Das Nomem, das Allonom und die Nomematik. Zugleich Besprechung von Silvio Brendlers Buch „Nomematik“

ФОЛЬКЕР КОЛЬХАЙМ Байройт Направления исследований: изучение личных имён, литературная ономастика, теория имени. НОМЕМ, АЛЛОНОМ И НОМЕМАТИКА. ОДНОВРЕМЕННО — РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ СИЛЬВИО БРЕНДЛЕРА NOMEMATIK Номем, аллоном и номематика. Заметки о книге Сильвио Брендлера Nomematik I Если чем-то и характеризуется современная лингвистика начиная примерно с начала XX века, так это отходом от чисто исторического рассмотрения языка, которое ещё категорически отстаивал Герман Пауль. Наряду с этим отказом от исключительно историко-языкового подхода утвердилось представление о синхронии как о предпочтительном объекте лингвистических исследований, а вместе с ним — «сокращение числа элементарных единиц описания», в частности «прежде всего посредством установления понятия фонемы в фонологии [и] понятия морфемы в морфологии» (Thümmel 2005: 651). Как бы далеко современная лингвистика ни отошла к настоящему времени от классического структурализма, эти термины, к которым можно добавить лексему, и связанные с ними теоретические положения, например о дифференциальных признаках и оппозициях, а также аналитические методы, такие как сегментация, стали незаменимой частью арсенала языкознания. Между тем обращает на себя внимание, что ономастика до сих пор в значительной мере считает возможным обходиться без этого понятийного инструментария. Этот недостаток, или методологическое отставание, возможно, объясняется тем, что топономастика по-прежнему во многом ориентирована на историю языка и этимологию, однако… Įžvalgos / Insights 283 VOLKER KOHLHEIM ger von Bedeutung sein (vgl. aber Kohlheim, Hengst 2004), er macht sich aber vor allem in der Anthroponomastik negativ bemerkbar. Insbesondere bei Untersuchungen, die auch statistische Fragestellungen implizieren, bei denen also immer die Frage eine Rolle spielt, welche Namenformen als zusammengehörig, als „identisch“ anzusehen sind, resultiert das Fehlen eines methodologisch konsequenten und auf der Höhe der allgemeinen Linguistik stehenden Begriffs- und Methoden-inventars oft genug in zumindest terminologischer Unklarheit, wenn nicht sogar in angreifbaren Resultaten. Между тем с 1977 года существует понятийный аппарат, сформированный под влиянием структурализма и способный устранить эту проблему. Под влиянием предложения Рудольфа Фройденберга (Freudenberg 1967/68) в работе Фолькера Кольхайма о прозвищах жителей Регенсбурга XIII и XIV веков к паре Phonem и Allophon была добавлена ономастическая пара Nomem и Allonom (Kohlheim 1977: 71). Тем самым был восполнен пробел в терминологии. Изначально эта терминологическая инновация была призвана упорядочить многообразие онимных форм, выявленное при изучении позднесредневековых прозвищ жителей Регенсбурга. Следовало определить, считать ли зафиксированные в документах формы Gumbertus, Cumbertus, Gumprecht, Gumpprecht, Gumplinus одним именем или несколькими при статистическом исследовании имён (Kohlheim 1977: 36). При этом — и в этом состояла ключевая мысль — следовало руководствоваться не этимологическими критериями, которые, несомненно, уже не имели значения для говоривших и писавших в XIII–XIV веках, а соотносить идентичность имён с сознанием их пользователей и тем самым отражать их ономастическую компетенцию. В принципе, лингвистический анализ позднесредневековой системы имён Регенсбурга следовало проводить так же, как исследование онимной системы неизвестного языка. Теоретическую основу такого «этнологического» подхода к тому времени уже заложил Кеннет Ли Пайк. Вслед за Пайком (1967) методом, который опирается на критерии, привнесённые извне в исследуемую систему, мы называем «этическим». Такой метод может быть оправдан как отправная точка, однако он способен служить лишь предварительным этапом, поскольку не обязательно отражает действительное положение дел. Две формы имени, которые мы называем «тождественными» на основании общего этимологического происхождения, в сознании говорящих прошлой — или даже современной — эпохи вполне могли восприниматься как два разных имени. Речь, таким образом, идёт о реконструкции ономастической компетенции носителей языка определённого исторического периода. Если реконструкция удаётся, мы получаем, в терминах Пайка, «эмические» единицы. Пример из современности: имена Adelheit, Aleida и 284 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Das Nomem, das Allonom und die Nomematik. Zugleichbesprechung von Silvio