The Morphology of Lithuanian Toponyms – Differences and Parallels of Different Classes of Names

HARALD BICHLMEIER Sächsische Akademie der Wissenschaften zu Leipzig Martin-Luther-Universität Halle-Wittenberg Области исследований: ономастика (топонимия), историческая фонология германских языков, индоевропейская лингвистика, тексты альжамиадо. DOI: https://doi.org/10.35321/al182-06 Морфология литовских топонимов — различия и параллели между разными классами названий Морфология литовской топонимии — различия и параллели между различными группами названий АННОТАЦИЯ Участие в проекте «Vakarinių pietų aukštaičių vietovardžių integravimas į Lietuvos vietovardžių geoinformacinę duomenų bazę ir jų kilmės bei motyvacijos tyrimai» [Интеграция топонимов западных южных аукштайтов в литовскую геоинформационную базу данных и исследования их происхождения и мотивации] привело к двум интересным результатам: 1) представляется необходимым уточнить (литовскую) терминологию и 2) обнаруживаются заметные различия в процентном соотношении морфологических (и синтаксических) структур, используемых для образования названий проточных водоёмов (потамонимов) и названий стоячих водоёмов (лимнонимов). Выяснилось, что в исследуемой области доля производных образований среди лимнонимов значительно выше, а доля сложных названий значительно ниже, чем среди потамонимов. Необходимы дальнейшие исследования, чтобы выяснить, характерно ли это для изучаемой области или является общей тенденцией для всей Литвы. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: потамонимы/названия рек, лимнонимы/названия озёр, морфология онимов, синтаксическая структура онимов, топономастика западных южных аукштайтов/дзукского диалектного ареала. Straipsniai / Articles 117 HARALD BICHLMEIER АННОТАЦИЯ Поводом для написания этой статьи послужили интересные выводы, полученные в ходе участия в проекте «Интеграция топонимов западных южноаукштайтских говоров в геоинформационную базу данных топонимов Литвы и исследования их происхождения и мотивации», в рамках которого проводились исследования: 1) как оказалось, необходимо пересмотреть и уточнить литовскую терминологию словообразования топонимов; 2) обобщение результатов выявило существенные различия в морфологической (и синтаксической) структуре названий рек (потамонимов) и озёрных названий (лимнонимов). Исследование показало, что большинство изученных лимнонимов являются производными, в отличие от потамонимов, которые чаще всего представляют собой сложные образования. Необходимо провести дополнительные исследования, чтобы выяснить, характерно ли такое словообразование только для изученного региона или для всей территории Литвы. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: потамонимы / названия рек, лимнонимы / названия озёр, морфология онима, синтаксическая структура онима, топономастика юго-западных аукштайтов / дзуков. 1. ВВЕДЕНИЕ¹ В этой статье рассматриваются различия и сходства между разными классами названий в составе литовских топонимов. 1.1. Итак, прежде всего следует уточнить, о чём именно идёт речь и что мы понимаем под топонимами и т. д. Здесь топонимы понимаются в самом широком смысле слова, то есть как онимы/названия всех видов топосов, то есть мест; по-немецки это объединённые понятия Ortsnamen и Örtlichkeitsnamen. Примерно так понимается и литовское слово toponimai. Таким образом, в принципе, речь идёт обо всём множестве названий географических объектов, то есть, с одной стороны, о названиях населённых мест — городов, деревень, хуторов, домов и т. д., которые являются топонимами в узком смысле слова, подобно тому как часто используется немецкое слово Ortsname, а с другой стороны — о названиях ненаселённых географических объектов, таких как — дримонимы (названия рощ и лесов), — оронимы (названия холмов и гор), ¹ В основу статьи положен доклад под тем же названием, представленный в ноябре 2019 года на «4-oji tarptautinė mokslinė Aleksandro Vanago konferencija: Tikriniai žodžiai erdvėje ir erdvė tikriniuose žodžiuose. Lietuvių kalbos institutas, Vilnius / The 4th International Scientific Aleksandras Vanagas Conference: Onyms in Space and Space in Onyms. The Institute of the Lithuanian Language, Vilnius». В данной печатной версии в основном сохранены структура, содержание и характер доклада, представленного на конференции. 118 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII The Morphology of Lithuanian Toponyms – Differences and Parallels of Different Classes of Names - потамонимы (названия рек, ручьёв и т. д.), - лимнонимы (названия озёр), - гелонимы (названия болот), - агронимы (названия полей), - леймонимы (названия лугов). Конечно, существуют также названия морей — талассонимы, — но они не имели значения для проекта, посвящённого исследованию территории, не имеющей выхода к морю (об этом проекте подробнее говорится ниже). 1.2. Для всех этих типов топонимов литовский язык предлагает множество способов образования. Стандартные способы образования литовских топонимов — это, с одной стороны, словообразование, то есть деривация и сложение, а с другой — образование синтагматических групп. В обоих типах мы не находим ничего, что не было бы известно также в апеллятивной лексике литовского языка или в литовском синтаксисе. Оба основных типа можно подразделить на несколько подгрупп, как будет показано в следующих абзацах. 1.3. Анализ различных типов топонимов показывает, что во всех этих разных онимических классах используются одни и те же средства образования, однако доля названий, относящихся к каждому из типов, может существенно различаться. 2. ПРОЕКТ И ЕГО РЕЗУЛЬТАТЫ Далее я хочу представить главным образом три вещи: - некоторые результаты проекта, осуществлявшегося в 2017 и 2018 годах в Институте литовского языка под руководством Grasilda Blažienė и Laimutis Bilkis; - некоторые соображения о традиционной классификации морфологических способов образования названий и их наименованиях; наконец, также один результат упомянутого проекта; - некоторые соображения об известном названии реки и о названии озера, относительно хорошо известном исследователям древнеевропейской гидронимии, а также об их связи с названием реки в Литве и названием реки в Южном Тироле. 