась Милда». (начальное событие или последующее состояние, или и то и другое?) Другими примерами могут служить, например, suprasti «понять», sutikti «согласиться» (речевой акт и ментальное состояние), apnikti «напасть, одолеть» (например, Mane apninka abejonės «Меня одолевают сомнения»). Теперь кратко рассмотрим этот вопрос применительно к потенциальным GTER-парам. 1.3. Потенциальные пары глаголов GTER Глаголы, обозначающие ситуацию с внутренне присущим конечным пределом, являются телическими; например, atidaryti (duris) «открыть (дверь)», grįžti (namo) «вернуться (домой)». Событие, обозначающее достижение этой цели, часто предполагает телический процесс, то есть процесс, развивающийся в направлении этой цели. В литовском языке многие телические глаголы могут обозначать такой процесс без изменения основы, например ateiti «приходить»: (5) Pažiūrėk, jis kaip tik ateina. «Смотри, он прямо сейчас идёт». Во многих случаях такую аспектуальную диффузность необходимо устранять с помощью грамматической формы или выводить из более широкого контекста. Так, часто отмечалось, что телические глаголы, такие как atidaryti «открыть» или ateiti «прийти», «ведут себя как глаголы сов. вида» (то есть акцентируют внимание на событии), если употребляются в прошедшем времени, но «как глаголы несов. вида» (то есть акцентируют внимание на телическом процессе), если употребляются в настоящем времени. Рассмотрим употребление глагола grįžti «возвращаться». Его формы прошедшего времени, как правило, обозначают событие (6а), тогда как форма полупричастия (лит. «pusdalyvis») допускает неоднозначное толкование, колеблющееся между процессом и событием (6b): (6a) В ту ночь министр наконец немного уступил и принял моё предложение разрешить выходить на площадь по нескольку человек к голодающим. Я вернулся к заместителю министра, рассказал ему об этом, он ещё проверил, не лгу ли я, а затем пропустил десятерых, хотя прошло больше. (V. Landsbergis, Lūžis, с. 117) «(...) я вернулся к заместителю министра и рассказал ему об этом (...)» 57 Jurgis Pakerys, Bjorn Wiemer (6b) (...) она так думала, возвращаясь назад в свою комнатку, сняла пальто в темноте, потому что окна в ней тоже были тёмными, и тут же легла, как вчера (...). (Р. Гранаускас, Красные леса, с. 24) «(...) она так думала по пути (возвращаясь) обратно в свою комнату (...).» Аспектуальная интерпретация grįžti зависит от флективной формы или расширения основы именного производного (причастия). Примечательно, что у grįžti есть приставочный коррелят su-grįžti, который не отличается от симплекса по лексическому значению. Однако это производное может фокусироваться только на телическом событии; ср.: (7) И всё же теперь у нас снова была Аллея Свободы, дорога свободы. Она была старой и ухабистой, а позже потребовала не только труда и слёз, но и крови. Однако вернулась дорога свободы, по которой мы снова начали идти. (В. Ландсбергис, Перелом, с. 167) «(...) Но дорога свободы вернулась, и мы снова начали идти по ней.» Не менее интригует тот факт, что grįžti может также образовывать суффиксальное производное (⇒ grįž-inė-ti). Это производное также не отличается от симплекса по лексическому значению, однако в разговорном литовском языке оно употребляется, если говорящий хочет сосредоточить внимание на телическом процессе; ср.: (8) Когда мы возвращались домой, мы попали в аварию. «По дороге домой мы попали в аварию.» Таким образом, производные sugrįžti и grįžinėti «специализируются» на взаимодополняющих компонентах телического процесса и телического события, тогда как производящий симплекс grįžti в принципе может употребляться в обоих значениях. Последние примеры типичны для ситуации по крайней мере в литературном языке (пример (8) не считается вполне нормативным согласно нормам литературного литовского языка). Что касается диалектов, широкое распространение суффиксального расширения лексических основ с помощью суффикса {inė} (с вариантами) отмечено в некоторых литовских островных диалектах в Беларуси (см. Введение; также Vidugiris 1961; 1998). Однако эти диалекты расположены (или были расположены) преимущественно к югу от литовско-белорусской границы. Диалекты, которыми мы намерены заниматься, находятся значительно севернее и распространены в пределах 58 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects литовской «метрополии». На этой территории расширение основы с помощью {inę} практически отсутствует (V. Kardelis, личное сообщение). По этой причине мы хотим сосредоточиться на другом морфологическом типе потенциальных GTER-пар, а именно на типе (9) простая основа X ⇒ приставка-X. Это соответствует словообразовательной модели, представленной выше в (1c–e). При рассмотрении этой модели возникает другая проблема, которую необходимо учитывать при анализе наших данных. Глаголы-симплексы, потенциально являющиеся членами (и словообразовательными основами) GTER-пар, часто допускают чередование телических и ателических прочтений. Это явление также можно трактовать как «аспектуальную диффузность»: телическое и ателическое прочтения могут пониматься как варианты, не обязательно взаимоисключающие друг друга. Это означает, что грамматический или дискурсивный контекст может помочь разграничить эти варианты, но не обязан10. 2. ЗАМЕЧАНИЯ О ДАННЫХ И ДИАЛЕКТНОЙ ОБЛАСТИ Мы выбрали для анализа записанную на магнитофон речь из группы восточноаукштайтских вильнюсских (rytų aukštaičiai vilniškiai) диалектов, граничащей на востоке с Беларусью; некоторые анклавы этого диалекта заходят на территорию Беларуси11. Некоторые носители диалекта владеют польским (местным вариантом) или русским языком (Kardelis et al. 2006: 41–42). Поэтому неудивительно, что в этих диалектах повсеместно заметно влияние славянских языков. Наши данные получены в трёх приходах, расположенных в северной части диалектной области: Види́шкес, Даугели́шкис и Палуше́ (другие тексты опубликованы в Kardelis et al. 2006: 48–205). Мы собрали бесприставочные и приставочные формы глаголов из двух текстов — из Види́шкес (далее Vid, около 17 000 знаков) и Даугели́шкиса (далее Dglš; около 38 000 знаков). Эти глаголы были морфологически соотнесены: один представлял собой простой корень, а другой (или другие) — производное с приставкой; семантически они подходили на роль членов градуально-терминативных видовых пар (см. раздел 3). 10 В более формальном семантическом описании этот факт можно объяснить с помощью включающей дизъюнкции («a ∨ b»), то есть: «выбрать “a”, или “b”, или оба варианта». Однако в настоящей работе мы не будем заниматься этой задачей. 11 Основные лингвистические особенности диалекта и избранную библиографию см. в Bacevičiūtė et al. (2004: 100–110) и Kardelis et al. (2006). 59 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer Поскольку это было пилотное исследование и мы хотели получить всестороннее представление о интересующих нас корнях и типах их употребления в текстах, мы решили проанализировать такие корни, выбирая примеры случайным образом — с каждой третьей страницы расшифровок (Vid, Dglš). В результате было выделено 107 корней (типов), которые можно было квалифицировать как отдельные лексемы, с 211 употреблениями (словоупотреблениями) в Vid; для Dglš — 208 корней (типов) с 416 словоупотреблениями. Кроме того, мы использовали дополнительные тексты из Палуше́ (далее Plš; около 96 000 знаков), чтобы найти соотносимые члены GTER-пар, которые не удалось обнаружить в Vid и Dglš. Когда в текстах не удавалось найти соответствующую форму, мы обращались к носителям диалекта, чтобы проверить, употребляется ли такой глагол в их диалекте. Мы также работали с этими информантами, чтобы уточнить лексическое значение потенциальных членов GTER-пар. В окончательный список материала вошли 67 GTER-пар (см. таблицу 1 в конце статьи). 3. АНАЛИЗ ДАННЫХ Мы разделили потенциальные GTER-пары на следующие четыре семантические группы: 1) глаголы с непосредственно затрагиваемыми или создаваемыми объектами (например, закрыть, запрячь, разбудить; ткать, печь), 2) глаголы движения и перемещения (например, идти, ехать верхом; везти (лошадей), приносить), 3) непереходные глаголы, обозначающие изменение состояния (например, высохнуть, пожелтеть, рассвести), 4) глаголы, обозначающие социальную и/или мыслительную деятельность либо события (торговаться, учить, организовывать, рассказывать историю). На основании очень ограниченного объёма данных установить набор видовых функций для отдельных глаголов (лексем, корней) обычно крайне трудно, а зачастую и невозможно. Хотя здесь мы изучаем данные текстов, частотность отдельных функций может быть высокой, тогда как другие функции встречаются редко и потому, вероятно, отсутствуют в относительно небольшом корпусе. Следовательно, исследованные здесь данные, скорее всего, дают лишь фрагментарное представление о распределении функций. Однако, поскольку мы отбирали глагольные корни через равные интервалы страниц, то есть с помощью «механического» способа, не руководствуясь априорными семантическими соображениями, это может 60 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnus dialects Можно утверждать, что отбор в целом репрезентативен для употребления (значений) этих глагольных основ в естественных диалектных текстах. В квадратные скобки мы заключим те глагольные основы (формы инфинитива), которые не встретились в текстах, но существование которых подтвердили информанты. Формы, обнаруженные в текстах, упорядочены сначала по грамматическим критериям (временам и формам инфинитива), а затем по функциям — насколько их можно определить с достаточной надёжностью. Если это невозможно, мы укажем на это и приведём соответствующие примеры. Отсутствие примеров грамматических форм или функций означает лишь, что они не засвидетельствованы в наших данных. В этом отношении мы предлагаем здесь упорядоченную подборку репрезентативных диалектных данных для лексикографических и аспектологических целей. Выводы будут представлены в заключительном разделе. 