Brendlers Buch Nomematik Elke восходят к одной форме adal-heit, однако сегодня их вполне воспринимают как три разных имени. И наоборот, в средневековом Регенсбурге формы Matheus и Mathyas, восходящие этимологически к двум различным еврейским этимонам, считались взаимозаменяемыми, как показывает ряд документальных свидетельств: hern Mathyas dez Wakchers hausfrawe (1341 г.), Matheis der Wacher (1342 г.), Matheus der Wachker (1342 г.), bei Metlein dem Wocher (1345 г.) (Kohlheim 1977: 511), поскольку во всех случаях речь идёт об одном и том же человеке. Следовательно, мы должны предположить, что у жителей Регенсбурга того времени существовала ментальная единица, позволявшая им распознавать приведённые выше формы имени как тождественные. Эту абстрактную ментальную единицу мы называем Nomem, а её реализации в устной речи или письменной фиксации — Allonom (Kohlheim 1977: 71). Здесь важно, что Nomem необходимо понимать как абстрактную ментальную единицу. Поэтому её обозначение носит исключительно условный характер. В более поздней литературе о номеме это не всегда понимали. Так, в Kohlheim (1977) номемы приводились в виде древневерхненемецких этимонов (то есть «kuon-rāt» как номема для аллономов Chunrat, Konrad, Chuntz, Kunz и т. д.). В более поздней статье предлагалось обозначать номему косыми чертами по аналогии с общепринятым способом записи фонем. Для приведённых выше аллономов Mathyas, Matheis, Matheus и Metlein в качестве обозначения лежащей в основе всех этих аллономов номемы подходит /MATHEIS/ (Kohlheim 2001: 148). Однако и при таком обозначении существует опасность принять /MATHEIS/ за «наиболее релевантную» форму. Ещё в 1966 году Рудольф Фройденберг предложил отказаться при записи фонем от букв, вызывающих «обманчивые ассоциации» с фонетическими значениями, в пользу совершенно новых символов (Freudenberg 1966: 9). Поэтому можно было бы ввести для обозначения номемы /MATHEIS/ запись /M/ или даже цифру. Когда впервые были определены понятия Nomem и Allonom, в лингвистике преобладали бихевиористские методы. Поэтому анализ регенсбургского материала имён проводился методами американского дистрибуционализма, разработанными Зеллигом С. Харрисом (Harris 1969; см. Kohlheim 1977: 67–80). «Менталистские и психологические» взгляды считались устаревшими. Однако с современной точки зрения можно заключить, что введение понятия Nomem в некотором смысле предвосхитило когнитивистские подходы. Если Фройденберг в 1966 году сформулировал: «Фонемы — это понятия, полученные посредством мыслительного синтеза» (Freudenberg 1966: 13), то то же самое относилось и к понятию Nomems, определённому вскоре после этого. С современной Įžvalgos / Insights 285 VOLKER KOHLHEIM С когнитивистской точки зрения можно констатировать: Номемы соответствуют концептам, существующим в мозгу говорящих относительно отдельных именных выражений.1 Возможно, вы заметили, что в приведённом выше ряду аллономов Gumbertus, Cumbertus, Gumprecht, Gumpprecht и Gumplinus представлены два различных типа, которые традиционно называют «полными формами» и «краткими формами». Уже в работе 1977 года Фолькер Кольхайм предложил говорить здесь о типах реализации: «Тип реализации всё ещё принадлежит виртуальному [то есть эмическому] уровню, однако выбор конкретного типа реализации говорящий или пишущий совершает лишь в актуальной ситуации речи или письма, причём этот выбор во всех случаях обусловлен ситуацией или контекстом и зависит от намерения говорящего/пишущего, а также от ожиданий коммуникативного партнёра, которые предполагает говорящий/пишущий» (Kohlheim 1977: 79f.). Так, говорящий/пишущий, желающий реализовать номем /MARGARETE/, должен решить, сделает ли он это посредством аллонима Margarete, относящегося к формальному уровню (домену) коммуникации, или воспользуется одним из аллонимов Grete, Gretchen, Gretel, Gretelchen, принадлежащих неформальному уровню (домену) коммуникации и языково относящихся к типу реализации «гипокористикон». Тем самым в предлагаемую модель, изначально ориентированную на системную лингвистику, включаются и прагмалингвистические аспекты, поскольку выбор говорящим того или иного типа реализации зависит от конкретной прагматической ситуации. Тема референции, столь центральная для современной ономастической теории, в работе 1977 года играла роль лишь косвенно. Задача состояла в том, чтобы проанализировать имена из корпуса двух томов «Регенсбургской книги документов», охватывающего период до 1378 года, и подготовить их для статистических исследований имён. Причём анализ был