2.1. Упомянутый проект был посвящён исследованию топонимов, микротопонимов и гидронимов юго-западной Литвы в европейском контексте (название проекта: «Vakarinių pietų aukštaičių vietovardžių integravimas į Lietuvos vietovardžių geoinformacinę duomenų bazę ir jų kilmės bei motyvacijos tyrimai» [Интеграция топонимов западных южных аукштайтов в геоинформационную базу данных Литвы и исследования их происхождения и мотивации]). В январе 2020 года наконец вышла книга на немецком языке с результатами этого проекта: Straipsniai / Articles 119 HARALD BICHLMEIER Blažienė, Grasilda / Bilkis, Laimutis (ред.): Die Orts-, Flurund Gewässernamen Südwestaukštaitiens. (Серия изданий Общества балтийских исследований 2), Гамбург: Baar 2019. В сборнике представлены, помимо статей двух уже упомянутых руководителей проекта — Grasilda Blažienė (о названиях поселений; ср. Blažienė 2019) и Laimutis Bilkis (о названиях сенокосов; ср. Bilkis 2019), — работы Veronika Adamonytė (об агронимах; ср. Adamonytė 2019), Dalia Kačinaitė–Vrubliauskienė (об оронимах; ср. Kačinaitė–Vrubliauskienė 2019), Ilona Mickienė (о драймонимах; ср. Mickienė 2019a, и о леймонимах; ср. Mickienė 2019b), а также автора этой статьи (Bichlmeier 2020a). 2.2. В рамках этого проекта исследовались toponimai в литовском значении этого слова в литовском регионе Дзукіја, который составляет западную часть региона Южная Аукштайтия, граничащую с Польшей и Беларусью. В центре внимания находились районы Алитус и Лаздияй, отчасти также Друскининкай, главным образом территории к западу от реки Неман. С диалектологической точки зрения это также западный южноаукштайтский регион, лит. vakarinių pietų aukštaičių, также называемый западнодзукийским, лит. vakarinių dzūkų. Примечательно, что, несмотря на соседство со славянскими территориями и на то, что в исследуемом регионе также довольно много носителей славянских языков и многочисленные поселения со смешанным славянским и литовским населением, в некоторых типах названий доля топонимов в широком смысле слова со славянской этимологией может быть очень низкой: например, в названиях озёр и рек она составляет около 2–3%. В других типах, например в названиях лугов, эта доля, как и следовало бы ожидать, в пять-десять раз выше. С другой стороны, конечно, исследовательский инструмент проекта — литовская геобаза данных топонимов (Lietuvos vietovardžių geoinformacinė duomenų bazė; ср. http://lkiis.lki.lt/lietuvos-vietovardziu-geoinformacine-duomenu-baze) — в этом отношении может быть несколько однобоким, поскольку, по крайней мере для изучавшегося в рамках проекта региона, данные собирались преимущественно во время научных экспедиций по этой территории в 1935–36 годах, и, по-видимому, расспрашивали главным образом носителей литовского языка, почти исключительно о литовских формах топонимов. Поэтому соответствующие названия тех же мест, рек, озёр и т. п., употребляемые носителями польского и белорусского языков, обычно не фиксировались. 2.3. Однако можно достаточно ясно увидеть и другое: мы находимся в регионе, где сохранились следы западнобалтийского субстрата, традиционно связываемого с ятвягами. От восточнобалтийских форм он отличается главным образом появлением s, z там, где можно было бы ожидать š, ž. Это можно показать на трёх примерах из корпуса названий рек этого региона: 120 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII The Morphology of Lithuanian Toponyms – Differences and Parallels of Different Classes of Names Sąknas м. (2) Ve (42868), Saknius м. (?) Ve (42868) ср. лит. šaknis ж. ‘корень’;² Ažągis м. (2) Lp (42933) ср. др.-прус. assegis (*azęgis), лит. až(ė)gỹs, ẽž(ė)gỹs ‘Gymnocephalus cernua (рыба);³ Zebrius м. (4) Kr (126445) ср. лит. žẽbras ‘грязный, немытый’.⁴ 2.4. Вклад автора в этот проект состоял в анализе 423 названий стоячих и проточных водоёмов, включая 240 лимнонимов и 183 потамонима.⁵ Теперь вернёмся к морфологии: 2.4.1. Как уже отмечалось во введении, в литовском языке существует три основных типа образования топонимов — и, как правило, такие типы встречаются практически во всех других индоевропейских языках Европы, — хотя, разумеется, в разных пропорциях. Это производные названия, сложные названия и синтагматические названия. Во всех трёх типах можно различать названия, образованные исключительно от апеллятивной основы, и названия, включающие также онимный материал. Например, среди производных названий различают деапеллятивные и деонимические производные. Однако эти теоретические разграничения имеют определённые ограничения и требуют более точного пояснения. 2.4.2. Особенно нуждаются в таких более точных пояснениях деонимические образования. Они редко представляют собой конверсии или квазиконверсии (о конверсиях см. ниже § 2.4.4.) без суффикса, образованные от названий других типов. В подавляющем большинстве случаев они образуются посредством явной суффиксации. Зависимость от исходного слова, словообразовательной основы, обычно выражается притяжательным или уменьшительным суффиксом. Так, например, название притока реки может быть образовано путём образования уменьшительной формы от названия главной реки (например, Savica — название притока Sava в Словении),⁶ или название залива озера может быть образовано от названия самого озера при помощи притяжательного суффикса. 2.4.3. Деапеллятивные производные названия также могут представлять трудности для анализа. Во многих случаях невозможно с уверенностью определить, является ли суффиксация ² Cf. LitEW 957; not registered in Vanagas 1970; cf. Vanagas 1981a: 287; Vanagas 1981b: 104, 135; ALEW 1003f. ³ Cf. LitEW 28, 118, 125; Savukynas 1960: 299; Savukynas 1966b: 169; Vanagas 1970: 11, 32, 65; Vanagas 1981a: 54; Vanagas 1981b: 77; PKEŽ 1: 1041.; PKEŽ 49; ALEW 2711.; LVŽ 1: 249. ⁴ Cf. LitEW 1294; Vanagas 1970: 68, 69; Vanagas 1981a: 394; Vanagas 1981b: 135. ⁵ For the full corpus cf. Bichlmeier 2019a, 2019b. ⁶ Cf. Bezlaj 1956–1961: 2, 171–174; ESSZI 367f. Straipsniai / Articles 121 HARALD BICHLMEIER происходило в процессе онимизации — или уже в апеллятивной сфере: Если деривация происходила уже в апеллятивной сфере, то, конечно, название возникало в результате конверсии с нулевой суффиксацией: апеллятив превращался в оним. Поскольку притяжательные и уменьшительные суффиксы особенно продуктивны в литовском языке, отсутствие той или иной формы в словаре в данном контексте мало о чём говорит. В любом случае можно сказать, что в литовском языке есть несколько суффиксов, которые встречаются при образовании названий чаще других, однако, по-видимому, нет ни одного суффикса, который можно было бы назвать онимическим в том смысле, что он используется исключительно для образования названий. То же верно, например, и для славянских фамилий (ср. Bichlmeier 2020); более того, можно предположить, что это универсальная особенность по крайней мере индоевропейских языков Европы: не существует суффикса, используемого исключительно для образования названий. Однако, разумеется, в этой сфере некоторые суффиксы встречаются чаще других. 