3.1. Глаголы с непосредственно затронутыми / создаваемыми объектами 3.1.1. [arpūti12]: iš-arpūti ‘провеивать (отделять)’ Настоящее время, обычное действие: (10) tį maši̇.na.s bú·daua. šiti̇em isiku̇. It gru. dá.m arkli̇.nie.s bu̇.úą. gi maši̇.na.s paskui̇ gi árpas ti̇ tɔ·kis išarpuji (Vid). «Раньше были молотилки с конной тягой, и была эта веялка: ею ты отделяешь зерно». Информанты также подтверждают существование pa-arpūti, которое, однако, обозначает чисто временное ограничение действия, выраженного симплексом («провеивать зерно некоторое время»). 3.1.2. austi: iš-austi «ткать» Простой глагол: настоящее время, обычное действие: (11) iñ̄.vere į kiek ní·ču. / į dvīliku ní·ču. / į aštuonî·lika ní·ču. skai·tą.s / į keturō·m / į dvīem ní·tum và // jaū / jaū.ti. / i---/ in̄ve·rta tąį ti jaū drā·bi. á.uze (Vid). «Набирают определённое количество нитей — двенадцать или восемнадцать, либо заправляют четыре или две нити и ткут льняное полотно». 12В LKŽe приводится только arpavoti с тем же значением. 61 JURGIS PAKERYS, BJÖRN WIEMER Основа с приставкой: причастие прошедшего времени страдательного залога, средний род (обычное действие): (12) dą.bú.dauą. / šį.tas kėlnieni.s sá.ka. / tai ké.lne.m jau va vī.ram apacõ.n tai // dá.kap navatnãi bú.dauą. aglú.ti và išá.usta (VID). ‘There used to be that cloth for men’s underwear [...] and (that cloth) used to be woven in a fir-tree pattern.’ Информанты подтверждают существование чисто делимитативной формы pa-austi. 3.1.3. [autis]: ap-si-auti «обуваться» Причастие прошедшего времени, действительного залога, именительный падеж, единственное число, мужской род: (13) dievų.lâu / tąs kadulīnais ấpšievi.s klam klam klam šitâis kelẽis jáu, sė.ka jáu / in tūr.gu. (DGLŠ). «Боже мой, тот человек в деревянных башмаках [...] уже следует (за тем вором) на рынок». Хотя симплекс autis не засвидетельствован в наших текстах, он употребляется в диалекте. Его основное значение — телическое. Обратите внимание, что autis также может соотноситься с соответствующим глаголом с приставкой, имеющим противоположное значение: nusiauti «разуваться». Этот глагол тоже не засвидетельствован в наших текстах, но, согласно информантам, существует. Таким образом, Autis представляет собой случай энантиосемии и в обоих значениях образует пару GTER с соответствующим производным с приставкой. 3.1.4. braukti: iš-braukti «трепать (лён), мять» Симплекс и производный глагол с приставкой: настоящее время, хабитуальное употребление: (14) nù.tai / tadù l.šmina / tadù juõs.ti. tã.kù / brãũ.ktuve.s medī.nies padarīta skaĩ.ta. išbrãũ.ke // brãu.--- / brãũ.ke // tai i--- / l.šmùša (VID). «И затем они ломают его (лён), потом пользуются деревянными трепалками, вытрепывают, треплют и бьют». Только симплекс: инфинитив и прошедшее время, хабитуальное употребление: (15) linũz gi mī.ndaua.m tãlkà.z / bú.ù. / talkɔ:sù mī.ndava.m / tai tadù gi jáũ kap l.šmini / tai brãũ.kt / mèz gi vadī.ndavà.m brãũ.kt 62 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnus dialects raĩ.gdava. / [...] brūũ.gdava.m / šukúgdava.m (Plš). «Мы раньше мяли лён, работали вместе, и когда разомнёшь лён, нужно трепать его, мы говорили: „трепать“, [...] и мы трепали, а потом чесали лён». Также в данном случае симплекс braukti при любом употреблении следует считать телическим. Хотя здесь мы имеем хороший пример пары GTER, остаётся неясным, распределены ли функции её членов комплементарно. 3.1.5. ‘daryti: až-daryti ‘закрывать, запирать’ Симплекс: настоящее время, повествование, прогрессивное значение: (16) ɛ. m̃a.na. tievaĩ sanĩ / rá.uda // atajáũ/ rá.uda / in pė.čãu---// čė tik brɔ---/ šú.nu. pakavá.ja./ čė mañ. [...] jáũ dá.ra. kalėĩ.man (DGLŠ). «А мои родители были старые, они плачут, я пришла туда, они плачут у печи, они только что поторопили сына, и теперь они (полиция) собираются запереть меня в тюрьме». Этот единичный пример употребления daryti можно также интерпретировать в более специфическом конативном значении («они пытаются посадить меня в тюрьму»). Производное с приставкой: причастие прошедшего времени страдательного залога, именительный падеж, множественное число, женский род: (17) á.šei prabundù / má.na. [...] avė.lu. nierà / avė.la.s jáũ ižbė:gi mána. // [...] nuveinù pìršk̃ĩ i sakau / má.ma / má.na. avė.lu nierà / až bijáu ai.t / jėška.t // nu su má.mù mės i ai.nam abì // nu ataĩ-nam.gi mú.su. aždarĩtɔ.s avė.les (Plš). «Я просыпаюсь, а моих овец нет, мои овцы уже убежали, [...] я захожу в хижину и говорю: „Мама, моих овец нет, я боюсь идти их искать“. И мы с мамой идём вместе, потом приходим, а наши овцы заперты (внутри)». 63 JURGIS PAKERYS, BJÖRN WIEMER 3.1.6. ²daryti: pa-daryti «делать, производить» Простая форма: прошедшее привычное: (18) sanāu̯ bū.ų̯ą. kã.lvei / kã.ldava. / á.r̥klus kã.usti.dava. / i(r).r̥atūs da-rí.dava. (Plš). «В прежние времена были кузнецы, они занимались кузнечным делом, подковывали лошадей и делали колёса». Производная форма с приставкой: настоящее время, причастие прошедшего времени страдательного залога среднего рода; обе формы употребляются в привычном значении: (19) tai bū.dau̯a. padá.ra. padarí:ta tə:kis va šakalīs í.lgas medī.ni.s žu-va.só:nai.gi jáų bū.ų̯ą. medī.nei (Vid). «И бывало, что они делают, это было сделано: длинная щепка, (некоторые инструменты) были деревянными». В обоих значениях (1. «запирать», 2. «производить») простую форму daryti следует интерпретировать как телическую. В обоих случаях она, таким образом, входит в пару GTER, однако распределение снова неясно. Сравните это с darytis: pasidaryti «возникать» (изменение состояния, группа 3) и с daryti: padaryti «организовывать, устраивать» (социальная / умственная деятельность, группа 4). 3.1.7. [džioventi]: iš-džioventi «сушить (досуха)» (переходный глагол) Настоящее время, обычное действие: (20) i̯š.va ši.te sustá.ta. tù.gibūdau̯a. sá.ka. in.pã.lu. // va kap.vanã.ties / sustá.ta. sustá.ta. įpaku.rẽ.na ižže.vẽ.na (Vid). «Там его (лён) клали на скамьи (в бане-истопке) (...), нагревали помещение и высушивали». Существует также производный глагол pa-džioventi со значением «подсушить до некоторой степени (не полностью)». Таким образом, простой глагол džioventi13 образует две разные пары предельных основ: одну с абсолютным пределом (džioventi: iš-džioventi) и одну с относительным пределом (džioventi: pa-džioventi). 13 Для простого глагола ср. пример из DglŠ в LKŽe: Šieną [praes. 3] džiovėnam DglŠ. Ср. также džiūti: išdžiūti (самопроизвольное изменение состояния) в группе 3. 64 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects 3.1.8. [galabyti]: nu-galabyti «убивать» Прошедшее время: (21) da.į nemažai ti jų. bū.ų. a. paskuįgi va. kietęs jau jųs [žydus] nugalub.bija. (ViD). «Их (то есть евреев) было немало, а потом немцы убили их». Существование простого глагола galabyti информанты не подтверждают. 3.1.9. ginti: raz-ginti «разделять, отгонять» Этот случай проблематичен, поскольку информанты не подтверждают употребление ginti в телическом значении «разделять»; не обнаружено это значение и в LKŽe. Возможно, это обратное образование на основе razginti (ginti). Простая форма: прошедшее время, прогрессивное значение; префиксальное производное: инфинитив. Обе основы засвидетельствованы в одном контексте, который приводим здесь полностью. (22) kaį susi.ja.me. bá.ba.(s) su vėlneį.s/ níekap razgį.nt nemuł.žna // dabar dievaz dabó.damas iż dungū. s tū và tvarkǒ.s nier // švin.tu. * jü.r-gi. / lip įn á.rkle. i. jǒ.k sutá.iki.k / kat nešpeštu. nesmuštu. // tas atjájia į dá. [...] jǒ.gi šl.tas gį.nklas saní.bá.s šo.čku ți.kǫ.kù vadí.ndavà. [...] // dabar taz.gí.ne. gí.ne/ tá.ike. tá.ike./ kuř.tū vé.liu. su bá.bu su-tá.iki.si (DGLŠ). «Когда (старухи) начали драться с чертями, никак нельзя было разделить их; теперь Бог, наблюдая с небес (за происходящим), видит, что порядка нет, и говорит святому Георгию: садись на коня, поезжай и примири их, чтобы они не дрались. Он приехал туда с мечом (...). И он попытался разделить их, попытался помирить (безуспешно). Разве можно помирить (старуху) с чертом!» Поскольку статус ginti проблематичен, razginti вполне можно считать глаголом TTER. В противном случае ginti и razginti образуют идеальную пару GTER. Ginti в данном контексте можно также истолковать как конатив («пытался разделить»). 65 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer 3.1.10. karti: pa-karti «вешать, подвешивать» И простые, и префиксальные производные засвидетельствованы в инфинитиве; простая форма встречается также в настоящем времени в контексте привычного действия (с конативной функцией): (23) aštāĩ.gi dabar̃gi jāu išẽl.na prasmã.ne. svã.tūs kã.rt/ kat á.ni.s me-lūnja / kat á.nos ti turĩ.ngaz bū.