исключительно корпусным и внутрисистемным. Две различные формы имени считались «тождественными», если они встречались в одинаковом «окружении». Подавляющее большинство личных имён — речь шла только о них — употреблялось в составе именной синтагмы, которая обычно включала три элемента: личное имя + определённый артикль + прозвище. У женщин к прозвищу добавлялся словообразовательный суффикс женского рода -in. Если две формы имени, например Stepfan и Stepfel, оказывались взаимозаменяемыми в сочетании с прозвищем der Enichl, то была 1 Vgl. zu kognitiven Wortkonzepten Rickheit, Weiss, Eikmeyer (2010: 73–76). Silvio Brendler (2008: 75) allerdings gesteht erst der späteren Version des onomastischen Ansatzes, wie sie in Kohlheim, Hengst (2004) vorliegt, ein kognitivistisches Herangehen an die Problematik zu. Wortwörtlich hieß es aber bereits in der Fassung Kohlheim (1977: 71): Diejenige sprachliche Einheit, die es dem kompetenten Sprecher einer Sprachgemeinschaft erlaubt, verschiedene Namensformen als identisch zu erkennen, nennen wir ‚Nomem’ [...]“. „Erkennen“ aber ist eine kognitive Leistung. 286 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Das Nomem, das Allonom und die Nomematik. Zugleich besprechung von Silvio Brendlers Buch Nomematik доказана «тождественность»: это означало, что оба (реализованных) аллонима Stepfan и Stepfel принадлежали одному (виртуальному) номему /STEPHAN/. Этот метод строго следовал дистрибуционализму в формулировке Харриса (1969). Хотя предполагалось, что формы имён, зафиксированные в документах «Книги документов», относятся к конкретным (на тот момент) лицам, то есть выполняют референциальную функцию, при установлении номемов это имело лишь косвенное значение. Другим следствием столь корпусно-ориентированного подхода было то, что аспект, занимающий сегодня центральное место, вовсе не принимался во внимание: поскольку анализировался инвентарь имён, а именно личных имён, мысль о том, что «одно» имя может относиться лишь к одному лицу, просто не могла возникнуть. Обсуждая, как три аллонима, во многом сходные по форме, но употребляющиеся в разном «окружении», то есть входящие в именную синтагму с разными прозвищами, тем не менее могут быть отнесены к одному номему, авторы писали — подробно рассмотреть процедуру здесь невозможно: «Если бы мы учитывали только критерий дискурсивного значения [то есть окружения в реализации], три аллонима [Ruger der Pochner, Ruger der Prunnhofer, Ruger vor der Chappel] не были бы тождественны и, следовательно, подлежали бы отнесению к трём разным номемам. Однако этот вывод абсурден: общеизвестно, что любое языковое сообщество использует гораздо меньше имён, чем называет сущностей» (Kohlheim 1977: 72). Проблематичность этого утверждения, разумеется, осознавалась уже тогда, однако её снимали, ссылаясь на Эудженио Косериу (1967: 268: „[...] los nombres propios pueden ser multívocos, pero son siempre monovalentes“) и Фарханга Забиха (1968: 57: „We may use, for example, [...] ‚Joan’ to refer to many women“). По сути, речь идёт о всё ещё актуальной проблеме теории и философии имён — противоречии между ономастической «монореферентностью и образованием классов» (Windberger-Heidenkummer 2011). Сегодня мы уже не столь беспроблемно говорим об «одном имени». Теперь в нашем распоряжении более дифференцированная терминология: так, Вилли Ван Лангедонк (2007) в приведённом случае говорил бы не об «имени» („name“), а о «проприальном леммате» („proprial lemma“), а Сильвио Брендлер в книге, которую мы вскоре представим, — об «архиномеме». Впрочем, тогда номемы, подлежавшие выявлению, также рассматривались как леммы исторического именного инвентаря. В расширенной версии теории был введён также термин архиномема (Kohlheim 2001), который вновь встретится нам во второй части этой статьи, но уже в ином смысле, чем у Кольхайма. Применение теории к фамилиям было кратко рассмотрено (Kohlheim 2005), а термины нормы и аллоним в области топономастики обсуждались Карлхайнцем Хенгстом вслед за Кольхаймом Įžvalgos / Insights 287 VOLKER KOHLHEIM (Kohlheim, Hengst 2004; Kohlheim, Hengst 2006). Терминология номематики иногда использовалась и другими авторами; в последнее время — Ренате Силиня-Пиньке (2009), а также вошла в справочник Die Personennamen im Deutschen Вильфрида Зайбике (2008:101). II В 2008 году Брендлер представил в книге Nomematik. Identitätstheoretische Grundlagen der Namenforschung (insbesondere der Namengeschichte, Namenlexikographie, Namengeographie, Namenstatistik und Namenstheorie) основательно