КОНЦЕПТ «ГЛОБАЛЬНОГО ЮГА» В ДИСКУРСИВНОМ И ПОЛИТИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИЯХ

Наукосфера. №9 (2), 2025 Политические науки ISSN 2542-0402 31 http://nauko-sfera.ru/ ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАУКИ УДК 327 DOI 10.5281/zenodo.17190429 Научная статья КОНЦЕПТ «ГЛОБАЛЬНОГО ЮГА» В ДИСКУРСИВНОМ И ПОЛИТИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИЯХ THE CONCEPT OF THE "GLOBAL SOUTH" IN DISCURSIVE AND POLITICAL DIMENSIONS КОМАРОВ КОНСТАНТИН СЕРГЕЕВИЧ, Московский государственный лингвистический университет. KOMAROV KONSTANTIN SERGEEVICH, Moscow State Linguistic University. Формирование принципиально новой геоэкономической и геополитической ситуации диктует методологическую и научно-практическую значимость комплексного изучения проблематики Глобального Юга. Интеграция глобальных процессов под единым терминологическим зонтиком – современный тренд в контексте становления нового полицентричного мира, где Африка становится ареной обновленного стратегического противоборства основных мировых центров силы. В статье представлены ретроспективный анализ и актуальные аспекты развития Глобального Юга. Автор статьи делает вывод о том, что распространенные бинарные модели, такие как «Глобальный Юг», несмотря на их условность, остаются инструментом геополитического позиционирования, упрощающим сложную историческую динамику. Рост влияния этого концепта — ключевой тренд формирования нового миропорядка, в котором Африка становится ареной соперничества мировых центров силы, а Россия использует свой ресурс позитивного образа. The formation of a fundamentally new geo-economic and geopolitical situation dictates the methodological and scientific-practical importance of a comprehensive study of the problems of the Global South. The integration of global processes under a single terminological umbrella is a modern trend in the context of the emergence of a new polycentric world, where Africa is becoming the scene of a renewed strategic confrontation between the world's main centers of power. The article presents a retrospective analysis and current aspects of the development of the Global South. The author of the article concludes that common binary models such as the "Global South", despite their conventionality, remain a tool of geopolitical positioning that simplifies complex historical dynamics. The growing influence of this concept is a key trend in the formation of a new world order, in which Africa becomes an arena of rivalry between world centers of power, and Russia uses its resource of a positive image. Ключевые слова: Глобальный Юг, Третий Мир, Север-Юг, Запад-Восток, Африка, колониализм, развивающиеся страны, глобализация, новый миропорядок. Key words: Global South, Third World, North-South, West-East, Africa, colonialism, developing countries, globalization, new world order. Наукосфера. №9 (2), 2025 Политические науки ISSN 2542-0402 32 http://nauko-sfera.ru/ ведение. Формирование термина «Глобальный Юг» в его историческом контексте представляет собой интересный процесс наполняемости данного понятия различными оттенками смыслов. Значения, которые отражают изменение реалий, связь с соответствующими социально-экономическими и политическими структурами, могут меняться со временем, подчеркивая контекстуальный характер понятия. Мировые игроки, движущие этот процесс и/или претендующие на больший вес в международной системе, вводят нормы и практики, которые преобразуют или направлены на преобразование как формальных, так и неформальных институтов глобального управления. В обширном ареале «Глобального Юга» Африка, некогда «периферийная» зона, избежавшая активного воздействия процессов глобализации и регионализации, играет особую роль в поиске выходов из проблем современной международной повестки. Основу исследования составляет анализ дискурса, направленный на выявление идеологически обусловленных смыслов и репрезентаций в языке. Эмпирическую базу составили:  Политический дискурс: публичные выступления Министра иностранных дел РФ С.В. Лаврова (2023-2025 гг.), посвященных отношениям с Африкой и странами Глобального Юга [2–3; 5; 8–11 и др.].  Медийный дискурс: публикации в федеральных СМИ («РИА Новости», «ТАСС») за период 2023-2025 гг., отобранных по ключевым словам «Глобальный Юг», «Африка», «многополярность».  