АНТИМОНОПОЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО В СИСТЕМЕ ПУБЛИЧНОГО ПРАВА И ЕГО РОЛЬ В ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЕ КОНКУРЕНЦИИ

Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 195 http://nauko-sfera.ru/ УДК 342.4 DOI 10.5281/zenodo.17119239 Научная статья АНТИМОНОПОЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО В СИСТЕМЕ ПУБЛИЧНОГО ПРАВА И ЕГО РОЛЬ В ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЕ КОНКУРЕНЦИИ ANTIMONOPOLY LEGISLATION IN PUBLIC LAW SYSTEM AND ITS ROLE IN THE COMPETITION DEFENCE ЦИРКУНОВ МИХАИЛ ЭДУАРДОВИЧ, Орловский государственный университет имени И.С. Тургенева. TSIRKUNOV MIKHAIL EDUARDOVICH, Orel State University named after I.S. Turgenev. Статья исследует организационные формы обеспечения конкуренции. Анализ законодательства и нормативных актов ФАС России показывает, что в стране сочетаются публично-правовые и частноправовые механизмы защиты конкуренции. Публично-правовые методы играют ключевую роль в противодействии монополизации и недобросовестной конкуренции через административные инструменты. Автор отмечает институциональную зрелость этой системы, но выделяет проблемные вопросы: внедрение комплаенс-методик, освобождение от ответственности за нарушения антимонопольного законодательства и порядок раскрытия информации о недобросовестных предпринимателях. Решение этих проблем требует совершенствования законодательства и правоприменительной практики для усиления взаимодействия органов власти в реализации антимонопольной политики. The article explores the organizational forms of ensuring competition. An analysis of the legislation and regulations of the Federal Antimonopoly Service of Russia shows that the country combines public and private law competition protection mechanisms. Public law methods play a key role in countering monopolization and unfair competition through administrative tools. The author notes the institutional maturity of this system, but highlights problematic issues: the introduction of compliance techniques, exemption from liability for violations of antimonopoly legislation, and the procedure for disclosing information about unscrupulous entrepreneurs. Solving these problems requires improving legislation and law enforcement practices to strengthen government cooperation in the implementation of antimonopoly policy. Ключевые слова: антимонопольное законодательство, публичное право, защита конкуренции, стратегия развития конкуренции, комплаенс. Key words: antimonopoly legislation, public law, protection of competition, competition development strategy, compliance. онятие «антимонопольное законодательство» сравнительно прочно устоялось в современной юридической науке. Вместе с тем, имеется ряд близких и смежных категорий, которые употребляются в теоретических исследованиях, законодательстве и судебной практике. Так, согласно паспорту научной специальности 5.1.2 — публичноправовые (государственно-правовые) науки, объектом исследования (пункт 28) является «публично-правовое регулирование развития и защиты конкуренции» (не «антимонопольное П Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 196 http://nauko-sfera.ru/ законодательство», не «конкурентное право» и их аналоги). Важное значение имеет то обстоятельство, что целью правового регулирования, в данном случае, является не только «защита», но и «развитие» конкуренции (последнее может быть понято шире, чем предмет антимонопольного регулирования). Многие ученые считают, что в современном российском публичном праве сформировалось «конкурентное право» как «самостоятельная отрасль права» [14, с. 1]. А.В. Черныш позиционирует институт конкурентного права в рамках Европейского Союза, связывая это с соблюдением социально-экономических прав и свобод человека [38, с. 9]. В.А. Демина обосновывает правовую природу конкурентного права методологией административного права [17, с. 44]; М.В. Новиков, напротив, полагает его институтом или подотраслью гражданского права [26, с. 48]. Т.И. Шайхеев отождествляет категории «конкурентное право» и «антимонопольное право»; «конкурентное законодательство» и «антимонопольное законодательство» [39, с. 124]. С точки зрения П.В. Самолысова, следует различать «конкурентное право» и «антимонопольный процесс» [33, с. 43]. А.