Katalonų „vidutinio dydžio“ kalba (galimos paralelės su lietuvių kalba)

PIETRO U. DINI Пизанский университет Направления научных исследований: история языка, история балтийских языков, историография языкознания, прусистика. DOI: https://doi.org/10.35321/al182-09 КАТАЛОНСКИЙ ЯЗЫК — «ЯЗЫК СРЕДНЕГО МАСШТАБА» (ВОЗМОЖНЫЕ ПАРАЛЛЕЛИ С ЛИТОВСКИМ ЯЗЫКОМ)1 0. ВВЕДЕНИЕ В этом обзоре я преследую узкую и ограниченную цель. Сначала я в самых общих чертах представлю ареал распространения каталанского языка и его терминологическое разнообразие, затем кратко проиллюстрирую историю этого языка и остановлюсь на некоторых полемических моментах, в особенности на языковой полемике между представителями кастильского и каталанского языков по поводу употребления языка в общественной жизни. Эта полемика продолжалась весь двадцатый век и дошла до наших дней2. Наконец, я рассмотрю настоящее и будущее каталанского языка через понятие, указанное в заглавии, то есть как «языка среднего масштаба», и раскрою, что скрывается за этим подходом. Чтобы обозначить общий контекст обзора, стоит взглянуть на языковую ситуацию в Королевстве Испания, то есть на многоязычную Испанию, в которой есть четыре языка, и лишь один-единственный считается официальным на всей территории государства — кастильский, тогда как остальные считаются соофициальными, но только на определённых территориях. Это галисийский, баскский и, разумеется, каталанский языки. Напомню, что в Княжестве Андорра каталанский является официальным государственным языком. ¹ *Доклад прочитан в Вильнюсе, в Институте литовского языка, по случаю 26-й конференции имени Яблонскиса 3 октября 2019 г. Автор благодарит Й. Сабаѕ̌евичюте за перевод и академика, профессора Г. Блажене за редакционную помощь. В статье намеренно сохранены черты стиля устного доклада. ² Эту проблематику исследуют, например: Barbour, Carmichael 2002; Jörg 2013; Kraus 2015. Įžvalgos / Insights 175 PIETRO U. DINI РИС. 1. Территория распространения каталанского языка 1. КРАТКИЕ ОПИСАНИЯ Ареал каталанского языка охватывает всю средиземноморскую область — Каталонию (Catalunya), Валенсию (València), França de Ponent (пограничье с Арагоном), Андорру (Andorra), Балеарские острова (Illes Balears), Северную Каталонию во Франции (Catalunya Nord) и Альгеро на Сардинии (Alguer). Каталаноязычное сообщество составляют люди, живущие в нескольких регионах и пользующиеся общим языком; языковое самовыражение и сопровождающий его общественный дискурс различаются в каждом регионе. На каталанском языке говорят около 9 миллионов человек в Европе и ещё 350 000 — в Южной Америке. Традиционная внутренняя классификация каталанского языка основана на единственном географическом критерии — различии между восточными и западными диалектами и говорами, которое, в свою очередь, опирается на фонетические разграничения. Особенно важной считается нейтрализация звука a в безударной позиции. С такой классификацией согласны как традиционная диалектология, представленная, например, Manuel Milà i Fontanals (XIX век), так и более современная, представленная, например, Joan Veny (XX век). Кроме того, известны некоторые переходные диалекты — на границе с Арагоном, окситанским языком и др. Известны и некоторые другие диалекты, которые сегодня уже исчезли, например диалекты Алжира, Сицилии, Неаполя и Сардинии (за исключением Альгеро). 176 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII Katalonų „vidutinio dydžio“ kalba (galimos paralelės su lietuvių kalba) РИС. 2. Диалекты каталанского языка 2. КРАТКИЙ ОБЗОР ИСТОРИИ Вкратце стоит напомнить, что языковой вариант, возникший из вульгарной латыни, примерно к XI веку приобрёл характерные черты каталанского языка, а его ареал на протяжении нескольких веков почти не менялся3. 