расширенную и усовершенствованную теорию установления ономастических тождеств. Объёмный труд (448 страниц, многочисленные иллюстрации, 6 карт) снабжён указателями имён и предметов (421–428; 429–448), что облегчает работу с ним; часть под названием «Конкретизации» (321–391) наглядно представляет упомянутые имена. Богатая библиография (393–419) свидетельствует о тщательности автора, от которого, по-видимому, не ускользнул ни один труд, относящийся к предмету книги в узком и широком смысле. Уже в самом начале «Введения» (25–52) отмечается: «Термин „тождество имён“ обозначает появление одного и того же имени в коммуникации, то есть в речевом употреблении, в разные моменты времени» (31). В качестве синонимов используются выражения «изонимия» и «ономастическое тождество». Условием того, чтобы два (или более) имени были тождественными, «изонимными», является их одинаковое этимологическое происхождение и тот факт, что они называют один и тот же объект, то есть являются «референциально тождественными», кореферентными. Здесь уже обозначено важнейшее отличие от работ Кольхайма, где «тождество» означало формальное тождество. Тождество в употреблении, кореференциальность служили там лишь отправной точкой для выявления номемов, которые после установления вполне могли относиться к нескольким лицам. По Брендлеру, в таком случае ономастического тождества уже нет, а есть лишь омонимия (33). Брендлер проницательно различает ономастическое тождество (изонимию) и совпадение имён и показывает, что существуют разные виды ономастического сходства (33–38): (1) этимологическое совпадение имён; (2) формальное совпадение (при различии этимологии), например немецкие топонимы Koblenz < лат. Confluentes и Koblenz < старолужицкое *Kobyl’no/* Kobyl’na «поселение, где водятся кобылы»; (3) семантическое совпадение имён, например немецкое Schwarza, английское Blackwater; (4) референциально тождественные совпадения имён, которые, в свою очередь, подразделяются на совпадения с одинаковой этимологией, например немецкие 288 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Das Nomem, das Allonom und die Nomematik. Zugleich besprechung von Silvio Brendlers Buch Nomematik Германия, по-датски Tyskland, с одинаковой семантикой, например, по-немецки Schwarzwasser, на старолужицком *Čornica, а также такие, где одинаков лишь объект, на который ссылаются с помощью формально, этимологически и семантически различных имен, например, по-немецки Германия, по-английски Germany, по-фински Saksa. Наконец, существуют еще (5) «именно идентичные именные равенства», для которых одновременно верны все только что перечисленные частные равенства, как в свидетельствах из Австрии XV века Bertl Menhart = Partl Menhart. По мнению Брендлера, только последние равенства «релевантны с точки зрения теории именной идентичности» (38). Рассматривая онимы, Брендлер различает «перцептивный уровень» и три «когнитивных уровня» (40f.): на перцептивном уровне располагаются (устные или письменные) конкретизации онима (у Кольхайма это были реализованные аллонимы). Уровень когниции подразделяется на уровень реализаций, где различные конкретизации имени распознаются как варианты внутри онимической системы, уровень систематизаций, на котором в мозгу носителей языка формируется система, и уровень архисистематизаций, возникающих при «размышлении и высказывании» об именах. Когда мы слышим или читаем имя, мы сначала идентифицируем названный им объект «как определенного, но не уточненного индивида» (44). В отличие от этого акта «идентифицирования», «идентификация» происходит при «установлении идентичности индивида, задаваемой именем» (44). В любом случае Брендлер отвергает «рассмотрение имен независимо от их носителя» — «поскольку оно не соответствует природе имени» (50). Глава 1 книги (53–80) содержит «историко-научный обзор» и рассматривает авторов, использовавших номематическую терминологию до Брендлера. Как уже отмечалось, подход Кольхайма, сосредоточенный на языковой форме, отличается от подхода Брендлера прежде всего тем, что у Кольхайма номем (в своей реализации) может относиться к бесконечному числу носителей имени. Для Брендлера речь здесь идет о «омонимичных номемах» (63). Снова обращаясь к Кольхайму (и Kohlheim, Hengst 2004), он предлагает более однородную с языковой точки зрения терминологию: заменяет «аллоним» на уровне конкретизации термином «ном», а «тип реализации» — термином «аллоним» (64). Затем он рассматривает работы, опубликованные со времени выхода работы Кольхайма (1977) и использующие номематическую