А. Марченков связывает конкурентное право с «мерами антимонопольного реагирования» [24, с. 1321]. В современной России издается научный журнал «Конкурентное право» [29, с. 3]. Имеются учебники и учебные пособия по конкурентному праву России [19]. Преподается соответствующая учебная дисциплина. При подобных обстоятельствах возрастает роль и значение исследования проблематики организационных форм обеспечения конкуренции, среди которых публично-правовое регулирование занимает важное, но не единственное место. Во всяком случае, оно должно быть отграничено от предмета цивилистической науки, а также от внеправовых регуляторов общественных отношений. Обеспечение экономической конкуренции – слишком широкая функция государства и права, чтобы ее отождествлять исключительно с публично-правовым регулированием общественных отношений [36, с. 44]. Здесь важную роль играют нормы гражданского права (определяя институты собственности и обязательств, регулируя организационно-правовые формы предпринимательской деятельности и т. д.). Вследствие гражданско-правового воздействия на общественные отношения монополии и олигополии не ставятся под государственный контроль, но имеет место ослабление монополистических тенденций в экономике, ее конкурентное развитие [20, с. 54]. Гражданско-правовое регулирование гарантирует совместную рыночную власть хозяйствующих субъектов, но организационно обособленные предприниматели, действуя в своем интересе и к своей выгоде против конкурентов, в конечном итоге, могут сами привести свой бизнес к состоянию доминирующего положения. Функция публичного вмешательства в частную инициативу обусловлена необходимостью поддержки конкуренции как в аспекте гарантирования соперничества между обособленными предпринимателями (противодействие противоправным картельным сговорам), так и поддержки институциональной конкурентной среды в результате законной предпринимательской деятельности. Публично-правовое регулирование квалифицирует в качестве противоправного экономическое превосходство, монопольное положение хозяйствующих субъектов на рынках товаров, работ и услуг. В определенных случаях монополии допускаются, но экономическое поведение предпринимателей должно основываться на рыночных принципах под воздействием государственного управления, надзора и контроля. Таким образом обеспечивается надлежащий баланс интересов общества, бизнеса, потребителей и немонополизированных субъектов экономических отношений. Социально вредными признаются такие явления, как сокращение малого и среднего бизнеса, банкротство, уход с рынка, диктатура монопольных цен. Противодействие данным явлениям осуществляется средствами публично-правового регулирования и ввиду использования инструментария цивилистики (гражданского, частного права) [27, с. 159]. Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 197 http://nauko-sfera.ru/ Публично-правовая методология позволяет выделить отдельные сферы публичного управления, в которых поддержка конкуренции осуществляется именно административными, не гражданско-правовыми методами [21, с. 8] (контроль злоупотребления доминирующим положением, слияний и поглощений, государственной помощи и субсидий). В данном аспекте публично-правовая наука разрабатывает юридические средства, чтобы противодействовать административно-правовыми методами [34, с. 53] таким сдерживающим конкуренцию и рост негативным факторам экономики, как: доля государственного участия; сегменты крупного (корпоративного), среднего и малого бизнеса; картели; государственные заказы и закупки; естественные монополии; доступ к государственным ресурсам. Публично-правовые институты защиты конкуренции должны учитывать специфику внутренних экономических отношений, чему способствует содержание Указа Президента РФ № 618 от 21.12.2017 «Об основных направлениях государственной политики по развитию конкуренции» [10], стратегии развития конкуренции и антимонопольного регулирования (утверждены Федеральной антимонопольной службой на 2013-2024 гг.; на период до 2030 г.). Исследование данных нормативных документов (в сравнении с нормами антимонопольного законодательства) показывает, что в стране сочетаются публично-правовые и организационные механизмы защиты конкуренции. Нередко они «переплетаются» и «смешиваются» (особенно