2.4.4. Прежде чем перейти к некоторым особенностям литовской терминологии словообразования, посмотрим, что именно только что было названо «конверсиями». Я называю «конверсиями» деривационные процессы с нулевой суффиксацией. Это означает, что одно слово превращается в другое без изменения формы. Здесь можно выделить четыре подвида: a) «простая» конверсия, при которой апеллятив (существительное) превращается в оним, ср., например, Balandis м. Ku (40169): < лит. balandis м. «голубь»;⁷ b) «двойная» конверсия, при которой, помимо превращения апеллятива в оним, происходит также превращение прилагательного в существительное, ср., например, Bedūgnis м. Ka (40254, 42932), Ku (40174) < лит. bedūgnis «без грунта или дна»;⁸ c) «псевдоконверсии» — это конверсии, внешне похожие на простые конверсии, но фактически являющиеся обратным словообразованием; ср., например, название озера Šaułys м. (4) < *Šaulio/-ių ežeras (не < šaulys м. «охотник, стрелок»);⁹ ⁷ Cf. LitEW 31; Savukynas 1961: 219; Savukynas/Vanagas/Vitkauskas/Vosyl ytė/Ermanytė 1963: 12; Vanagas 1970: 31; not registered in Vanagas 1981a; cf. Vanagas 1981b: 39, 77; ALEW 88; LVŽ 1: 322f. ⁸ Ср. LitEW 38, 108; Savukynas 1961: 221; Savukynas/Vanagas/Vitkauskas/Vosyl ytė/Ermanytė 1963: 16; Vanagas 1970: 44; Vanagas 1981a: 60f.; ALEW 101, 238; LVŽ 1: 414. — Ср. также лимноним Bedūgnė ж. (2) Al (42731) в Bichlmeier 2019a: § 2.2.1.1.1. ⁹ Ср. LitEW 125; не зарегистрировано у Vanagas 1970; ср. Vanagas 1981a: 327; ALEW 271. 122 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII The Morphology of Lithuanian Toponyms – Differences and Parallels of Different Classes of Names d) «онимические конверсии», при которых происходит перенос онима из одного онимического класса в другой; ср., например, название озера Gadeikà f. Šv (42799) < PN Gadeìka.10 2.5. Рассмотрим теперь две особенности литовской терминологии словообразования и образования имён. Первая — так называемые «флексионные производные», нем. Endungsableitungen, лит. galūnių vediniai; вторая — так называемые «префиксальные производные», нем. Präfixableitungen, лит. priešdėlių vediniai. 2.5.1. Эти «флексионные производные», нем. Endungsableitungen, лит. galūnių vediniai, представляют собой довольно неоднородную группу: 2.5.1.1. К таким образованиям относятся: – простые формы множественного числа обычных нарицательных существительных — то есть, по сути, здесь вообще нет словообразования; а также – названия, в которых наблюдается синхронное чередование гласной основы между названием и нарицательным существительным. Однако это лишь описание наблюдаемого, а не объяснение. По-видимому, объяснение этих образований несколько иное. В основном, или, по крайней мере, в своей основе, они, вероятно, являются производными с суффиксом, содержащим йод. Таким образом, в конечном счёте это производные довольно архаичного типа, поскольку суффикс *-io уже в праиндоевропейском языке служил для образования производных, главным образом прилагательных со значением принадлежности. Следовательно, если к апеллятиву или ониму XY добавить суффикс *-io, получится слово со значением «принадлежащий XY» или «относящийся к XY». Хорошими примерами служат древнеславянские/древнерусские топонимы, например Jaroslav-lb ‘город Ярослава’ < *Yaroslav-ia- ← ORuss. PN Yaroslavb; аналогичный случай — топоним пол. Przemyśl и т. д. В нашем корпусе встречаются, например: Ángė f. (1) Si (42698) < *angiiā- ← лит. angì-s f. ‘змея’;11 Angỹs m. (4) Si (42698) < *angi-ia- ← лит. angì-s f. ‘змея’;12 10 Cf. Savukynas/Vanagas/Vitkauskas/Vosylytė/Ermanytė 1963: 41; Savukynas 1966a: 185, 186; Vanagas 1970: 107, 108, 134; Vanagas 1981a: 102; Vanagas 1981b: 32; Zinkevičius 2008: 281; LVŽ 3: 7. 11 Cf. LitEW 10; not registered in Savukynas/Vanagas/Vitkauskas/Vosylytė/Ermanytė 1963; not registered in Savukynas 1960; not registered in Vanagas 1970; cf. Vanagas 1981a: 42 (Ãņĝė according to Būga apud Vanagas s.v. Anginas); ALEW 40f.; LVŽ 1: 98f. 12 Cf. LitEW 10; Savukynas/Vanagas/Vitkauskas/Vosylytė/Ermanytė 1963: 6; not registered in Savukynas 1960; not registered in Vanagas 1970; cf. Vanagas 1981a: 42; Vanagas 1981b: 77; ALEW 40f.; LVŽ 1: 98f. Straipsniai / Articles 123 HARALD BICHLMEIER Dum̃blis м. (2) Ka (42940), Ka (42945), Lz (40151) < *dumbl-ia- ← лит. dum̃blas м. «грязь (на дне озера)»;¹³ Samānius м. (2) Ka (42923) < *saman-iu- ← лит. sãmana, samanà ж. «мох»;¹⁴ Nemajūnė ж. Lz, Šv (37117) < *Nemaĩn-iiā- ← лит. ПИН Nemajūn-ai м. мн.¹⁵ 2.5.1.2. Таким образом, мы приходим к выводу, что этот синхронный класс просто не существует в диахронической перспективе. Но поскольку объяснение дает только диахроническая перспектива — а именно объяснения мы и ищем, — от этого класса лучше отказаться. Все его члены являются либо простыми суффиксальными производными, либо формами множественного числа исходного слова (то есть нулевыми производными [от форм множественного числа]). 2.5.2. Еще один проблематичный случай — с точки зрения терминологии — это так называемые «префиксальные производные», нем. Präfixableitungen, лит. priešdėlių vediniai. И здесь мы имеем дело с терминологией, которая кажется беспроблемной в синхронной перспективе, но от которой следует отказаться в исторической, то есть объяснительной перспективе. Хотя в некоторых таких образованиях наблюдается только добавление префикса в начале основы, в подавляющем большинстве случаев в конце слова меняется также класс основы. 2.5.2.1. В обоих случаях следует быть точнее: если добавляется только префикс, это формально не процесс деривации, а процесс словосложения. Но если наряду с добавлением префикса меняется также класс основы, то здесь мы фактически наблюдаем процесс циркумфиксации. Таким образом, подавляющее большинство таких образований демонстрирует деривационный процесс, хорошо известный в германских языках, в том числе в немецком, а также в славянских языках. Первоначально эти образования были коллективами, однако их семантика, разумеется, со временем расширялась; поэтому, по-видимому, в литовском языке эти деривационные процессы в определенной мере сосредоточены в нескольких типах онимов. 