2.1. В XIV веке каталанский язык достиг своего расцвета. В то время он употреблялся на обширной территории — от самого княжества Каталония до нынешней южной Франции, в Арагоне и Валенсии, на Балеарских островах, а также в Южной Италии, Северной Африке и Греции. До XV века этот язык процветал в литературе (поначалу наряду с провансальским) и философии (достаточно вспомнить Рамона Луллия (1232–1316)). В XVI веке начинается политический упадок Каталонии. Были утрачены такие территории, как, например, Руссильон, и другие. В то же время растёт политическое могущество Кастилии. Решающей датой стал 1714 год, когда закончилась «Война за испанское наследство», и город Барселона 3 По вопросу, рассмотренному в этой главе, см. обобщающие труды, например: Tavani 1994; Nadal, Prats 2001, а справочное издание — Nadal, Prats 1982; 1996; Francés, Amorós 2011. Įžvalgos / Insights 177 PIETRO U. DINI терпит поражение от союзных армий Кастилии и Франции. Начинается династия Бурбонов и период порабощения Каталонии. Процесс кастилизации продолжается в последующие века: каталанский язык теряет свой престиж, а его территориальные варианты всё сильнее расходятся. Упадок каталанского языка и культуры будет продолжаться до так называемой Renai­xenços. Renai­xenços зарождается как поэтическое движение в эпоху романтизма. Условным и символическим актом основания движения Renai­xenços стало вдохновлённое поздним романтизмом стихотворение поэта Бонавентуры Карлеса Арибау-и-Фарриолса (1798–1862) Oda a la patria, то есть «Ода родине» (1832). 2.2. Renai­xen­ça по-литовски означает «возрождение» как буквально, так и в историческом смысле. Если продолжить сравнение, можно обнаружить немало интересных существующих параллелей между Литвой и ситуацией каталонцев. Обе языковые общины — литовская и каталонская — примерно в одно и то же время ощутили, что высшие социальные классы отказываются от их языков; обе подвергались неоднократным попыткам заменить их языки; обе выработали внимательное и неравнодушное отношение к экологическим идеям. Присмотревшись, нетрудно найти интеллектуалов-литераторов, схожих по стилю, тематике и используемым формам; я имею в виду таких поэтов, как Йонас Мачюлис (1862–1932), священник, более известный как Майронис, а также священник mossèn Jacint Verdaguer (1845–1902), или Симонас Даукантас (1793–1864), Мотеюс Валанчюс (1801–1875) и, например, Josep Yxart (1852–1895), Joaquim Casas-Carbó (1858–1943) и Carles Riba (1893–1959); хочу также подчеркнуть сходство между работами Йонаса Яблонскиса (1860–1930) — создателя литературного языка — и аналогичной деятельностью Pompeu Fabra (1868–1948). Сравнений могло бы быть и больше… Однако следует ясно сказать, что наряду с обоснованными сопоставлениями Литвы и Каталонии существуют и глубокие различия: в своей истории Литва никогда не знала крупного класса буржуазии, сопоставимого с каталонским (отчасти, как и Ливония, хотя её состав населения находился в руках немцев), и поэтому всегда оставалась привязана к земледельческому укладу — и в социальном, и в культурном отношении. 2.3. Важным этапом возвращения каталанского языка и его восстановления для каталонцев стали Jocs Florals (лит. Žiedų žaidimai), то есть широко распространённые и популярные состязания в устной поэзии. Кстати, нетрудно заметить множество параллелей и сходств с тем, что происходило в самой Литве примерно в ту же эпоху (ср. Праздники песни). Во второй половине XIX века и особенно на рубеже веков, когда в Каталонии сформировалось современное индустриальное общество, само движение Renai­xenços обрело более отчётливые и выраженные черты идентичности и политическую окраску, разумеется, неприемлемые для Королевства Испания. Первым знаком идентичности был язык, и именно против языка 178 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII Katalonų „vidutinio dydžio“ kalba (galimos paralelės su lietuvių kalba) была направлена государственная цензура. Этим периодом и этими переживаниями можно датировать возникновение патриотического движения каталонского народа. Эти идеи развиты и изложены в двух книгах, которые по сей день остаются основополагающими трудами каталонистского движения: это Lo catalanisme Валенти Альмираля-и-Ллосера (1841–1904) (1866) и книга Энрика Прата де ла Рибы (1870–1927) La Nacionalitat Catalana (1892). В них ясно изложена мысль о том, что язык является главным знаком идентичности, определяющим каталонскую национальность. РИС. 3. Валенти