ța. / ti. ti šulnej vĩna. / ti / ti.j / ti sãdai bū.ța. / ti kaip atvaže.va. nieka. ne.ra // tai išẽl.na jāu tadi svã.tas paká.rt/ kat neteisĩ.ngaz bū.ța. (Dglš). «И вот почему вошло в обычай вешать сватов14: ведь они лгут; тот сват солгал, что жених богат, что у него есть винные погреба и сады, а когда они приехали, там ничего не оказалось. Вот и выходит, что свата надо повесить, раз он не сказал правду». 3.1.11. [¹kavoti]: pa-kavoti «прятать»15 Этот случай также проблематичен, поскольку симплекс прятать обычно используется в функции RSTA (например, Kur anas kavoja žirkles? «Где он спрятал ножницы?»). Информанты подтверждают, что прятать также может иметь прочтение, обозначающее телический процесс, ср.: Kavok greičiau peilį! («Спрячь нож сейчас!»), Žiūrėk, ką jis ten kavoja? («Посмотри, что он там пытается спрятать?»). Производное с приставкой: прошедшее время: (24) atã.ja. á.nãs iš_pirtẽs jāu pasprãu.si.s šl.ta(s) šuvėjas/ e., á.nas pakavõj-ži.rklas (Dglš). «И тот портной вернулся из бани после мытья, а он (ученик портного) спрятал ножницы». 3.1.12. kelti: pa-kelti «разбудить» (переходный глагол) Симплекс: прошедшее привычное действие; производное с приставкой: настоящее время, привычное действие: 14 Глагол обозначает практику образного повешения свата за его ложь. 15 Это омоним к ²kavoti «хоронить» (см. группу 4). Kavoti «прятать» — заимствование из польского chować «прятать» или белорусского хаваць (то же значение) (Kardelis 2003: 180). 66 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects (25) unkšti pá.kele // ñaũ.gi miega.si kai i.rà dá.rbà. // ké.ldava. / neda-bá.dava. ka(t) tú.jaina.s má.žas // kàt và jaũ. pa.-augũ.kas (VID). ‘(And he) wakes me up early, how can you sleep when there is work. They used to wake (people) up (early), no matter if they were kids or teenagers.’ Симплекс kelti едва ли можно считать ателичным, поэтому эту пару следует квалифицировать как GTER. Однако сомнительно, может ли kelti обозначать телический ПРОЦЕСС, поэтому эту пару скорее следует считать принадлежащей к TTER (и симплекс, и производное с приставкой обозначают одно и то же телическое событие). 3.1.13. kepti: iš-kepti «печь» Симплекс: настоящее время, хабитуальное значение: (26) isivé.řdi tai raugiene.z bú.daya. pridd.ra. // dúonu. gi namié / namié kepi (VID). «Обычно готовили блюдо из ржаной муки, а хлеб обычно пекли дома». Производное с приставкой: инфинитив; прошедшее время, хабитуальное значение: (27) tai bú.dava. katarã.s mó.terus labaĩ mŏ.ka dúona.s iškė.pt// tõ.kè gardi dúona žinai/ kvė.pja/ įn klė.va. lá.pu./ abà įn á.lieru. iškė.bdava. // [...] ále jaũ labaĩ raĩke šeiminĩ.ke.s gerà.s/ kat dúonu. geraĩ iškėpt// nelabaĩ kas ma.ké.dava. d--- / dúona.s iškė.pt (DGLŠ). «Бывали женщины, которые так хорошо пекли хлеб: хлеб был такой вкусный и так хорошо пах, его обычно пекли на кленовых или аирных листьях. Но нужна хорошая хозяйка, чтобы испечь хороший хлеб; мало кто умел печь (хороший) хлеб». При конкретно-референциальной именной группе в позиции дополнения симплекс kepti следует считать телическим. Существует и другое производное, pa-kepti; оно выполняет лишь делимитативную функцию и должно классифицироваться как ателичное. 67 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer 3.1.14. [kinkyti]: pa-kinkyti «запрягать» Настоящее время, хабитуальное значение: (28) ti maşī.na.s bū:dava. šiṭiem isikú.lt gru.dá.m arkļi.nies bū.ļa. gi maşī-na.s paskuį gi ār.pas ti tə-kis isi--- / išarpuji bet / ne viši jūs turė:da-vå. // arklėž.gi bū:dauå. pakiń.kå. į.sū.ka // ir į.iši.kuli.gi ná.udu. (Vid). «Раньше были молотильные машины на конной тяге, и была эта веялка — ею вы провеивали зерно, но не у всех они были; они запрягали лошадей, приводили машину в движение и вымолачивали зерно для себя». Kinkyti с самого начала является предельным глаголом. По словам информантов, kinkyti может также соотноситься с приставочным производным противоположного значения, а именно iškinkyti «распрягать». Таким образом, Kinkyti — ещё один пример энантиосемичного глагола (ср. autis). 3.1.15. kulti: [iš-kulti] / nu-kulti «молотить» Простой глагол: прошедшее время, хабитуальное значение; настоящее время в хабитуальном значении: (29) į tadù [rugius] mašinù kú.ldava. nå.kti, paši kele nuɔ.ðvie vå.landu. / á.rkļus paskųjkie. privuɔ.dan / tai dabar jau kàp kú.le? kambá.ind.m? (Plš). «И тогда они обычно молотили (рожь) на молотилке поздно ночью. Вставали в два часа ночи, запрягали лошадей (и молотили рожь). А как они теперь молотят? На комбайнах?» Приставочное производное: настоящее время, хабитуальное значение: (30) nu tai šituås sá:menis vadī.nas tai / šituås / và / ta.kå:s padarī.ta medi.-nies kú.ltuve.s į nu.kuli šituås / jau jū.gi dėrlu. kap sá.ka. (Vid). «Итак, эти семена льна вы выколачиваете такой деревянной битой». Kulti — непредельный глагол (см. пример 29). Iškulti подтверждается только информантами. Возвратно-бенефактивный глагол išsikulti «молотить для себя» засвидетельствован в текстах в настоящем времени и с хабитуальным значением: 68 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects (31) arklẽ.ž.gi bū.dau̯ā. paki̯.kā. į.sū.ka // ir̃ į isi.kuli gi ná.udu. (Vid). «Они запрягали лошадей, ведут (машину), а ты обмолачиваешь зерно для себя.» Различие между приставками iš- и nu- неясно; информанты характеризуют первую как более распространённую. 3.1.16. kūrenti: iš-kūrenti «топить (печь)» И простой глагол, и производное с приставкой: повествовательное настоящее время: (32) tadù jāu̯ mɔːmà pé.ču. ku.rā.na / nu pé.ču. ku.rā.na jāu̯/ dúona jāu̯ pasi̯kele anà sulik.šitu̯ jāu̯ bačkeli̯ jāu̯ pí.lnu/ tadù jāu̯ išku.-rā.na. mɔːmà/ tĩtũ.ri jāu̯ tā.kõ:san/ in.pá.gale. pušies jāu̯ šluóti vadi.-nas/ puš.nie. ká.imi saní.bā.s/ tadù šl.tu. puš.ni. jāu̯/ mɔːmà išlúoja gražẽi vī.su. péču (Plš). «И тогда (моя) мама топит (хлебную) печь, топит печь, хлеб (=тесто для хлеба) поднимается до краёв этой кадки, затем мама топит печь (до нужной температуры), а потом хорошо выметает печь сосновым веником.» В этом примере прогрессивная функция kūrenti, по-видимому, противопоставлена функции iškūrenti, обозначающей завершение процесса топки, то есть событие. Этот пример иллюстрирует идеальный случай образования пары GTER. 3.1.17. kurti: ažù-kurti «разжечь печь» И симплекс, и производное с приставкой засвидетельствованы только в нарративном настоящем времени: (33) tadù kurì pé.ču. / ažù.kuri į ce.padarì.ta tɔ.kõː medi.nie.s / kai̯ lāpetàva li.žie. vadi.nas // nu tai tadù šl.tu. bā.kanu. tai̯ / kai̯ /pá.dedi gi į̃ šitāːs li.žie.s [...] (Vid) «Потом ты разжигаешь (начинаешь топить) печь. Когда ты её растопил, тогда есть такая деревянная лопата, она называется хлебной лопатой, потом кладёшь каравай на эту лопату». К этому примеру (и паре kurti: ažùkurti) относится то же замечание, что и к предыдущему. 69 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer 3.1.18. [mažinti]: su-mažinti «уменьшать (переходный глагол)» Настоящее время: (34) ti.ná.i ti.ná.i jāǔ.pali.cini.ku. sumā.žina. *ceikinuōs (Plš). «Там, в Цейкиняй, они сократили число полицейских». Mažinti в текстах не засвидетельствовано, но ср. данные LKŽe из другого диалекта: Mato tie vilkai, kad juos per daug mažina (šaudo) (J. Basanavičius, Lietuviškos pasakos įvairios, IV 284). Информанты считают его редким, однако ср. также антикаузатив [mažintis]: susimažinti в группе 3 ниже. 3.1.19. melžti: pa-melžti «доить» Простая форма: причастие прошедшего времени страдательного залога, винительный падеж, множественное число, женский род: (35) pažūrù / pū.sa.i dvīlikā.s naktiēs // a.diev / aš.ká.fve.z da.ú.n.lauki. / i.né.melšta.s (DglŠ). «И я понимаю, что уже половина двенадцатого ночи. О боже, а мои коровы снаружи, и они не подоены!» Префиксальное производное: форма прошедшего времени: (36) tai tadū.tu kǝla ká.rves aci.vežāu namǝ. / kǝla pá.melžāu (DglŠ). «А потом мне потребовалось некоторое время, чтобы привести коров домой и подоить (их)». Поскольку простая форма засвидетельствована лишь этим единственным примером с причастием прошедшего времени, мы не решаемся утверждать, может ли она обозначать телический процесс. Однако, по словам информантов, она в любом случае телическая. 3.1.20. minti: iš-minti «ломать (лён)» И простой глагол, и приставочное производное употребляются в настоящем времени повествования: (37) ižže.vé.na tedù mt.na // tā.ki mintuvai padaríta [...] nù tai / tadù i.šmina / tadù jušs.ti. tā.kù / brāu.kuve.s medi.nies padaríta skāi.ta. ižbrāu.ke // brāu.--- / brāu.ke // tai i--- / i.šmuša (VID). «И потом они сушат (лён) и ломают его льномялками [...] А потом они разбивают его, а затем используют деревянные трепала, обрабатывают его, треплют и бьют». 70 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects Простой глагол мог употребляться как непредельный (ср. braukti: iš-braukti). 3.1.21. [mūryti]: [iš-mūryti] «класть кирпичи» Засвидетельствованный в текстах глагол имеет возвратно-бенефактивное значение — iš-si-mūryti «класть кирпичи для себя», однако встречается только в форме причастия прош. вр. страд. залога, ср. рода: (38) ją. bū. uą. (namai) mū-rinei isimūri.ta / pli.tā.m raudā.na.m (DGLŠ). «Его (дом) был сложен из красного кирпича». Простой глагол mūryti и его производное pa-mūryti подтверждаются информантами диалекта, но только в непредельном значении (например: Prastas meistras: pamūrijo, pamūrijo ir vėl sėdi «Он плохой мастер: немного положил кирпичей и снова сидит (не работает)»). 