терминологию, и в итоге приходит к заключению, что ни одна из них не учитывает решающий для него критерий функциональной идентичности; «по-видимому, просто смешивают этимологическую идентичность с именной идентичностью (принимают изогению за изонимию)» (80). Įžvalgos / Insights 289 VOLKER KOHLHEIM Глава 2 (81–170) озаглавлена «Номематика»2. Для номематического, то есть эмического, подхода принципиально важно рассматривать имена в системе, причем систему имен, подобно тому как это уже было у Kohlheim (1998), следует понимать как подсистему лексической системы, а последнюю — как подсистему языковой системы (82). «Описание конститутивных языковых свойств имен [...] как номемов», то есть описание их фонематической/графематической формы, Brendler называет «грамматикой имен» (85). Далее единицы «ном», «аллоном» и «номем» определяются заново: «Ном — это конкретизация функционально и одновременно грамматически тождественного номема, тогда как аллоном представляет собой реализацию функционально и одновременно грамматически тождественного номема» (89). Здесь очевидны два отличия от модели Kohlheim: в то время как у Kohlheim номем как простая формальная единица, как «proprial lemma» в смысле Van Langendonck (2007), на уровне реализации мог соотноситься с несколькими носителями имени, в модели Brendler это не так. Во-вторых, у Brendler «имена с разным словесным составом, которые, однако, обозначают один и тот же объект, [...] представляют собой разные номемы и, следовательно, разные имена» (103). Разумеется, этим упускается из виду замысел подхода Kohlheim (1977). Ведь речь шла именно о том, чтобы объединить различные варианты, относящиеся к одному номему, прежде всего краткие и ласкательные формы полного имени, учитывая онимическую компетенцию позднесредневековых лиц, дававших имена, и их носителей, чтобы сделать эти варианты пригодными для статистической обработки. Напротив, Brendler считает краткие и ласкательные формы «самостоятельными» именами и потому говорит о «кратких именах и ласкательных именах» (103). Однако если поступать так и применять этот подход на практике, то, например, невозможно будет адекватно изучить распространение имен святых в Средние века в диахроническом и диастратическом аспектах. В этом случае статистическое преимущество всегда получит то имя (номем), у которого нет или почти нет аллоформ. Поскольку в Средние века номематизация аллоформ (в отличие от наших дней) встречалась лишь очень редко, такой подход существенно исказил бы картину. Когда мы «по-обывательски или с позиций языкознания размышляем о связях между именами и/или формами имен» (112), мы переходим на когнитивный уровень «архисистематизаций». Так мы приходим к «архиномемам», размышляя или говоря о реально либо лишь предположительно связанных формах имен, причем до установления какой-либо референции. Поэтому высказывания вроде «Я знаю двух людей с 2 Этот термин Брендлер ввел еще в 2003 году (81). 290 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Das Nomem, das Allonom und die Nomematik. Zugleich besprechung von Silvio Brendlers Buch Nomematik именем Ронни» еще не являются полноценными именами (116). Архиномемы могут незначительно различаться по звучанию или написанию (пример Брендлера — Gerit/Gerrit, с. 116). Когда делаются утверждения о диахронии форм имен — независимо от того, корректны ли они с точки зрения языкознания, — Брендлер говорит об «архиономе» (118). Далее речь идет о ментальных процессах, происходящих при абстрагировании, то есть при переходе от конкретизации к архисистематизации, и при противоположном ему процессе спецификации номематических единиц (126–128). Рассматриваются также отношения между номематическими сущностями, в особенности изонимия и анизонимия (130–140). Особого внимания заслуживают следующие страницы, где Брендлер представляет свою концепцию «номематики как динамического рассмотрения языка» (140–144). Он пытается преодолеть подход Кольхайма, якобы «всецело сосредоточенн[ый] на синхронии» (140), при помощи «панхронического» подхода, однако не учитывает, что и в Kohlheim (1977) диахрония, рассматриваемая как последовательность синхронических слоев, играла решающую роль.3 По словам Брендлера, «динамика номематического рассмотрения системы» обусловлена «основными движущими силами языковой динамики: конкретизацией, реализацией и систематизацией» (141). Брендлер подробнее не объясняет, как из этого — поначалу синхронической классификации ментальных процессов — можно вывести диахронические изменения. Он справедливо подчеркивает «проблематичность установления идентичности языковых единиц в диахронии» (142). С этой проблемой столкнулся и Kohlheim (1977): для временного континуума от 893 до 1378 года он пытался решить ее, выделяя последовательные синхронические слои; при этом можно было наблюдать такие явления онимических изменений, как расщепление номема на два разных номема или контаминация — слияние двух номемов в один (Kohlheim 1977: 100–106). И когда на с. 144 Брендлер хочет графически представить развитие современного топонима «Хемниц» от «KAMENIZ» (около 1100 года) через «KEMENIZ» (около 1200 года) к «KEM(E)NIZ» (около 1300 года), он de facto также прибегает к «синхроническим слоям», как это был вынужден делать Kohlheim (1977) для регенсбургских имен. Во всяком случае, это еще не «комплексный континуум», как утверждается на с. 143. Поэтому Брендлер справедливо пишет, что «ономастике еще предстоит разработать подходящие методы для диахронического исследования динамических систем имен» (143). Своим понятийным аппаратом он уже создал для этого полезный инструмент: ведь онимические изменения сначала будут проявляться в единичных конкретизаци… 3 Siehe Kohlheim (1977: 100–106): „Diachronischer Wandel des Namensystems“. Ižvalgos / Insights 291 VOLKER KOHLHEIM …ления проявляются, пока через реализации аллономов он не приходит к систематизации. При этом необходимо учитывать «несовпадение во времени внутри одновременности», которое, например, проявляется в Регенсбурге XIV века в том, что номенмы /MATTHIAS/ и /MATTHÄUS/, если они относились к современникам, контаминировались в один номенм /MATHEIS/ (с различными аллономами), тогда как в датировках одновременно составленных документов имена апостола Матфия и апостола и евангелиста Матфея строго разграничивались (Kohlheim 1977: 279–281). Именно в подобных явлениях становится видимым онимическое изменение — в данном случае слияние двух номенм в новый. Здесь также играет роль социоономастическая категория различных доменов (социальных сфер языкового употребления),4 на которой Брендлер не останавливается. В следующем разделе «Имя и варианты имени с точки зрения номенматики» (144–147) Брендлер вновь отмежёвывается от подхода Кольхайма: аллономы /Friederich/, /Friedrich/, /Friedreich/, /Fridel/, /Fritz/, встречающиеся у Kohlheim (1977), он не хочет считать таковыми, а в /Fridel/ и /Fritz/ видит самостоятельные номенмы, поскольку они не укладываются в «предел толерантности» грамматической идентичности (146). Однако «предел толерантности» — весьма проблематичное понятие, на что указывает и Van Langendonck (2010: 206). Кто определяет, насколько далеко может простираться толерантность в каждом конкретном случае? Для жителей Регенсбурга XIV века Friedrich и Fridel были взаимозаменяемы, то есть функционально эквивалентны, и, следовательно, соответствовали определению аллономов одного номенма /fridu-rīh/ у Кольхайма.5 Возражение же о том, что запись этого (и других) номенмов в древневерхненемецкой форме не отражает языкового сознания пользователей имён позднего Средневековья и потому должна быть отвергнута, несостоятельно: как было разъяснено в начале этой статьи, такая запись представляет собой лишь условность, которая никоим образом не призвана отражать онимическую компетенцию средневековых жителей Регенсбурга.6 В разделе «Последствия номенматики для ономастики» (147–164) Брендлер, помимо прочего, требует принципиально иного подхода к формулированию 4 Siehe hierzu Kohlheim (2001: 151f.). 5 Именно на приведённом Брендлером уравнении имён Bertl Menhart = Partl Menhart, которое он считает примером «уравнения имён с идентичными именами» (см. выше), становится очевидной проблематичность понятия «граница толерантности». Это уравнение было взято из австрийского урбара 1457 года (см. R. Kohlheim 2006: 53). В другом контексте и в другое время едва ли стали бы рассматривать Bertl и Partl как реализации одного номенма; скорее их связали бы с Berthold и Bartholomäus. То, что допустимо считать «идентичным», всегда зависит от времени и группы. 6 В другом месте Брендлер также признавал это (например, на с. 57). Ср. Kohlheim (2001: 148). 