2.5.2.2. Такие названия лугов и полей, как Pa-lazdynė ← лит. laz̃dynas, Pa-salaitys ← лит. salaitė (salà), Pa-sal̃ys ← лит. salà в конечном счете обнаруживают — на прабалтийском или, по крайней мере, пралитовском уровне — ту же словообразовательную структуру, что и их германские и славянские соответствия: пралит. *Pa-lazdīn-iiā ← пралит. *lazdīn-a- «лещина», ¹³ Cf. LitEW 108; Savukynas 1962: 197; Savukynas/Vanagas/Vitkauskas/Vosyl y tė/Ermanytė 1963: 35; Vanagas 1970: 11, 65, 148; Vanagas 1981a: 96; Vanagas 1981b: 65; ALEW 243; LVŽ 2: 386–388. ¹⁴ Cf. LitEW 761; Savukynas/Vanagas/Vitkauskas/Vosyl y tė/Ermanytė 1963: 142; Vanagas 1970: 69, 220; Vanagas 1981a: 289; Vanagas 1981b: 93. ¹⁵ Cf. Savukynas/Vanagas/Vitkauskas/Vosyl y tė/Ermanytė 1963: 108; not registered in Vanagas 1970; cf. Vanagas 1981a: 226. 124 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII The Morphology of Lithuanian Toponyms – Differences and Parallels of Different Classes of Names *Pa-sal-ia- ← пралит. *salā- «остров, сухой участок на болоте» полностью параллельно нем. Berg м. «гора» → Gebirge ср. р. «горы, горный хребет» (пгерм. *berg-a- → *ga-berg-ia) или серб.-хорв. Dūnav м. «Дунай» → Pӧdunāvље ср. р. «местность вдоль Дуная», чеш. břeh м. «берег реки» → po-břež-í ср. р. «местность вдоль берега реки», ná-břež-í ср. р. «набережная» (< праслав. *bergъ: *po-/na-berg-bje < праслав. *berg-a-: *pa/nā-berg-ia-). 2.6. Перейдем к сложным названиям. Они представляют меньше проблем и обладают четкими структурными подразделениями. Второй компонент сложного слова (за редкими исключениями, когда встречается прилагательное) — существительное, чаще всего обозначающее водный объект, например лит. ežeras м. «озеро», уменьш. ežerėlis м., prūdas м. «пруд», upė ж. «река» и т. д. Первый компонент может быть онимом или апеллятивом; если это апеллятив, он может быть существительным — что встречается чаще всего, — прилагательным или, реже, даже глаголом (в корневой форме). Обычно во втором компоненте наблюдается изменение класса основы, соответственно тематической гласной (чего не происходит в более поздних слоях сложных слов). Это синхронное изменение класса основы обычно обусловлено исторической сменой суффикса, как правило, суффиксом с йотом — тем же йотом, который описан выше в 2.5.1.1. Таким образом, теоретически мы обнаруживаем по меньшей мере следующие типы: А) первый компонент — апеллятив: Аа) существительное + существительное: Pelialapūkas16 м. (?) Ve (42896): лит. pelė ж. «мышь» или лит. pėlūs м. мн. «мякина»17 + лит. lapūkas м. «мать-и-мачеха (Tussilago), калужница болотная (Caltha palustris), кувшинка белая (Nymphaea alba), лист (капусты и т. п.).18 Аб) существительное + существительное + изменение класса основы: Vilkėzeris м. (1) Lp, Ve (42877): лит. vilkas «волк» и ežeras «озеро».19 Ac) прилагательное + существительное: Šventupė20 ж. (?) Te (130781): лит. šventas «святой» и upė ж. «река».21 16 В базе данных название приведено без ударения. 17 Ср. LitEW 565f.,568f.; ALEW 751f., 754f. 18 Не зарегистрировано у Vanagas 1970; не зарегистрировано у Vanagas 1981a. 19 Ср. LitEW 125, 1251f.; Vanagas 1970: 231; Vanagas 1981a: 384; Vanagas 1981b: 40, 42, 82; ALEW 271, 1243f. 20 В базе данных название приведено без ударения. 21 Ср. LitEW 1041f., 1169; Vanagas 1970: 247; Vanagas 1981a: 337f.; Vanagas 1981b: 111; ALEW 1060–1062, 1155f. Straipsniai / Articles 125 HARALD BICHLMEIER Ad) прилагательное + существительное + изменение класса основы: Bāltabalė ж. (1) Šv (42792): лит. báltas «белый» и balà ж. «болото»,²² Senáupis м. (1) Si (133679): лит. šẽnas «старый» и ùpė ж. «река».²³ Ae) прилагательное + прилагательное: в корпусе не зафиксировано. Af) прилагательное + прилагательное + изменение класса основы: Lapõčiazalis м. (1) Se (120807): лит. lapõtas «имеющий листья» и žãlias «зелёный».²⁴ Ag) глагол + существительное: Zūrzaupė ж. (1) Si (133303): лит. zur̃zti «гудеть, жужжать, трещать» и лит. ùpė ж. «река».²⁵ Ah) глагол + существительное + изменение класса основы: Šliaũžupis ж. (1) Al (39512): лит. šliaũžti «медленно идти, тащиться, ползти» и ùpė ж. «река».²⁶ B) первый компонент сложного имени — оним: Ba) оним + существительное: Stasiūpė ж. (1) Lp (93705): лит. личное имя Stasỹs и лит. ùpė ж. «река».²⁷ Bb) оним + существительное + изменение класса основы: Gũdežeris м. (1) Ve (43073): этноним лит. gùdas «белорус» и ẽžeras «озеро»,²⁸ Račkũpỹs м. (3b) Al (120573): лит. личное имя Račkỹs или Račkùs и лит. ùpė ж. «река».²⁹ 2.7. Последний способ образования топонимов — образование синтаксических единиц. Обычно они состоят из двух частей, реже — из трёх. Второй компонент всегда является главным ²² Ср. LitEW 30f., 32; не зарегистрировано у Savukynas 1961; ср. Savukynas/Vanagas/Vitkauskas/Vosylytė/Ermanytė 1963: 13; Vanagas 1970: 251, 252, 254; Vanagas 1981a: 56; ALEW 87, 89f.; LVŽ 1: 338. ²³ Ср. LitEW 775, 1169; Savukynas/Vanagas/Vitkauskas/Vosylytė/Ermanytė 1963: 144; Vanagas 1970: 248, 252; Vanagas 1981a: 296 (s.v. Senūtė); Vanagas 1981b: 71; ALEW 901f., 1155f. ²⁴ Ср. LitEW 339f., 1287; не зарегистрировано у Vanagas 1970; ср. Vanagas 1981a: 181; ALEW 1285f. ²⁵ Ср. LitEW 1169, 1280f.; не зарегистрировано в Savukynas/Vanagas/Vitkauskas/Vosylytė/Ermanytė 1963; ср. Vanagas 1970: 240; Vanagas 1981a: 395; ALEW 1155f.; Zinkevičius 2008: 582. ²⁶ Ср. LitEW 1003, 1169; Vanagas 1970: 252; Vanagas 1981a: 334; ALEW 1044, 1155f. ²⁷ Ср. LitEW 1159; не зарегистрировано у Vanagas 1970; не зарегистрировано у Vanagas 1981a; ср. ALEW 1155f.; Zinkevičius 2008: 345, 475. ²⁸ Ср. LitEW 125, 174; Savukynas 1966a: 193; Vanagas 1970: 238; Vanagas 1981a: 125f.; Vanagas 1981b: 115; ALEW 271; LVŽ 3: 333, 341. ²⁹ Ср. LitEW 1169; не зарегистрировано у Vanagas 1970; не зарегистрировано у Vanagas 1981a; ср. ALEW 1155f.; Zinkevičius 2008: 515. 126 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII The Morphology of Lithuanian Toponyms – Differences and Parallels of Different Classes of Names существительное; первым компонентом является либо согласованное прилагательное, либо зависимое существительное в родительном падеже, которое может быть нарицательным или именем собственным; если это имя собственное, оно может быть антропонимом или топонимом. А) согласовательная структура: Аа) прилагательное + существительное: Gilulis nendrȳnas м. Lp (94814): лит. gilūs «глубокий» + (собирательное) nen-dr̄ynas «место, заросшее тростником».30 Аб) прилагательное + оним: Baltoji Ąnčia ж. (1) Lp, Ve (35048): лит. báltas «белый»31 + название озера Ąnčia.32 Б) структуры подчинения: Ба) существительное [род. п.] + существительное: Gluosnių griovis33 м. Al (120557): род. мн. числа лит. glúosnis м. «ива» + лит. griõvis м. «канава, ров»,34 Bb) оним [род. п.] + существительное: Ãniškio ežeras35 m. Al, Kr (42692): PIN Ãniškis + лит. ẽžeras m. «озеро». 