3.1.22. plauti: [iš-plauti] «вытирать (пол), стирать (одежду)» Настоящее время повествования (плюс привычное значение, выраженное словом būdavo): (39) nu tai / jau grīndis plā.umu/ bū.daua. [...] // e. kni-gà į šitš./ tai ne-numanāu kap aciverčū į paskaitāū (DGLŠ). «И я обычно вытирала пол [...] И я просто не замечаю, как открываю эту книгу и немного читаю». Простой глагол plauti едва ли можно представить как глагол без предельного значения. Išplauti не засвидетельствован в текстах, однако его существование подтвердили информанты. Вместе с тем нам встретился возвратно-бенефактивный глагол iš-si-plauti «стирать для себя»:» (40) e. kat nuvejai kuokīne.n (su perkelio suknele) tai vē: isiplē:vei isiprā.-sujēi į vē: nedėle.s lā.uki (PlŠ). «А если пойдёшь на вечеринку (в платье из перкаля), то снова постираешь его, погладишь и будешь ждать (следующего) воскресенья». 3.1.23. [ruošti]: pa-ruošti «готовить» Только инфинитив: (41) sanā.ve.(s) stalai nē.dinkta / tai kąt išē.na stā.las padinkįt į / i pa- 71 JURGIS PAKERYŠ, BJÖRN WIEMER rūšt jãu piršļi·ba.m // nū. tadū klāja // nu. jãu tadū klāja / i rā.iške jãu/ jãu mergà.gi tō: ruššes (DGLŠ). «В прежние времена столы не покрывали скатертями, а если стол нужно покрыть и подготовить к сватовству, то его накрывают, и это значит, что девушка готовится (к сватовству)». Рефлексивно-бенефактивный глагол засвидетельствован в виде пары: ruošti-s / pa-si-ruošti «готовить / готовиться (подготовить себя)»; симплекс в настоящем времени (42), префиксальное производное в причастии прош. вр. действ. залога, им. п. ед. ч. муж. р. (43): (42) tãị kàt išėi.na stã.las padįnkt į. / i parūšt jãu piršļi·ba.m // nū. tadū klāja // nu. jãu tadū klāja / i rā.ške jãu/ jãu mergà.gi tō: ruššes (DGLŠ). «А если стол нужно покрыть и подготовить к сватовству, то его накрывают, и это значит, что девушка готовится (к сватовству)». (43) į ta.kū. da. bū.uã. svã.tu./ kurīs pasrūši.(s) svã.tu būt/ toį nèt apgã.udava. té.vus (DGLŠ) «Были сваты, которые (всегда) были готовы сватать (заниматься сватовством), и они обманывали, лгали родителям». 3.1.24. rišti: pri-rišti «привязывать» Симплекс: нарративное настоящее время: (44) bã.bå.s rļ.ša da. ká.rves pievã.i (DGLŠ). «(Старухи) привязывают коров (на выпас) на лугу». Префиксальное производное: причастие прош. вр. страд. залога, ср. р.: (45) má.na. bū.ųa. kã.rve.s pri.rišta ce.va až kiluβ.metra. (DGLŠ). «А мои коровы были привязаны (на выпас) в километре отсюда». Рефлексивно-бенефактивный глагол rištis также засвидетельствован, однако он соотносится с at-si-rišti «развязать, отвязать (для себя)». Префиксальный глагол (pri-si-rišti) в нашем корпусе не засвидетельствован, однако его существование подтверждено информантами: 72 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects (46) tai̯ á.nas pilnai sakis/ kàt á.nas tá.u suma.kė. / į peṙ ji̇ knigė.le. ì / į á.nas árkli. ri.šas (DGLŠ). «И он будет утверждать, что уже заплатил тебе и что у него есть документы на лошадь, а затем отвязывает лошадь». 3.1.25. seti: pa-seti «сеять» В инфинитиве употреблялись и простая форма, и производная форма с приставкой; простая форма встречалась также в настоящем времени (в повествовании): (47) (anas) tik paklá.use kas kur pasé·t kas kur kap tai̯ á.nas jáu̯ pasà.ka. kur sé·t/ á.nas į sé·je (PLŠ). «И он только спрашивает, где что сеять (зерно) и когда ему говорят, где сеять, он сеет». Два употребления простой формы seti имеют разные аспектуальные значения; только второе употребление можно охарактеризовать как прогрессивное. Это указывает на то, что пара seti: paseti является хорошим примером пары GTER. 3.1.26. [sodinti: pa-sodinti «помещать, сажать (в тюрьму)» Причастие прошедшего времени действительного залога, именительный падеж, мужской род, единственное число: (48) vàt / á.naz žinai̯ ku./ á.naz bú·t mùs/ mãn. pasà.dì.ni.s (DGLŠ). «И ты знаешь, он мог бы посадить нас, меня в тюрьму». Информанты подтверждают употребление простой формы sodinti в этом конкретном значении, однако считают его редким. Примеры из LKŽe фиксируют этот глагол в настоящем времени при обозначении привычных действий по заключению в тюрьму, например: Kap kuris pavogė ką ar ažumušė, turmon sodina (Šalčininkai) «Если кто-нибудь что-то украл или кого-нибудь убил, его сажают в тюрьму». Поскольку в этом значении простая форма не обозначает телический процесс, а называет то же событие, что и её производная форма (pasodinti), эту пару правильнее характеризовать как TTER. Однако Sodinti может обозначать телический процесс, если употребляется в более конкретном значении «сажать» (например, sodinti mišką: pasodinti mišką); в таком случае пара относится к классу GTER. 73 JURGIS PAKERYS, BJORN WIEMER 3.1.27. statyti: pa-statytì «строить, возводить» Простая основа: прошедшее время, инфинитив; производное с приставкой: прошедшее время, причастие прошедшего времени страдательного залога, средний род: (49) e. trĩ.ždẽšimpunktais mẽtais ji. stá.tie. // [...] į.pastá.tie vą čė krĩ-žu. // [...] tai čė jau tadù šl.tas krĩžus nupù.ųa. / [...] jau dabar nãri į vẽ. statīt (DGLŠ). «Они возвели его (крест) в 1935 году, [...] и возвели его здесь. А потом этот крест сгнил, и теперь они хотят возвести его снова». Нет ясных примеров употребления простой основы в прогрессивной функции. 3.1.28. šukuoti: iš-šukuoti «трепать, чесать (лён)» И простая основа, и производное с приставкой: нарративное настоящее время (в контексте привычного действия): (50) paskuĩ šepečẽi padarita triz bū.ųa. // vẽnas medĩ.neis tã.kẽl.z duntĩm. nemã.žas vą šl.te vã // tai juos tadù. šukuoja (VID). «А потом было три щётки; одна была довольно большая, с деревянными зубьями, и тогда ими трепали его (лён)». (51) tai bū.daua. mã.n atã.nes--- / atã.nesã pã.kulã.s // tã. jau šukuoja / linùs l.šmina (VID). «А потом бывало так: приносили паклю (а после получали очёс), ломали и чесали лён (до нужной степени)». Простая основа может употребляться в ателическом значении, например, как в (50). 3.1.29. [tapyti]: nu-tapyti «обманывать, причинять кому-либо неприятности» Прошедшее время, дейктическое употребление времени: (52) tai d.nas ne vienu. mergõ.ti. nutã.pija. // šl.ta.ku madù (DGL). «И он (сват) обманул таким образом не одну девушку». 74 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects Этот глагол буквально означает «тонуть»16. Метафорическое значение, возникающее из контекста, представляется довольно необычным. Информанты не знакомы с этим глаголом и его (предполагаемым) простым коррелятом, поэтому вынести определённое суждение об их аспектуальных функциях невозможно. 3.1.30. tvarkyti: su-tvarkyti «приводить в порядок, заботиться, ремонтировать» Простой глагол: инфинитив (53); производный глагол с приставкой: причастие прош. вр. страд. залога, ср. род (54): (53) jau va dabar ši.tas va ná.mas [...] vą.prałi.ja.gi [...] nù.toi.gi raĩke tvarkí.c.gi (Plš). «И вот сейчас этот дом [...] пропускает дождевую воду [...] и его нужно отремонтировать» (54) niekur nelį.gdavå, niekos nešená.uta visur. sutvarkí.ta / visakàs nūimta / vį.saz der.lus (Vīd). «И нигде не оставалось нескошенного сена, везде всё было приведено в порядок, весь урожай был собран». Простой глагол с самого начала является телическим. Однако информанты понимают ap-tvarkyti как производный глагол с делимитативным значением («привести в порядок в некоторой степени»). 3.1.31. ūgenti: užūgenti «растить детей» Простая форма: прошедшее и настоящее время; производное с приставкой: прошедшее время: (55) į aš jau sunk ei vaikus u.genåū. / e. jau má.na. vaikai kitėp vaikus jau u.gė.na.// jau daug lingvåū u.gė.na.// [...] aš va ušū.genåū. så.va. sū.nu. ši.tu. *gėdru. bla.gåį/ bla.gåį vatš.uka.į (Dglš). ‘And for me, it was hard (time) to bring up kids, and my children already bring up their kids differently, they bring them up easier. And I brought up my son, Giedrius, only having that really bad (quilted) jacket for him.’ Похоже, что простая форма не может употребляться в ателичном значении. Таким образом, эти два глагола можно классифицировать как пару GTER. 16 По-видимому, это заимствование из русского (у)монить или польского (u)topić ‘утопить’. 75 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer 3.1.32. valyti: iš-valyti «чистить (убирать)» Простая форма: прошедшее время, обычное действие: (56) mes šį.ta. dí.rba.m bú.dauja. [...] aš.á.fklus valau/ ká.rves valau/ šeřu/ ma.n.patij.ka ši.tas dá.rbas (Plš). «Раньше у нас было так: мы работали [...] я чистил лошадей, чистил коров, кормил их; мне нравится эта работа». Производное с приставкой: причастие прошедшего времени страдательного залога, родительный падеж, единственное число, женский род: (57) ažmã·ki [...] kíekei trīs taý.ké.tūrus ti pu·dūs / ar šešūs pudūs ti kã / a(r) rūgū. / a(r) kviečū. va // e.,geráž.gi naudãs jáū išvalí·ta.s (Vīd). «А потом платишь [...] три, четыре или шесть пудов ржи или пшеницы, уже очищенного хорошего зерна». Простая форма valyti может обозначать ателичные процессы; существует и производная форма pa-valyti, означающая, что чистка достигла некоторой степени, но ещё не завершилась окончательно (ср., например, с приведёнными выше pa-džioventi, pa-kepti). 