с учетом того важного фактора, что организационный механизм антимонопольной деятельности имеет публично-правовую основу – компетенцию Федеральной антимонопольной службы). Организационная методика – это формулирование целей, разработка целевых показателей, планирование и проведение мероприятий, мониторинг, координация действий. К ним же можно отнести имиджевую деятельность антимонопольного ведомства (обеспечение репутации как ответственного и социально привлекательного органа исполнительной власти, что достигается путем формирования видеоконтента, присутствия в социальных медиасетях, разработки новых каналов коммуникации, социальной рекламы, сайтов в сети Интернет и др.). Деятельность Федеральной антимонопольной службы находится под общественным и профессионально-экспертным контролем (общественные и экспертные советы, общественные приемные) [5]. Публично-правовой аспект в обеспечении экономической конкуренции имеет ряд иных, более четко выраженных в законодательстве форм и способов, которые имеют соответствующее материально-правовое и процессуальное обеспечение [32, с. 8], характеризуют юридически значимые действия, предполагают наступление правовых последствий ввиду наступления юридических фактов (возникновение, изменение, приостановление, возобновление, прекращение публично-правовых отношений) [15, с. 43]. К их числу мы относим: выявление, расследование и пресечение монопольных соглашений (здесь требуется эффективное взаимодействие Федеральной антимонопольной службы с субъектами оперативнорозыскной деятельности); рассмотрение дел о нарушении антимонопольного законодательства (персональные показатели результативности, обеспечение качества решений и предписаний, контроль исполнения); публично-правовой контроль над экономической концентрацией; разъяснения и рекомендации (англ. — «guidelines») по применению антимонопольного законодательства (обобщение правоприменительной практики для обеспечения единообразия правоприменения); формирование обязательных требований (систематизация, актуализация); осуществление контрольно-надзорной деятельности (главным образом, на основе рискориентированного подхода) [42, с. 103]. В этих и ряде иных случаев методология гражданского права не подлежит применению и использованию. Рыночная конкуренция обеспечивается, в основном, публично-правовыми способами [16, с. 8]. Вышеуказанный подход (сочетание публично-правовых и организационных способов и приемов в деятельности Федеральной антимонопольной службы и ее территориальных органов) в его современном виде сформировался к 2019 году, во многом благодаря «четвертому Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 198 http://nauko-sfera.ru/ антимонопольному пакету» законопроектов от 2016 года. Несмотря на ряд сохраняющихся проблем (преобладание государственной собственности на этапе перехода к рынку; дифференцированное антимонопольное регулирование для субъектов малого, среднего бизнеса и крупных компаний; избыточные обязанности, запреты и ограничения; необоснованные расходы хозяйствующих субъектов и бюджетной системы; недостаточный профессионализм, уровень корпоративной культуры, факты формального подхода к обеспечению свободы конкуренции), в целом можно сделать вывод об институциональной сформированности имеющейся системы публично-правового обеспечения противодействия монополизации и недобросовестной конкуренции. Вместе с тем, анализ положений Стратегии развития конкуренции и антимонопольного регулирования до 2030 года (утверждена протоколом № 6 Президиума Федеральной антимонопольной службы от 03.07.2019) показывает наличие ряда спорных, дискуссионных положений. В их числе следует выделить проблемы, во-первых, внедрения в российскую практику методики «комплаенса» (англ. – compliance), во-вторых, освобождения от уголовной или административной ответственности субъектов, допустивших нарушения антимонопольного законодательства, в-третьих, инструментария публичного раскрытия информации о недобросовестных предпринимателях посредством публикации в сети Интернет «реестра участников, ограничивающих конкуренцию», в-четвертых, доступа Федеральной антимонопольной службы к сведениям, составляющим охраняемую законом тайну (банковская, налоговая, служебная), применения института вейвера (англ. — waiver) в целях отказа