Альмираль-и-Ллосер и обложка его книги. Лингвисты Помпеу Фабра и Антони Алковер С 1914 года основные административные провинции Каталонии (diputacions) — Барселона, Жирона, Таррагона и Лерида — объединены и известны под названием Mancomunitat de Catalunya. Mancomunitat имела значительную политическую ценность, поскольку после событий 1714 года Королевство Испания впервые признало территориальное единство Каталонии. Mancomunitat имела ещё большее значение для возрождения каталонской культуры. Особенно стоит напомнить, что в то время был основан Institut d’Estudis Catalans, то есть. Įžvalgos / Insights 179 PIETRO U. DINI Институт каталонских исследований, одной из главных задач которого было нормирование языка. Кодификация каталонского языка быстро продвигалась благодаря Помпеу Фабре (1868–1948), который начал реформу орфографии, опираясь на этимологический принцип. Роль Помпеу Фабры сопоставима с ролью Йонаса Яблонскиса (1860–1930). Кстати, два лингвиста-нормализатора жили примерно в одни и те же годы. Dar minėtina, kad tais metais Antoni Alcover (1862–1932) parašė fundamentinį leksikografinį veikalą Dictionari català–valencià–balear, t. y. Katalonų–valensiečių–baleary žodyną. Kad iškart visiems būtų aišku, reikia pabrėžti, kad savo svarba šis veikalas prilygsta Kazimiero Būgos (1879–1924) pradėtam didžiajam Lietuvių kalbos žodynui. 2.4. Каталонские политические и национальные притязания всегда были тесно связаны с языком и языковым самосознанием. Можно сказать, что язык и литературная традиция были макроскопическими данными этого политического измерения. Само понятие истории каталонской литературы складывалось под влиянием романтических идей второй половины XIX века. Роль языка и литературы в формировании каталонской идентичности — это политический дискурс, начавшийся с Renaixença и в определённом смысле продолжающийся по сей день. На протяжении веков велась лингвистическая полемика о том, разумно ли каталонцам пользоваться каталонским языком, следует ли каталонским писателям писать свои произведения по-каталонски или им было бы разумнее отказаться от каталонского и пользоваться только кастильским языком... Противоречия давно известны. Неоднократно в истории культуры меньшинств, в зависимости от обстоятельств, «побуждали» пользоваться языковыми кодами выражения крупных культур — таковы последствия культурной гегемонии. Кстати, в самой истории литовского языка подобных случаев тоже немало. Опыт многих «малых отечеств» учит одному, что важно повторить и осмыслить: значению языкового фактора, то есть прочной связи между национальным сознанием и языковым самосознанием. Каждая литература в своём начале создавала мифическую связь с языком народа; сам народ — это основополагающий и меняющийся элемент, то есть динамическое обещание идентичности, находящееся в процессе становления. 3. ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ПОЛЕМИКА Далее стоит представить некоторые эпизоды такой лингвистической полемики, происходившей на протяжении последних столетий, поскольку они раскроют реальные соотношения сил между двумя 180 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII Katalonų „vidutinio dydžio“ kalba (galimos paralelės su lietuvių kalba) упомянутыми языками в испанском обществе, а также приведут нас прямо к настоящему и его противоречиям⁴ ⁴ РИС. Леопольдо Алас Кларин, Энрик Прат де ла Риба, Мигель де Унамуно, Эужени д’Орс 3.1. Первый заслуживающий внимания эпизод — полемика между кастильским писателем Леопольдо Аласом Кларином (1852–1901) и деятелем каталонской культуры Энриком Пратом де ла Рибой (1870–1917). По мнению Кларина, каталонский язык был всего лишь диалектом, который нельзя было сравнить с гораздо более могущественными языками, такими как кастильский, французский или итальянский. Кларин считал, что с дарвинистской точки зрения каталонский принадлежит к числу диалектов, которые не одержали верх («entre los dialectos que no han prevalecido»), а потому каталонским писателям следовало писать только на кастильском, особенно прозу. С лингвистической точки зрения позиция Кларина, разумеется, неудовлетворительна, однако