Официальные документы: Концепция внешней политики РФ 2023 года [4]. Анализ проводился по следующим параметрам:  Выявление устойчивых словосочетаний и образов, используемых для описания Глобального Юга и роли России.  Анализ языковых средств, с помощью которых конструируются образы России, Запада и стран Африки.  Реконструкция моделей обоснования внешнеполитического курса РФ. «Глобальный Юг»: ретроспектива и современность. В академических, научных кругах и политических доктринах в рамках дискурс-анализа представлено разнообразие способов разделения или так называемой «демаркации» мира на широко очерченном «поле». Традиционная и довольно распространенная дихотомия Запад-Восток или иногда Запад/Не-Запад основана, прежде всего, на онтологическом и эпистемологическом различении двух поддерживающих и до определенной степени отражающих друг друга географических сущностей. В опыте Западной Европы, Восток — не только сосед Европы, но еще и место расположения ее самых больших, самых богатых и старых колоний, ее культурный соперник, один из наиболее глубоких и неотступных образов. Одновременно с этим Восток — неотъемлемая часть европейской материальной цивилизации и культуры, оказавший помощь Западу, контрастируя с ним, в определении его собственного гештальта, структурированного целого, идей и опыта. Вместе с тем оппозиция Запад/Не-Запад — это отношения силы, господства различных степеней комплексной гегемонии как формы культурного лидерства. В рамках влиятельного направления, известного как «мир-системный анализ», присутствовало разделение современного мира («мир-системы Модерна») на «ядро-полупериферияпериферия» [1, с. 430]. Ряд работ, фактически повторявший его контуры, представлял вариант разделения на страны «Первого», западного/капиталистического с рыночной экономикой, «Второго», социалистического с командной экономикой, «Третьего Мира», «третьей силы» или «третьего пути», отличного от капитализма и социализма. В Наукосфера. №9 (2), 2025 Политические науки ISSN 2542-0402 33 http://nauko-sfera.ru/ Впервые термин «Третий мир» отмечен в работе русского историка, слависта В.И. Ламанского «Три мира Азийско-Европейского материка» [6]. Выражение «Третий Мир» («Tiers Monde»), возникшее с началом «холодной войны», введено в политологический оборот в 1952 г. французским экономистом, демографом А. Сови (Alfred Sauvy) [13, с. 127]. Данное словосочетание обозначало совокупность экономически слаборазвитых стран, недавно обретших независимость и находившихся в условиях социальной и экономической нестабильности, с последующим (особенно в 60-е и 70-е годы XIX века) смещением акцента на этнонациональную стратификацию. После распада «Второго Мира» (Советского Союза) понятия «Первого» и «Третьего Мира» перестали отражать все многообразие процессов нового миропорядка. Замене политической детерминированности категории «Третий Мир» в пользу преимущественно экономической компоненты в качестве синонима экономически неразвитых стран с низким уровнем жизни в значительной мере способствовал доклад бывшего канцлера ФРГ В. Брандта, главы независимой комиссии по вопросам международного развития в начале 1980-х годов. В частности, линия Брандта «Север/Юг» предусматривала разделение мира по уровню валового внутреннего продукта/ВВП на душу населения — на экономически развитый и богатый «Север» (эксплуатирующие нации) и менее благополучный «Юг» (бедные, эксплуатируемые нации). «Третий Мир» (бывшие колонии, получившие независимость, неприсоединившиеся) характеризовался уровнем развития экономики, социальных политических структур, зависящим от степени развития и экспансии экономики бывшей метрополии [20, с. 313]. Их объединяли общие идеи и опыт общения с Западом (теории «модернизации», «недостаточного развития» и «зависимости»), перспектива и возможности сотрудничества «Север-Юг» для решения общих проблем, что по различным причинам так и не было реализовано на практике [14, с. 669]. Тем не менее, разделение между богатыми нациями бывшего «Первого Мира» и бедными нациями бывшего «Третьего Мира» остается фундаментальным измерением современной глобальной динамики» [12, с. 4]. При этом географический аспект разделения «Север-Юг» оказывает определенное влияние, но