от конфиденциальности при наличии сделок с экономической концентрацией. Так, методика «комплаенса» (compliance) имеет в своей основе достоинства и недостатки [30, с. 48]. Несмотря на «положительную» практику ее использования в ряде зарубежных стран, нельзя безоговорочно утверждать, что она полностью приемлема в приложении к социально-экономическим условиям современной России. Кроме того, имеются риски бюрократизации данного процесса, его понимания как «формальности», необходимой для «отчетности» перед уполномоченными государственными органами («фасадная система»). В социально полезных целях снижения нагрузки на антимонопольные органы, хозяйствующие субъекты стимулируются законом и документами стратегического планирования к принятию комплекса локальных актов, направленных на организацию системы внутреннего обеспечения антимонопольного законодательства. Потенциал самоуправления, самоорганизации и самоконтроля используется при этом недостаточно, наблюдается отчуждение жизнедеятельности гражданского общества от целей и задач функционирования государственного аппарата, в особенности если монополизация или недобросовестная конкуренция представляются выгодными соответствующим хозяйствующим субъектам и их кооперативным образованиям. Полагаем здесь также важной проблему традиционных духовно-нравственных ценностей, которые нашли нормативное выражение в соответствующих указах Президента РФ, актах Минтруда России [11] и иных органов исполнительной власти специальной компетенции [12]. Так, согласно Указу Президента РФ № 702 от 19.08.2024, подлежит установлению перечень иностранных государств, которые реализуют «политику, навязывающую деструктивные неолиберальные идеологические установки», которые противоречат «традиционным российским духовно-нравственным ценностям» [9]. Согласно Указу Президента РФ № 809 от 09.11.2022, традиционные ценности – это «нравственные ориентиры», которые «формируют мировоззрение», «передаются от поколения к поколению», лежат в основе «гражданской идентичности» и «единого культурного пространства». В их числе глава государства указывает «приоритет духовного над материальным» и «коллективизм». Нетрудно заметить, что методология комплаенса базируется во многом на иных ценностях (приоритет материального над духовным, индивидуализм, стремление к обогащению, Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 199 http://nauko-sfera.ru/ прибыли, частному интересу и др.). Традиционные духовно-нравственные ценности россиян предполагают не столько обособление предпринимателей друг от друга, их размежевание и разделение, сколько объединение, взаимодействие, координацию и сотрудничество. В случае внешнего вмешательства в хозяйственную деятельность со стороны антимонопольной службы и других уполномоченных органов – гарантируется минимизация правоограничений, что обусловлено именно целью обеспечения экономической конкуренции. Если же закон стимулирует дополнительно к этому самих предпринимателей создавать «внутренние» самоуправленческие рычаги к еще большему обособлению и размежеванию в целях повышения конкуренции, это отторгается правосознанием вследствие особенностей российской экономической и правовой культуры. Стратегия развития конкуренции и антимонопольного регулирования до 2030 года предусматривает развитие и углубление методологии комплаенса не только в отношении хозяйствующих субъектов, но также органов публичной власти (особенно в субъектах РФ [6] и в муниципальных образованиях) [4]. Полагаем, что это, в отличие от предыдущего случая, – весьма позитивное направление для дальнейшего совершенствования законодательства и правоприменительной практики. В современной России действуют одновременно принципы единства системы публичной власти и разделения властей (они не противоречат друг другу, но дополняют и уточняют границы их конкурирующего взаимодействия). В связи с этим важно подчеркнуть, что обеспечение экономической конкуренции – комплексная задача всего государственного аппарата, не только Федеральной антимонопольной службы и ее территориальных органов. С учетом имеющегося механизма разграничения предметов ведения и полномочий имеются основания утверждать, что привлечение иных (кроме ФАС и ее территориальных органов) субъектов публичной власти к решению антимонопольных задач