для него такое противопоставление имело преимущественно политическое значение. Речь здесь идёт не столько об отношении язык/диалект, сколько об отношении язык/власть. Так некогда утверждалось естественное «глоттофагическое» право кастильского языка «поглощать», то есть вытеснять и включать в себя другие языки, в соответствии с известным воззрением Антонио де Небрихи (1441–1522), согласно которому «язык ⁴В этой главе автор особенно опирается на Rigobon 2018. Įžvalgos / Insights 181 PIETRO U. DINI является соратницей империи» (la lengua es compañera del imperio), если потребуется, применяя и оружие. Реплика уже упомянутого Прата де ла Рибы могла быть лишь ироничной. Его взгляды, само собой разумеется, были совершенно иными. Он ничуть не сомневался в важности языка для формирования каталонской национальной идентичности. Но говорить об этом слишком громко было, конечно, опасно. 3.2. Другой интересный полемический эпизод произошёл между известным кастильским писателем Мигелем де Унамуно (1864–1936) и его другом, каталонским писателем Жоаном Марагалем (1860–1911). И на этот раз позиция явно гегемонистская, а каталонцев по-отечески призывают отказаться от своего языка и пользоваться наиболее распространённым кастильским языком. Вспомним анекдот о Мигеле де Унамуно, который одновременно серьёзно и остроумно спрашивает своего друга Жоана Марагаля, почему тот предпочитает каталонский шпингард (оружие XIV века) кастильскому маузеру. С даром предвидения ему ответил тогда малоизвестный молодой каталонский писатель Эужени д’Орс (1881–1954): «Унамуно прав: в качестве оружия собственного империализма кастилец выбирает маузер. Но для других войн в мире нужны другие маузеры, „маузеристее“, чем кастильский, n’est ce pas, my dear?» (кстати, сам того не ведая, Эужени д’Орс уже употреблял европанто (то есть смешанный искусственный язык, используемый администрацией Европейского союза!). 5 PAV. Julián Marías 6 РИС. Мауриси Серрахима 3.3. В Испании времён Франко в прошлом веке вновь поднимался вопрос о том, почему упрямые каталонские писатели пользовались каталонским языком... Теперь каталонцев прямо не призывают отказаться от своего языка, но говорят, что каталонский язык всё же следует ограничивать. Представителем государственного центра в настоящее время выступает наиболее известный ученик философа Хосе Ортеги-и-Гассета Хулиан Мариас (1914–2005). Он категорично и настойчиво утверждал, что «Каталония никогда не была нацией» (Cataluña no ha sido nunca una nación), и предлагал так называемый «аргумент языкового дома»: каталонский дом состоит из двух этажей; на первом живёт каталонский язык, обслуживающий все семейные и повседневные потребности, а на втором этаже 182 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII Katalonų „vidutinio dydžio“ kalba (galimos paralelės su lietuvių kalba) живёт кастильский язык, выполняющий все остальные функции. Широкое использование каталонского языка могло бы стать фактором «тибетизации Каталонии», поэтому Хулиан Мариас предлагал решение в виде «несимметричного билингвизма», подобного диглоссии, и одновременно призывал каталонцев к самоограничению, то есть сознательно не пользоваться родным языком во многих общественных сферах, хотя и признавал приоритет каталонского языка в семейной жизни и поэзии... И на этот раз ответ каталонцев мог быть лишь осторожным и учтивым. Его попытался сформулировать Мауриси Серрахима (1902–1979), представитель католического каталонизма, а потому более приемлемый для взращиваемой Франко национал-католической идеологии. Взгляды Мауриси Серрахимы были диаметрально противоположны взглядам Хулиана Мариаса. Каталонцы — народ, по своей природе они одноязычны, кастильский язык для них — усвоенный (читай: навязанный) язык, и, наконец, каталонский писатель хочет писать на своём языке, то есть по-каталонски. 