Rolandas Mikulskas. “Copular constructions in Lithuanian. Valency, argument realization and grammatical relations in Baltic”

GÖTZ KEYDANA Georg-August-Universität Göttingen Области исследований: фонологическая реконструкция: реконструкция фонологических грамматик (акцентология, слоговая структура), фонетическое обоснование диахронических фонологических процессов; исторический синтаксис, структура аргументов и падеж, подчинение (главным образом ведийский санскрит). ROLANDAS MIKULSKAS КОПУЛЯТИВНЫЕ КОНСТРУКЦИИ В ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ. ВАЛЕНТНОСТЬ, РЕАЛИЗАЦИЯ АРГУМЕНТОВ И ГРАММАТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В БАЛТИЙСКИХ ЯЗЫКАХ Amsterdam: Benjamins, 2017, xv, 280 pp. ISBN 9789027259127 Рецензируемая книга — четвертая публикация в серии, посвященной структуре аргументов в балтийских языках. Автор представляет всестороннее исследование копулятивных конструкций в литовском языке, то есть конструкций с būti и, в меньшей степени, с другими глаголами, подобными копуле, такими как virti и tapti. Представленные анализы выполнены в рамках когнитивной лингвистики. В последние десятилетия копулятивные конструкции широко изучались как с типологической, так и с теоретической точки зрения. Этот интерес отчасти обусловлен чрезвычайно разнообразной семантикой, охватываемой копулятивными конструкциями: от предикативной до эквативной, от экзистенциальной до локативной и посессивной. Копулятивные конструкции представляют сложность и с синтаксической точки зрения. Как объяснить их структуру? Включают ли они малые предложения? Если да, каков их точный синтаксический статус? Чем лицензируются такие падежные формы, как дательный в конструкции mihi est или родительный в конструкциях типа Onutes žalios akys (с. 24)? Автор дает по существу синхронные ответы по крайней мере на некоторые из упомянутых вопросов (оговорка «по существу» связана с тем, что иногда Straipsniai / Articles 257 GÖTZ YEDANA Для меня оставалось неясным, следует ли понимать заявленные зависимости между различными конструкциями как диахронические или синхронические. Попытки дать собственно диахронические объяснения остаются довольно робкими. Например, сценарий развития псевдорасщеплённых конструкций на с. 129 в значительной мере не имеет отношения к делу, поскольку автор не ищет никаких свидетельств существования предполагаемых предшественников псевдорасщеплённых конструкций в древнелитовском языке). Вопреки тенденции, сложившейся в функциональной лингвистике за последние годы, он черпает данные почти исключительно из интуиции. Корпусами, которые могли бы пролить свет на распределение различных обсуждаемых конструкций, автор не пользовался. Это можно считать недостатком, особенно когда речь идёт о псевдорасщеплённых конструкциях. Поскольку я не являюсь носителем литовского языка, я вполне могу ошибаться, но у меня сложилось впечатление, что этот тип в лучшем случае маргинален. В первой части своей книги Микулскас подробно описывает синтаксис и семантику копулярных конструкций литовского языка. В первой главе обсуждаются проблемы распределения семантических ролей и соотнесения. Основная мысль этой главы убедительна: попытки вывести засвидетельствованные конструкции из глагольной субкатегоризации действительно сталкиваются с серьёзными трудностями в случае таких глаголов, как būti, чьи «семантические ресурсы [...] недостаточны» (с. 26). Во второй главе автор подробнее рассматривает семантику būti. Неадекватность того, что он называет «глаголоцентричной моделью», автор иллюстрирует чередованием spray/load. Микулскас вслед за Голдберг (1995) связывает это чередование с различными конструкциями и, в конечном счёте, с различными семантическими фреймами. Переходя к būti, он обсуждает семантический вклад глагола в различные копулярные конструкции. Он заключает, что связка по существу предицирует тождество; следовательно, семантика различных конструкций обусловлена их предикативными