3.2. Глаголы движения Глаголы движения, выявленные в наших данных, можно разделить на две группы: 1. самостоятельное перемещение (to go, to ride и т. д.) и 2. каузативное перемещение (to carry, to drive). Общей особенностью всех глаголов движения является их дейктическая направленность, выражаемая приставками. В большинстве случаев употребляются at(a)- и nu- со значениями движения к дейктическому центру или от него соответственно; ср. at(a)-eiti «приходить (сюда)»: nu-eiti «уходить, добираться (туда)». Все простые глаголы этой группы характеризуются неопределённостью в отношении такой дейктической ориентации. Поэтому они встречаются неоднократно с разными производными с приставками. Связанные с этим вопросы кратко рассматриваются ниже. 3.2.1. Глаголы самостоятельного перемещения 3.2.1.1. eiti «идти»: at(a)-eiti «приходить» Хотя с лексикологической точки зрения можно спорить о том, представляет ли эта 76 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects пара одну лексему17, очевидно, что у ateiti нет дальнейшего производного (например, atei-dinė-ti, встречающегося в некоторых других диалектах). По этой причине мы решили включить его в наш список. Простой глагол: настоящее время (длительное действие); производный глагол с приставкой: повелительное наклонение, прошедшее время (повествование): (58) paskãm.binau vá.ndai/ sakaũ *vá.nda tų kat̨ nerasivĩl.kus sakaũ atȧ.j […] sá.ka. gerãi ainũ/ taį atȧ.ja. (PLŠ). «Я позвонила Ванде и говорю: „Если ты ещё не в постели, приходи, пожалуйста come (и помоги мне)“ […] (она говорит:) „Хорошо, я coming“. И она пришла.» В любом случае простой глагол eiti может обозначать процесс, так что вместе со своим производным он образует пару GTER. 3.2.1.2. [eiti] «идти»: į-eiti «войти» Настоящее время повествования: (59) dabȧr iné.ja. muziká.ntas vidũn / e. vé.lnes lí.ka. až dũ.ru. (DGLŠ). «Теперь музыкант вошёл, а чёрт остался снаружи». Этот случай спорный, поскольку в текстах нет ясного примера употребления бесприставочного eiti в значении «войти в какое-либо замкнутое пространство». Примеры с повелительным наклонением, например eik vidun! «иди внутрь!», подтверждаются информантами; однако в этом случае направление движения явно выражено окаменевшей формой иллатива существительного vidus «внутрь». 3.2.1.3. eiti «идти»: nu-eiti «идти, добраться куда-либо (пешком)» Здесь применимы те же замечания, что и к eiti / ateiti (см. выше). Бесприставочный глагол: повелительное наклонение; производный глагол с приставкой: прошедшее время (повествование): (60) a.na(s) sá.ka. ai̇.nam *vi̇žiusan// jȧu netã.li *vi̇.žei // nuvé.ja.// dabȧr isir̨u̇.j.k in vi̇.sa. tũr.gaus á.rkli. (DGLŠ). «Он говорит: „Пойдёмте в Виджяй, отсюда уже недалеко“. Они 17 Прежде всего, в случае eiti неясно, ориентировано ли его дейктическое значение скорее на «здесь» или на «там» и можно ли, следовательно, считать его энантиосемичным (см. ниже корреляцию с nu-eiti). 77 Jurgis Pakerys, Bjorn Wiemer пошёл туда, (и он говорит:) «Теперь выбери на рынке любую лошадь, какую захочешь». Как и в случае с eiti: ataeiti, глагол eiti в этом значении также может обозначать телический процесс. 3.2.1.4. joti «ехать верхом»: at-joti «приехать верхом» Простой глагол: повелительное наклонение; производный глагол с приставкой: прошедшее время (повествование): (61) dabar̃ diẽvaz dabō-damas iš_duŋgaũ.s tù và tvarkō:s nier // švìn.-tu. *jū.rgi. / līp in_á.rkle. i. jō.k sutá.iki.k / kat_nešpeštū: nesmuštū. // tas_atjāja (Dglš). «Теперь Бог, наблюдая (за происходящим) с небес, (видит), что нет порядка, (говорит) святому Георгию: садись на лошадь, поезжай и уладь их, чтобы они не дрались. И он приехал туда». Здесь уместны те же замечания, что и в случае с eiti: ataeiti и eiti: nueiti. 3.2.1.5. lipti «взбираться, забираться»: už-lipti «взобраться, забраться» Простой глагол: повелительное наклонение (62); производный глагол с приставкой: прошедшее время (63): (62) vé.ìne(s) sá.ka. lí.p i(n) nù.garà.s/ aš tàũ pé.rnešu (Dglš). «Теперь чёрт говорит: “Забирайся мне на спину, я перенесу тебя через (канаву)”». (63) nù.i ú.šìipe. in pé.čàus i rá.da. (Dglš). «Теперь они забрались на печь и нашли (там нашего зайца)». Простой глагол lipti может употребляться для обозначения телического процесса. 3.2.1.6. [važiuoti] «ехать за рулём»: at-važioti «добраться, приехать сюда» (то есть в направлении дейктического центра) Мы не нашли ни одного примера, в котором simplex važiuoti употреблялся бы как синоним atvažiuoti. Пример употребления последнего (в прошедшем времени) приведён в (65), где он выступает антонимом nuvažiuoti. 3.2.1.7. važiuoti «ехать куда-либо, ехать за рулём»: nu-va žiuoti «добраться, уехать туда» (то есть в направлении от дейктического центра) 78 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects Simplex: настоящее время (прогрессивное и узуальное употребление) (64); производные с приставками: настоящее время, повествование (65): (64) kąp važiúji in vi.nč̌āus/ tadù / dúoda pl.nigus (Dglš). «Когда едешь на свадебную церемонию, тогда тебе дают деньги» (65) tąi atvažė. vā. / arklìːz gražùs/ linēkąi // nū tąi gi / jāu nuvažùoja gi *daugielì.škin (Dglš) «И он приехал в экипаже с красивой лошадью, а теперь они едут в Даугелишкис». 3.2.2. Глаголы каузативного движения 3.2.2.1. [nešti] «нести»: at(a)-nešti «принести (сюда)» Повелительное наклонение, прошедшее время: (66) āi.k in dɔ.ktāru. / atneš paži.mė.jimu. ka(t) tu nešč̌e [...] // nuvejau/ atá.nešau (Dglš) «„Сходи к врачу и принеси бумагу (для подтверждения), что ты беременна“. [...] И я сходила (к врачу) и принесла (бумагу)». И снова нам не встретились примеры с простым глаголом, которые явно демонстрировали бы его синонимичность производному atnešti, прямо указывающему на направление движения к дейктическому центру. Однако информанты считают приемлемыми примеры типа Žiūrėk, ką anas ten mums neša? «Смотри, что он там нам несёт?». 3.2.2.2. nešti «нести» nu-nešti «отнести (туда)» Простой глагол: настоящее время (повествовательное, привычное) (67); глагол с приставкой: прошедшее время (68): (67) pavā.sari. / labai uŋkšči / rá.da.m zūīku.ku. maži.ti. // aċ.nešiem namō [...] nė.šam i dɔ.bilu.ti i avižu. pribrāu.ki. (Plš). «Ранней весной мы нашли маленького зайчонка и принесли его домой [...] (теперь) мы приносим ему клевер и овёс (на корм)». 79 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer (68) (раньше водились волки, и мама всё боялась, говорила:) вол.kas gá.l ti jau.nú.-neš kur má.na. vaĩ.ku. / į dė.kui dievui nė (Plš). «(Раньше водились волки, и мама боялась, и говорила:) „Волк, наверное, унёс моего ребёнка“. Слава богу, этого не случилось». 3.2.2.3. varyti: nu-varyti «гнать (животное) куда-либо» (прочь от дейктического центра) Простая форма: инфинитив, прошедшее время; настоящее время; производное с приставкой: прошедшее время: (69) išė.na raĩ.ke arkli:s va---/ vari.t jau mú.m // taĩ.má.na. tę́:ų---/ až̌.gi tai vaĩ.kaz buuáu/ tik tę́:vas nuvá.re. tu.á.rkli.// dáu.k/ vi.sas ká.imas mús vá.re. (DglŠ). «И нам пришлось отогнать (отдать) лошадь (для армии). А мой отец — я тогда ещё был ребёнком — мой отец отогнал ту лошадь (туда), все из нашей деревни отгоняли лошадей (туда)». 3.2.2.4. vežti: at-vežti «везти, привозить, доставлять сюда» (то есть по направлению к дейктическому центру) Простая форма: настоящее время (с отрицанием, привычное действие); производное с приставкой: будущее время: (70) taĩ.asima.kė́j / tá.u atvėš namó. [...] alè alè ale.gi tiktai.na.s tá.u nė. vežà gerǹ:s / tá.u atvėš ka.kiõ.gi va puvė.se. (DglŠ). «Если заплатишь, он доставит тебе (дрова) домой. [...] Но хороших (дров) он не привозит, он привезёт тебе какой-нибудь кусок гнилого дерева». 3.2.2.5. vežti: nu-vežti «везти (кого-либо, что-либо) туда» (то есть прочь от дейктического центра) И простая форма, и производное с приставкой: прошедшее время: (71) mùs į pačùž gi kàp sílpni bù.va.m / manì gi i bró.li. / taĩ ǐr.gi ná.kti. vė.žie / *ceikiñússan va [...] in kù.nigu (Plš). 80 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects «Когда мы с братом были слабыми (новорождёнными), нас тоже отвезли в Чейкиняй, к священнику (крестить)» (72) mès kǫṗ èjã.m (namo) i mù(s) stã.cei iñ šitũ pɔ.ļi.ciṅku. [...] (sulai-kè) i nù. vežie. mùs paļ.cijǫn (DgLŠ). «Когда мы шли домой, на нашем пути были полицейские [...] они (арестовали нас) и отвезли нас в полицейский участок». 3.2.3. Непереходные глаголы изменения состояния 3.2.3.1. aušti: [iš-aušti] «рассветать» Настоящее время повествования: (73) bù.ʋa. šǫ:kei / ti netà:li [...]. nù i nuvejãu // atajãu jáu gi zã.ra dienà ãušta (Vīd). «Здесь неподалёку были танцы (вечеринка). Я сходил туда, вернулся и (вижу, что) день уже рассветает». Здесь простая форма aušti обозначает телический процесс. Производное с приставкой, обозначающее соответствующее телическое событие, найти не удалось, однако информанты подтвердили его существование. 