возможно на основе методологии комплаенса под общим руководством и координирующим воздействием Федеральной антимонопольной службы. В частности, внедрение методики комплаенса в деятельность исполнительных органов субъектов РФ и муниципальных образований могло бы способствовать обеспечению доступа предпринимателей к природным ресурсам на конкурентной и недискриминационной основе (недра, охота, леса, рыболовство, водопользование), снижению социальных издержек в деятельности организаций, оказывающих коммунальные услуги гражданам и юридическим лицам (электроснабжение, газоснабжение, теплоснабжение, водоснабжение и водоотведение, очистка сточных вод, твердые коммунальные отходы). В отношении «естественных монополий» публичное управление не следует ограничивать одной лишь тарифной политикой. Необходимы, на наш взгляд, более комплексные и многоплановые меры. При стратегическом планировании дальнейшей деятельности (до 2030 года) Федеральная антимонопольная служба в своих официальных документах заявляет, что необходимо расширение практики освобождения от уголовной ответственности лиц, допустивших криминальные нарушения антимонопольного законодательства [18, с. 8]. В числе подобного инструментария указывается так называемая «система маркеров» (освобождение от ответственности лиц, которые способствовали раскрытию антиконкурентных соглашений, заявляли о совершении правонарушения, заключили соглашение о сотрудничестве); институт освобождения от уголовной или административной ответственности лиц, которые «добровольно признались» в противоправной деятельности и «ее прекратили». В первом случае («система маркеров») приходится признать ее эффективность (несмотря на ряд сомнений с моральной точки зрения); что же касается второго предложения – с ним, на наш взгляд, согласиться нельзя, поскольку его внедрение нарушило бы ряд фундаментальных юридических принципов правовой ответственности (ответственность за вину [37, с. 324], презумпция невиновности [23, с. 234], неотвратимость наказания [40, с. 7], равенство перед законом и судом) [41, с. 39]. Если Федеральная антимонопольная служба Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 200 http://nauko-sfera.ru/ намерена отстаивать в государственной деятельности приоритет гуманизации юридической ответственности (явление, на наш взгляд, позитивное), следует предпочитать путь не освобождения виновных лиц от уголовной ответственности на основании одного лишь факта признания вины и прекращения противоправной деятельности, но декриминализации соответствующих деяний, их переводу в сферу административно-деликтного законодательства (КоАП РФ). Освобождение от уголовной ответственности на основании добровольного признания вины и дальнейшего прекращения противоправной деятельности нарушило бы саму сущность института юридической ответственности в современном обществе. В силу презумпции невиновности (ei incumbit probatio qui dicit, non qui negat) и привилегии против самоизобличения (nemo tenetur se ibsem accusare) обвиняемый в преступлении имеет право хранить молчание, поскольку все им сказанное может быть использовано против него в суде. Отношение к признанию вины как к «царице доказательств» архаично, оно устарело и совершенно неприемлемо для современной правовой системы России. Признание вины смягчает ответственность, но отрицание вины не является отягчающим обстоятельством. В связи с этим полагаем, что освобождение от уголовной и административной ответственности лиц, виновных в совершении антиконкурентных правонарушений, должно осуществляться на общих основаниях с другими преступлениями и административными правонарушениями. Специфика антимонопольной деятельности сама по себе не может оправдывать отступления от фундаментальных юридических принципов привлечения виновных лиц к правовой ответственности. При этом в значительном большинстве случаев правоприменительной практике следует ограничиваться привлечением виновных лиц к административной ответственности. Уголовное наказание предпринимателей за антиконкурентную деятельность — крайняя, чрезвычайная мера, что допустимо лишь в самых исключительных случаях, когда иные имеющиеся средства юридического принуждения и правовой ответственности демонстрируют свою низкую эффективность. Заслуживает критического осмысления, на