ГЕРМАНО-ИРАНСКИЕ ЛЕКСИЧЕСКИЕ СООТВЕТСТВИЯ

492 ГЕРМАНО-ИРАНСКИЕ ЛЕКСИЧЕСКИЕ СООТВЕТСТВИЯ Тян Наталья Викторовна PhD, и.о.доцента [email protected] Annotatsiya: Mazkur maqola german tillari, bir tomondan, va eron tillari, xususan osetin tili, boshqa tomondan, o‘rtasidagi ayrim leksik mosliklarning etimologiyasini ko‘rib chiqishga bag‘ishlangan. Har ikki til guruhiga mansub so‘zlovchilar yashaydigan hududlarning hududiy uzoqligi sharoitida bunday mosliklar alohida qiziqish uyg‘otadi. Kalit so‘zlar: german tili, eron tili, osetin tili, hind-yevropa tillari, o‘zlashtirishgan so‘z. Аннотация : Данная статья посвящена рассмотрению этимологии некоторых лексических соответствий между германскими языками, с одной стороны, и иранским языком, в частности осетинским, — с другой. В условиях территориальной отдалённости мест обитания носителей обеих групп языков такие соответствия представляют особый интерес. Ключевый слова: германский, иранский, осетинский, индоевропейские языки, заимствование. Abstract: This article is devoted to examining the etymology of certain lexical correspondences between the Germanic languages, on the one hand, and the Iranian language, particularly Ossetian, on the other. Given the territorial remoteness of the areas inhabited by speakers of both language groups, such correspondences are of particular interest. Kay words: Germanic, Iranian, Ossetian, Indo-European languages, lexical borrowing При изучении истории древнегерманских племён и их языков было выявлено, что некоторые слова обладают формальной и/или семантической схожестью. Если учитывать ареал проживания носителей германских языков (Северная, Центральная и Восточная Европа) и носителей аланского языка, предка современного осетинского (Кавказ), возникает интересный вопрос о том, каким образом такие соответствия стали возможны. В данной статье рассматриваются некоторые лексические параллели, которые могут частично пролить свет на данное явление. Дрвн. sac, нем. Sack ‘мешок’. Название мешка, несмотря на его широкое распространение в индоевропейских языках, не может быть возведено к унаследованной общеиндоевропейской лексике. Это слово является скорее странствующим словом, которое благодаря торговле было перенято из одного 493 источника многими языками мира. Предполагается ассирийское заимствование (ассир. šakku) в древнееврейском (древрейск. śaq ‘ткань из козьей шерсти, мешок, траурное одеяние’), откуда это слово через греческое (σάκκος), а позже латинское (saccus) посредничество распространилось в европейские языки [7, 270; 1, 65]. Для германских языков (дрвн. срвн. sac, дрсакс. sakk, нидерл. zak, дрангл. sacc, англ. sack, гот. sakkus) языком-дарителем является латинский (лат. saccus) [5, 1155]. В арийских языках слово Sack не представлено. От других иранских языков отличается только осетинский, который обнаруживает наименование для мешка в виде ӡæk’ūl | ʒæk’ol ‘мешочек’ [9, 393]. В.И. Абаев [9, 393] возводит осетинское слово к общеевропейскому корню *sakс диминутивным суффиксом –ūl. Он, однако, не исключает, что суффикс –ul мог иметь место уже в языкедарителе. Осетинские слова могли быть, таким образом, заимствованы из лат. sacculus или из славянских языков (стслав. сакулъ, украин. cакуля). Диминутивный суффикс с согласной -l был распространен и в германских языках: angul к ango, seckil к sack [3, 29]. Но германский язык в качестве языкадарителя для осетинского можно исключить. Слово в готском, так же, как и в западногерманских языках заимствовано из латинского. С диминутивным суффиксом -l слово засвидетельствовано в древневерхнемецком как seckil, что отличается от суффикса -ul. Дрвн. harm, нем. Harm ‘боль’. Индоевропейское название муки, боли и стыда представлены в германских (дрисл. harmr, англсакс. hearm, дрсакс. harm, дрвн. harm, срнн. harm, нем. Harm ‘боль’), славянских (стслав. срамъ, дррусс. соромъ, русск. срам, сором) [12, 724], иранских (ав. fšarәma-, перс. šarm, пехл. šarm, афг. šarm, осет. æfsærm, æfsarm, æfsar (из иран. *fšarma-) ‘стыд’) языках [9, 482]. Приведенные выше слова обнаруживают закономерное звуковое развитие (герм. h-, слав. s и иран. s/š < ие. *k [2, 157-163]) из индоевропейского корня *kormo-[6, 615]. Опираясь на иран. *fšarma-, М.