является скорее субсидиарным, нежели первостепенным. В начале XXI в. все очевидней становится тенденция снижения употребления понятия «Третий Мир». Постепенно оно замещается термином «развивающиеся страны», «постколониальные страны» с последующим трансфером на «Юг» (The South), который, в конечном счете, все чаще стал ассоциироваться с понятием «Глобальный Юг» (Global South), впервые использованным американским политическим активистом и противником войны во Вьетнаме Карлом Оглсби (Carl Oglesby) [17, с. 11] в 1969 году. В итоге с момента ослабления роли понятия «Третий Мир» дихотомия «Север-Юг» становится наиболее востребованным способом описать деление мира в экономическом измерении. Среди ассоциаций присутствует тема «Справедливой торговли» как расширение прав и возможностей до сих пор находящихся в невыгодном положении «производителей» (фермеров) на то время как «Глобальный Юг» выражен пространством капитализма, отсутствием государственного регулирования, негативно влияющих на условия жизни жителей «глобальном Юге» и «потребителей» на «Глобальном Севере». Часто «Глобальный Север» соотносится с сильным государственным и общественным сектором «Глобального Юга». В контексте антиномии города («Глобальный Север») и деревни «Глобальный Юг» представлен по большей части все еще сельским и отсталым, процесс урбанизации — хаотичным и проблематичным. Переход от дефиниции «Юг» к термину «Глобальный Юг» означал скорее отношение не к строгой географической классификации мира, а к экономическому неравенству с некоей картографической проекцией, но без предопределенности, что свидетельствовало о втягивании «Севера» и «Юга» в процесс глобализации как динамического феномена современности. Наукосфера. №9 (2), 2025 Политические науки ISSN 2542-0402 34 http://nauko-sfera.ru/ В настоящее время дефиниции «Глобальный Север» и «Глобальный Юг» активно используются в исследованиях глобализации, в политических и политологических дискуссиях, в экономике. При этом термин «Глобальный Юг» в основном ассоциируется с постколониальными странами, поскольку многие из них когда-то были колониями или протекторатами, хотя и не обязательно в одни и те же эпохи [18, с. 14], что в большей степени соответствует содержательному признаку понятия, нежели сугубо географическому. Подобная формулировка — наиболее подходящий способ представления, нежели пространственнообусловленная трактовка, но недостаточный, чтобы игнорировать разделение по географическому принципу. В процессе концептуализации понятия «Глобальный Юг» следует выделить набор соответствующих когнитивных признаков:  «Юг» как понятие имеет географическую коннотацию, во многом эквивалентен, но не тождественен «Третьему миру», не ограничивается географическими регионами за пределами Северной Америки и Западной Европы», напротив «Юг повсюду, но всегда где-то» [19, с. 117].  «Юг» как подчиненное место положения маргинализированных слоев, лишенных политического голоса, в рамках субальтерных (подчиненных) культур на пространстве Африки, Центральной и Южной Америки, большей части Азии, Юга США, Карибского бассейна, Средиземноморской Европы [15, с. 3–4], что также подтверждает присутствие географического подтекста.  «Юг» в рамках дихотомии территориализация (движения общества в пространстве) / детерриториализация (изменение топосов извне), порождающей неравенство, — это части света, которые пережили политические, социальные, экономические потрясения, понесли основную тяжесть величайших проблем, стоящих перед миром в условиях глобализации [16, с. 5]. В итоге представляется целесообразным обозначить траектории конституирования понятия «Глобальный Юг». Во-первых, «Глобальный юг» — это геополитическая концепция, пришедшая на смену «Третьему Миру» после распада Советского Союза, изобретенная в борьбе и конфликтах между имперским глобальным господством и освободительными и деколониальными силами. Во-вторых, это локация слаборазвитых и развивающихся стран, которые нуждаются в поддержке «Глобального Севера» (G7, МВФ, Всемирный банк и т. п.), при этом пространство, где формируются новые представления о будущем. В-третьих, это сила конвергенции — «Глобальный Юг внутри Севера» (ЕС и США) сливается с растущим присутствием Юга на Севере, чему способствует массовая миграция из