292 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Das Nomem, das Allonom und die Nomematik. Zugleich besprechung von Silvio Brendlers Buch Nomematik Статистики имён и словари имён (лексиконы). Последние он считает «ещё почти совершенно не подготовленными в теоретическом отношении к проблеме идентичности» (151). Однако, вероятно, каждому составителю словаря личных имён ясно, что в его словарных статьях речь идёт не о полноценных именах, каждое из которых указывает лишь на одного человека, а, как и в любом словаре, о леммах (в терминологии Брендлера — об архиноменах).7 Поэтому обычное словоупотребление («Имя Sophia уже много веков даётся в немецкоязычном пространстве») по-прежнему, вероятно, будет приемлемым, несмотря на настойчиво требуемую Брендлером формулировку («Имена Sophia уже много веков даются в немецкоязычном пространстве») (150). Для подтверждения номенматической теории и с этой стороны привлекаются новейшие данные неврологии и когнитивистики (164–169). Этот подход заслуживает самого полного одобрения: в этом отношении ономастике ещё предстоит проделать пионерскую работу.8 Однако рецензенту представляется, что когнитивистское подтверждение номенматики даёт ещё лучше, чем приведённая Брендлером литература, вероятно, уже получившее всеобщее признание разграничение семантической и эпизодической (также: биографической) памяти, открытое Энделью Тульвингом ещё в 1972 году и с тех пор продолжающее разрабатываться.9 Семантическая память хранит надличностные общие знания, к которым относится и ментальный лексикон, тогда как эпизодическая память хранит автобиографические впечатления и события (Rickheit, Weiss, Eikmeyer 2010: 36). Можно предположить, что архиноменмы хранятся в семантической памяти, тогда как эпизодическая (биографическая) память содержит сведения о конкретных носителях имён, приобретённые соответствующим пользователем имени в ходе собственной биографии, и тем самым обеспечивает конкретную референцию.10 Следующие главы 3–7 посвящены применению номенматики для наглядности к нескольким типам имён. Рассматриваются названия поселений (171–198), микротопонимы (199–226), названия водоёмов (227–254), названия растений (255–281) и личные имена (283–311). Все эти главы построены по одной и той же схеме— 7 Vgl. auch Van Langendonck (2010: 196): „However, when, for instance, Goossens [...] speaks about the distribution of the name Müller in Germany [...], I am sure he knows what he is talking about: the name form (or in my view, better: ‘proprial lemma’ [...]) Müller [...]” 8 Siehe jedoch Van Langendonck (2007: 106–116). 9 Siehe z. B. Tulving (2002), Rickheit, Weiss, Eikmeyer (2010: 36–37). 10 Брендлер прямо не ссылается на Тульвинга, однако однажды кратко упоминает, ссылаясь на другой источник, «хранение экземпляров» в противопоставлении «эпизодическому хранению» (с. 169) — два понятия, вероятно, навеянные идеями Тульвинга. Įžvalgos / Insights 293 VOLKER KOHLHEIM построено. В качестве примера рассмотрим главу 3: 1) «Идентичность названий поселений как проблема» (171–172), 2) «Номематика как решение проблемы» (172), 3) «Названия поселений как номематические единицы» (173–185), 4) «Идентичность названия поселения (названий поселений) как отношение между номематическими единицами» (185–198). Брендлер отмечает, что во всех рассматриваемых им областях именословия в разной степени имеются недостатки, связанные с теорией идентичности. Наиболее выраженными он считает их в исследовании личных имен. В этих главах он стремится избежать смешения идентичности имен с их совпадением «или же этимологической либо функциональной идентичностью» (171). Во всех этих главах применение номематики поясняется подробными формализациями (например, 175–185), и каждая из них завершается утверждением, что история имен — это история идентичности (например, 198). Перед обширной частью с документацией и указателями, о которой уже упоминалось в начале, следуют еще «Обобщение» (313–318) и краткий «Обзор перспектив» (319), где, помимо прочего, говорится: «Наконец, на будущее в качестве первоочередной задачи остается представление систем имен на основе номематики (= номематики как системной теории)» (319). Рецензент, полагающий, что уже проделал значительную предварительную работу в этом направлении (см. Kohlheim 1997; 1998), полностью с этим согласен. В заключение следует отметить: продолжив и усовершенствовав номематический метод Kohlheim, Брендлер, несомненно, предложил разработанный терминологический инструментарий для установления онимической идентичности и, прежде всего, привлек внимание к проблеме понятия «идентичность» в области именословия. Над слабыми местами, например с еще недостаточно четко определенным понятием «области толерантности», предстоит поработать; кроме того, рецензенту представляется, что заявленное «панхроническое» рассмотрение диахронических изменений имен скорее декларируется, чем осуществляется. Будущее покажет, какой вариант номематического подхода — предложенный Kohlheim начиная с 1977 года или вариант Брендлера — окажется значимым для практического исследования имен. ЛИТЕРАТУРА Brendler Silvio 2008: Nomematik. Identitätstheoretische Grundlagen der Namenforschung (insbesondere der Namengeschichte, Namenlexikographie, Namengeographie, Namenstatistik und Namenstheorie). Hamburg: Baar. Coseriu Eugenio 1967: El plural en los nombres propios. – Teoría del lenguaje y lingüística general. Cinco estudios. Segunda edición. Madrid: Gredos. Freudenberg Rudolf 1966: Das Phonem und seine Struktur. – Zeitschrift für Mundartforschung 33, 1–13. 