П. Дадашев [10, 143-145] предполагает праиранскую базу *abi-šarma-/*api-šarma-, где *abi-/*apiпроисходит из арийск. *abhi-, ие. *mbhi-. Начальное fв общеиранском *fšarmaмогло развиться из b- /pперед šпосле редукции или выпадения гласных. Если предположение М.П. Дадашева верно, то германские, славянские и иранские языковые группы объединяет общая индоевропейская база *kormoи значение ‘мука, боль, срам’. Славянские параллели возводятся к *sormъ, причем германские и иранские слова происходят от одной основы с тематическим гласным -а- (иран. *fšarmaи герм. *harma- [4, 393]). М.П. Дадашев называет это «германо-иранским лексическим новообразованием» [10, 144]. 494 Дрвн. holz, нем. Holz ‘дерево’, ‘лес’. Осетинское название валежника представлено в дигорском в виде kældæ и в иронском - как kældym (kældyn) [9, 577]. В.И. Абаев [9, 577] предлагает два варианта этимологии этого слова. Вопервых, связь с индоевропейскими языками (стслав. клада, русск. колода, польск. kłoda ‘бревно, блок’; греч. κλάδος ‘ветвь’; дрсев. holt ‘маленький лес’ [8, 248], англсакс. holt ‘лес’, дрвн. holz, нем. Holz и др.), т.е. происхождение из индоевропейского корня *kel- / *klāс формантом -d и значением ‘дерево’, ‘лес’ и т.д. [6, 545-547]. Производные от корня *kel, *kelә-, *klāс различными формантами широко представлены в индоевропейских языках. При дальнейшем распространении производных этого корня в индоевропейских языках соответствия в индоиранских языках не засвидетельствованы. Следовательно, осетинские слова должны были быть заимствованы из одного из бывших или нынешних соседей. По всей вероятности, это был славянский язык. Значения осетинского и славянского названий не совпадают полностью, хотя в основе лежит значение ‘дерево, кусок дерева’. Во-вторых, В.И. Абаев [9, 577] предлагает «лексикализованное причастие» от kælun ‘падать, валиться’, т.е. ‘упавшее, повалившееся’. Это объяснение, повидимому, больше всего соответствует действительности. В этом отношении можно сравнить семантическое развитие Fallholz ‘упавшие ветки и сучья’ из fallen в немецком и валежник ‘сухие сучья, деревья, лежащие на земле’ (из валить(ся)) [11, 269] в русском. Таким образом, германский, и в частности, немецкий язык здесь может служить только в качестве параллели аналогического семантического развития. ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА : 1. Beck H. Biene// Reallexikon Germanische Altertumskunde. Bd. XXVI – Berlin, New York: de Gruyter, 2004 2. Brugmann K. Kurze vergleichende Grammatik der indogermanischen Sprachen. – Berlin: Walter de Gruyter, 1970 3. Kluge F. Nominale Stammbildungen der altgermanischen Dialekte. 3. Auflage. Bearb. von L. Sütterlin und E. Ochs – Halle (Saale): Max Niemeyer, 1926 4. Kluge. Etymologisches Wörterbuch der deutschen Sprache. Bearb. vom E. Seebold, 24. Auflage. – Berlin, New York: Walter de Gruyter, 2002 5. Pfeifer W. Etymologisches Wörterbuch des Deutschen. – München: Deutscher Taschenbuch Verlag, 1995 6. Pokorny J. Indogermanisches etymologisches Wörterbuch. – Bern, München: Francke, 1959 7. Schrader O. Reallexikon der indogermanischen Altertumskunde. Hrsg. von A. Nehring 2 Bde. – Bd. II – Berlin, Leipzig, 1929 495 8. Vries Jan de. Altnordisches Etymologisches Wörterbuch. – Leiden: Brill, 1977 9. Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. В 4-х томах. – Т.1 – М., Л.: Изд. Академии наук СССР, 1958 10. Дадашев М.П. О некоторых германо-иранских лексических параллелях.// Этимология 1975. – Москва, 1977. - С. 141 - 147 11. Фасмер М., Этимологический словарь русского языка: Перевод с немецкого и дополнения О.Н. Трубачева. Изд. второе, стереотипное. В 4-х т. – т. I – М.: Прогресс, 1986 12. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: Перевод с немецкого и дополнения О.Н. Трубачева. Изд. второе, стереотипное. В 4-х т. – т. III – М.: Прогресс, 1987