scieee AI-readable full text Open interactive document viewer

ДИСФЕМИЗАЦИЯ КАК ОБЪЕКТ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ В СОВРЕМЕННОМ ЯЗЫКОЗНАНИИ

Абдуназарова Азиза; Шавкатова Шахризода; Исматуллаева Феруза Ражабовна

Full text

170 Vol. 5, No. 11 – Special Issue (EJAR) ISSN: 2181-2020 LPTIENP International Scientific-Practice Conference on “Linguistics and Pedagogical Technologies: International Experience and National Practice” Denau, November 20, 2025 in-academy.uz/index.php/ejar ДИСФЕМИЗАЦИЯ КАК ОБЪЕКТ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ В СОВРЕМЕННОМ ЯЗЫКОЗНАНИИ Абдуназарова Азиза студент 4 курса направления русского языка и литературы Денауского института предпринимательства и педагогики Шавкатова Шахризода студент 4 курса направления русского языка и литературы Денауского института предпринимательства и педагогики Исматуллаева Феруза Ражабовна Научный руководитель преподаватель кафедры русского языка и литературы Денауского института предпринимательства и педагогики https://doi.org/10.5281/zenodo.17627879 Аннотация Статья посвящена исследованию дисфемизации как важного объекта современного языкознания. Рассматриваются её основные аспекты — прагматический, социолингвистический, психолингвистический и дискурсивный. Дисфемизация определяется как замена нейтральных или эвфемистических выражений грубыми и табуированными формами, выполняющими экспрессивную и оценочную функции. Подчёркивается её роль в формировании речевой агрессии, социальной идентичности и отражении динамики языковой нормы. Ключевые слова: дисфемизация; дисфемизм; эвфемизм; прагматика; социолингвистика; речевая агрессия; коммуникативный контекст; экспрессивность речи; табу; языковая норма. Дисфемизация — это лингвистический процесс замены нейтральных или эвфемистических выражений на лексемы с грубым, пренебрежительным, ироничным или табуированным оттенком. По своей сути, это противоположность эвфемизации, которая направлена на смягчение высказывания. Дисфемизация играет важную роль в современном языкознании, поскольку отражает не только особенности речевого поведения, но и социальные, психологические и культурные установки носителей языка. 1. Прагматический аспект и речевой контекст дисфемизации Прагматический аспект дисфемизации рассматривает использование грубых или пренебрежительных выражений как осознанный инструмент воздействия на адресата. С прагматической точки зрения, дисфемизмы не просто передают информацию — они регулируют эмоциональное и социальное взаимодействие между участниками коммуникации. Говорящий выбирает дисфемизм не случайно: за ним стоит определённая интенция — выразить раздражение, презрение, иронию, усилить эмоциональный эффект или подчеркнуть оценочное отношение к объекту речи [2,7]. В основе дисфемизации лежит принцип экспрессивности, который позволяет говорящему выйти за рамки нейтрального стиля и добавить высказыванию эмоциональную силу. Например, замена нейтрального «опоздал» на «приполз, как всегда» создаёт не только фактическое сообщение, но и передаёт отношение к поступку адресата. Такое высказывание несёт в себе прагматическую функцию — оценочную и выразительную. В то же время прагматический анализ учитывает и коммуникативную уместность подобных высказываний. В неформальном общении между близкими людьми использование дисфемизмов может быть знаком доверия, солидарности или шутливой агрессии. Однако в 171 Vol. 5, No. 11 – Special Issue (EJAR) ISSN: 2181-2020 LPTIENP International Scientific-Practice Conference on “Linguistics and Pedagogical Technologies: International Experience and National Practice” Denau, November 20, 2025 in-academy.uz/index.php/ejar официальной или публичной ситуации тот же приём превращается в акт речевой агрессии, нарушающий нормы вежливости. Контекст играет решающую роль в интерпретации дисфемизмов. Одно и то же слово может быть воспринято по-разному в зависимости от социальных ролей участников, их отношений и коммуникативной цели. Например, фраза «Ну ты и зануда!» в дружеской беседе может восприниматься как шутка, а в деловой обстановке — как оскорбление. Таким образом, дисфемизация — явление контекстуально зависимое: её