3.2.3.2. daryti-s: pa-si-daryti «возникать» Простая форма: инфинитив (74); производное с приставкой: настоящее время, хабитуальное значение (75): (74) kɑ(p) pradé.jãu / šviesà darí.tes/ jãu ļī(k) ká.rve.s śniegī gi sliedē.lei (pradėjo matytis) (DgLŠ). «Когда начало светать возникать (когда начало заниматься заря), уже можно было увидеть след коровы на снегу». (75) tai tadù stó-ja. dù žmǫ:ni.s // tai šitũ. žmã.nũ. tadù vaikái. / vaikái. rasipí.la. / vat pazdá.ra. šē.ma.s (DgLŠ). «Потом двое стали жить вместе, потом у них родилось много детей, и затем появились (новые) семьи (из детей) возникать». В (74) darytis находится в сфере действия фазового глагола pradėti «начинать» и обозначает процесс. Поскольку оно обозначает изменение состояния, его значение телическое. В (75) производное pasidaryti явно ориентировано на телическое событие. 81 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer 3.2.3.3. džiūti: iš-džiūti «сохнуть (высыхать)» (неперех.) Простая форма: прошедшее время; производное с приставкой: настоящее время (повествовательное, хабитуальное): (76) rã.ke sakít (tokį užkalbėjimą) ẽja. * jėzus jis keliù / susitì.ka. trīs rɔžės / vienà žū.vv. / antrà vī.ta. / uɔ tračė visaĩ prani̇ka. (Plš). «Надо произнести (следующее заклинание): „Иисус был в пути и встретил три розы: одна засыхала, другая увядала, а третья совсем исчезла“». (77) pí.rma juós nurd.umi // tadù va sustataĩ / va ši.te va ši.ta.keĩs ku.lū. kai(s) sustataĩ sustataĩ jāū ižžū.sta / taĩ tedù / sú.vežą.gi jāū ti klu-nūsan (Vīd). «Сначала вы выдёргиваете лён с корнем, потом складываете его в небольшие пучки, и затем он высыхает, после чего его относят в сарай». Сравните с соответствующей каузативной парой džioventi: išdžioventi (группа 1). 3.2.3.4. [gelsti]: iš-gelsti «пожелтеть» Причастие прошедшего времени действительного залога, именительный падеж, множественное число, мужской род: (78) vá.ikščė.dava. die.vū.li višī ižgel.ti./ utielū. apstò.ti (Vīd). «Боже мой, они всё ходили пожелтевшие желтоватые, и у них были вши». По словам наших информантов, gelsti может употребляться только в телическом значении, в отличие от geltonuoti. 3.2.3.5. [geltonuoti]: su-geltonuoti «пожелтеть» Причастие прошедшего времени действительного залога, именительный падеж, единственное число, мужской род: (79) į.pervá.sar ká.rves adgā.na. vaĩ.kas ši.ta(s) sugeltš.na.vi.s (Vīd). «И этот мальчик, весь желтоватый (от тяжёлой работы), пасёт коров всё лето». По словам информантов, geltonuoti может иметь статальное значение «быть, выглядеть жёлтым» или прогрессивно-телическое значение «становиться жёлтым». 82 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects 3.2.3.6. [gisti]: aż-gisti «погаснуть (об огне)» Причастие прош. вр. действ. залога, ср. р.: (80) paškáũ ãi.na ãi.na ta.lãu / rañ.da trẽ.cu. kã.tilu. // jáũ.ti ku.rí.nta i. ažgĩ.si. (DGLŠ). «И потом он идёт дальше и находит третий котёл, а огонь под ним уже погас». Gisti подтверждается информантами и засвидетельствован в LKŽe в населённых пунктах близ Видишкес, Даугелишкиса и Палуше (хотя инфинитив, согласно LKŽe, в Дукштасе, Линкменисе и Римше — gýsti). 3.2.3.7. [mažinti-s]: su-si-mažinti «уменьшаться (о числе, количестве)» (неперех.) Прошедшее время: (81) paskui gi jau / jáu cè kai kã.rai šitìe pradždéja. visi / taĩ,tedu tiẽ gi i cigõ:nai susmã.žinã. (VID) «И потом, когда начались эти войны, число ромов уменьшилось.» Mažintis в текстах не засвидетельствован, однако ср. LKŽe, где этот глагол имеет предельное значение: Kap vištos tūpia (perĩ), tai kiaušiniai mažìnas, tuoj visai nebus (Лейпалингис). Информанты характеризуют его как редко употребляемый; ср. [mažinti]: sumažinti (перех.) (см. первую группу выше). 3.2.3.8. [nykti]: iš-/pra-nykti «исчезнуть, пропасть» Прошедшее время (с любым из префиксов): (82) (kai) ã.ni.z.gi (vagys) jáu uščuvã:/ kat ã.nas vẽ.jas// taĩ kã.rvi. inpušė.bl. prí.rišė./ pã.ti.s išnĩ.kã. (DGLŠ) «(Когда) они (воры) поняли, что он за ними следит, они привязали корову к сосне и исчезли (убежали)». (83) raĩ.ke sakìt (tokį užkalbėjimą) ẽ.ja. * jėzus jus keliu / susiti.ka. tris rɔžės / vienã žũ.vv. / antrã vĩ.ta. / u tračė visai pranĩ.ka. (PLŠ). «Нужно сказать (следующее заклинание): “Иисус был в пути, 83 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer и встретил три розы: одна засыхала, другая увядала, а третья исчезла совсем”. Nykti «исчезнуть, уменьшиться» не встречается в текстах, но его существование подтверждено информантами. Различие между išnykti и pranykti неясно из-за отсутствия примеров. 3.2.3.9. prausti-s: pa-si-prausti «мыться (умыться)» Простая форма: прошедшее время (84); производное с приставкой: причастие прошедшего времени действительного залога, именительный падеж, единственное число, мужской род (85): (84) taī vé.lnēs [...] ųu.pē.li. pū.si. vā.landa.s prāūse.s mir.ka. undeni. (DGlŠ). «И дьявол мыл себя начисто в ручье полчаса и мок в воде» (85) atá.ja. á.naõs iš.pirtės jāū pasprāū.si.s šī.ta(s) šuvėj.as (DGlŠ). «Он, тот портной, вышел из парной бани, помы́вшись как следует.» 3.2.3.10. [tais(yti-s]: pa-si-tais(yti «поправляться, выздоравливать» Настоящее время (обычное действие): (86) taī jɔ. bã·bɔ kap apsar·ga/ [...] taī kàp jāū vištienā.s me.šā.s pavā·lgā./ tadū / pastāi.sā. (DGlŠ). «Когда его жена заболевает, [...] и когда ей уже дают поесть куриного мяса, она поправляется.» Простая форма taisytis подтверждается информантами. 3.2.3.11. temti (timti): su-temti (su-timti) «темнеть» Простой глагол: настоящее время повествования (87); производный глагол с приставкой: прошедшее время (88): (87) kai ganāū (tada) aṣ sā.va. gi·vūlus/ tai (matau, kad) dabar gi jāū tī.msta (PlŠ). «Я пас скот (тогда), и (вижу, что) уже сейчас темнеет». 84 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects (88) atvažā: *ká.lvesalin //ti pa. *ignalinu [...] ká.imas// bé.ŋ grā.ǰa. grāǰa.ti jāu kū./ kie(g) grā.ǰa./ ku. dá.re.// tadū jāu. skaī.tai / i sutīma. (DGLŠ). «Они приехали в Калвесалис, деревню неподалёку от Игналины, и играли музыку, и стемнело». Простой глагол нельзя употреблять применительно к состоянию («быть тёмным»). Поэтому он ведёт себя как gelsti, но не как geltonuoti (см. выше). 3.2.4. Социальная и психическая деятельность Глаголы этого подраздела обозначают психические и социальные события. Проверить, могут ли простые глаголы этой подгруппы обозначать протекающие процессы, было практически невозможно, хотя вполне правдоподобно предположить, что по крайней мере некоторые из них могут это делать (например, 1derintis «приспосабливаться», mokytis «учиться», taikyti «примирять»). 3.2.4.1. 3daryti: pa-daryti «организовать, устроить (вечеринку), подготовить» Простая форма: прошедшее время (89), нарративное прошедшее время (обычно повторяющееся действие) (90); производное с приставкой: прошедшее время со значением привычного действия (91): (89) mez dabar dá.re.m vesé.lu.// ketureždėšimdeviñtai.s mé.tais (DGLŠ). «В 1949 году мы устраивали свадебную вечеринку». (90) į dá.re.m špektaklius// *žemā.ities rašt.tj.s išm.davau knī.gu.// jō:s ti aprašīta tə-ki idā.mus [...] (PLŠ). «И мы ставили спектакли; бывало, брали какую-нибудь книгу Жемайте — у неё есть хорошие рассказы». (91) nù e. až pa--- / pá.skaitas būdava. padarī.davau/ tai ape. švīn.tu. *kazi.mieru. papá.saka.davau (PLŠ). «И я обычно готовил лекции и читал их; рассказывал им истории о святом Казимире». 3.2.4.2. derėti-s: su-derėti «торговаться, заключить сделку» Простой глагол: настоящее время повествовательного наклонения (обычное действие) (92); производный глагол с приставкой: настоящее время (обычное действие) (93): 85 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer (92) zajiedli bū.ūd. vírai // jāu bró/ į tiek dé.raž.gi/ į kap dé.ras/ į kiek kas dúot/ į kap dúot (DglŠ). «Мужчины были суровы (в торге). Ох, они торгуются о том, сколько, как и что нужно дать, очень долго». (93) im.dava. tarná.ut [...] // nu tai / tai kiek sú.dera gi kiek pũ.du./ ti tiek į ma.kiédava. (Vid). «Раньше они нанимали [...], и платили то количество пудов (зерна), о котором они договаривались (договорились)». 3.2.4.3. [¹derinti-s]: da-si-derinti «приспособиться к кому-либо, сблизиться с кем-либо» Настоящее время (обычное действие): (94) tai ă.nas nevā.gdavā. ū.baga. // išēina kur vargūolā./ ale [vā.gdavā.] kur įn.pā.nu. dazdé.rina (DglŠ). «Он не стал бы грабить бедняка, но ограбил бы, когда мог бы подобраться близко к какому-нибудь богачу». Derintis и derinti подтверждены носителями диалекта. Ср. также LKŽe «пытаться приспособиться к кому-либо»: Marti kiek galėdama prie visų derinasi (Невестка старается приспособиться ко всем как можно лучше (Гейстарай)). См. также derinti(s): paderinti непосредственно ниже. 3.2.4.4. [²derinti(-s)]: pa-derinti «поймать, выбрать момент» Причастие прош. вр. действ. залога, им. п. ед. ч. м. р.: (95) tai šl.tas [...] ti kadù padé.rini.s muž.mentu./ inlin.dā. / palū.ve.n (DglŠ). «И он [...] однажды поймал момент и забрался под кровать». Derinti(s) не встречается в текстах, и в LKŽe также не приводится подходящего значения18. Derintis и derinti подтверждаются информантами диалекта; ср. ¹derinti: dasiderinti. 18 Ср. LKŽe, где derinti зафиксировано в значении, близком к ketinti «строить планы, собираться»: Šitą vištą dėrinam pjaut («Мы собираемся зарезать эту курицу») (Dusetos). Один пример происходит из Daugelīškis: Dievas dėrina sušaldyt visus («Бог собирается заморозить всех»). 86 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects 3.2.4.5. [2kavoti]: pa-kavoti «хоронить» Прошедшее время: (96) į vaikų(s) sapti̇˙nus turá.u [...] / e. kė.turùs pakavó.u (DGlŠ). «У меня было семеро детей [...] и четверых из них я похоронил». Симплекс kavoti подтверждается информантами, ср.: Šiandien kavoja Juozapą («Сегодня хоронят Юозапаса»). 