3.4. Как видно, в Испании при Франко (отчасти и после Франко) господствовал языковой монотеизм. Во всех рассмотренных случаях каталонцев настойчиво призывали отказаться от своего так называемого местного языка и перейти на так называемый более универсальный язык, то есть кастильский. От них настойчиво требовали объяснить или оправдать, почему они продолжали пользоваться родным языком... Любопытно и одновременно удивительно, что ещё в 2007 году, когда Каталония была почётным гостем Франкфуртской книжной ярмарки, был поднят вопрос о том, можно ли создавать каталонскую литературу на кастильском языке... Комментарии, пожалуй, излишни. 4. КАТАЛОНСКИЙ «СРЕДНЕРАЗМЕРНЫЙ» ЯЗЫК И ЕВРОПЕЙСКИЙ СОЮЗ Теперь стоит взглянуть на ситуацию в современном Европейском союзе⁵. Языки в нём делятся на две основные группы: с одной стороны, официально признанные языки (так сказать, первосортные), а с другой — региональные языки и языки меньшинств (так сказать, второсортные), которые теоретически защищены документом 1992 года о региональных языках и языках меньшинств в Европе (ср. Carta 1992). Каталонский относится ко второй группе. С другой стороны, положение языков в Королевстве Испания (около 47 млн жителей) резко отличается от положения языков в других странах Европы, например в Швейцарской Конфедерации (8,5 млн) или в других странах, например в Канаде (около 38 млн). ⁵В этой главе мы опираемся главным образом на Vila, Bretxa 2013; Bastardas i Boada, Boix-Fuster, Torrens Guer­rini 2018. Įžvalgos / Insights 183 PIETRO U. DINI Наконец, я объясню понятие, давшее название этому докладу. Для того чтобы надлежащим и адекватным образом описывать новые сложные языковые ситуации в мире, разрабатывается новая классификация языков. Это результат проекта Центра социолингвистики и коммуникации Барселонского университета. Объектом исследования были именно «средние по величине» языковые сообщества и «средние по величине» языки. Но что такое сообщество среднего размера и язык среднего размера? И каковы их признаки? Это нетрадиционное деление, то есть оно не является ни генеалогическим, ни типологическим и основано исключительно на количественном критерии. Показателем этой классификации служит так называемое языковое сообщество «среднего размера». Среди языков мира выделяется группа языков «среднего размера»6. Языковым сообществом «среднего размера» считается сообщество с численностью населения не менее одного миллиона человек (некоторые называют и полмиллиона) и 25 миллионов носителей языка. Следовательно, это достаточно крупные сообщества, располагающие административными, академическими, коммуникационными и политическими средствами (хотя, возможно, и не вполне самостоятельными). Исходя из такой классификации, нетрудно увидеть, что каталонский язык отнюдь не мал. 5. ЯЗЫК МЕНЬШИНСТВА? Чтобы хорошо объяснить вопрос о каталонском языке как языке меньшинства в контексте Королевства Испания и Европы, стоит осмыслить противопоставление: самовосприятие в Королевстве Испания versus территориальная реальность и демолингвистика в европейском контексте. Рассмотрим ареал каталонского языка (32 108 км²). Он больше территории некоторых европейских государств, например Бельгии (около 30 500 км²), Албании (около 28 750 км²), Македонии (около 25 700 км²), Косова (около 10 890 км²), Нидерландов (около 7 510 км²), Люксембурга (около 2 586 км²) и т. д. То же можно сказать и о числе носителей. На самом деле по-каталонски говорят около 9 миллионов человек, то есть почти столько же, сколько по-гречески (10,7 млн), и больше, чем по-нидерландски (7,0 млн), по-болгарски (6,9 млн), по-датски (5,8 млн), по-фински (5,5 млн), по-норвежски (4,7 млн), по-албански (2,9 млн), по-литовски (2,8 млн), по-македонски (1,7 млн), по-латышски (1,7 млн), по-ирландски (1,7 млн), по-эстонски (1,3 млн), по-люксембургски (0,6 млн), по-исландски (0,3 млн). Так сложилось, что принято рассматривать ситуацию сквозь призму Королевства Испания, и это затуманивает статистическую реальность, однако в европейском контексте территориальная и демолингвистическая реальность каталонского языка очевидна — тогда труднее (или 6Английский термин — medium-sized language communities. 