комплементами. Однако аргументы Микулскаса в пользу семантики тождества у глагола довольно слабы. По-видимому, они основаны главным образом на его замечании, что «мы используем этот традиционный термин [то есть связка, G.K.], заимствовав его из анализа пропозиции тождества как логической структуры» (с. 42). Помимо этого petio principi, мы находим утверждения, что «её [то есть связки, G.K.] структурная функция в конструкциях тождества также очевидна, и она позволяет говорить об относительной независимости таких глаголов от второго компонента сложного предиката и приписывать им значение “тождество”» (с. 43). Для меня это вовсе не очевидно, и мне хотелось бы увидеть свидетельства в поддержку данного предположения. А как же тогда грамматически правильные предложения вроде ponas ne brolis, пример 2 на с. 2, или квинтэссенция высказываний тождества Maironis – tai Jonas Mačiulis, пример 49 автора на с. 19? Глава 3 представляет собой подробное исследование различных засвидетельствованных копулярных конструкций литовского языка. В завершение главы предлагается новая классификация, разграничивающая асцриптивные конструкции (с адъективными комплементами) и эквативные конструкции (с существительными), которые «можно далее подразделить на дескриптивно-идентифицирующие 258 Acta Linguistica Lithuanica LXXVI Rolandas Mikulskas, Copular constructions in Lithuanian. Valency, argument realization and grammatical relations in Baltic и собственно идентификационные» (81). Эта классификация основана на проницательных интерпретациях, но не на данных о распределении или суждениях о грамматичности. Об этом подробнее см. ниже. Глава 4 дополняет картину. Прежде чем добавить к первой части книги главу 5 — «Заключительные замечания», — Микулскас обсуждает более маргинальные типы копулярных конструкций. Здесь автор вновь обращается к экзистенциальной конструкции, которая, согласно его убедительному анализу, лежит в основе локативных и посессивных конструкций. Таким образом, в основе своей būti выполняет две функции. С одной стороны, оно обозначает существование (допуская локативные и посессивные конструкции); с другой — служит связкой, обозначающей тождество (допуская асцриптивные конструкции). Вторая часть книги посвящена спецификационным конструкциям. Пример такой конструкции — пример 21 Микулскаса на с. 98: Mūsų angly kalbos mokytojas yra Jonas Petraitis. Подобные конструкции выделяются своей своеобразной информационной структурой: «[И]менная группа с ролевой определённостью [то есть предикат уровня ситуации, G.K.] всегда является темой, тогда как именная группа с индивидуальной определённостью [то есть предикат уровня индивида, G.K.] выступает её ремой» (с. 97). Порядок слов в спецификационных конструкциях фиксирован. Вполне ожидаемо автор утверждает, что эти конструкции основаны на «значении тождества» (с. 110) и отличаются от конструкций тождества или равенства «семантическими и референциальными свойствами своих именных групп» (там же). Однако эти свойства не раскрываются явно. Глава 7 посвящена псевдорасщеплённым конструкциям, таким как Jeigu ko nemėgstu, tai cepelinų, пример 255 Микулскаса на с. 120, или Ką Marija padarė, tai bėgo maratoną. Последний тип примечателен в сравнении с английским What Maria did was run a marathon (с. 121) наличием финитного глагола во второй части. Автор не объясняет это различие. Pace Микулскасу, едва ли удивительно, что «постглагольная именная группа (подлежащее) всегда стоит в именительном падеже» (с. 121). Это объясняется лишь тем, что творительный падеж в предикативных конструкциях связан с прочтением на уровне ситуации, а вовсе не с позицией относительно связки. Кроме того, «притяжение падежа» в редуцированных псевдорасщеплённых конструкциях, обсуждаемое автором на с. 123 и далее, по-видимому, является обычным явлением в языках с развитой системой падежей. Его анализ якобы притянутых именных групп как атрибутивных убедителен. В главе 8 Микулскас ставит вопрос