2.8. Как упоминалось выше, задачей автора в проекте был анализ названий озёр и рек. Теоретически, конечно, можно провести дальнейшую классификацию, и в будущем предстоит выяснить, отражаются ли эти подразделения, выделенные на основе экстралингвистической реальности, в различных подходах к наименованию этих объектов. Такие различия могут проявляться в неодинаковом процентном соотношении разных типов образования названий. Под лимнонимами/названиями озёр здесь понимаются названия преимущественно стоячих водоёмов. Они могут быть естественными или искусственными, созданными человеком. Поэтому можно предположить, что в названиях искусственных озёр теоретически может содержаться больше антропонимов и топонимов, поскольку такие озёра чаще могли называть в честь человека, который их создал, поручил создать или владел ими, либо в честь деревни или усадьбы, неподалёку от которой их выкопали. Однако база данных не предоставляет таких сведений, поэтому мы не можем сказать об этом многого. То же может быть справедливо и для названий рек или, в более общем смысле, водотоков, в отличие от 30 Ср. LitEW 151, 493f.; не зарегистрировано в Savukynas 1966a; не зарегистрировано в Vanagas 1970; не зарегистрировано в Vanagas 1981a; ср. ALEW 324, 694f.; не зарегистрировано в LVŽ 3. 31 Ср. LitEW 32; ALEW 89f. 32 Cf. Vanagas 1970: 275; Vanagas 1981a: 42. 33 В базе данных название приведено без ударения. 34 Ср. LitEW 158, 171; не зарегистрировано в Vanagas 1970; не зарегистрировано в Vanagas 1981a; ср. ALEW 346, 366f.; LVŽ 3: 228. 35 Ср. LitEW 125; Vanagas 1970: 266; Vanagas 1981a: 42; Pupkis 2002: 22; ALEW 271; LVŽ 1: 103. Straipsniai / Articles 127 HARALD BICHLMEIER наименования природных рек и ручьёв в сравнении с каналами, канавами и т. п. Поэтому такие внутренние подгруппы пока невозможно исследовать из-за недостатка данных в базе — для этого пришлось бы проводить архивные исследования. Как всегда, с одной стороны, это была бы весьма трудоёмкая работа, но, с другой, она могла бы привести к весьма интересным результатам. 2.8.1. Однако полученные результаты позволяют нам сравнить стратегии наименования рек и ручьёв, с одной стороны, с теми, которые применяются для озёр и прудов, с другой, и, как выясняется, между этими двумя группами наблюдаются весьма заметные различия в процентном соотношении определённых типов словообразования и, следовательно, в ранжировании этих типов. Результаты основаны на полном корпусе региона, то есть на 240 названиях озёр и 183 названиях рек. Однако пока нельзя сказать, репрезентативны ли эти результаты для всей Литвы, поскольку, насколько мне известно, подобные исследования в остальных частях страны ещё не проводились. Но для Дзукии они действительно показывают заметные различия: 2.8.2. Если составить иерархию частотности различных моделей образования названий озёр и рек, мы увидим следующее: а) в случае названий озёр: суффиксальные производные (43.75%) > синтаксические названия (18.75%) > конверсивы (17.92%) > производные с помощью окончания (10.42%) > сложные названия (08.33%); и б) в случае названий рек: суффиксальные производные (26.23%) > синтаксические названия (22.95%) > производные с помощью окончания (18.03%) > конверсивы (17.49%) > сложные названия (14.75%) Как видно, среди названий озёр суффиксальные производные образуют явно самую многочисленную подгруппу — почти 44%, встречаясь почти в 2,5 раза чаще, чем синтаксические названия. Эта же подгруппа наиболее частотна и среди названий рек, однако, составляя немногим более четверти, она лишь ненамного превосходит синтаксические названия, на долю которых приходится почти четверть. 2.8.3. Как упоминалось выше (§ 2.5.), в литовской лингвистике и ономастике производные с помощью окончания выделяются в отдельную группу, однако фактически они представляют собой не что иное, как особую группу суффиксальных производных. Поэтому в диахроническом аспекте их можно отнести к суффиксальным производным. Таким образом, получаем следующую иерархию для 128 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII The Morphology of Lithuanian Toponyms – Differences and Parallels of Different Classes of Names а) названия озёр: суффиксальные производные, включая производные с помощью окончания (54.17%) > синтаксические названия (18.75%) > конверсивы (17.92%) > сложные названия (08.33%) и б) названия рек: суффиксальные производные, включая производные с помощью окончания (44.26%) > синтаксические названия (22.95%) > конверсивы (18.67%) > сложные слова (14,75%) Как видно, иерархическая структура названий рек и озёр теперь одинакова, однако частотность подклассов в некоторых отношениях всё ещё заметно различается — в частности, на верхнем и нижнем уровнях иерархий. В названиях озёр значительно выше доля производных образований и значительно ниже доля сложных слов, чем в названиях рек. 2.8.4. Сделаем последний шаг: конверсии — это, по сути, не что иное, как деривации с нулевым суффиксом (см. § 2.4.4 выше). Таким образом, в конечном счёте они являются производными. Итак, получаем следующие результаты: а) названия озёр: суффиксальные производные, включая образования с помощью окончаний и конверсии (72,09%) > синтаксические названия (18,75%) > сложные слова (08,33%) а для б) названий рек получаем: суффиксальные производные, включая образования с помощью окончаний и конверсии (62,91%) > синтаксические названия (22,95%) > сложные слова (14,75%) Эти объединённые результаты подтверждают вывод, упомянутый выше: производные значительно чаще встречаются в названиях озёр, а сложные слова — в названиях рек. Синтаксические названия занимают промежуточное положение: их доля составляет чуть более одной пятой среди названий рек и чуть менее одной пятой среди названий озёр. 2.9. Поскольку, насколько мне известно, общих подсчётов образований названий рек и озёр в Литве не существует, мы не можем сказать, является ли наш результат «нормальным» по литовским меркам или существенно отклоняется от среднего. Чтобы это выяснить, потребуются дальнейшие