3.2.4.6. laikyti: at-/iš-laikyti (смешанная месса) «служить мессу» И simplex, и производный глагол с приставкой (at-laikyti): настоящее время повествования (обычное действие). Simplex также употребляется в прошедшем времени для обозначения обычного действия (97). Производный глагол с приставкой {iš}: инфинитив (98), с приставкой {at}: настоящее время (повествовательное): (97) lęj.kiškai pá.maldas và laiki˙dava.// dešimti˙ và.lundu. [...] (PLŠ). «В 10 часов утра они обычно служили мессу по-польски». (98) tai vàt / bù.ųà. vagis // tai.ą.nas mã.kieja. / į.mišęs išlaikìt // [...] tai.ą.nas [...] priši.meta kat ą.nas kú.nigas/ [...] nù i mi.šu. atlaï-ka./ ну тогда он обшарил место, где были деньги / (и украл их) (DGlŠ). «Был вор, который умел служить мессу. Он [...] притворяется священником [...] он служит мессу, а затем выясняет, где находятся деньги (и крадёт их)». Нам не удалось установить сколько-нибудь заметного различия между atlaikyti и išlaikyti: оба глагола засвидетельствованы в одном и том же отрывке текста. 3.2.4.7. mokyti: iš-mokyti «учить» Простая форма: прошедшее привычное действие (99); префиксальное производное: будущее время, прошедшее время (100): (99) par mùz bū.ųà. ká.jimi vienà mɔ.terá.le./ tai.ana mus mɔ˙ki.davɔ. skaitìt maldá.kni.gie (PLŠ). «В нашей деревне была женщина, которая учила нас читать молитвенник». 87 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer (100) meš ńó·ri eš tāū išmó·ki.su vα i. nuɔ kìrme.lē:s kalbē:t i. / i.nuɔ ákú. vα // taĩ išmó·kie anà mani (Plš). «Если хочешь, я научу тебя заговору от глистов или (дурного) глаза, а она научила меня». Сравните с mokytis: išsimokyti ниже. 3.2.4.8. mokyti-s: iš-si-mokyti «учиться» Простая форма: инфинитив (101); префиксальное производное: прошедшее время (102): (101) dá.rba. má.n né.raikie. jéška.t/ aš dá.rbu. namie turé.jau// galé.u su, ta.tukù.gi ká.lt galé.u// mó·ki.tis ká.lt (Plš). «Мне не нужно было искать работу: дома у меня было чем заняться, я мог заниматься кузнечным делом с отцом и учиться кузнечному делу». (102) padabó·davau padabó·davau i / dā.bì.ški. parš·di.dava. / krì.kštama.-me. nù.i. isimó·kâu (austi ir verpti) (Plš). «Я смотрела, как другие женщины прядут и ткут, а моя крёстная понемногу показывала мне, и таким образом я научилась (прясть и ткать)». 3.2.4.9. pasakoti: pa-pasakoti «рассказывать историю» Простой глагол: прошедшее привычное (103); производное с приставкой: будущее (104): (103) cè.pavardie bū.ùa. pirmā ne. *kù.jiškie / ale *kù.nigiškie / a.hā. / *kù.-nigiškie// ale kai cè bū.ùa. má.na. tievai / taĩ má.n tievai pạ.saka. dava. (DGLš). «Раньше эта деревня называлась не Куйишке, а Кунигишке; а тогда, когда там жили мои родители, они рассказывали мне историю (о том, почему изменилось название)». (104) na. kù. aš jú.m papó·saka.su sanó·ve.i // jāu ka(s) sanó·ve.i bū.-ùā. / daugāũ nebegrì·š (DGLš). «Что я вам расскажу (о прошлом?), что было в прошлом, уже больше не вернётся». 88 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects 3.2.4.10. [rinkti-s]: iš-si-rinkti «выбирать» Повелительное наклонение, прошедшее время: (105) dabaṙ isirūṅ.k in v̇i.sa. tuṙ.gaus á.rkli // kurès tá.u patiks [...] // bá.ba isirūj.ka. / ažma.kė ážu.ši.tu. á.rkli. (DGLŠ). «(И говорит:) „Теперь выбери на рынке любую лошадь, какую пожелаешь“. И (старуха) выбрала одну, и он заплатил за неё». Информанты подтверждают, что используется также простой глагол rinktis. 3.2.4.11. skaityti: pra-skaityti «прочитать» Простая форма: прошедшее многократное время (106); производное с приставкой: прошедшее время (107): (106) tėvas labai skaitīdava. knī.gu. dauk (Plš). «Мой отец часто читал много книг» (107) tik á. timinti. turė.davau/ jau.ku. praskaicāũ kas ceká.va to. nežmiršu (DGLŠ). «У меня была хорошая память, и того, что я прочитал и что показалось мне интересным, я не забуду». 3.2.4.12. taikyti: su-taikyti «примирить» Простая форма: прошедшее время; производное с приставкой: будущее время: (108) dabaṙ taz.ġne. ġne/ tá.ike. tá.ike. / kuṙ tū vé.linu. su bá.bu sutá.i-ki.si (DGLŠ). «И он пытался разлучить их, пытался примирить их. Как можно примирить (старую) женщину с дьяволом!» Здесь редупликация усиливает прогрессивную (возможно, даже конативную) функцию простой формы. 3.2.4.13. tikrinti: pa-tikrinti «проверять, удостоверяться» Простой глагол: нарративное настоящее (109); префиксальный дериват: инфинитив (110): (109) išė.na ti. krina / ar tū miegi // kap arklì:s tuūpsi/ tái / tái ar tū mie-gi (DGLŠ). 89 JURGIS PAKERYS, BJORN WIEMER «И из этого следует, что он проверяет, если ты спишь, топая, как лошадь» (110) dabár atá.ja. rú.su. laikáũs pé.kla.n raví.zija kap i vĩ.sadu patì.krint / ka(p).pé.kla.i kà:kè tvarkà (DGLŠ). «Во времена русских (советских) комитет по проверке порядка приезжал в ад, чтобы проверить порядок». 4. ВЫВОДЫ В настоящей статье мы стремились составить репрезентативную выборку пар глаголов, морфологически соотнесённых как простой глагол и префиксальный дериват. Поскольку в этих случаях префиксация не приводит к изменению лексического значения, такие пары можно считать подходящими кандидатами на статус пар градуально-терминативного вида. Мы увидели, что квалификация этих пар как GTER-пар в решающей степени зависит от того, способен ли простой глагол обозначать телический процесс. Очень часто нам не удавалось найти подходящие примеры, а ответы информантов не всегда давали удовлетворительные результаты. Ещё более серьёзная проблема возникает, если спросить, распределены ли два морфологически соотнесённых основы комплементарно по временным (и другим) функциям. Подобной тенденции обнаружить не удалось, однако ограниченность наших данных не позволяет делать более далеко идущие предположения в этом отношении. Однако мы можем утверждать следующее. Префиксальные основы часто используются для обозначения привычных событий как в контексте форм прошедшего времени, так и настоящего времени (иногда дополнительно маркируемых формой прошедшего привычного būdavo «обычно бывало/происходило»); ср. примеры 10, 14, 19, 25, 28, 30, 31, 51, 75, 77, 86, 93, 94, 98. Хотя простые основы также встречаются в этой функции, их префиксальные дериваты, по-видимому, используются в настоящем времени исключительно для обозначения повторяющихся (в частности, привычных) с о б ы т и й; в этих случаях процессы (или состояния) исключены. Аналогичное наблюдение уже было сделано в Kardelis/Wiemer (2002: 63f.) на материале более широкой области восточнолитовских диалектов применительно к глаголам, обозначающим речевые акты и различные способы говорения. Эти глаголы преимущественно относились к классам ILA, отличным от GTER. В совокупности эти наблюдения склоняют нас к предположению, что если при помощи префиксации от простых основ образуются расширенные основы с идентичным лексическим 90 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects значениям: префиксальный член пары является «совершенным» в том смысле, что он ограничен обозначением событий, тогда как симплексные глаголы функционально гораздо менее ограничены (и, следовательно, аспектуально диффузны). Тем не менее, насколько мы можем судить, эта аспектуальная специализация префиксальных производных не привела к комплементарному распределению функций, как того следовало бы ожидать, если бы эти продуктивные процессы образования морфологических пар создавали настоящие видовые пары. Помимо этого, из проанализированного текстового материала можно сделать следующие выводы: 1) Многие симплексные основы могут присоединять префикс {pa}. В текстах они в основном не засвидетельствованы, но были приведены информантами по просьбе исследователя. Чаще всего эти производные обозначают лишь временное ограничение ателических процессов (названных симплексными основами), например pa-arpūti «веять зерно (некоторое время)». Исключения составляют sodinti ⇒ pa-sodinti в значении «сажать» и kelti ⇒ pa-kelti «будить, поднимать». Однако, поскольку у последнего прогрессивная функция симплекса представляется сомнительной, пару kelti—pakelti скорее следует отнести к классу TTER (то есть оба члена пары обозначают одно и то же событие). 2) В связи с этим можно отметить, что симплексные основы часто обладают диффузной (недоопределённой) теличностью. Их телическая или ателическая интерпретация соотносится с различиями в префиксации: {pa}, как правило, образует ателические производные, а другие префиксы, например {iš}, — телические. Ср. замечания, например, о austi «ткать», džioventi «сушить» (переходный глагол), kepti «печь», valyti «чистить (до конца)». 3) В отличие от предыдущей группы, несколько симплексных основ изначально теличны, поэтому префиксация не добавляет этому признаку новой основы. Соответствующие пары основ представляют собой идеальные случаи пар GTER. См., например, braukti «мять, вытирать», 1daryti «запирать», 2daryti «производить», ruoštis «готовиться», ūgenti «растить детей», gelsti «желтеть», temti «темнеть». 4) Некоторые глаголы из этой последней группы характеризуются энантиосемией, которую можно устранить неоднозначность с помощью разных префиксов. Сюда относятся autis «обуваться/разуваться», kinkyti «запрягать/распрягать (лошадь)», возможно, также rišti(s) «привязывать/отвязывать». 91 Jurgis Pakerys, Bjorn Wiemer Таблица 1. 