о статусе подлежащего в спецификационных конструкциях. Несмотря на чёткие модели согласования, он заключает, что подлежащим является именная группа, стоящая перед глаголом. К этому вопросу мы вернёмся ниже. Третья и заключительная часть книги посвящена виду в копулярных конструкциях. Помимо лексикализованных форм, таких как būna, или флективных форм, таких как būdavo, вид обычно выражается посредством превербов или адлогов. Recenzijos / Reviews 259 GÖTZ KEYDANA В главе 11 он применяет стратификационную модель Стасена к литовским копулярным конструкциям. Результаты едва ли удивляют. Ср. следующее утверждение: «„[Н]оминативная стратегия кодирования, особенно её разновидность с невербальной связкой в идентификационных предложениях, предоставляет наименьшие возможности для выражения аспекта“ (с. 212)». Утверждение о том, что глаголы, подобные связкам, например tapti, обладают большим аспектуальным потенциалом, чем būti, почти трюизм. В главе 12 приводятся различные аспектуальные и временные возможности, связанные с разными типами копулярных конструкций. Обзор впечатляет. Однако он едва ли проливает новый свет на систему ТА литовского языка: наблюдаемые возможности, как и следовало ожидать, по существу обусловлены семантикой комплементов. Книга завершается «общими выводами» и указателями. Книга Микулскаса — значительный вклад в изучение синтаксиса литовского языка. Однако у неё есть серьёзные недостатки, снижающие её потенциальное влияние. Один, менее существенный, касается отношения Микулскаса к работам авторов, придерживающихся того, что он называет «формальным направлением» (58, 62). Автор рассматривает формальные подходы как фон для собственного подхода. Однако, учитывая множество работ, из которых он мог бы выбирать, его выбор, по-видимому, был случаен. Хуже того, Микулскас не отдает должного рассмотренным им работам. И его изложение формально-семантических и минималистских подходов (другие подходы игнорируются) крайне неудовлетворительно. Очевидно, он не имеет представления о теории типов и не понимает тонкостей минималистских анализов. Но рассмотрение формальных анализов обнаруживает и более фундаментальную проблему: одна из отличительных черт работ в порождающей традиции — систематическое использование данных для выявления закономерностей. Возьмём, например, следующие примеры, адаптированные из данных, которые Микулскас цитирует в своём обзоре анализов «представителей формального направления» (с. 62): (1) Они считали алкоголь возбуждающим. (2) Они считали алкоголь водой. (3) Они считали Цицерона *(быть) Туллием. Подобные данные недвусмысленно и независимо от любой интерпретации или теоретической модели показывают, что по крайней мере в английском языке существует синтаксическое различие между уравнительными (пример 3) и предикативными конструкциями (примеры 1, 2). При включении в более сложную конструкцию связка обязательна в последних, тогда как в первых её вполне можно опустить. Подобные наблюдения бесценны по двум причинам: во-первых, они не зависят от предпосылок; во-вторых, любая описательно адекватная модель английских копулярных конструкций должна уметь их объяснить. Однако Микулскас почти никогда не приводит подобных наблюдаемых и проверяемых данных. Что касается приведённого примера, он даже упускает суть, поскольку его собственный анализ предсказывает 260 Acta Linguistica Lithuanica LXXVI Rolandas Mikulskas, Copular constructions in Lithuanian. Valency, argument realization and grammatical relations in Baltic что копулярные конструкции с постглагольным существительным ведут себя совершенно одинаково — и, по-видимому, он предполагает, что это не следует считать особенностью литовского языка. Вместо того чтобы тщательно анализировать данные, Mikulskas склонен прибегать к интерпретациям, основанным на его когнитивной теоретической модели, или даже к argumenta ab auctoritate (например, с. 59). В тех немногих случаях, когда он использует строго ориентированную