исследования. Когда они наконец будут проведены, эти результаты можно будет удачно сопоставить с аналогичными результатами, полученными для других онимических ландшафтов. Однако я полагаю, что такие исследования в Straipsniai / Articles 129 HARALD BICHLMEIER Исследования других онимных ландшафтов также еще предстоит провести. Впрочем, мне неизвестны подобные исследования в других балтийских или славянских странах, тем более в Германии. Возможно, одна из причин заключается просто в том, что в других местах отсутствуют базы данных, подобные Lietuvos vietovardžių geoin-formacinė duomenų bazė. 3. ДВЕ ЭТИМОЛОГИИ В заключение — и поскольку этимология мне особенно интересна — я хочу кратко обсудить этимологии двух названий, встретившихся в корпусе. Первое поначалу довольно скучное, поскольку его этимология уже несколько десятилетий считается бесспорной, а второе интересно главным образом с точки зрения истории исследований, древнеевропейской гидронимии и индоевропейского языкознания. Кроме того, эти два названия объединяет одна общая черта: они входят в чрезвычайно малую группу названий из исследуемого нами региона, которые вполне могут иметь прабалтийское, а возможно, и допра-прабалтийское происхождение. 3.1. Сначала рассмотрим менее интригующее название крупнейшей реки, протекающей по территории Литвы, — Нямунас: 3.1.1. Согласно многим исследователям, название реки Nẽmunas м. (3b) Al, Lp (37080) восходит к прабалтийскому прилагательному *nemuna- «изогнутый, извилистый». С семантической точки зрения это вполне удачное объяснение названия этой реки, как и названий большинства рек, медленно текущих по равнинам Восточной и Северо-Восточной Европы. Это прилагательное рассматривается как вторичное производное с суффиксом *-na– (< PIE *-nó-) от существительного с основой на u в прабалтийском языке *nemu- «изгиб, извилина», образованного от корня праиндоевропейского языка *nem- «гнуть». Обычно сейчас считают, что значение этого корня было скорее «клонить, наклонять вниз» (см. LIV² 453f.). Разумеется, это делает упомянутую этимологию менее очевидной. Но, вероятно, она все же может быть верной. Кроме того, в литовском языке встречаются такие слова, как лит. nẽmuogė ж. «ежевика» или nemùnė ж. «гриб, растущий в болотистых, влажных местах». Аргументация, позволяющая объяснить названия этих двух растений, примерно такова: Отталкиваясь от значения «изгиб, извилина», мы приходим к прилагательному «имеющий изгибы, извилины»; выражение «имеющий изгибы» затем можно переосмыслить как «неровный, неплоский», что в конечном счете может привести к значению «имеющий возвышенные и пониженные места или участки». Далее развитие значений идет по двум направлениям: а) «имеющий возвышенные места или участки» → «сухой» → «имеющий сухую почву/землю» → «лес» 130 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII The Morphology of Lithuanian Toponyms – Differences and Parallels of Different Classes of Names → «пихта–лес» → nẽm–uogė *«лес–ягода» > «ежевика»; б) «имеющий более глубокие места или участки» → «быть влажным» → «болото» → nemūnė «болото–гриб». 3.1.2. Разумеется, в обсуждение так или иначе входит и лат. nemus ср. р. «(священная) роща». Обычно считается, что первоначальное значение — «место, где богам отводится их доля». Итак, в латинском, помимо PIE *nem–u–, которое, вероятно, продолжено в балтийских языках, мы имеем s-основу PIE *nem–e/os–, встречающуюся также в индо-иранских языках. В конечном счёте вопрос о том, тождественно ли это латинское слово др.-инд. nāmas– ср. р. «почитание» и др.-авест. namah– ср. р. «почитание», зависит от ответа на вопрос, существовали ли в PIE два корня — *nem₁ «назначать долю» и *nem₂ «кланяться, склоняться» (так LIV² 453f.) или же существовал лишь один корень PIE *nem– «распределять» (так EDLIL 405). Если верна последняя версия, возможно, придётся разработать новую этимологию названия реки Nẽmunas, поскольку в этом случае вряд ли можно по-прежнему предполагать этимологию со значением «извилистый, изогнутый». Возможно, для балтийских языков следует предположить семантическое развитие, подобное латинскому, где значение меняется от «место, где богам отводятся их доли» к «лес». Если это предположение верно, прабалтийское *nem–u– могло также означать «лес», как и праиталийское *nem–e/os–, откуда следует, что прабалтийское *nemu–na– могло означать «имеющий леса (вокруг себя)». Это значение могло отражаться и в названиях растений nẽmuogė и nemūnė. Разумеется, пока нельзя быть полностью уверенными во всём этом, однако над этим стоит поразмыслить. 3.2. Второе интересное название, встретившееся мне в ходе проекта, — название озера Atesys м. (3ᵇ) Al, Mrs, Si (42705)³⁶ и соответствующее название реки Atesė ж. (3ᵇ) Si (34967):³⁷ ³⁶ Cf. Savukynas 1960: 298; Savukynas/Vanagas/Vitkauskas/Vosylytė/Ermanytė 1963: 9; Schmid 1971: 41f. with fn. 20; Schmid 1972: 7; Vanagas 1970: 137; Vanagas 1981a: 50; Vanagas 1981b: 74, 96, 131; Küh ebacher 1995: 65f. (with a completely different etymology for At(h)esis/Etsch); Pupkis 2002: 29; LVŽ 1: 201. ³⁷ Cf. Savukynas/Vanagas/Vitkauskas/Vosylytė/Ermanytė 1963: 9; Vanagas 1970: 137, 205; Schmid 1971: 41f. with fn. 20; Schmid 1972: 7; Vanagas 1981a: 50; Vanagas 1981b: 74; Küh ebacher 1995: 65f.; Pupkis 2002: 29; LVŽ 1: 201, 204. Straipsniai / Articles 131 HARALD BICHLMEIER 3.2.1. Название озера Lith. Atesỹs (3ᵇ) восходит к праформе PBalt. *at-es-(i)id̯-. Согласно общепринятому мнению, это название вписывается в более широкий европейский контекст и часто сопоставляется с названием реки в Южном Тироле Etsch, засвидетельствованным в античности как At(h)esis. Нельзя установить, восходит ли At(h)esis к форме *at-es-io-, которая соответствовала бы литовской форме, или к *at-es-i. Считается, что оба названия происходят от корня ПИЕ *h₂et(h₂)- «идти, странствовать».³⁸ Вероятнее всего, перед нами производное от основы на *s ПИЕ *h₂et(h₂)-es- «странствие, движение». Однако семантика остается проблемой: Atesỹs — название озера, а блуждание, то есть движение вперед в одном направлении, не слишком характерно для озер. Поэтому мы приходим к выводу, что, возможно, уравнение Atesỹs: At(h)esis/Etsch, встречающееся в ономастической литературе со времен Ханса Краэ и Вольфганга П. Шмида, не вполне верно. В. П. Шмид иногда упоминает также Atesē наряду с Atesys, как и Гройле, цитирующий Шмида (ср. DGNB 135), однако оба названия объединены под одной рубрикой «Gewässernamen» (гидронимы) и не разграничены как название озера и название реки. Если мы не хотим считать, что альпийское и литовское названия независимы, а представляют собой параллельные образования, следует искать связь — но она отличается от той, которую предполагали до сих пор. Предполагается также связь с фракийским (*)at(–u)–, якобы означающим «поток, бурный поток».