1. Глаголы с непосредственно затрагиваемыми / создаваемыми объектами 1. [arpūti]: iš-arpūti «веять (зерно)» 2. austi: iš-austi «ткать» 3. [auts]: ap-sı-auti «обуваться» 4. braukti: iš-brauktı̄ «мять (до конца), трепать» 5. ¹daryti: āž-daryti «закрывать, запирать» 6. ²daryti: pa-daryti «делать, производить» 7. [džioventi]: iš-džioventi «сушить (до конца)» (переходный глагол) 8. [galabyti]. nu-galabyti «убивать» 9. ginti: raz-ginti «разделять, отгонять» 10. karti: pa-karti «вешать, нанизывать» 11. [¹kavoti]: pa-kavoti «прятать» 12. kelti: pa-kelti «будить» (переходный глагол) 13. kepti: iš-kepti «печь» 14. [kinkyti]: pa-kinkyti «запрягать» 15. kulti: [iš-kulti] / nu-kulti «молотить» 16. kūrenti: iš-kūrenti «топить (печь)» 17. kurti: āžu-kurti «разжигать огонь» 18[mažinti]: su-mažinti «уменьшать» (перех.) 19. melžti: pa-melžti «доить» 20. minti: iš-minti «мять (лён)» 21. [mūryti]: [iš-mūryti] «класть кирпичи» 22. plauti: [iš-plauti] «мыть (пол), стирать (одежду)» 23. [ruošti]: pa-ruošti «готовить» 24. rišti: pri-rišti «привязывать» 25. seti: pa-seti «сеять» 26. [sodinti]: pa-sodinti «помещать, класть (в тюрьму)» 27. statyti: pa-statyti «строить, возводить» 28. šukuoti: iš-šukuoti «чесать, трепать (лён)» 29. [tapyti]: nu-tapyti «обманывать, портить кому-либо жизнь» 30. tvarkyti: su-tvarkyti «приводить в порядок, заботиться, ремонтировать» 31. ūgenti: už-ūgenti «вырастить детей» 32. valyti: iš-valyti «чистить (убирать)» 92 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects Продолжение таблицы 1 2. Глаголы движения 1. Глаголы самостоятельного движения 1. eiti «идти»: ata-eiti «приходить» 2. [eiti] «идти»: į-eiti «войти» 3. eiti «идти»: nu-eiti «идти, добираться куда-либо (пешком)» 4. joti «ехать верхом»: at-joti «приехать верхом» 5. lipti «взбираться, залезать»: už-lipti «взобраться, залезть наверх» 6. [važiuoti] «ехать»: at-važi(u)oti «добраться сюда, приехать сюда» (то есть в направлении дейктического центра) 7. važiuoti «добраться куда-либо, ехать»: nu-važi(u)oti «добраться туда, доехать туда» (то есть в сторону от дейктического центра) 2. Глаголы каузативного движения 1. [nešti] «нести»: at(a)-nešti «принести (сюда)» 2. nešti «нести» nu-nešti «отнести (туда)» 3. varyti: nu-varyti «отогнать (животное) куда-либо» (относительно дейктического центра) 4. vežti: at-vežti «везти, привезти, доставить сюда» (то есть по направлению к дейктическому центру) 5. vežti: nu-vežti «отвезти (кого-либо, что-либо) туда» (то есть в сторону от дейктического центра) 3. Непереходные глаголы изменения состояния 1. aušti: [iš-aušti] «рассветать» 2. daryti-s: pa-si-daryti «возникать» 3. džiūti: iš-džiūti ‘to dry (up)’ (intrans.) 4. [gelsti]: iš-gelsti «желтеть» 5. [geltonuoti]: su-geltonuoti «желтеть» 6. [gisti]: až-gisti «погаснуть (о пожаре)» 7. [mažinti-s]: su-si-mažinti «уменьшаться (о числе, количестве)» (неперех.) 8. [nykti], iš-/pra-nykti «исчезать, пропадать» 9. prausti-s: pa-si-prausti «умыться» 10. [taisyti-s]: pa-si-taisyti «поправиться, выздороветь (после болезни)» 11. temti (tumti): su-temti (su-timti) «темнеть» 4. Социальная / ментальная деятельность 1. derėti-s: su-derėti «торговаться, заключить сделку» 2. ³daryti: pa-daryti «организовать, устроить (вечеринку), подготовить» 3. [’derinti-s]: da-si-derinti «приспособиться к кому-либо, установить тесный контакт с кем-либо» 93 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer Продолжение таблицы 1 4. [2derinti(-s)]: pa-derinti «поймать, выбрать момент» 5. [2kavoti]: pa-kavoti «хоронить» 6. laikyti: at-/iš-laikyti (mišias) «служить (мессу)» 7. mokyti: iš-mokyti «учить» 8. mokyti-s: iš-si-mokyti «учиться» 9. pasakoti: pa-pasakoti «рассказывать историю» 10. [rinkti-s]: iš-si-rinkti «выбирать» 11. skaityti: pra-skaityti «прочитать» 12. taikyti: su-taikyti «примирить» 13. проверять: проверить «проверять, удостоверяться» СОКРАЩЕНИЯ И СИМВОЛЫ Dglš Даугелишкис LKŽe Lietuvių kalbos žodynas (t. I–XX, 1941–2002), elektroninis variantas, redaktorių kolegija: G. Naktinienė (vyr. redaktorė), J. Paulauskas, R. Petrokienė, V. Vitkauskas, J. Zabarskaitė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, http://www.lkz.lt Plš Палуше Vid Видишкес ⇒ ⇐ направление морфологической операции (производство основы) неперех. непереходная основа перех. переходная основа сов., несов. совершенный, несовершенный вид (аспект, основа — в отношении славянских языков) КЛАССЫ ИЛА 1) простые классы: ACTI «деятельность» RSTA «относительно статичный» TSTA «полностью статичный» TTER «полностью терминативный» 2) сложные классы: 94 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects GTER «постепенно терминативный» ISTA «стативный инцептив» INCO «инхоативный» REFERENCES Bacevičiūtė, R., Ivanauskiene, A., Leskauskaite, A., Trumpa, E. 2004: Lietuvių kalbos tarmių chrestomatija. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Bermel, N. 1997: Context and the Lexicon in the Development of Russian Aspect. Berkeley–Los Angeles–London: University of California Press. Breu, W. 1996: Komponentenmodell der Interaktion von Lexik und Aspekt. In: W. Girke, ed., Slavistische Linguistik 1995. München: Sagner, 37–74. Breu, W. 1998a: Komplexe aktionale Verbklassen, insbesondere Inchoativa. In: T. Berger & J. Raecke, eds., Slavistische Linguistik 1997. München: Sagner, 55–80. Breu, W. 1998b: Sopostavlenie slavjanskogo glagol’nogo vida i vida romanskogo tipa (aorist: imperfekt: perfekt) na osnove vzaimodejstvija s leksikoj. In: M. Ju. Čertkova, ed., Tipologija vida (problemy, poiski, rešenija). Moskva: Škola «Jazyki russkoj kul’tury», 88–99. Breu, W. 2005: Verbalaspekt und Sprachkontakt. Ein Vergleich der Systeme zweier slavischer Minderheitensprachen (SWR/MSL). In: S. Kempgen, ed., Slavistische Linguistik 2003. München: Sagner, 37–95. Breu, W. 2007: Der Verbalaspekt im Spannungsfeld zwischen Grammatik und Lexikon. Sprachwissenschaft 32–2, 123–166. Comrie, B. 1976: Aspect. Cambridge etc.: Cambridge University Press. Kardelis, V., Wiemer, B. 2002: Ausbildung von Aspektpaarigkeit in litauischen Grenz- und Inseldialekten (am Beispiel von Sprechverben). Linguistica Baltica 10, 51–80. Kardelis, V., Wiemer, B. 2003: Kritische Bemerkungen zur Praxis der Erstellung litauischer Wörterbücher, insbesondere von Mundarten – am Beispiel des slavischen Lehnguts und des ‘veikslas’. In: N. Ostrowski & O. Vaičiulytė-Romančuk, 95 Jurgis Pakerys, Björn Wiemer eds., Prace batystyczne. Język, literatura, kultura. Warszawa: Wydział Polonistyki UW, 45–72. Kardelis, V. 2003: Rytų aukštaičių šnektų slavizmų fonologijos bruožai. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. Kardelis, V., Kardelytė-Grinevičienė, D., Navickaitė, A., Strungytė, I. 2006: Šiaurės rytų aukštaičiai vilniškiai. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Lehmann, V. 1999: Sprachliche Entwicklung als Expansion und Reduktion. In: T. Anstatt, ed., Entwicklungen in slavischen Sprachen. München: Sagner, 169–254. Lehmann, V. 2004: Grammaticalization via extending derivation. In: W. Bisang, N. P. Himmelmann & B. Wiemer, eds., What makes Grammaticalization? A Look from its Fringes and its Components. Berlin–New York: Mouton de Gruyter, 169–186. Sasse, H.-J. 2002: Recent activity in the theory of aspect: Accomplishments, achievements, or just non-progressive state? Linguistic Typology 6–2, 199–271. Vidugiris, A. 1961: Veiksmažodžiai su priesagomis -inėti ir -dinėti Zietelos tarmėje. Lietuvos TSR MA darbai, Serija A, 2 (11), 219–231. Vidugiris, A. 1998: Dėl daugkartinio veiksmo raiškos pietrytinėse lietuvių kalbos tarmėse. Lietuvių kalbotyros klausimai 39, 183–191. Wiemer, B. 2001: Aspektual’nye paradigmy i leksičeskoe značenie russkix i litovskix glagolov (Opyt sopostavlenija s točki zrenija leksikalizacii i grammatikalizacii). Voprosy jazykoznanija 2001–2, 26–58. Wiemer, B. 2002: Grammatikalisierungstheorie, Derivation und Konstruktionen: am Beispiel des klassifizierenden Aspekts, des Passivs und des Subjektimpersonals im slavisch-baltischen Areal. Unpublished MS of postdoctoral thesis, Konstanz. Wiemer, B. 2003: Objektive Wiederholungsstaten, verworrene Funktionsbelegungen und entartete Inferenzen in der Synchronie als Folge der Diachronie. In: T. Anstatt & B. Hansen, eds.: Entwicklungen in slavischen Sprachen 2 (Für Volkmar Lehmann zum 60. Geburtstag von seinen Schülerinnen und Schülern). München: Sagner, 35–62. 96 Building a partial aspect system in East Aukštaitian Vilnius dialects Wiemer, B. 2006: O razgraničenii grammatičeskix i leksičeskix protivopostavlenij v glagol’nom slovoobrazovanii, ili: čemu mogut naučit’sja aspektologi na primere sja-glagolov? In: V. Lehmann, ed., Glagol’nyj vid i leksikografija (= Semantika i struktura slavjanskogo vida IV). München: Sagner, 97–123. Wiemer, B. 2008: Zur innerslavischen Variation der Aspektwahl und der Gewichtung ihrer Faktoren. In: K. Gutschmidt, U. Jekutsch, S. Kempgen & L. Udolph, eds., Deutsche Beiträge zum 14. Internationalen Sl slavistenkongreß, Ochrid 2008. München: Sagner. Zaliznjak, Anna A., Šmelev, A. D. 2000: Vvedenie v russkuju aspektologiju. Moskva: Jazyki russkoj kul’tury. Jurgis Pakerys Vilniaus universitetas, Baltistikos katedra Universiteto g. 5, LT-01513 Vilnius Björn Wiemer Johannes-Gutenberg-Universität Mainz, Institut für Slavistik, Jakob-Welder-Weg 18 D-55099 Mainz, Germany 97