наш взгляд, распространившаяся в последнее время практика использования инструментария формирования реестров недобросовестных лиц (применительно к антимонопольной деятельности – реестра участников, ограничивающих конкуренцию) [28, с. 53] с публичным информированием неограниченного круга лиц в сети Интернет. Данная мера публично-правового принуждения (предприниматели не делают это добровольно, они заинтересованы в обратном – в конфиденциальности соответствующей информации) [25, с. 306] вступает в институциональный конфликт с принципом соразмерности юридической ответственности, необходимости ее строгого «дозирования» с учетом полноты имеющихся обстоятельств (личность виновного, тяжесть содеянного, степень причиненного вреда, отягчающие и смягчающие вину обстоятельства и др.) [22, с. 400]. В случае привлечения виновного в антимонопольном правонарушении лица к уголовной ответственности действует темпоральный фактор судимости (с течением времени судимость снимается или погашается); при использовании мер административного наказания действует общий срок «состояния наказанности», который продолжается в течение одного года. После снятия и погашения судимости или истечения годового срока применения административного наказания, по общему правилу, юридические последствия совершенного правонарушения прекращаются. Законодатель вправе устанавливать исключения из общего правила (запрет ранее судимым осуществлять преподавательскую деятельность [7], усыновлять несовершеннолетних [13], служить в правоохранительных органах [8], ограничения избирательных прав [2] и др.), но они также «дозируются» нормативно-правовым регулированием, что позволяет в целом соблюдать общеправовой принцип соразмерности юридической ответственности. Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 201 http://nauko-sfera.ru/ В случае формирования и публикации для всеобщего сведения «реестров недобросовестных лиц» вышеуказанные правила не действуют. В нарушение принципа презумпции невиновности и права на личное достоинство, порочащие честь и деловую репутацию сведения продолжают располагаться в сети Интернет. Это можно квалифицировать как форму запрещенной законом недобросовестной конкуренции, только причиной данного правонарушения служит не противоправная деятельность хозяйствующих субъектов, но реализация компетенции уполномоченных законом органов исполнительной власти. В связи с этим полагаем, что «реестры недобросовестных лиц» могут размещаться в сети Интернет исключительно в периоды времени, когда судимость не снята и не погашена, не истек срок давности привлечения виновного лица к административной ответственности. Во всех иных случаях предпринимательское сообщество обладает «правом на забвение» [31, с. 162] (что, в свою очередь, стимулирует дальнейшее правомерное поведение лиц, которые допустили в прошлом антимонопольное правонарушение и понесли соразмерное наказание в соответствии с действующим законодательством). Несмотря на необходимость и, в ряде случаев, неизбежность использования в антимонопольном регулировании инструментов публично-правового принуждения и юридической ответственности (уголовной и административной), основной приоритет должен оставаться, на наш взгляд, за стимулирующей и позитивно ориентированной деятельностью уполномоченных органов публичной власти. Это хорошо прослеживается на примере законодательства о рекламе [3]. Так, конкурентные отношения эффективно развиваются благодаря проведению торгов на право заключения договора на установку и эксплуатацию рекламной конструкции, квотированию рекламного пространства для субъектов малого и среднего предпринимательства на основе гибкой ценовой политики, расширению компетенции органов субъектов РФ и местного самоуправления в рекламной деятельности и, в целом, в механизме защиты конкуренции. Структура Федеральной антимонопольной службы и ее территориальных органов такова, что она не охватывает муниципальный уровень публичной власти. Вместе с тем, городские и сельские поселения, муниципальные районы, городские и муниципальные округа – публично-территориальные образования, на уровне которых весьма активно осуществляется хозяйственная деятельность, что требует принятия эффективных публично-правовых мер гарантирования конкуренции. При подобных обстоятельствах