Африки, Азии, Южной и Центральной Америки, Карибского бассейна, «бывшей Восточной Европы» [15, с. 3– 4]. Таким образом, ретроспективный анализ и реконструкция основных точек в истории терминов как ассоциаций с географической привязкой, но строго ей не соответствующей, демонстрируют процесс их трансформации и оформления в текущее состояние. Традиционно идеологические установки зачастую совпадают с географией происхождения понятия, причем в оппозиции «глобальный Север-Юг», разрушая идею «Третьего мира» и напряженность между Востоком и Западом одновременно. В результате концепт «Глобальный Юг» способствует пониманию, анализу, объединению глобальных социально-экономических процессов в отдельные незападные географические и исторические условия под единым терминологическим зонтиком. Трансфер на «Глобальный Юг» как современная парадигма. В обширном ареале «Глобального Юга» от Индо-Тихоокеанской Азии до Латинской Америки своего рода «бассейном притяжения» в современных реалиях становится Африка Наукосфера. №9 (2), 2025 Политические науки ISSN 2542-0402 35 http://nauko-sfera.ru/ — вектор сосредоточения усилий основных акторов мировой политики и экономики, воспринимаемых в основном через призму их обновленного стратегического противоборства. Анализ выступлений С.В. Лаврова позволяет выявить устойчивые дискурсивные конструкции, формирующие образ Глобального Юга. Центральным является нарратив «справедливости и антиколониализма». Например, в видеобращении к участникам второго Медиафорума руководителей ведущих информационных агентств «Россия – Африка» 27 июля 2023 года С.В. Лавров охарактеризовал отношения России со странами Глобального Юга как «оссийско-африканское взаимодействие опирается на принципы равноправия, взаимного уважения и невмешательства во внутренние дела…сегодня, когда на Западе не оставляют попыток очернить образ России и африканских государств в медиапространстве…» [17]. Эта оппозиция («равноправие vs очернение») является структурным элементом дискурса. Другим ключевым понятием выступает «многополярность», которая подается как естественный и справедливый миропорядок. В этом контексте Глобальный Юг репрезентируется не как объект помощи, а как «субъект истории» и «созидатель многополярного мира». Это позволяет России позиционировать себя не как лидера, а как партнера в совместном проекте. Анализ материалов «РИА Новости» и «ТАСС» показывает устойчивую систему номинаций:  Россия: «стратегический партнер», «ответственный донор», «гарант продовольственной безопасности». Используются метафоры, связанные с семьей и братством: «давний и надежный друг», «отношения, проверенные временем».  Запад: «коллективный Запад», «неоколониальные силы», «гегемон». В статье «РИА Новости» от 20.02.2025 действия Запада, приведшие к тому, что Россия не смогла направить помощь Африке из-за санкций, описаны как «лживость заявлений западников о так называемых "гуманитарных изъятиях" и "точечном" характере незаконных односторонних рестрикций против России» [19].  Африка: «континент возможностей», «перспективный рынок», «суверенные политические игроки». Подчеркивается агентность африканских стран, их способность к самостоятельному выбору. Тезис о формируемом позитивном образе России находит подтверждение в анализе аргументативных стратегий. В отличие от западного дискурса, где акцент часто делается на условности помощи, российский дискурс делает ставку на риторику суверенитета и невмешательства. Например, в отчете «ТАСС» о саммите «Россия-Африка» (июль 2023) цитируется представитель Президент РФ В.В. Путин «Эти идеалы свободы, независимости, суверенитета весьма значимы и сейчас — в нынешних непростых условиях международной турбулентности, когда идет формирование по-настоящему многополярного миропорядка» [20]. Эта стратегия противопоставления («мы даем суверенитет» vs «они эксплуатируют») напрямую апеллирует к постколониальной чувствительности элит Глобального Юга, что и является ресурсом формирования «позитивного образа». Таким образом, «геополитическая эмпатия» — это не абстрактное понятие, а конкретный дискурсивный продукт, создаваемый через риторику равноправия и антиколониализма. Комплекс факторов и причин «геополитической эмпатии» к африканскому «континенту возможностей» кроется не только в субъектах (целеполагании ключевых акторов), но в самом регионе, его геостратегической значимости — прежде всего ресурсной и военногеополитической, а также прогнозируемых перспектив регионального и глобального экономического развития. Современная Африка — единственная сохранившаяся и доступная в качестве «сада для сбора урожая» (harvest garden) в отличие от других частей света, совершенно недоступных либо являющихся предметом ожесточенных споров, с отсутствием общеконтинентальной институциональной структуры механизмов обеспечения военной безопасности. Одновременно с этим Африка, некогда «периферийная» зона соперничества, сохраняя Наукосфера. №9 (2), 2025 Политические науки ISSN 2542-0402 36 http://nauko-sfera.ru/ характерные черты, присущие «третьему миру» как «Не-Западу», избежала активного воздействия процессов глобализации и регионализации, остается открытой для экономического взаимодействия. Ретроспективно повышенное внимание Запада к Африке как части «Глобального Юга» проявлено в середине 2010-х гг. в связи с событиями «Арабской весны» в Тунисе, Египте, Ливии и др., которые стали триггером с кумулятивным эффектом, спровоцировавшим волны масштабной африканской миграции в Европу (европейский миграционный кризис 2015-2016 годов). С 2022 года конфликт на Украине, обнаживший и обостривший геополитические противоречия, стал серьезным вызовом построенному на правилах и возглавляемому США миропорядку, актуализировал проблему развития субъектности, повышения роли и влияния государств «Глобального Юга», в том числе африканских, в русле восходящей тенденции реализации партикулярных национальных интересов, прежде всего на региональном уровне. При этом все более приоритетной целью стало обеспечение суверенитета, сохранение национальной идентичности, а не встраивание в военно-политическую и экономическую архитектуру Запада. Так Россия волею судеб оказалась лидером нового антиколониального движения. Современная Африка как важный сегмент многополярного мира — детерминанта асинхронно возрастающей стратегической заинтересованности экзогенных «старых» (США, ЕС) и «новых» (Китай, Россия и др.) акторов. Вовлеченность Евросоюза не ограничивается лишь борьбой за ресурсы, прежде всего нефтегазовые. Страны субрегиона — важный рынок для европейских товаров, услуг и технологий в конкурентной борьбе на африканских торговых площадках с другими «игроками», прежде всего США, Китаем и Россией. В настоящее время основное содержание европейской политики — это скорее не расширение, а сохранение своих позиций. Западные «партнеры по развитию», делая акцент на сотрудничестве в энергетических, горнодобывающих и инфраструктурных отраслях, в том числе в контексте усиления глобальной конкуренции с Китаем, заинтересованы в сохранении Африки в качестве рынка сбыта «нишевых» сегментов мирового продовольственного рынка, к примеру, необработанных какао-бобов, кофе. Китай реализует свое влияние в Африке преимущественно через инвестиции в инфраструктуру. Следует отметить, инфраструктурные проекты внешних инвесторов, характерных для специфики Юго-Восточной Азии, не соответствуют потребностям Африки, для которой реальный сдерживающий фактор экономического роста — не дефицит инфраструктуры, а низкая производительность сельского хозяйства. Россия сегодня — альтернатива в обеспечении продовольственной безопасности своих африканских партнёров и одновременно провайдер суверенитета для Африки в эффективном, разноплановом противодействии исламскому фундаментализму, сепаратизму и терроризму. Политика России детерминирована, прежде всего, соображениями выстраивания отношений с самими африканскими странами, имеющими самостоятельную ценность, а также экономическими и политическими выгодами, которые можно извлечь. Заключение. Распространенные бинарные нарративы с условной географической детерминированностью (наиболее приемлемый сегодня «Глобальный Юг») не отражают всей многогранности исторической динамики, носят умозрительный характер, связаны в основном с геополитическими и идеологическими установками. Трансфер на «Глобальный Юг» с его растущим влиянием — один из приоритетных современных трендов в контексте становления нового миропорядка, где обширный ареал Африки становится ареной возобновившегося жесткого противостояния основных мировых Наукосфера. №9 (2), 2025 Политические науки ISSN 2542-0402 37 http://nauko-sfera.ru/ центров силы с вовлеченностью России, обладающей дополнительным ресурсом позитивного образа. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Валлерстайн И. Мир-система Модерна. Том I. Капиталистическое сельское хозяйство и истоки европейского мира-экономики в XVI веке. / Предисл. Г. М. Дерлугьяна, пер. с англ. Н. Проценко, А. Черняева // Русский фонд содействия образованию и науке, 2015. 583 c. 2. Видеообращение Министра иностранных дел России С.В.Лаврова к участникам второго Медиафорума руководителей ведущих информационных агентств Россия – Африка, 27 июля 2023 года. URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/video/view/1898648/ (дата обращения: 05.09.2025). 3. Зачем Сергей Лавров в третий раз с начала года посещает Африку. URL: https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2023/05/30/977560-zachem-lavrov-v-tretii-raz-poseschaet-afriku (дата обращения: 06.09.2025). 4. Концепция внешней политики Российской Федерации (утверждена Президентом Российской Федерации В.В.Путиным 31 марта 2023 г.). URL: https://mid.ru/ru/detail-material-page/1860586/ (дата обращения: 03.09.2025). 5. Лавров заявил о прогрессе в развитии отношений со странами Африки. URL: https://ria.ru/20241110/afrika-1982902858.html (дата обращения: 03.09.2025). 6. Ламанский В.И. Три мира Азийско-Европейского материка // Типо-хромо-литография А. Траншель, 1892. 132 c. 7. Путин заявил, что некоторые проявления колониализма до сих пор не изжиты. URL: https://tass.ru/politika/18389767 (дата обращения: 06.09.2025). 8. Россия из-за санкций не смогла направить помощь Африке, заявили в МИД. URL: https://ria.ru/20250220/pomosch-2000448796.html (дата обращения: 05.09.2025). 9. Сергей Лавров: «Стратегическая ошибка стала уроком для российского народа». URL: https://www.kp.ru/daily/27661/5045449/ (дата обращения: 05.09.2025). 10. Сотрудничество России и стран Африки. URL: https://www.tadviser.ru/index.php/Статья:Сотрудничество_России_и_стран_Африки (дата обращения: 03.09.2025). 11. Эксперт назвал главные дипломатические задачи России в Африке. URL: https://vz.ru/news/2023/1/23/1196204.html (дата обращения: 04.09.2025). 12. Arrighi G., Silver B.J., Brewer B.D. Industrial convergence, globalization, and the persistence of the North-South divide // Studies in Comparative International Development. 2003. Vol. 38, no. 1. Р. 4. URL: https://soc.jhu.edu/wp-content/uploads/ sites/28/2012/02 /IndustrialConvergenceoriginal.pdf. 13. Comaroff J., Comaroff J. Theory from the South: Or, how Euro-America is Evolving Toward Africa // Anthropological Forum 22, no. 2. 2012. P. 127. URL: http://nrs.harvard.edu/urn3:HUL.InstRepos:34881484. 14. Frank A.G. North‐South and East‐West Keynesian paradoxes in the Brandt report. // Third World Quarterly. 1980. Vol. 2. P. 669. DOI: 10.1080/01436598008419526. 15. Levander, Caroline, Walter Mignolo. Introduction: The Global South and World Dis/Order. // The Global South. 2011. Vol. 5 (1). Р. 3–4. URL: https://www.academia.edu/4262646/Introduction_The_Global_South_and_World_Dis_Order. 16. Lopez A.J. Preface & Acknowledgments. // The Global South. 2007. Vol. 1 (1). P. v. URL: https://muse.jhu.edu/article/398241/pdf. 17. Oglesby Carl. Vietnamism has Failed. The Revolution can only be Mauled, not Defeated // Commonweal; March 21, 1969. Vol. 90. P. 11. URL: https://archive.org/detail s/sim_commonweal_march21-1969-march-6-1970_90-91_index. 18. Sauvy A. Trois mondes, une planète // L’Observateur. Le 14 août 1952. №118. Р.14. URL: http://www.homme-moderne.org/societe/demo/sauvy/3mondes.html. 19. Sparke, Matthew. Everywhere but Always Somewhere: Critical Geographies of the Global South. // The Global South. 2007. Vol. 1(1). Р. 117. URL: https://www.researchgate.net/publication/250181246_Ev erywhere_But_Always_Somewhere_Critical_Geograph ies_of_the_Global_South. Наукосфера. №9 (2), 2025 Политические науки ISSN 2542-0402 38 http://nauko-sfera.ru/ 20. Tomlinson B.R. What Was the Third World? // Journal of Contemporary History. 2003. Vol. 38, no. 2. P. 313. URL: https://www.researchgate.net/publication/274268195_What_was_the_Third World. Поступила в редакцию: 24.09.2025 © Комаров К. С., 2025. Принята в печать: 28.10.2025