184 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII Katalonų „vidutinio dydžio“ kalba (galimos paralelės su lietuvių kalba) говорить о меньшинстве или малом языке (что само по себе непросто). Положение и реальность каталонского языка будет легче понять, если включить его в перечень языков и государств. Само собой разумеется, что в данном контексте языковая политика является особенно важным инструментом для сохранения употребления языка меньшинства (в данном случае каталонского). Например, использование каталонского языка в школах до сих пор служит средством интеграции и сплочения, однако недавно стало одной из главных причин политической напряжённости. Согласно данным InformeCat (2016; 2018: 23–30), кастильскоязычные семьи, проживающие в Каталонии, жалуются на дискриминацию кастильского языка в каталонских школах. Кроме того, в последние десятилетия значительные миграционные процессы наблюдаются и в Каталонии, особенно из Африки (Магриба), а также из стран Южной Америки. Ситуация становится особенно острой в нынешних условиях так называемой глобализации, направленной на уничтожение исторических наций и самого понятия национальной принадлежности. Одновременно предпринимаются всевозможные попытки превратить общества в космополитические, например, искусственно стимулируя мультикультурные миграционные процессы и тем самым закладывая основы для будущих «войн бедняков». Всё это происходит лишь в интересах лишённой гражданства прослойки финансовой элиты… Подобные устремления, разумеется, противоречат традиционным экосистемам, прежде всего национальным — как государственным, так и безгосударственным, — поскольку в них ещё сохраняются традиционный образ жизни и живое языковое разнообразие людей. Ещё один важный показатель, на который стоит обратить внимание, — так называемая субъективная этнолингвистическая жизнеспособность, то есть представление самих носителей языка о значимости своего языка. Жители Каталонии, говорящие по-каталонски, признают довольно высокий уровень субъективной этнолингвистической жизнеспособности. Большинство из них продолжает использовать каталонский как первый язык при воспитании детей (иногда каталонский язык используют и в кастильскоязычных семьях). Однако представление о значимости и полезности своего языка в сравнении с соседними языками — то есть кастильским, французским, возможно, и итальянским — иное. И, разумеется, иное оно в сравнении с английским. Кроме того, в некоторых областях распространения каталонского языка, таких как Валенсия и Балеарские острова, утвердился мощный партикуляризм: чаще говорят на валенсийском и майоркском диалектах, чем по-каталонски. Это привело к территориальному дроблению и распаду, вызвав не только реальное сокращение единой каталонскоязычной территории, но и символическое ослабление пространства каталонского языка. Įžvalgos / Insights 185 PIETRO U. DINI 6. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ Из сказанного ясно, что каталонский язык по всем правам относится к группе языков «среднего размера», однако он не является государственным языком — за исключением Андорры, — а потому не располагает государственной администрацией. Всё это в той мере, в какой может, компенсирует Generalitat de Catalunya, которая в действительности является лишь субгосударственным образованием. В сложившихся условиях автономия каталонского языкового сообщества резко ограничена во многих существенных аспектах, необходимых для поддержания жизнеспособности любого языка. Наконец, следует задаться вопросом: каким может быть будущий вызов для языка сообщества «среднего размера»? Такие сообщества демонстрируют высокую степень институциональной сложности во всех сферах общества: в семьях, университетах, деловой среде, интернете; следует отметить, что научные труды находятся под серьёзной угрозой. С другой стороны, с этим сталкиваются не только языки «среднего размера». Во всём мире известен эффект morbus anglicus. Подводя итог, можно выделить главные факторы риска для языка сообщества «среднего размера»: 1. Политическое подчинение; 2. Массовая иммиграция; 3. Глобализация. В заключение отметим, что глобализация, хотя и всячески стирала государственные границы и связанные с ними национальные чувства, пока не стёрла их окончательно. Формальные границы