законодатель вынужден осуществить выбор между, как минимум, двумя генеральными направлениями (либо расширять территориальную сеть федерального антимонопольного органа, либо делегировать компетенцию субъектам РФ и, особенно, муниципальным образованиям). Предпочтение в современной России отдается второму подходу, что в целом следует, по нашему мнению, приветствовать. При этом нужно учитывать ряд существенных изменений в правовом регулировании организации публичной власти в субъектах РФ и в муниципальных образованиях после конституционных поправок от 2020 года. Приняты новые федеральные законы, которые поддерживают стандарт «единства системы публичной власти» [35, с. 33], включая статус высшего должностного лица субъекта РФ как одновременно федерального и регионального должностного лица; статус главы муниципального образования как должностного лица одновременного субъекта РФ и муниципалитета. Данные новации дают благодатную почву для дальнейшей модернизации антимонопольного законодательства, в соответствии с которой компетенция по защите экономической конкуренции закрепляется не только за Федеральной антимонопольной службой и ее территориальными органами, но и публичными властями субъектов РФ и муниципальных образований, входящих в единую систему публичной власти. Координирующая роль защиты конкуренции перемещается в область прерогативы Правительства РФ [1], которое в единой системе публичной власти способно более эффективно Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 202 http://nauko-sfera.ru/ обеспечивать антимонопольную политику в целом, чем это осуществляет Федеральная антимонопольная служба и ее территориальные органы. Особенно наглядно данный принцип прослеживается при анализе таких направлений антимонопольной деятельности, как разъяснения и рекомендации по применению антимонопольного законодательства, публичный контроль государственных и муниципальных преференций, мониторинг состояния деловой среды и инвестиционной активности. Данная компетенция в силу ее публично-правовой природы нуждается в закреплении за Правительством РФ, минуя полномочия исполнительных органов государственной власти специальной компетенции (каковой, в частности, является Федеральная антимонопольная служба). В противном случае высшие должностные лица субъектов РФ (по обновленному законодательству замещающие не только «региональную», но и «федеральную» должность) вынуждены были бы «подчиняться» административным указаниям лицам, которые по должностному рангу им «ниже». Федеральная антимонопольная служба и ее территориальные органы имеют достаточную компетенцию, которая ограничена контрольно-надзорной деятельностью; выявлением, расследованием и пресечением антиконкурентных соглашений; рассмотрением дел о нарушении антимонопольного законодательства и др. Общая координация антимонопольной деятельности должна осуществляться Правительством РФ под руководством Президента РФ в единой системе публичной власти современной России. На базисе изложенного материала имеются основания к следующим обобщениям и выводам. Антимонопольное регулирование включает в себя публично-правовую, частноправовую составляющие и применение ряда внеправовых регуляторов общественных отношений, которые оказывают комплексное воздействие на экономическую систему в целях обеспечения рыночной конкуренции. Публично-правовой инструментарий антимонопольного законодательства опирается одновременно на методологию конституционного и административного права, поддерживается административно-деликтным и уголовным законодательством. В условиях институционализации принципов единства системы публичной власти, разделения властей и разграничения предметов ведения и полномочий, требуются дополнительные меры по совершенствованию действующего законодательства и правоприменительной практики, которые позволили бы усовершенствовать взаимодействие органов государственной власти и местного самоуправления в реализации антимонопольной политики современной России под общим координирующим воздействием Правительства РФ. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Федеральный конституционный закон от 06.11.2020 № 4-ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации» // СЗ РФ. 2020. № 45. Ст. 7061. 