на данные методологию, он не замечает значения собственных наблюдений: вдохновившись английскими данными, которые он цитировал в обзоре формальных анализов, он приводит на с. 130 литовские данные о связывании. Сам того не замечая, он тем самым ставит под сомнение свой анализ, поскольку эти данные показывают, что литовские расщеплённые конструкции образуют область связывания. Поэтому рассмотрение их частей как синтаксически независимых (с. 121) вызывает серьёзные вопросы. В одном из редких случаев, когда сам автор действительно рассуждает, опираясь на дистрибутивные закономерности, он допускает весьма примечательную ошибку: комментируя пример 149 на с. 67, он утверждает, что фраза yra dėžėje является «прерывистой», поскольку «морфема локативного падежа, обозначающая LOC», не примыкает непосредственно к глаголу. Поскольку падежное маркирование никак не может появиться на связке, это наблюдение поражает. Ещё удивительнее, что Mikulskas продолжает эту линию рассуждений, отмечая как «примечательный» факт, что «локативная предложная группа [prie ežero в примере 153] остаётся неделимой» (с. 67). Отделение предлога от его дополнения в литовском языке неизвестно. Как же тогда этот образец может представлять проблему? Примером импрессионистской методологии, применяемой Mikulskas в других местах, служит его обсуждение субъектов в спецификационных конструкциях. Согласование в данных вроде примера 289 на с. 136 — Šios mokyklos direktorius esanti tokia Janina Petraitienė — указывает на субъектный статус постглагольного компонента. Автор, безусловно, прав, утверждая, что согласование не является достаточным критерием (хотя, конечно, это весомый критерий). После основополагающих работ Andrews (1976) и Zaenen, Maling & Thráinsson (1985) были разработаны различные тесты на субъектность, далеко выходящие за рамки простого согласования. Однако Mikulskas не использует ни один из них. Вместо этого он полагается на простую интуицию, согласно которой анализ, основанный на согласовании, противоречит информационной структуре. Размышляя над этим примером, я счёл примечательным, что, какие бы когнитивные перипетии ни имели место, анализ автора в итоге возвращается к крайне консервативным предпосылкам, основанным главным образом на традиционной грамматике. Субъектом в спецификационных конструкциях считается препозитивный компонент — прежде всего из-за общего неприятия автором идеи постглагольных субъектов в литовском языке. Эквативные и предикативные конструкции с существительными противопоставляются предикативным конструкциям с прилагательными (которые Mikulskas называет аскриптивными) просто на основании частей речи, входящих в их состав. И наконец, хотелось бы отметить недостаточную формальную эксплицитность работы Mikulskas. Хотя автор заявляет, что предлагает грамматику конструкций Recenzijos / Reviews 261 GÖTZ KEYDANA для описания данных, мы не находим ни эксплицитной лексической статьи для būi, ни описания взаимодействия этой статьи с конструкциями. Хотя уровень грамматического анализа может разочаровать некоторых читателей (включая меня), эта книга, тем не менее, представляет собой наиболее подробное на сегодняшний день описание копулярных конструкций в литовском языке. Поэтому она является незаменимым пособием для всех, кто интересуется синтаксисом литовского языка. REFERENCES Andrews, Avery 1976: The VP complement analysis in Modern Icelandic. – North Eastern Linguistic Society 6, 1–21. Goldberg, Adele E. 1995: Constructions. A Construction Grammar Approach to Argument Structure. Chicago: University of Chicago Press. Zaenen Annie, Joan Maling, Höskuldur Thráinsson 1985: Case and Grammatical Functions: The Icelandic Passive. – Natural Language and Linguistic Theory 3: 441–483. Įteikta 2017 m. lapkričio 10 d. GÖTZ KEYDANA Georg-August-Universität Göttingen Sprachwissenschaftliches Seminar Käte-Hamburger-Weg 3, 37073 Göttingen, Germany [email protected] 262 Acta Linguistica Lithuanica LXXVI