сохраняются. Однако если раньше было принято изучать или хотя бы немного знать языки соседних государств, то теперь это не так. Границы формально сохраняются, но коммуникация происходит на lingua franca, и чаще всего это английский язык. Это означает, что границы становятся всё более формальными, лишаются культурного содержания, теряют всякую сущность (кстати, изнутри также размывается, принижается и «испаряется» содержание национальных конституций). И напоследок хотелось бы напомнить слова известного романиста, профессора Базельского университета, недавно скончавшегося Жерма Колона (1928–2020), произнесённые в начале семидесятых годов (Colon 1971: 10): будущее каталонского языка довольно мрачно; тем не менее, говорил он, этот язык пережил уже четыре столетия, не превратившись в бедняцкий patois или всего лишь в фольклорную диковинку (как, например, произошло с окситанским языком). Это народ, подчёркивал Жерма Колон, который, несмотря на множество трудностей, не согласен отказаться от самой благородной части своей идентичности. Думаю, эти слова актуальны и сегодня, хотя, признаться, не уверен, свидетельствует ли это о том, что дела идут лучше или хуже… 186 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII Katalonų „vidutinio dydžio“ kalba (galimos paralelės su lietuvių kalba) LITERATŪRA Barbour Stephen, Carmichael Cathie 2002: Language and Nationalism in Europe, Oxford: Oxford University Press. Bastardas i Boada Albert, Boix-Fuster Emili, Torrens Guerrini Rosa Maria 2018: El català, llengua mitjana d’Europa. Multilingüisme, globalització i sostenibilitat lingüística, Barcelona: Octaedro. Carta 1992: Carta Europea per a les Llengües Regionals i Minoritàries, Barcelona: Generalitat de Catalunya. Departament de Cultura. Colon Germà 1971: La lingua catalana, ieri e oggi. – In Sergio Salvi, ed., Il terzo mondo in Europa. Problemi delle minoranze etniche europee, Il Bimestre, 3–1/2; Catalunya, ed., Giuseppe Tavani, p. vii-x. Francés Antoni Ferrando, Amorós Miquel Nicolàs 2011: Història de la llengua catalana (Nova edició revisada i ampliada), Barcelona: Editorial UOC. InformeCat 2016: Xarxa Cruscat, ed., IX Informe sobre la situació de la llengua catalana (2015), Barcelona: Observatori de la Llengua Catalana. Prieiga internete: http://blogs.iec.cat/cruscat/wp-content/uploads/sites/15/2016/11/informe2015.pdf InformeCat 2018: Plataforma per la llengua, InformeCat 2018. 50 dades sobre la llengua catalana. Prieiga internete: https://www.plataformallengua.cat/media/upload/pdf/informecat2018_1528713023.pdf Jörg Moses 2013: Katalonien zwischen Separatismus und Transnationalisierung. Zur Konstruktion und Dynamik raumbezogener Identitäten, Forum Politische Geographie 10, Berlin, LIT Verlag. Kraus Peter A. 2015: Language policy and Catalan independence. – In Klaus-Jürgen Nagel, Stephen Rixen, ed., Catalonia in Spain and Europe: Is There a Way to Independence?, Baden-Baden: Nomos Verlagsgesellschaft. Nadal Josep M., Prats Modest 1982: Història de la llengua catalana I.: Dels inicis fins al segle XV, Barcelona: Edicions 62. Nadal Josep M., Prats Modest 1996: Història de la llengua catalana II.: El segle XV, Barcelona: Edicions 62. Nadal Josep M., Prats Modest 2001: Història de la llengua, Enciclopèdia de la llengua catalana, Barcelona: Edicions 62. Rigobon Patrizio 2018: Lingua e tradizione letteraria: la valenza politica della singolarità catalana, in La nazione catalana. Storia, lingua, politica, Costituzione nella prospettiva plurinazionale, Napoli: Editoriale Scientifica, 25–43. Įžvalgos / Insights 187 PIETRO U. DINI Veny Joan 1978: Estudis de geolingüística catalana, Barcelona: Edicions 62. Tavani Giuseppe 1994: Breu història de la llengua catalana, Barcelona: Edicions 62. Vila F. Xavier, Bretxa Vanessa 2013: The Analysis of Medium-Sized Language Communities. – In Vila F.X., Survival and Development of Language Communities, Bristol: Multilingual Matters, 1–17. Įteikta 2020 m. balandžio 7 d. PIETRO U. DINI Pizos universitetas via S. Maria 36, I-56126 Pisa, Italija [email protected] 188 Acta Linguistica Lituanica LXXXII