значение и сила воздействия формируются не только лексическим значением, но и ситуацией общения [3,6]. С прагматической точки зрения, дисфемизмы выполняют несколько функций: экспрессивную, оценочную, эмоционально-регулятивную и манипулятивную. Они позволяют говорящему влиять на адресата — вызывать у него раздражение, смех, сочувствие или протест. В политическом и медийном дискурсе эта особенность активно используется для формирования общественного мнения: замена слова «власть» на «режим» или «чиновники» на «дармоеды» изменяет восприятие реальности, задавая нужную эмоциональную рамку. Итак, прагматический аспект дисфемизации демонстрирует, что грубая или сниженная лексика — это не просто языковая девиация, а целенаправленный коммуникативный приём, отражающий сложные механизмы человеческого общения. Через выбор дисфемизмов говорящий конструирует социальные роли, выражает эмоциональные состояния и управляет восприятием информации, делая язык мощным инструментом воздействия в контексте повседневного и публичного общения. 2. Социолингвистический аспект дисфемизации Социолингвистический аспект дисфемизации рассматривает грубую, сниженнооценочную лексику как отражение социальной стратификации, культурных норм и ценностных ориентиров общества. Язык, являясь не только средством общения, но и инструментом социальной идентификации, демонстрирует через дисфемизацию глубинные противоречия и иерархические различия между группами людей. В этом контексте дисфемизмы выступают не просто языковыми маркерами агрессии, а своеобразными индикаторами социальной принадлежности, статуса и мировоззрения говорящего. Дисфемизация особенно распространена в специфических социолектах — жаргонах, просторечии, молодёжном и профессиональном сленге. В таких коммуникативных системах она выполняет функцию групповой идентификации: позволяет участникам подчеркнуть «своих» и отграничиться от «чужих». Например, использование выражений вроде «менты», «шакалы», «босс» или «лох» несёт не только оценку, но и сигнал принадлежности к определённой социальной или культурной среде. В молодёжной среде дисфемизмы нередко приобретают характер иронии и пародии, становясь элементом субкультурного юмора и неформальной коммуникации [5,9]. Социолингвистически важно, что уровень допустимости дисфемизмов варьируется в зависимости от социального статуса и коммуникативной ситуации. В неофициальных, горизонтальных отношениях (друзья, коллеги, интернет-общение) сниженная лексика воспринимается как проявление эмоциональной близости и естественности речи. В то же время в вертикальных структурах — при обращении к представителям власти, начальству, старшим — использование дисфемизмов рассматривается как нарушение норм этикета и акт символического сопротивления. Таким образом, дисфемизация становится средством социального протеста и выражения антинормативности. 172 Vol. 5, No. 11 – Special Issue (EJAR) ISSN: 2181-2020 LPTIENP International Scientific-Practice Conference on “Linguistics and Pedagogical Technologies: International Experience and National Practice” Denau, November 20, 2025 in-academy.uz/index.php/ejar Особый интерес представляет анализ дисфемизмов в публичной и политической речи. Здесь грубая или сниженная лексика используется для дискредитации оппонента, формирования негативного образа или демонстрации близости политика к «простому народу». Например, фраза «чиновники-дармоеды» или «жирные коты из парламента» отражает не столько факты, сколько социальное напряжение и классовое противопоставление. Социолингвистическая ценность дисфемизации заключается также в том, что она фиксирует изменения общественных установок. Слова, некогда табуированные, со временем теряют остроту, а новые социальные реалии порождают свежие формы грубой номинации. Этот процесс показывает, что язык не статичен — он постоянно адаптируется к изменяющемуся социокультурному контексту. В итоге дисфемизация в социолингвистическом измерении — это не просто проявление речевой грубости, а социально мотивированный феномен, отражающий борьбу норм и антинорм, взаимодействие власти и сопротивления, официальной культуры и народной речи. Через неё язык становится зеркалом социальных процессов, фиксируя не только способы выражения, но и динамику общественных отношений. Так, в разговорной речи молодёжи грубые выражения могут служить показателем своей «аутентичности» и принадлежности к группе («ботан» вместо «отличник», «впаривать» вместо «убеждать»), тогда как в официальной речи подобные формы исключаются как маргинальные. 