2. Федеральный закон от 12.06.2002 № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» с послед. изм. // СЗ РФ. 2002. № 24. Ст. 2253. 3. Федеральный закон от 13.03.2006 № 38-ФЗ «О рекламе» с послед. изм. // СЗ РФ. 2006. № 12. Ст. 1232. 4. Федеральный закон от 20.03.2025 № 33-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти» // СЗ РФ. 2025. № 12. Ст. 1200. 5. Федеральный закон от 21.07.2014 № 212-ФЗ «Об основах общественного контроля в Российской Федерации» с послед. изм. // СЗ РФ. 2014. № 30. Ст. 4213. 6. Федеральный закон от 21.12.2021 № 414-ФЗ «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации» с послед. изм. // СЗ РФ. 2021. № 52. Ст. 8973. 7. Федеральный закон от 29.12.2012 № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» с послед. изм. // СЗ РФ. 2012. № 53. Ст. 7598. Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 203 http://nauko-sfera.ru/ 8. Федеральный закон от 30.11.2011 № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» с послед. изм. // СЗ РФ. 2011. № 49. Ст. 7020. 9. Указ Президента РФ от 19.08.2024 № 702 «Об оказании гуманитарной поддержки лицам, разделяющим традиционные российские духовно-нравственные ценности» // СЗ РФ. 2024. № 35. Ст. 5322. 10. Указ Президента РФ от 21.12.2017 № 618 «Об основных направлениях государственной политики по развитию конкуренции» // СЗ РФ. 2017. № 52. Ст. 8111. 11. Приказ Минтруда России от 27.09.2024 № 515 «Об утверждении плана мероприятий Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации по реализации Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей, утвержденных Указом Президента Российской Федерации от 9 ноября 2022 г. № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» // СПС Консультант плюс. Документ не опубликован. 12. Приказ Минэкономразвития России от 25.12.2024 № 837 «Об утверждении Плана мероприятий Минэкономразвития России по реализации Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» // СПС Консультант плюс. Документ не опубликован. 13. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ с послед. изм. // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 16. 14. Арзуманян Л.С. Конкурентное право как самостоятельная отрасль права // Modern Science. 2022. № 5. С. 130-133. 15. Белов В.А. «Действия» или «деятельность»? К проблеме юридических фактов конкурентного права // Закон. 2024. № 7. С. 43. 16. Болдинов Я.В. О природе и пределах правовой защиты рыночной конкуренции в Российской Федерации // Журнал конституционного правосудия. 2022. № 6. С. 8-15. 17. Демина В.А. Правовая природа конкурентного права и влияние административного права на его развитие // Проблемы обеспечения национальной безопасности в постковидный конституционный цикл. – Иркутск, 2022. С. 44-51. 18. Деревягина О.Е. К вопросу об освобождении от уголовной ответственности за преступное ограничение конкуренции (ст. 178 УК РФ) // Национальная безопасность. 2021. № 4. С. 1-13. 19. Еременко В.И. Конкурентное право Российской Федерации. М., 2008. 20. Петров Д.А., Попондопуло В.Ф. Конкурентное право. М., 2015. 292 c. 21. Истомин В.Г. Гражданско-правовые последствия заключения и исполнения ограничивающих конкуренцию соглашений // Журнал российского права. 2021. № 7. С. 54-68. 22. Кинев А.Ю. Административно-правовая защита конкуренции (проблемы и пути совершенствования). Автореф. дис. … докт. юрид. наук. 2014. 23. Кушнир И.В. Ограничительная функция юридической ответственности и пределы ее действия сквозь призму принципа соразмерности // Актуальные проблемы государства и права. 2021. № 19. С. 400-411. 24. Лысюк Ю.В. Презумпция невиновности как гарантия защиты прав и свобод человека в уголовном производстве // Вестник Академии МВД Республики Беларусь. 2014. № 1. С. 234-235. 25. Марченков А.А. Конкурентное право и меры антимонопольного реагирования // Научный аспект. 2024. № 3. С. 13-21. 26. Матвеева Е.Н., Шарапова А.А. Реестр недобросовестных участников как универсальная санкция за недобросовестное поведение участника торгов // Образование и право. 2021. № 5. С. 306311. 27. Новиков М.В. Конкурентное право в системе гражданского права // Право. Законодательство. Личность. 2016. № 2. С. 48-52. 28. Новиков О.В. Обеспечение конкуренции на финансовых рынках: обзор секции ежегодной научно-практической конференции «Коршуновские чтения» // Государство и право. 2020. № 5. С. 159-163.