294 Acta Linguistica Lithuanica LXIX Das Nomem, das Allonom und die Nomematik. Zugleich besprechung von Silvio Brendlers Buch Nomematik Freudenberg Rudolf 1967/68: Неопубликованная работа для группы «Исследование имен» лингвистического спецсеминара в зимнем семестре 1967/68 года в Филиппс-университете Марбурга-на-Лане. Harris Zellig S. 1969: Structural Linguistics. 8th impression. – Chicago, London: The University of Chicago Press. Kohlheim Rosa 2006: Zur ländlichen Rufnamen gebung in Niederösterreich im 15. Jahrhundert (nach dem Urbar des Zisterzienserklosters Zwettl von 1457). Beiträge zur Namenforschung: Neue Folge 41, 49–69. Wieder abgedruckt in Kohlheim Rosa, Kohlheim Volker 2011: Personennamen. Motivation – Diffusion – Integration. Hamburg: Baar, 91–111. Kohlheim Volker 1977: Regensburger Rufnamen des 13. und 14. Jahrhunderts: Linguistische und sozio-onomastische Untersuchungen zu Struktur und Motivik spätmittelalterlicher Anthroponymie. Wiesbaden: Steiner. Kohlheim Volker 1997: Der onymische Bereich als autopoietisches System. – Wort und Name im deutsch-slawischen Sprachkontakt: Ernst Eichler von seinen Schülern und Freunden, hrsg. von Karlheinz Hengst et al. Köln: Böhlau 1997, 49–57. Wieder abgedruckt in Kohlheim Rosa, Kohlheim Volker 2011: Eigennamen. Neue Wege ihrer Erforschung. Hamburg: Baar, 103–111. Kohlheim Volker 1998: Towards a Definition of the Onymic System. – W. F. H. Nicolaisen (ed.): Proceedings of the XIXth International Congress of Onomastic Sciences. Aberdeen, August 4–11, 1996, vol. 1. Aberdeen: Department of English. University of Aberdeen, 173–178. Kohlheim Volker 2001: Nomem und Allonom. – Österreichische Namenforschung 29, 147–154. Wieder abgedruckt in Kohlheim Rosa, Kohlheim Volker 2011: Eigennamen. Neue Wege ihrer Erforschung. Hamburg: Baar, 85–92. Kohlheim Volker 2005: Nomem und Allonom. Die Feststellung onymischer Identitäten in Vergangenheit und Gegenwart. – Proceedings of the 21st International Congress of Onomastic Sciences, Uppsala, 19–24 August 2000, vol. 1, ed. by Eva Brylla, Mats Wahlberg. Uppsala: Institutet för språk och folkminnen, 207–217. Kohlheim Volker, Hengst Karlheinz 2004: Personennamen, Ortsnamen und linguistische Theorie. – Namenkundliche Informationen 85/86, 17–31. Kohlheim Volker, Hengst Karlheinz 2006: Nomematics – a new approach to the description of proper name systems. – Onoma 41, 115–129. Rickheit Gert, Weiss Sabine, Eikmeyer Hans-Jürgen 2010: Kognitive Linguistik. Theorien, Modelle, Methoden. Tübingen, Basel: Francke. Seibicke Wilfried 2008: Die Personennamen im Deutschen. 2., überarbeitete Aufl., Berlin, New York: de Gruyter. Įžvalgos / Insights 295 VOLKER KOHLHEIM Siliņa-Piņķe Renāte 2009: Priekšvārdi Rīgā 15. gadsimtā pēc pilsētas ķemerejas reģistra materiāliem / Rufnamen in Riga im 15. Jahrhundert anhand des Kämmerer-Registers der Stadt. Rīga: Latvijas Universitāte. Tulving Endel 2002: Episodic Memory: From Mind to Brain. – Annual Reviews in Psychology 53, 1–25. Thümmel Wolf 2005: Strukturalismus. Metzlers Lexikon Sprache, 3., neubearbeitete Aufl. Stuttgart, Weimar: Metzler, 650–651. Van Langendonck Willy 2007: Theory and Typology of Proper Names. Berlin, New York: Mouton de Gruyter. Van Langendonck Willy 2010: Besprechungsaufsatz: Names and identity. On the nomematic approach. – Beiträge zur Namenforschung: Neue Folge 45, 193–220. Windberger-Heidenkummer Erika 2011: Onymische Monovalenzen und Klassenbildung. Ein onomastisches Problem und seine methodischen Folgen. – Methoden der Namenforschung. Methodologie, Methodik und Praxis, hrsg. von A. Ziegler, E. Windberger-Heidenkummer. Berlin: Akademie-Verlag, 29–46. Zabeeh Farhang 1968: What is in a Name? An Inquiry into the Semantics and Pragmatics of Proper Names. The Hague: Martinus Nijhoff. Получено 25 августа 2013 г. VOLKER KOHLHEIM Schlosshof Birken 11, D-95447 Bayreuth, Deutschland [email protected] 296 Acta Linguistica Lithuanica LXIX