³⁹ Однако фракийский язык как «Trümmersprache», о котором мы почти ничего не знаем, — неподходящий материал для доказательства чего бы то ни было. Литовский гидроним, возможно, вместе с Lat. annus «год» < ПИЕ *h₂et(h₂)-no- (ср. EDIL 43f.) и фракийским *at(u)– указывает на группу слов с суффиксами из так называемой суффиксальной системы Каланда—Ваккернагеля (об этом см. Bichlmeier 2014 и приведенную там литературу). 3.2.2. Если эта этимология верна, то с семантической точки зрения вероятнее, что название озера Atesỹs — вторичное производное от названия реки Lith. Atesē < PBalt. *at-es-iid̯a-. Название реки, образованное от слова со значением «странник» или «странствующий», — дело довольно тривиальное, хотя нам все еще пришлось бы объяснить, как именно возник этот дериват с таким окончанием и почему здесь исходной, по-видимому, является форма женского рода, тогда как обычно бывает наоборот. 3.2.3. В Литве есть и несколько других гидронимов с тем же сочетанием суффиксов в конце, не связанных с образованиями за пределами Литвы. Например, Lith. Eglesỹs (лит. ėglė, ж. р. «ель»), ³⁸ Cf. LIV² 273; IEW 69. ³⁹ Cf. Duridanov 1969: 90. 132 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII The Morphology of Lithuanian Toponyms – Differences and Parallels of Different Classes of Names Žalesÿs (лит. žãlias «зеленый») и т. д.⁴⁰ Однако проблема в том, что невозможно установить внутрилитовскую связь для элемента at-. С другой стороны, гидронимы с суффиксальным элементом -es известны главным образом в Восточной Литве.⁴¹ 3.2.4. Итак, в конечном счете следует сказать: связь между Atesÿs и Athesis «Etsch», вероятнее всего, существует, но она не прямая, поскольку Atesÿs — название озера. Первичная связь существует с Lith. Atesẽ < PBalt. *at-es-iã–, которое может быть внутрибалтийским преобразованием более древней формы *at-es-i-, возможно, сохранившейся также в Athesis/Etsch. 4. ВЫВОДЫ Что можно извлечь из всего изложенного здесь? Прежде всего, три вывода: 1. Анализ и объяснение названий — всегда диахроническая задача; синхронная лингвистика почти никогда ничего не объясняет. 2. Стоит внимательнее изучать семантику и структуру подгрупп названий, которые до сих пор часто рассматривались вместе: сравнительный анализ двух подгрупп гидронимов — потамонимов и лимнонимов региона Дзукья — выявил существенные различия в долях типов образования названий. Необходимы дальнейшие исследования в других частях Литвы, чтобы выяснить, является ли это обычной особенностью всей страны или чем-то особенным. Подобные исследования можно было бы расширить: сравнение агронимов и леймонимов среди микротопонимов также может дать интересные результаты. 3. Всегда стоит потрудиться и нередко даже необходимо проверить, сохраняют ли старые этимологии свою состоятельность. Чем старше этимологии, тем важнее такая проверка. СОКРАЩЕНИЯ Al – староство Алитуса Croat. – хорватский CSlav. – общеславянский dimin. – уменьшительный Germ. – немецкий Ka – Капчяместис (район Лаздияй) ⁴⁰ Cf. Vanagas 1970: 137f.; Vanagas 1981a: 99, 397; Vanagas 1981b: 91. ⁴¹ Cf. Skardžius 1943/1996: 311–313; Vanagas 1970: 136–138. Straipsniai / Articles 133 HARALD BICHLMEIER No – Норагелис (район Лаздияй) Kr – Крокяляукис (район Алитус) Ku – Кучюнай (район Лаздияй) Lith. – литовский Lp – Лейпалингіс (район Друскининкай) Lz – Лаздияй (район Лаздияй) Mrs – Мирославас (район Алитус) NHG – нововерхненемецкий ORuss. – древнерусский PGerm. – прагерманский PBalt. – прабалтийский PItal. – праиталийский PLith. – пралитовский Pol. – польский Pl. – множественное число PIN – топоним PN – личное имя PSlav. – праславянский Se – Сейрияй (район Лаздияй) Serb. – сербский Sg. – единственное число Si – Симнас (район Алитус) Še – Шештокай (район Лаздияй) Šl – Шлавантай (район Лаздияй) Šv – Швентежерис (район Лаздияй) Te – Тейзай (район Лаздияй) Ve – Вейсеяй (район Лаздияй) BIBLIOGRAPHY Adamonytė Veronika 2019: Ursprung und Bildung der mit menschlicher wirtschaftlicher Tätigkeit verbundenen Agronyme der Gemeinden Kapčiamiestis und Veisiejai. – Grasilda Blažienė, Laimutis Bilkis (eds.): Litauische Orts-, Flurund Gewässernamen im europäischen Kontext. (Schriftenreihe der Gesellschaft für baltische Studien 2). Hamburg: Baar 2019, 287–313. ALEW – Altlitauisches etymologisches Wörterbuch. Vol. 1: A–M. Vol. 2: N–Ž. Unter der Leitung von Wolfgang Hock und der Mitarbeit von Elvira–Julia Bukeviciūtė und Christiane Schiller bearb. von Rainer Fecht, Anna Helene Feulner, Eugen Hill und Dagmar S. Wodtko. Bd. 3: Verzeichnisse und Indices. Unter der Leitung von Wolfgang 134 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII The Morphology of Lithuanian Toponyms – Differences and Parallels of Different Classes of Names Hock und der Mitarbeit vieler anderer bearb. von Rainer Fecht. (Studien zur historisch-vergleichenden Sprachwissenschaft 7), Hamburg: Baar 2015. Bez laj France 1956–1961: Slovenska vodna imena. I. del (A–L). II. del (M–Ž), Ljubljana: Slovenska Akademija Znanosti in Umetnosti. Bichlmeier Harald 2014: Caland System and Greek. – Georgios Giannakis (ed.): Encyclopedia of Ancient Greek Language and Linguistics [EAGLL], Leiden, Boston: Brill, 256–260. Bichlmeier Harald 2019a: Morphologische und semantische Analyse der Gewässernamen des westlichen Südau(k)staiten (Teil 2). – Acta Linguistica Lithuanica 80, 195–263. DOI: https://doi.org/10.35321/all80-09 Bichlmeier Harald 2019b: Morphologische und semantische Analyse der Gewässernamen des westlichen Südwestaukštaiten. – Grasilda Blažienė, Laimutis Bilkis (eds.): Litauische Orts-, Flurund Gewässernamen im europäischen Kontext. (Schriftenreihe der Gesellschaft für baltische Studien 2), Hamburg: Baar 2019, 13–83. Bichlmeier Harald 2020: Die häufigsten Suffixe in Familiennamen slawischer Herkunft: ein etymologischer Überblick. – Namenkundliche Informationen 111 (2019[2020]), 123–152. Bilkis Laimutis 2019: Ursprung und Motivation der Helonyme. – Grasilda Blažienė, Laimutis Bilkis (eds.): Litauische Orts-, Flurund Gewässernamen im europäischen Kontext. (Schriftenreihe der Gesellschaft für