3. Психолингвистические и когнитивные аспекты С психолингвистической точки зрения дисфемизация связана с эмоциональной реакцией адресата и восприятием информации. Эксперименты показывают, что употребление дисфемизмов вызывает у слушателя более сильную эмоциональную реакцию, чем нейтральные эквиваленты [7,458]. Например, слово «сдох» вызывает инстинктивное отторжение, тогда как «умер» воспринимается как нейтральное сообщение. Когнитивные исследования показывают, что грубые слова активируют зоны мозга, отвечающие за эмоциональное восприятие и память, благодаря чему дисфемизмы оказываются более запоминающимися, но и более травматичными для психики собеседника. 4. Дисфемизация как проявление речевой агрессии и манипуляции В дискурсивных практиках — политике, рекламе, медиа — дисфемизация нередко выполняет манипулятивную функцию. С её помощью формируются негативные образы, усиливается поляризация общественного мнения или дискредитируются оппоненты. Примеры из политического и медийного дискурса: «реформа» → «ограбление народа»; «правительство» → «кучка чинуш»; «вооружённые силы» → «каратели». В рекламе или журналистике подобные языковые приёмы могут использоваться для создания эмоционального контраста: «дешёвый аналог» → «дешёвка», «конкурент» → «паразит на рынке». Такое речевое воздействие нередко служит инструментом речевой агрессии и психологического давления. 5. Примеры дисфемизации в разных сферах общения 173 Vol. 5, No. 11 – Special Issue (EJAR) ISSN: 2181-2020 LPTIENP International Scientific-Practice Conference on “Linguistics and Pedagogical Technologies: International Experience and National Practice” Denau, November 20, 2025 in-academy.uz/index.php/ejar Сфера Нейтральное выражение Дисфемизм Эффект Политика реформа грабёж народа создание протестного настроя Быт умер сдох эмоциональная жёсткость, презрение Профессия врач коновал уничижение статуса Полиция полицейский мент, мусор маркер недоверия Учёба учитель зубрилка, зануда ироничное обесценивание References: 1. Allahverdiyeva, A. M., Budaqova, A., Piriyeva, H., Eyyubova, A. & Abbasova, M. (2021). Euphemisms and dysphemisms as language means implementing rhetorical strategies in political discourse. Journal of Language and Linguistic Studies, 17(2). 2. Babayev, J. (2022). The usage of dysphemism in colloquial speech. World Scientific Reports, (1). 3. Cheporukhina, M. G. (2019). On the distinction between the terms “dysphemism”, «slang», «vulgarism» and «invective». Vestnik of Samara University. History, Pedagogics, Philology, 25(4), 116-126. doi:10.18287/2542-0445-2019-25-4-116-126 4. Hasyim, K., Nurkamto, N., Sumarlam, S. & Santosa, R. (2020). Lexical Creation of Euphemism and Dysphemism in Online Media Text on Presidential Election 2019. Proceedings of the Third International Seminar on Recent Language, Literature, and Local Culture Studies (BASA), 20-21 Sept. 2019, Surakarta. doi:10.4108/eai.20-9-2019.2296891 5. Kameneva, V. A. & Rabkina, N. V. (2020). Dysphemization In The Professional Discourse Of The Chairman Of The Russian Government. In: European Proceedings (Word, Utterance, Text: Cognitive, Pragmatic and A…). https://doi.org/10.15405/epsbs.2020.08.69 6. Lysyakova, M. V. & Gaevaia, A. A. (2018). Lexico-grammatical properties of dysfemisms (on the material of political discourse). RUDN Journal of Language Studies, Semiotics and Semantics, 9(1), 50-76. doi:10.22363/2313-2299-2018-9-1-50-76 7. Ristiyani, F., Rokhman, R., Rustono & Pristiwati, R. (2023). A Meaning of Dysphemistic and Euphemistic Spoken by Indonesian Politicians. Journal for ReAttach Therapy and Developmental Diversities, 6(7s), 451-463. 8. Varfolomeev, F. V. (2025). Dysphemisation and its relation with taboo vocabulary in A.N. Afanasyev’s «Russian Cherished Tales». Language and Text, 12(1), 5-12. doi:10.17759/langt.2025120101