baltische Studien 2), Hamburg: Baar 2019, 85–123. DGNB – Greule Albrecht 2014: Deutsches Gewässernamenbuch. Etymologie der Gewässernamen und der zugehörigen Gebiets-, Siedlungsund Flurnamen. Unter Mitarbeit von Sabine Hackl-Rößler, Berlin, Boston: de Gruyter. Duridanov Ivan 1969. Thrakisch-dakische Studien. Erster Teil: Die thrakischund dakisch-baltischen Sprachbeziehungen, Sofia: Verlag der Bulgarischen Akademie der Wissenschaften. EDLIL – de Vaan Michiel 2008: Etymological Dictionary of Latin and the other Italic Languages. (Leiden Indo-European Etymological Dictionary Series 7), Leiden, Boston: Brill. ESSZI – Snoj Marko 2009: Etimološki slovar slovenskih zemljepisnih imen, Ljubljana: Modrijan / Založba ZRC. IEW – Pokorny Julius 1959: Indogermanisches etymologisches Wörterbuch I, Band. München, Basel: Francke. Kač inaitė–Vrubliauskienė Dalia 2019: Ursprung und Motivation der südwestaukštaitischen Oronyme. – Grasilda Blažienė, Laimutis Bilkis (eds.): Litauische Orts-, Straipsniai / Articles 135 HARALD BICHLMEIER Flurund Gewässernamen im europäischen Kontext. (Schriftenreihe der Gesellschaft für baltische Studien 2), Hamburg: Baar 2019, 185–220. Kühebacher Egon 1995: Die geschichtlich gewachsenen Namen der Täler, Flüsse, Bäche und Seen. (Die Ortsnamen Südtirols und ihre Geschichte 2), Bozen: Athesia. LitEW – Fraenkel Ernst 1962–1965: Litauisches etymologisches Wörterbuch. 2 vols. (Indogermanische Bibliothek: 2. Reihe Wörterbücher), Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag. LIV2 – Rix Helmut et al. 2001: Lexikon der indogermanischen Verben. Die Wurzeln und ihre Primärstammbildungen. Zweite, verb. u. erw. Aufl., Wiesbaden: Reichert. LVŽ 1 – Bilkis Laimutis (ed.) 2008: Lietuvos vietovardžių žodynas I, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. LVŽ 2 – Bilkis Laimutis (ed.) 2014: Lietuvos vietovardžių žodynas II, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. LVŽ 3 – Bilkis Laimutis (ed.) 2018: Lietuvos vietovardžių žodynas III, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Mickienė Ilona 2019a: Südwestaukštaitische Drymonyme. Entstehung und Bildung. – Grasil­da Blažienė, Laimutis Bilkis (eds.): Litauische Orts-, Flurund Gewässernamen im europäischen Kontext. (Schriftenreihe der Gesellschaft für baltische Studien 2), Hamburg: Baar 2019, 221–249. Mickienė Ilona 2019b: Die Onyme der Region Südwest–Aukštaitija: Überblick über Ursprung und Bildung der Wiesennamen. – Grasil­da Blažienė, Laimutis Bilkis (eds.): Litauische Orts-, Flurund Gewässernamen im europäischen Kontext. (Schriftenreihe der Gesellschaft für baltische Studien 2), Hamburg: Baar 2019, 251–286. PKEŽ – Mažiulis Vytautas 1988–1997: Prūsų kalbos etimologijos žodynas 4, Vilnius: Mokslas. PKEŽ2 – Mažiulis Vytautas 2013: Prūsų kalbos etimologijos žodynas. Antrasis pataisytas ir papildytas leidimas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos centras. Available at: http://www.prusistika.flf.vu.lt [without the pagination of the print version]. Pupkis Aldonas (ed.) 2002: Vietovardžių žodynas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Savukynas Bronys 1960: Ežerų vardai [A]. – Lietuvių kalbotyros klausimai 3, 289–299. Savukynas Bronys 1961: Ežerų vardai [B]. – Lietuvių kalbotyros klausimai 4, 216–226. 136 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII The Morphology of Lithuanian Toponyms – Differences and Parallels of Different Classes of Names Savukynas Bronys 1962: Ežerų vardai [Č–D]. – Lietuvių kalbotyros klausimai 5, 191–198. Savukynas Bronys 1966a: Ežerų vardai [E–G]. – Lietuvių kalbotyros klausimai 8, 183–194. Savukynas Bronys 1966b: K probleme zapadnobaltišskogo substrata v jugozapadnoj Litve. – Baltistica 1/2, 165–176. Savukynas Bronys, Vanagas Aleksandras, Vitkauskas Vytautas, Vosylytė Klementina, Ermantytė Irena 1963: Lietuvos TSR upių ir ežerų vardynas, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla. Schmid Wolfgang P. 1971: Zum litauischen Flussnamen Aitra. – Baltistica 7/1, 37–42. Schmid Wolfgang P. 1972: Baltische Gewässernamen und die Vorgeschichte Europas. – Indogermanische Forschungen 77/1, 1–18. Skardžius Pranas 1943/1996: Lietuvių kalbos žodžių daryba / Die Wortbildung im Litauischen, Vilnius/Wilna: Lietuvos mokslų akademija, Lietuvių kalbos institutas / Litauische Akademie der Wissenschaften, Institut für litauische Sprachforschung 1943. [Reprint: Rosinas Albertas (ed.): Skardžius Pranas: Rinktiniai Raštai 1. Lietuvių kalbos žodžių daryba, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 1996.] Vanagas Aleksandras 1970: Lietuvos TSR hidronimų daryba, Vilnius: Mintis. Vanagas Aleksandras 1981a: Lietuvių hidronimų etimologinis žodynas, Vilnius: Mokslas. Vanagas Aleksandras 1981b: Lietuvių hidronimų semantika. – Lietuvių onomastikos tyrinėjimai = Lietuvių kalbotyros klausimai XXI, 4–153. Zinkevičius Zigmas 2008: Lietuvių asmenvardžiai, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Lietuvių toponimijos morfologija – įvairių vardų grupių skirtumai ir paralelės SANTRAUKA Straipsnio pradžioje kritiškai analizuojama ir tikslinama lietuviškų žodžių ir tikrinių vardų darybos terminija, pavyzdžiui, galūniniai vediniai ‘Endungsableitung’, priešdėliniai vediniai ‘Präfixableitung’ ir konversija ‘Konversion’. Antrojoje dalyje atliekama pietvakarių aukštaičių (dzūkų) upių ir ežerų vardų lyginamoji analizė, iš kurios aiškėja, kad abiejų Straipsniai / Articles 137 HARALD BICHLMEIER vandenvardžių grupių darbai būdingi tie patys darybos būdai, tik jų dažnumas kiekvienoje grupėje gana stipriai skiriasi. Stambiau klasifikuojant vedinius pastebima ta pati sintaksinių vedinių ir dūrinių hierarchija – ežerų vardų, kaip vedinių, žymiai daugiau, o dūrinių atvirkščiai – proporcingai mažiau negu upėvardžių. Mėginant detaliau klasifikuoti darybos principus, gaunami įvairesni rezultatai. Trečiojoje straipsnio dalyje pateikiamas upėvardžio Nemunas ir ežerų Atėsys bei Atesė patikslintas etimologinis aiškinimas ir susiję komentarai. Įteikta 2020 m. kovo 6 d. HARALD BICHLMEIER Martin-Luther-Universität Halle-Wittenberg Orientalisches Institut Seminar für Indogermanistik und Allgemeine Sprachwissenschaft Ludwig-Wucherer-Str. 2 D-06099 Halle (Saale) [email protected] Sächsische Akademie der Wissenschaften zu Leipzig Arbeitsstelle Jena: Etymologisches Wörterbuch des Althochdeutschen Zwätzengasse 12a D-07743 Jena [email protected] 138 Acta Linguistica Lithuanica LXXXII